Жанр: Любовные романы
Нас не разлучить
...раньше, чем она успела бы подумать об этом. Я бы гордился, видя это кольцо
на ее пальце, и надеюсь, что она чувствовала бы так же.
— Я бы тоже гордилась кольцом, подаренным любимым мужчиной! — горячо сказала
она. — Но мы с Эриком не нуждаемся в таких жестах. Нам не нужно показывать
друг другу, что мы чувствуем. Мы...
— Что, Памела? — спросил он опасно тихим голосом. — У вас настолько
прекрасные отношения, что вам не нужны такие избитые, бессмысленные жесты?
— Да! — выпалила она, не в силах больше выдержать его циничный допрос. — Да,
да, да! У нас с Эриком прекрасные отношения!
— Тогда почему ты сразу не сказала мне об этом? Почему не швырнула мне это в
лицо?
Потому что с Эриком у нее были совершенно другие отношения. Вовсе не те,
мысль о которых так бесила Даниэла.
Даниэл считал, что она постоянно должна думать о своем мужчине, что этот
мужчина должен заполнять все ее существо, все ее чувства. Так, на его
взгляд, должна чувствовать влюбленная женщина. Но к Эрику Памела ничего
подобного не чувствовала.
С тех пор, как Даниэл снова появился в ее жизни, она, к своему горькому
сожалению, вообще не могла думать ни о чем и ни о ком, кроме него. Она
думала о нем постоянно, днем и ночью. Сегодня утром она проснулась разбитая,
потому что ее сны были полны самых необузданных эротических видений.
Никогда прежде она так остро, почти до умопомрачения, не ощущала его
присутствие, его близость, как теперь, в ограниченном пространстве его
роскошной машины. Она чувствовала силу его рук, лежащих на руле, упругость
его бедер, когда он нажимал на педали. Ей хотелось исчезнуть, раствориться,
не быть, лишь бы избавиться от этого наваждения.
Она увидела у дороги щит с надписью
Дорожные услуги
.
— Может, остановимся и выпьем по чашке кофе? — предложила она. — Кофе был бы
теперь очень кстати.
Даниэл молча кивнул. Следуя за указателем, он свернул с трассы на боковую
дорогу и вскоре остановился перед рестораном.
Они вошли в полупустой зал, уселись за столиком в углу и заказали по чашке
кофе.
Памела равнодушно посмотрела на появившуюся перед ней чашку горячего
напитка. Черт побери, ее до такой степени трясет, что если она попытается
сейчас сделать глоток, то тут же захлебнется. Она панически боялась, что
Даниэл возобновит тему ее отношений с Эриком, и ее страхи оправдались.
— Лучше я сам поговорю с Эриком, — начал он.
Памела судорожно схватилась за ручку чашки и едва не расплескала свой кофе
на столик.
— Поговоришь? О чем?
Даниэл неторопливо размешал сахар в чашке, выдерживая тщательно продуманную
паузу.
— О своих финансах. Если он, как ты говоришь, такой опытный, может, он даст
мне дельный совет.
— Тебе не нужны советы. У тебя денег больше, чем нужно человеку на всю его
жизнь. Со своими деньгами ты можешь никогда больше не работать. Ты можешь
припеваючи жить на одни проценты со своих доходов.
— Дело не в деньгах. Просто мне кажется, что без занятий жизнь была бы
невыносимо скучной. Без испытаний, трудностей.
Испытания. Трудности. Перед Памелой снова сидел тот Даниэл, которого она
встретила четыре года назад, Даниэл, жадно стремящийся к успеху,
безжалостный и расчетливый, который заявил однажды, что ничто не сможет
стать на его пути.
— Да, тебе всегда нужно было что-то делать.
— Я не могу терпеть праздной жизни. Жизнь бессмысленна, если человек ни к
чему не стремится, не растет...
Памела нервно рассмеялась.
— Ты теперь занимаешься тем, чего хотели от тебя школьные учителя.
Большинство из них считали, что теннис погубит твои таланты.
— Они думали, что я пошел по легкому пути, — ответил он и тоже рассмеялся. —
Если бы они знали... Если бы не Дэйв... Дэвид Корэн, мой тренер, я бы
никогда ничего не достиг. Он тренировал меня бесплатно и оплачивал все мои
нужды, пока я не стал выигрывать и смог вернуть ему хотя бы часть его
затрат. К счастью, на это не ушло много времени.
— Он верил в тебя.
— И я должен был оправдать это. Я хотел доказать, что достоин всего, что он
вложил в меня. И это не только финансовая поддержка. Дэйв был мне вторым
отцом.
Отец Даниэла умер от рака, когда Даниэлу было пятнадцать. С тех пор он
остался с матерью.
— И теперь вы с Дэйвом партнеры и помогаете другим мальчишкам, которые
нуждаются в помощи.
Она читала в газете об обществе, которое основали Даниэл и его бывший
тренер, чтобы помогать молодым, талантливым спортсменам, неспособным
оплачивать свое обучение.
— Если тебе помогли, ты не можешь оставаться неблагодарным и не помогать
другим, — сказал он и посмотрел на ее нетронутый кофе. — Ты собираешься пить
свой кофе?
— Конечно. — Она сделала большой глоток и постаралась не скривиться. Кофе
был холодным и безвкусным. — Ты всегда планировал заняться бизнесом после
того, как оставишь теннис?
— Я планировал только чем-нибудь заняться. Чем угодно. Я знал, что карьера
теннисиста не будет длиться всю жизнь. Естественно, я собирался заняться чем-
то другим. Только пришлось заняться этим несколько раньше.
Раньше, чем ему этого хотелось, подумала Памела. Травма лодыжки позже
послужила причиной, из-за которой он навсегда оставил теннис. Несколько
месяцев спустя во время тренировки Даниэл упал и сломал ногу.
Внезапно Памела почувствовала, что ее глаза увлажнились. Она незаметно
смахнула слезы. Ее прояснившийся взгляд случайно упал на шрам над бровью
Даниэла.
— Скажи, этот шрам появился в результате того падения?
— Это? — Даниэл прикоснулся кончиками пальцев к шраму. Его рот перекосила
горькая усмешка. — Нет. Это из-за другого случая.
Памеле хотелось узнать, откуда появился этот шрам, но пока она собиралась с
мыслями, чтобы задать вопрос, ее глаза наткнулись на любопытный след на
безымянном пальце его левой руки. Это была тонкая, едва заметная полоска
незагорелой кожи, которая поразительно выделялась при свете солнца,
падавшего в окно ресторана. Полоска напоминала след от обручального кольца.
Памеле стало трудно дышать.
— Даниэл, ты... — Это было все, что она смогла сказать.
Он поймал ее взгляд и сам невольно посмотрел на свой палец.
— Да. Я женат, — грубым голосом проговорил он. — Поправка: был женат. — Он
потер руки. — Окончательный развод произошел два месяца назад.
Боль, слепая, непонятная, сковала ее сердце. Ей казалось, что какой-то
невидимый зверь вонзил в ее сердце когти и оставил там открытую,
кровоточащую рану.
Он был женат, женат, женат, пульсировало в ее голове. Она сжалась от боли и
обхватила себя руками за плечи, будто боялась, что развалится на части.
Несмотря на то, что теперь он был разведен, страшная мысль раскраивала ее
голову: мужчина, который когда-то любил ее и бросил, мужчина, который был
отцом ее нерожденного ребенка, полюбил позже другую женщину настолько, что
женился на ней.
Если бы я любил женщину и она согласилась стать моей женой, я бы надел
кольцо на ее палец прежде, чем она успела бы подумать об этом.
Слова, сказанные им совсем недавно, настойчиво всплыли в памяти. Стены
ресторана покачнулись...
Он любил другую больше, чем ее.
— Ну же, спроси. Ты ведь хочешь узнать о ней. Это естественно, — сквозь
туман в голове услышала она слова Даниэла.
О да, она хотела знать. Она хотела знать, кто была та женщина и что в ней
было особенного, что заставило Даниэла отказаться от своей свободы, которой
он так дорожил, и жениться на ней.
Но будь она проклята, если позволит Даниэлу узнать, что творится в ее душе.
Она должна подавить и упрятать подальше это желание узнать о его жене. Если
она проявит хоть малейший интерес, он подумает, что ее это трогает,
задевает. Он поймет, что она не безразлична к нему. А это неправда! Нет! Это
неправда! Ей нет никакого дела до этого мужчины!
Она сжала губы и опустила глаза на чашку.
— Ты ошибаешься, — равнодушно бросила она. — Твоя жизнь — это твоя жизнь, и
меня она интересует меньше всего. — Потом отодвинула стул и встала. — Думаю,
что нам пора ехать. Я пообещала своим сотрудницам появиться до обеда.
Потупив взгляд, она решительно двинулась к выходу. Она не замечала ни людей
вокруг, ни предметов. Ее не заботило, идет Даниэл за ней или нет.
Она заметила его, только когда уселась в машину. Он молча завел мотор и
повел машину в сторону трассы.
Они продолжали молчать, и только теперь она поняла, что сама же глупо выдала
себя. Она повела себя так, будто его признание потрясло ее. Нужно было
спасать ситуацию, и поэтому она решила возобновить разговор, прерванный
остановкой.
— Если хочешь посоветоваться с Эриком о вкладах, думаю, что он с радостью
согласится помочь тебе, — непринужденно сказала она. — Только удивляюсь,
неужели у тебя нет собственных советчиков?
— Я могу нанять полк советчиков, если захочу, — еще более непринужденно
ответил он. — Но я бы хотел поговорить с твоим Эриком... Чтобы лучше узнать
его, — добавил он небрежно.
— Зачем тебе узнавать его, если в конце недели ты уезжаешь из Гринфорда и
вряд ли снова увидишься с ним?
— Одно из первых правил успешного бизнеса гласит: узнай все о человеке, в
чьей собственности ты заинтересован.
Памела никак не ожидала услышать такое открытое заявление о его дерзких
намерениях. Она не сомневалась, что под собственностью он имел в виду ее и
что он не оставил своих намерений отбить ее у Эрика. И с каким хладнокровием
он заявил об этом! Как будто это была обычная сделка!
Что ж, играть так играть!
— Надеюсь, твои вопросы исчерпаны, — сказала она, переводя дыхание. — Теперь
мой черед. Расскажи о своей жене.
— Мне показалось, что тебе неинтересно знать о ней.
— Я передумала. — С ее языка сочился фальшивый мед, смешанный с уксусом. —
Должна признаться, что мне ужасно любопытно узнать, какая дура могла выйти
за тебя замуж. Как ее зовут?
— Люси.
Его голос прозвучал неловко, и Памела с трудом сдержала улыбку. Ну вот,
теперь она наступила ему на ногу и увидела, как неуязвимый, всегда уверенный
в себе Даниэл Грант с большой неохотой говорит об одной из своих неудач.
— Чем она занимается?
— Она журналистка. Мы познакомились, когда она пришла брать у меня интервью
для своего журнала.
— И как долго продлился ваш брак?
— Два года, — резко ответил он. Ему явно не понравился вопрос.
— Всего? И что же случилось?
— Некоторые разногласия.
— На почве чего: религии, денег? Детей?
Его руки вцепились в руль, и Памела поняла, что попала в точку.
— Понятно, на почве детей. — Она отчаянно боролась с собой, пытаясь
продолжить разговор. — Она хотела детей, а ты...
— Она не хотела, — грубо перебил он. — Это и было одной из причин развода.
— Она не хотела? — Памела не верила своим ушам. — Ты говоришь, что ты хотел детей? Не могу поверить.
— Да, черт побери! Я хотел! — яростно выкрикнул он. — Я хотел детей, а Люси
не хотела. И ее невозможно было переубедить. Она сначала думала, что я тоже
не хотел, а когда узнала, не смогла с этим смириться.
Памеле показалось, что она прекрасно понимает эту незнакомую Люси. Даниэл
всегда был сосредоточен на одной цели — любой ценой добиться успеха. Брак,
казалось, был для него чем-то второстепенным, маловажным, не говоря уже о
детях. Разве она сама не имела возможности убедиться в этом, пройдя через
все муки ада? Разве сможет она забыть, как этот мужчина отверг ее и ребенка,
когда они стали на его пути?
А спустя два года он женился на другой женщине. И не только женился, но и
хотел детей... Памеле хотелось завыть от боли. Даниэл не хотел ее и не хотел
ее ребенка! Но он хотел иметь семью с другой женщиной!
Он отвернулся от ее ребенка не потому, что боялся ответственности, не
потому, что брак мог стать препятствием для продвижения его карьеры. Нет. Он
сделал это потому, что не хотел связывать свою жизнь с матерью этого
ребенка. Он не хотел ее, Памелу...
Он никогда не любил ее, ни на грамм, ни на каплю. Его связывала с ней
примитивная животная страсть. Он откровенно использовал ее для своих
плотских наслаждений, только и всего. И если она, как последняя дура,
поверит в его ложь, он снова будет использовать ее.
Это все еще внутри нас... нужна только искра, чтобы зажечь это пламя... Так,
кажется, он говорил ей? И она знала, что он говорил правду. Но если она когда-
либо снова решится войти с ним в огонь этой страсти, если опять потеряет
разум и контроль, то удастся ли ей избежать новой боли, удастся ли выйти
живой из этого бешеного водоворота? Она едва вышла живой из первого. Вряд ли
ей снова так повезет.
7
— Когда мне заехать за тобой?
— Заехать за мной? — переспросила она. — Я собиралась возвращаться поездом.
Последние мили до Лондона они проехали молча. Памела нервничала, стиснув
зубы, не в силах вынести этого холодного, напряженного молчания, и молилась
о том, чтобы путешествие закончилось как можно быстрее.
Как только они доехали до города, она попросила Даниэла остановить машину у
первой попавшейся станции метро. Ей хотелось поскорее избавиться от его
общества.
— Я могу подбросить тебя к месту работы, — сказал он.
— В этом нет необходимости. Отсюда всего две-три остановки на метро. Не
хочу, чтобы ради меня ты петлял по городу.
Он на удивление быстро согласился. И вот теперь, когда она готова была
поздравить себя с удачным завершением мук и сбежать, он обрушил на нее
вопрос...
— Уверена, что у тебя полно своих дел...
— Памела, — процедил он. — Я собираюсь отвезти тебя в Гринфорд. Это не
обсуждается. Так что перестань плясать вокруг да около и назначь мне точное
время встречи.
— А что, если я не хочу встречаться с тобой? Что, если не хочу, чтобы ты
отвозил меня домой?
Он даже не удосужился ответить на ее протест. Он просто посмотрел на свои
золотые часы и быстро стал что-то прикидывать в уме.
— Если мы выедем в семь, мы сможем избежать часа пик и добраться до
Гринфорда в приличное время. Надеюсь, ты успеешь управиться со своими
делами?
— Прекрасно, — сквозь зубы процедила она, понимая, что бесполезно биться
головой о несокрушимую стену. Если Даниэл что-то решил, его переубедить
невозможно.
— Я думал также, что мы сможем поужинать перед отъездом у меня. — Он достал
из кармана кошелек и извлек из него свою визитную карточку. — Вот мой адрес.
Я буду дома весь день, так что можешь появиться, как только освободишься.
Памела оторопела.
— Даниэл, но...
— Памела, — мягко перебил он, — ты, кажется, собиралась спускаться в метро.
Я мог бы, конечно, подвезти тебя до работы и заехать за тобой в офис после
того, как ты освободишься. По идее, это было бы...
— Я уже иду. — Она пулей выскочила из машины. — Ноне...
— Извини, я не могу долго стоять здесь. Меня могут оштрафовать. Увидимся
вечером. — Он помахал ей рукой и завел машину.
Черт бы тебя побрал, Даниэл Грант! Как он нагло окрутил ее, совершенно
игнорируя всякую попытку сопротивления с ее стороны, отметая все, что не
совпадало с его планами.
Теперь она поняла, что лучше не спорить с ним, так безопаснее. Если она не
будет перечить ему, он успокоится. А ей, собственно, только этого и надо. До
свадьбы оставалось три дня. После этого он оставит ее. Три дня не так уж
много. Она переживет это как-нибудь.
Воскресенье. Памеле вдруг показалось, что до воскресенья еще целая вечность.
Если предыдущие несколько дней промелькнули незаметно, то последние три
будут тянуться бесконечно долго.
В любом случае, самое страшное уже позади. Позади мучительные годы, когда
она ждала его и молилась, чтобы он не исчез из ее жизни навсегда, чтобы он
однажды вернулся и сказал, что теперь все у них будет замечательно, что он
вернулся к ней навсегда.
Она никогда не забудет, как он отреагировал, когда она призналась ему, что
забеременела.
— Что ты сказала? — спросил он. Его лицо страшно побледнело, глаза метали
молнии. — Ты беременна? Как это могло случиться?
— Думаю, что нам обоим это хорошо известно. — Она безуспешно пыталась
пошутить. — Неудивительно, ведь мы почти не вылезали из постели.
— Памела, не прикидывайся дурочкой! — прорычал он. — Ты знаешь, что я совсем
не это имел в виду! Будь добра и объясни мне, как это могло случиться, если
ты принимала...
— Я соврала, — прошептала она себе под нос.
— Что?
— Я... я соврала.
Она тряслась как осиновый лист под ветром. Такой реакции она не ожидала. Она
была убеждена, что, узнав о том, что она ждет от него ребенка, он, после
первого шока, обрадуется. Она мечтала увидеть на его лице сияющую улыбку,
представляла себе, как радость брызнет из его синих глаз. Она ждала, что он
сгребет ее в объятия и крепко прижмет к себе.
Но ничего подобного не случилось. Он стоял всего в нескольких шагах от нее,
а ей казалось, что между ними разверзлась пропасть, через которую невозможно
перекинуть мост. Он был чужим и далеким. И когда она протянула к нему руки,
моля о сочувствии и понимании, он только холодно, равнодушно и отстранение
посмотрел на нее.
— Да, это я виновата, я сама сказала тебе, что нам не нужно
предохраняться... — Она с огромным усилием сглотнула. — Что я... принимаю
таблетки. Сказать по правде, я не ожидала, что все произойдет так быстро.
Она смотрела на него, и ее глаза молили о понимании.
Когда он впервые пригласил ее в бар, ей не верилось, что он, знаменитость и
миллионер, вспомнил девочку со смешной кличкой Цыпленок Мел.
Она была в шоке, когда он вернулся во второй раз и снова пригласил ее
встретиться.
Она долго не могла понять, что происходит, когда после первого свидания он
назначил ей следующее.
При каждом очередном свидании с ним она готовилась услышать, что ему стало
скучно с ней и он не хочет больше встречаться. Она совершенно не ожидала,
что он снова и снова будет просить ее о встрече. Но они продолжали
встречаться, и она успела без памяти влюбиться в него.
Как она могла отказать ему, когда он впервые захотел близости? Мысль об
отказе даже не промелькнула в ее голове.
— Я не ожидала, что ты захочешь заняться любовью со мной, — робко
проговорила она. — И не смогла тебе отказать.
— Не будь смешной, Памела. Тебя трудно было не захотеть. Ты превратилась в
красивую, сексуальную женщину и должна знать об этом.
— Это благодаря тебе я стала красивой. — Она наивно надеялась, что, сделав
ей комплимент, он смягчится. — Когда ты стал целовать меня, я просто
вспыхнула: я не могла ни дышать, ни думать. Я знала только, что безумно хочу
тебя. Мне казалось, что мое сердце разорвется, если ты не...
— И поэтому ты поставила под угрозу и свое и мое будущее. Кроме того, ты
сказала, что была невинной. Или это тоже ложь?
Боль сдавила ей горло. Она открыла рот, пытаясь сказать что-то, но не смогла
выдавить ни слова.
— Ты уже призналась в одной лжи, — продолжал он. Его гнев словно испарился,
вместо него появился холодный, расчетливый самоконтроль, который был в
тысячу раз хуже гнева. — Как я могу после этого верить тебе?
— Потому что это правда, и ты знаешь об этом! — отчаянно выкрикнула она,
заметив, как он недоверчиво поднял бровь. — Ты должен поверить мне, Даниэл!
Я не хотела врать! Я действительно собиралась принимать таблетки! Но когда я
купила их, было уже поздно.
— Поздно. Значит, ты говоришь, что забеременела в первый же раз, когда мы
переспали?
О да, теперь она ясно видела разницу между его и ее восприятием их
отношений. Одной фразой он сказал все.
Она, впервые полюбившая мужчину, отдавшая ему свое сердце, не смогла бы
назвать физическую часть их отношений иначе, чем
заниматься любовью
.
— Почему ты не скажешь, что мы просто занимались сексом? — вспыхнула она.
— О, я вижу, тебе не понравилось выражение! К чему притворяться такой
чопорной? Ты ведь современная женщина. Сегодня женщинам позволено испытывать
сексуальное желание и страсть, не прикрывая их другими чувствами. Тебе не
нужно прятаться за фасадом любви для того, чтобы...
— А я не прячусь! И это не фасад! Я действительно люблю тебя!
— Что ж, не жди, что я отплачу тебе тем же, — бессердечно бросил он. —
Потому что можешь глубоко разочароваться.
Его слова были больнее и оскорбительнее, чем пощечина. И она сама, по своей
глупости, нарвалась на них. Она вела себя как неопытная, наивная
провинциалка, выставив свои чувства и мысли напоказ. Искушенные городские
женщины, с которыми Даниэл привык иметь дело, повели бы себя иначе.
Памела собралась с последними силами, вскинула голову и смело посмотрела в его леденящие душу глаза.
— Конечно, ты не должен любить меня, Даниэл. — Ее голос, на удивление, даже
не дрогнул, и она гордилась собой в эту минуту. — Но мы должны решить, что
будем делать дальше.
— Делать дальше? — Он выглядел слегка ошеломленным, увидев незнакомую ему,
другую Памелу.
— Конечно. И мне кажется, что у нас только два выхода: брак или... — Другой
она даже не посмела назвать. Аборт казался ей немыслимым. — Естественно, я
предпочла бы брак.
— Естественно.
Памеле стоило невероятных усилий держать свои эмоции под контролем, чтобы
выдержать его циничные вставки.
— Уверена, что мой отец не обрадуется этому. И моя мать тоже. Но я смогу
уговорить их. Если мы быстро поженимся, никто и не узнает о беременности. Я
только на шестой неделе. Живот появится не скоро. Мы можем сказать, что ты
должен скоро уехать и поэтому мы торопимся со свадьбой. Обвенчаться можем
в...
— Как ты все чудненько придумала, — резко перебил он поток ее идей.
— Что?
— Ты очень тщательно все запланировала. Красиво свела все концы с концами.
Но ты забыла одну важную деталь.
— Какую же?
— Жениха.
— Жениха! — Памела рассмеялась. — Не будь смешным, Даниэл! Женихом, конечно же, будешь ты! Кто еще?
— Не помню, чтобы я планировал жениться или делал тебе предложение, — жестко
отчеканил он. — Так что извини, милая Памела. Если ты так твердо намерена
осуществить свою мечту выйти замуж, то тебе придется поскорее подыскать
другого жениха. Можешь осчастливить кого-то другого, но не меня.
— Но... — Умудренную жизнью, смелую, искушенную женщину в одну секунду смыло
волной потрясения. — Но ты не можешь... Ты должен...
— Тебе следовало узнать обо мне одну мелочь, Цыпленок Мел, — прервал он ее
бессвязную тираду. — Я никому ничего не должен. Я делаю только то, что хочу,
то, что мне подходит.
— Значит, тебе не подходит жениться на мне?
— Можем мы поговорить об этом позже? Скажем, через неделю?
Его безразличный тон был окончательным оскорблением для нее.
— Нет! — Памела в ярости топнула ногой. — Или ты скажешь сейчас, или между
нами все кончено! Ты понял?!
— Понял. — Он пожал плечами, давая ей понять, что ее гнев неуместен.
И он повернулся, чтобы уйти.
— Нет, Даниэл! Ты не можешь! Ты должен...
— Я уже говорил тебе, милая: я ничего никому не должен, — небрежно бросил он
через плечо. — Я сам решу, что делать, и дам тебе знать.
— Разрешите, — услышала Памела и мгновенно вернулась из своего длительного
транса в реальность.
Она стояла в проходе поезда, мешая пассажирам пройти к выходу.
— Ой, извините! — сказала она, покраснев, и отошла в сторону.
Да, не так легко избавиться от этих воспоминаний, они продолжают
преследовать ее, ранить, мучить. Но она должна справиться с ними, должна
взять себя в руки.
И она знает теперь, что для этого нужно сделать. Сначала она доедет до
офиса. Ее коллеги наверняка заждались. А после работы... После работы она
сделает что-то, что придаст ей уверенности для новой встречи с Даниэлом
Грантом.
Она гордо расправила плечи, подняла голову и направилась к выходу из поезда.
— Ты выглядишь потрясающее Что ты с собой сделала?
Даниэл отреагировал именно так, как она ожидала. Сапфировые, широко
распахнутые глаза сверкали от восхищения.
— Тебе нравится?
Опьяненная успехом, она сделала пируэт, чтобы продемонстрировать ему всю
картину, а потом потеребила пальцами пышные, завитые вовнутрь локоны.
— Я вообще-то не собиралась подстригаться так коротко, но Стенли уговорил,
сказал, что мне так будет лучше. Более стильно.
Стрижка помогла ей по-новому ощутить себя, и она бесконечно радовалась
этому, приближаясь к внушительному зданию, где находилась его лондонская
квартира. Она была готова к тому, что в холле ее
...Закладка в соц.сетях
