Жанр: Любовные романы
Взгляд незнакомки
...е охранение.
— В этом-то я как раз не сомневаюсь, — проговорил задумчиво
Макклейн. Он еще раз покачал головой и положил руку на плечо
возлюбленной. — Ну что, Кендалл, пошли есть?
— Конечно, — воскликнула она с горящими глазами. Ее тревожило
поведение Брента, и она успокоилась, лишь когда он вместе со всеми сел за
круглый стол посреди огромной кухни деревенского дома. Кендалл предложила
помочь хозяйке, но та отказалась от помощи. Когда в кухню на огромных блюдах
были внесены дымящиеся окорока, Кендалл успокоилась окончательно, видя, что
Брент больше не проявляет настороженности. Похвалы хозяйке сыпались со всех
сторон. Кендалл была уверена, что такой вкусной еды она не ела никогда в
жизни. Ханна принимала участие в общем разговоре, жалуясь на тяготы войны.
— У меня раньше было с десяток рабочих рук, которые надо было кормить,
но потом все они ушли в армию, и я осталась одна. Приходили то янки, то
повстанцы. Все вытаптывали мне поля — и те, и другие. Я чуть с ума не сошла.
Вояки ограбили меня дочиста. Сначала прошли эти южные генералы — Кирби Смит
и Брэкстон Брэгг, отобрали все для нужд своих солдат. Теперь снова вернулись
федералы... — Она вдруг осеклась. — Господи, да как же я могла забыть?
Я же испекла для вас черничный пирог.
Кендалл не смогла притронуться к пирогу. За время плена желудок ее съежился
и не смог принять столько пищи сразу. Не желая обидеть хозяйку, Кендалл
отрезала себе тонкий ломтик и сбросила его на тарелку сидевшего рядом
сержанта, подмигнув ему. Тот подмигнул в ответ и с удовольствием отправил
лакомство в рот.
Скрипнул отодвигаемый стул, и Кендалл увидела, что Брент встал из-за стола.
Макклейн обошел вокруг стола и что-то шепнул на ухо Ханне Хант. Та
рассмеялась, достала что-то из комода и дала Бренту. Спустя мгновение он
стоял уже за спиной Кендалл. Она с любопытством подняла голову. Напряжение,
искажавшее лицо Брента, совершенно исчезло, губы слегка изогнулись в лукавой
усмешке, в глазах появилась жаркая поволока.
Он наклонился к Кендалл.
— Пойдем прогуляемся, — шепнул он ей на ухо. Он помог отодвинуть
стул, и Кендалл встала, теряясь в догадках: что он еще задумал? Брент
вежливо извинился перед
гостями и взял Кендалл за руку.
— Хадсон и Лоуэлл сейчас придут, — пообещал Брент, проходя мимо
Маршалла и Тэннера.
— У нас все в полном ажуре, капитан, — отозвался Билл
Тэннер. — Эта милая мисс Хант принесла нам по куску пирога.
— Ну да, — вдруг расхохотался Джо Маршалл, — и Тэннер тут же
их сожрал. Мне даже крошки не оставил.
— Ты же сам сказал, что не хочешь до порядочного куска окорока портить
себе аппетит! — запротестовал Билл.
Кендалл веселилась от души. Оба парня, моложе ее на два года, за время войны
стали настоящими солдатами. Как приятно было слушать их забавную перебранку
после всего пережитого.
— Куда это вы направились, капитан? — поинтересовался Тэннер.
— Хотим немного прогуляться, растрясти жирок, — ответил Брент.
— А куда мы идем на самом деле? — спросила Кендалл, когда они с
Брентом миновали поле и углубились в сосновую рощу. Он нежно посмотрел ей в
глаза и тихонько сжал руку:
— Мы идем любоваться заходом солнца.
С этими словами они приблизились к ручью, который мелодично журчал,
освещенный золотистыми лучами закатного солнца. Вокруг царила прохлада. Над
ручьем, словно часовые, высились стройные Сосны, вода переливалась тысячью
ярких бликов.
— О, Брент, какая здесь красота! — воскликнула Кендалл. Она
высвободила руку и бросилась к ручью. Дрожа от радостного волнения,
зачерпнула воды и с наслаждением ополоснула лицо.
— Угу, — согласно пробормотал Брент, — я так и думал, что здесь будет очень красиво.
Кендалл уловила ласковую хрипотцу в тембре его голоса и недоуменно
обернулась. Лицо Брента снова было непроницаемо, изменился только взгляд.
Потемневшими глазами он пристально следил за каждым движением Кендалл. В его
взоре таились давно забытые намеки. Наконец он заговорщически улыбнулся,
подошел к Кендалл и, присев рядом с ней, достал из кармана какой-то предмет.
Он протянул руку и разжал пальцы. На ладони лежал кусок настоящего мыла.
— Как насчет вечерней ванны, любовь моя? — Она нерешительно
посмотрела на мыло, потом взглянула в глаза Брента, испытывая нелепый,
невесть откуда взявшийся страх перед его предложением.
— Сейчас очень холодно, Брент, мы подхватим воспаление легких.
— Нет, не холодно, а только прохладно, но не волнуйся, я тебя согрею.
Кендалл снова посмотрела на кусок мыла, казавшийся таким маленьким и легким
на громадной ладони Брента.
— Кендалл, — он нежно приподнял ей подбородок и заглянул любимой в
глаза, — я хотел дать тебе время прийти в себя и поправиться после
пережитого, привыкнуть ко мне, снова научиться доверять мне. Но... будь
милостива, дорогая. Я схожу с ума, когда сплю рядом с тобой.
— Я... я боюсь, — прошептала она в ответ.
— Меня?
— Нет, не тебя, а за тебя.
— За меня? — В подернутых поволокой глазах Брента мелькнуло
удивление и недоумение. Он сел поближе к Кендалл и привлек ее к себе. —
Объясни мне, что ты хочешь этим сказать, моя радость.
Голос его был сама нежность, когда он ласково провел рукой по волосам
Кендалл и погладил ее плечи.
— Ты... всегда такой сильный, Брент, — сказала она. — Тебя
ничто не берет. Мы сейчас голодаем, а ты от этого, кажется, становишься
только сильнее. О, Брент...
— Кендалл, — он не дал ей договорить, приподнял и усадил лицом к
воде. Левая рука тихонько поглаживала, спину Кендалл, расстегивая крючки и
застежки на платье. Она попыталась оттолкнуть его, но Брент легонько отвел
ее руки. — Я просто зарос давно нечесанной бородой, и поэтому не видно,
как я исхудал. Мы оба с тобой сейчас не слишком годимся для появления в
порядочном обществе.
— Брент, прошу тебя, не надо. Я...
— Ты прекрасна.
— Нет. Мне сейчас можно пересчитать все ребра.
— Я просто умираю от желания это сделать. — Голос Брента стал
тихим и хриплым, усы ласково касались нежных ушей Кендалл, а руки все
сильнее обнимали ее, прижимая к его сильному, зовущему телу.
— Кендалл, у меня внутри все горит. Я так хочу тебя, что не могу ни о
чем другом думать. Иногда я забываю, зачем и куда иду, потому что вспоминаю,
как было прекрасно, когда ко мне прижималось твое обнаженное тело, как я
целовал твои груди, как ты извивалась. Любовь моя — это боль, мука,
лихорадка. Ты когда-нибудь испытывала что-нибудь подобное? Влечение...
жар... любовный голод...
Кендалл нервно облизнула внезапно пересохшие губы — ее начал бить озноб. Да,
о да, сейчас, воспламененная его ласковыми прикосновениями, она
действительно начала испытывать трепетное, неуемное желание близости с ним.
Но она все еще боялась — боялась неудачи, что не сможет дать ему того, чего
он так страстно ждет, боялась, что потеряла способность гореть в пламени
любви...
— Брент, иногда мне кажется, что я могу вспомнить только плачущих в
бараке пленников Кэмп-Дугласа. Меня преследуют воспоминания о горе,
несчастьях и бесконечной грязи; Я не помню теперь ничего прекрасного, что
было в моей жизни...
— Я помогу тебе вспомнить, — сказал Брент. Слова его прозвучали
нежно и уверенно. Он встал и помог Кендалл подняться. Повернув ее спиной к
себе, он расстегнул крючки на платье и снял его с ее тонких плеч. Легкая
ткань с Шелестом скользнула к ногам.
Кендалл стояла, боясь пошевелиться и не решаясь обернуться, слыша, как
позади нее сбрасывает с себя одежду Брент. Она едва не задохнулась, когда
он, подойдя сзади, крепко обнял ее за талию. Он присел и снял с нее туфли,
потом поношенные панталоны. Положив голову на плечо Бренту, она задрожала
всем телом, когда он поднял ее на руки и понес к ручью.
— Я замерзну! — протестующе воскликнула она.
— Не замерзнешь, солнце за день прогрело воду.
Он опустил Кендалл в воду. Солнце посылало на землю прощальные лучи, от
которых серые глаза Брента становились еще ярче. Вода была холодной, но от
прикосновений Брента кожа Кендалл начала гореть жарким огнем. В воздухе
разлился острый, едкий запах щелочного мыла, но когда Брент начал мыть ее,
ощущение чистоты было столь же восхитительным, как и ласки его мозолистых
ладоней. Она не могла оторвать взгляд от глаз возлюбленного. Закатное солнце
отражалось в воде сотнями маленьких сверкающих бликов, а Кендалл все
смотрела и смотрела в горящие, как угли, глаза Брента.
Он на секунду замер, держа кусок мыла у ее плеча, потом осторожно провел
пальцем по щеке любимой. Ласково пощекотал шею, нежно провел рукой по
выступавшей ключице. Кендалл была очень худой, но ее красота не уступила
беспощадному натиску голода. Напротив, она стала рельефнее, словно
подчеркнутая умелой кистью живописца. Бренту хотелось без конца прикасаться
к ней, целовать впадинки на теле, оттененные золотистыми лучами закатного
солнца, любить это красивое, гордое тело женщины, отважно бросившей вызов
превратностям судьбы.
Он снова принялся мыть Кендалл, наслаждаясь прикосновениями к ее мягкой
плоти. Его руки покрыли нежные груди, ладони коснулись сосков. Кендалл
порывисто вздохнула, с ее губ сорвался едва слышный стон. Она продолжала
смотреть в его глаза своими синими, бездонными, как ночное небо, глазами. А
ладони Брента скользнули вниз, и он понял, что действительно может
пересчитать все ее ребра, что талия стала невероятно тонкой. Ее бедра
напряглись от жара в ответ на его прикосновение.
Он хрипло застонал, привлек ее к себе и начал исступленно ласкать длинную
податливую спину, впадинку на пояснице и округлости женственных ягодиц.
Влечение было сильным и неудержимым, мужская плоть пульсировала от
неутоленного желания, упершись в нежную женскую плоть. Тело его содрогалось
от желания и... любви.
— Теперь ты вспомнила? — гортанно прошептал он. Коснувшись волос и
легонько откинув её голову назад, он внимательно посмотрел ей в
глаза. — Вот, смотри... Ты помнишь, любовь моя? Помнишь чудо влечения,
кипящий источник в своей душе, желание ласки, нежности, насыщения и
освобождения? Скажи мне, любимая, ты помнишь?
Помнит ли она? Да... Нет... Да... Но это не память, это происходит сейчас,
по жилам побежал жидкий огонь, пожирая на своем пути остатки страха, Кендалл
воспламенилась. Сначала у неё подкосились ноги от внезапно нахлынувшей
слабости, но потом свершилось чудо, любовное томление вдохнуло в нее
волшебную силу. Сладостный огонь любви заставил затрепетать, выгнуться
дугой, прильнуть к Бренту, желать...
— Кендалл!
Он слегка встряхнул ее, и она ощутила вдруг, как неистова бьется его сердце.
Всем своим существом она почувствовала его сухощавую мускулистость,
обнаженную мужскую плоть, обжигающую своим неистовством. Мужская сила в
Бренте била через край, от этого прикосновения в животе Кендалл разлился
огонь, Не владея больше собой, она облизнула пересохшие губы и сжала в
ладонях его мужское естество, получая необыкновенное наслаждение от его
хриплого стона. Брент поднял ее на руки и понес к берегу.
Они любили друг друга, лежа в воде. Изголодавшийся и сходящий с ума от
страсти Брент окончательно потерял голову. Буйство его любви только
усиливалось от порывистых движений Кендалл, которая, крепко обняв любимого,
обхватила его ногами и с каждым натиском все плотнее прижимала к нему свои
пылающие бедра.
То была дикая, необузданная, прекрасная, страстная любовь. Солнечный взрыв в
сумерках...
Нет на свете другой такой женщины, как она. Через все моря и океаны он
всегда будет возвращаться только к ней, к этой необыкновенной женщине.
Он сжал ее в объятиях, содрогнувшись от завершающего излияния любви, достигнув вершины наслаждения.
Вот она рядом, его возлюбленная, тихо дышит и прижимается к нему всем телом.
Так они лежали бесконечно долго, пока Брент не почувствовал, как дрожит его
любимая.
— Пожалуй, нам стоит одеться, — мягко сказал он. Она помотала
головой:
— Нет, Брент, сначала я хочу помыть голову, а потом...
— А потом?
— А потом я опять хочу любить тебя. У нас будет для этого не так много времени по дороге домой.
Он тихо рассмеялся, встал и помог ей подняться:
— Надеюсь, я сумел восстановить твою память?
— Да, вполне, и даже более чем... — пробормотала Кендалл, внезапно
покраснев. Она отвернулась и поспешила к воде, но Брент успел схватить ее за
руку. Кендалл опустила глаза и еще сильнее покраснела, чувствуя, что
возлюбленный внимательно рассматривает ее.
— Кендалл, ты прекрасна и не прячься от меня. Сделай мне такую милость,
у нас действительно мало времени.
Она бросилась к нему и прижалась щекой к мощной, заросшей жесткими волосами
груди.
— Брент, я так тебя люблю! — жарко прошептала она. Разжав руки, не
спеша направилась к ручью.
Улыбнувшись, Брент последовал за ней, помог вымыть голову, а потом попросил
Кендалл помочь ему.
На берегу они снова любили друг друга, но теперь не спеша, наслаждаясь
каждым движением, каждой лаской. Жар любви грел их в тусклом свете осенней
луны, огонь любви рассеивал мрак холодной ночи.
Затем в свои права вступило умиротворение, и Брент почти задремал.
Вздрогнув, он взял Кендалл за руку.
— Пойдем, любимая, а то мы и вправду подхватим воспаление легких. Да и
людей надо увести в лес от греха подальше.
Кендалл неохотно зашевелилась. Невесело улыбнувшись, она не спеша, поднялась
и лениво позволила Бренту одеть себя.
Он застегнул пуговицы сюртука, и они с Кендалл, обнявшись, пошли к дому.
Они шли молча, окутанные аурой полного единения и умиротворения, страсти и
покоя. Кендалл поняла, что ей не страшны никакие невзгоды, пока жив Брент.
Чудо было недолгим. Блаженная тишина раскололась отчаянным криком:
— Господи, да помогите же кто-нибудь! Святые небеса, на помощь, сюда,
скорее!
Раздались тяжелые шаги, затрещали ветви сосен — какой-то человек бежал по лесу, не разбирая дороги.
— Брент, где вы?! Быстрее сюда! Господи, помилуй! Брент!
— Я здесь! — откликнулся Макклейн, и Кендалл почувствовала, как
мгновенно напряглось его тело. Он схватил ее за руку, и они побежали к дому,
охваченные недобрыми предчувствиями.
Глава 20
Выбежав на опушку леса, они едва не столкнулись с Джо Маршаллом.
— Беда, капитан! С Тэннером происходит что-то неладное, сейчас с ним
майор. И другие тоже заболели.
Брент рванулся вперед, буквально потащив за собой Кендалл.
Подбежав к дому, они увидели Тэннера, который корчился на ступеньках крыльца
от жуткой боли. Брент выпустил руку Кендалл и бросился к солдату. В этот миг
Тэннер издал отчаянный крик, мольбу к Богу — прекратить ужасные страдания.
— Тэннер, — позвал Брент, пытаясь разогнуть его сведенные
судорогой руки. Но солдат снова дико закричал, а потом затих — навсегда. Бью
и Брент, не веря своим глазам, смотрели на него. Бью закрыл глаза
страдальца, в которых, несмотря на милостивую смерть, застыло выражение
страшной боли.
— Какого черта... — начал было Бью, но в этот момент из дома тоже
донесся крик. Минутное оцепенение прошло — Брент, Бью, Кендалл и Маршалл
бросились в дом.
В гостиной Стерлинг Макклейн пытался, добиться ответа от Хадсона и Лоуэлла,
у которых были те же страдания, что и у Тэннера.
— Лоуэлл, ответь мне! Ответь! Что у тебя болит?
— Внутри все разрывается и горит, как в огне... О Господи! Силы
небесные!
Лоуэлл страшно закричал от боли, схватившись за живот. Изо рта потекла
тонкая струйка крови. По телу солдата пробежала судорога, и он замер.
Брент, Бью и Стерлинг в ужасе смотрели друг на друга, пытаясь понять, что
происходит, но не находили вразумительного ответа. Первым опомнился Бью и
опрометью кинулся на кухню. Двое его кавалеристов все еще сидели за столом,
уронив на него головы. Майор дотронулся до лица сержанта и понял, что тот
мертв. На столе стояли тарелки с остатками еды.
Кендалл, подбежав к двери на кухню, уставилась широко открытыми от ужаса
глазами на Бью. Следом за ней вошли Брент и Стерлинг. Брент, лицо, которого
изменилось до неузнаваемости за эти минуты, подошел к столу и стал
внимательно рассматривать остатки еды, разминая их пальцами и нюхая каждый
кусочек.
— Пирог! — вдруг сообразил Стерлинг. — Брент, Бью, вы ели
пирог?
— Нет!
— Кендалл?
— Нет.
— А ты, Джо?
— Нет, сэр.
Брент добрался до блюда с остатками пирога. Взяв в руку черничную начинку,
он размял ее пальцами.
— Яд, — негромко произнес он.
— Яд? — тупо переспросила Кендалл.
— Хозяйка подсыпала яд в пирог! — Брент помолчал, потом обратился
к Бью: — А где она сама, черт бы ее побрал?
— Я... не знаю. Она варила кофе, а я дремал в гостиной, когда Тэннер
закричал.
— Стерлинг? — рявкнул Брент.
— Я был здесь, с Бью, но слышал, как хлопнула входная дверь.
— Наверное, она пошла искать юнионистов. За мной! — Они молча
прошли мимо Кендалл, оставив ее наедине с тем, что осталось от людей,
ставших ей родными.
— Подождите! — вдруг закричала она, вспомнив леденящее душу
выражение их лиц. Особенно страшным было лицо Брента. Они же убьют
старуху!..
Кендалл бросилась вслед за ними, споткнулась на крыльце о тело Тэннера и
упала со ступенек. Ее сердце и ум переполнились смятением и растерянностью.
Да, шесть человек умерли в невыразимых муках, но она не могла допустить,
чтобы живые, поддавшись слепой ярости, устроили самосуд над старухой...
— Подождите! — снова крикнула она и, путаясь ногами в траве,
побежала за мужчинами. — Постойте!
Она увидела их на краю кукурузного поля — хозяйку верхом на старой кляче,
Брента, Стерлинга, Бью и Джо Маршалла, которые пытались окружить старуху и
свалить с лошади. Кендалл бросилась к ним, натыкаясь на кукурузные стебли,
не разбирая дороги во мраке, который едва рассеивал призрачный свет луны.
Она добежала как раз в тот момент, когда раздался истошный крик Ханны Хант:
— Вы все заслуживаете смерти, все. Вы, со своим рабством! Это из-за вас
началась война!
— У Билла Тэннера в жизни не было ни одного раба! Как ты могла спокойно
слушать его вопли? — крикнул в ответ Джо Маршалл, обливаясь слезами.
Он бросился вперед и схватил старуху за ногу. Кендалл взглянула на Брента,
Бью и Стерлинга: глаза всех троих блестели в свете луны, как осколки льда.
— Нет! — не помня себя, закричала Кендалл, кинувшись на спину Джо.
От толчка он не удержался на ногах и повалился на землю, увлекая за собой
Кендалл. Брент громко выругался, и в следующий миг она услышала глухой стук
копыт. Она поняла, что Ханне удалось вырваться.
— Держите ее! — крикнул Стерлинг.
— Ты что, спятила, Кендалл Мур? — изумился Джо, вскакивая на ноги
и глядя на Кендалл сверху вниз.
Брент оказался не столь галантным — подскочив к ней, он грубо поднял ее на
ноги и изо всех сил встряхнул.
— Что ты сделала? — заорал он в дикой ярости. Под его бешеным
взглядом Кендалл ощутила противную слабость во всем теле. Зубы ее застучали,
как в ознобе. В гневе, как и в любви, Брент не знал меры.
— Это было бы убийство, — без всякого выражения произнесла
Кендалл.
— Убийство?.. Справедливость! Правосудие! Ты что, ослепла? Ты не
видела, в каких мучениях умирали эти люди? А теперь эта ведьма собирается
донести янки на живых. Идиотка! Тебя надо было посадить в железную клетку,
как только началась война! Как ты думаешь, что бы стали делать янки, если бы
ты на их глазах разорвала в клочья кого-нибудь из них? А здесь было еще хуже
— холодное, расчетливое, кровавое убийство. Я бы сейчас с удовольствием...
— Избил меня? — перебила Брента Кендалл, не в силах удержать свой
колючий характер, столкнувшись с таким напором. — Тогда бей, но избавь
меня от своих нравоучений. Ты действуешь, как бандит! Нельзя ставить себя
выше закона.
— А что ты предлагаешь делать? Обратиться в федеральный суд? Кендалл,
ты же была в тюрьме вместе с этими людьми, они были твоими друзьями,
близкими, как кровные родственники! Ты же провела с ними не один месяц...
— Брент, мне не надо напоминать, как ужасно...
— Пожалуй, нам надо убираться отсюда, — раздался из темноты голос
Бью, — Старуха сбежала, и через несколько минут сюда может нагрянуть
целый полк.
Брент отшвырнул Кендалл с такой силой, что она отлетела в сторону, едва не
сбив с ног Стерлинга. Тот подхватил ее, чтобы не дать упасть, но в его жесте
не было обычной предупредительности. Глаза его были столь же холодны, как и
глаза его брата. Брент вполголоса выругался.
— Ты прав. Бью, нам надо уносить ноги.
— Нам надо похоронить Билла и остальных, — упрямо проговорил
Маршалл, не стесняясь своих слез. Брент положил руку на плечо сержанта.
— У нас нет времени, Джо. Тэннер был хорошим солдатом и поймет нас
правильно.
Он повернулся к Кендалл и схватил ее за руку, оторвав от Стерлинга.
— Надеюсь, вы, как всегда, полны энергии, миссис Мур? Благодаря вам нам
всю ночь придется бежать, как зайцам.
Кендалл не стала отвечать, но украдкой взглянула на Бью, Стерлинга и
Маршалла.
Кажется, они готовы были убить ее вместо старухи — настолько злы на нее.
Даже в глазах Бью не было обычного понимания.
Когда Брент назвал ее по фамилии мужа, она поняла, что ярость его гораздо
глубже и сильнее, чем она думала. Неужели она и правда предала их? Нет и еще
раз нет! Она поступила совершенно правильно. Если бы ей представилась
возможность выбирать, она снова сделала бы то же самое. Нельзя допустить,
чтобы эти мужчины превратились в дикарей.
Настанет время жить, и когда оно придет, к людям вернется человечность.
Будущее возможно, пока живут такие люди, как Бью, Брент и Трейвис Диленд.
Такие люди, как Эйб Линкольн, президент, который, как говорят, умирает
вместе с каждым из своих людей, погибающих на поле битвы, и который
возражает против того, чтобы женщин содержали в лагерях для военнопленных.
Кендалл вскрикнула, когда Брент, стиснув ее руку, потащил через кукурузное
поле. Он ее совсем не понимает. Но не перестал же он от этого ее любить...
Хотя кто знает?..
В эту минуту Кендалл показалось, что во всем мире у нее не осталось ни
одного друга.
Брента обогнал Стерлинг:
— Надо на минутку забежать в дом — захватить пистолет Тэннера и карабин
Лоуэлла.
— Верно! — согласился Брент резким голосом. — А потом нам
надо бежать в тот лесок и пересечь ручей — на случай если нас начнут искать,
с собаками. Оттуда мы пойдем к югу, в Теннесси, и дай нам Бог наткнуться на
полк повстанцев, а не федералов.
Стерлинг кивнул головой и присоединился к Бью и Маршаллу, которые бежали по
пятам за Брентом.
— За мной! — крикнул он. — Сейчас мы зайдем в дом, а потом
побежим так, словно за нами гонится полк чертей!
Оставив Кендалл на крыльце, мужчины прошли в дом, забрали оружие и снова
бросились бежать. Брент пронесся, не обратив ни малейшего внимания на свою
возлюбленную, будто не сжимал ее в своих страстных объятиях на том самом
месте, мимо которого они сейчас пронеслись, как призраки.
В эту длинную ночь никто из них почти не разговаривал. Когда занялся
рассвет, они нашли приют в горной пещере и в полном изнеможении растянулись
на холодных камнях.
В этот день Кендалл спала в одиночестве.
Так прошло много дней и ночей. Стерлинг, Бью и даже Джо Маршалл простили
Кендалл. Во всяком случае, они опять стали вежливыми и предупредительными,
прислушивались к ее словам. Первый снег выпал в тот день, когда беглецы
пересекли, границу Теннесси. Бью позволил себе положить руку на плечо
Кендалл, стараясь согреть ее. Один только Брент оставался холодным, как
арктический лед.
Они шли по суровой местности. Продвижение их замедлилось, стало все труднее
добывать пищу. Но все эти
...Закладка в соц.сетях
