Жанр: Любовные романы
Взгляд незнакомки
... сентября я буду в Чикаго и возьму тебя из
лагеря на поруки. Наш добрый президент мистер Линкольн пришел в ужас, узнав,
что леди содержится в Кэмп-Дугласе. Так что поминай мистера Линкольна в
своих молитвах, Кендалл.
Твой преданный муж Джон.
— Что это? — еще раз спросил Бью, видя, что Кендалл побелела как
полотно. Она приникла к Рэндаллу, он взял письмо из ее трясущихся пальцев и
быстро скользнул глазами по строчкам. — Кендалл, за вас можно только
порадоваться: вы выйдете отсюда!
Не в силах вымолвить ни слова, она покачала головой.
— Вы... вы ничего не знаете, — вымолвила она, наконец. —
Он... он убьет меня.
— Нет, Кендалл, не бойтесь, ни один мужчина не сможет убить вас. Он же
прекрасно понимает ваши чувства. Такая уж это война: брат воюет против
брата, а бывает, что сын поднимает оружие на собственного отца.
Кендалл горестно покачала головой:
— Джон не обычный мужчина. Он не понимает слово
милость
.
Она расплакалась на плече Бью и, рыдая, рассказала ему всю свою историю,
начиная с бегства в Чарлстон — Господи, как давно это было! Рассказала о
Рыжей Лисице, его индейцах и... все о Бренте.
— Брент Макклейн? — недоверчиво переспросил Бью, выслушав исповедь
Кендалл.
Она не заметила ничего странного в его тоне и согласно кивнула головой.
— По тем отзывам, какие я слышал, — он настоящий мужчина, а по
тому, что я услышал от вас, могу сказать, что он вас очень любит.
Кендалл горько рассмеялась сквозь слезы:
— Не так уж он меня и любит. Уехал от меня и даже не попрощался.
— Кендалл, он же морской офицер и должен выполнять приказы! — Бью
секунду помедлил, потом, нахмурившись, продолжил: — Здесь есть один Макклейн
— лейтенант Стерлинг Макклейн.
— Должно быть, это его брат, — проговорила Кендалл, обрадовавшись,
что Стерлинг жив. — Он был тяжело ранен в прошлом году под Шарпсбергом.
— Сейчас он выглядит вполне нормально, то есть, я хотел сказать, точно
так же, как и все мы, — мрачно поправил себя Бью. — Я несколько
раз разговаривал с ним. Нас, пленных из Джорджии, иногда выводят гулять
вместе с флоридцами.
— Очень рада, что у него все хорошо, — сказала Кендалл. —
Одна подруга рассказала мне, что он был ранен, а... отец Брента пропал без
вести. Видимо, он погиб, во всяком случае, я вполне могу это допустить.
Какое счастье, что Стерлинг поправился!
Бью положил руку на плечо Кендалл и посмотрел ей в глаза:
— Кендалл, ты рассказала мне, что Брент покинул тебя вскоре после того,
как вернулся из Шарпсберга. Радость моя, неужели ты не понимаешь, что он в
это время чувствовал? Я могу сказать тебе, что он думал в то время.
— Что? — безучастно спросила Кендалл.
— Брент только что потерял отца и брата. Для него была невыносима сама
мысль о том, что тебя могут убить или взять в плен — как и произошло на
самом деле. В Шарпсберге было очень тяжелое сражение, настоящая кровавая
мясорубка. Естественно, Брент пришел в ярость, узнав, что ты подвергаешь
себя излишнему риску. Он не смог примириться с мыслью, что может потерять
еще и тебя. Он уехал, потому что любит тебя, а не потому, что решил бросить.
Он был в бешенстве, ибо понимал, что не сможет помочь тебе, если ты снова
вздумаешь сунуть голову в петлю.
Кендалл пожала плечами.
— Очень в этом сомневаюсь. Мы не виделись с ним уже почти год.
Наверное, он уже забыл, как я выгляжу. Ха! Меня сейчас вряд ли узнает даже
родная мать! — Она всхлипнула. — Он так и не приехал, а я не
собиралась совать голову в петлю. Я стала медсестрой в госпитале, в тылу,
как и подобает настоящей женщине. К янки попала чисто случайно... Господи,
да какое все это сейчас имеет значение? — прерывисто вздохнула она.
Слезы обессилили ее, навалилось полное безразличие ко всему на свете.
Прислонившись к плечу Бью, она закрыла глаза. — Теперь-то вы понимаете,
что Джон наверняка убьет меня.
— Не теряй надежды, Кендалл, — тихо прошептал Бью, невидящим
взглядом уставившись в пространство барака. — Мы что-нибудь придумаем,
я обещаю.
— Все это не имеет ни малейшего значения, — снова повторила она
каким-то бесцветным голосом. Сейчас, когда она сидела, прислонившись к плечу
Бью, все действительно не имело никакого значения. Война, голод, болезни —
вот и вся ее нынешняя действительность... И еще Джон, который сам по себе
опаснее, чем война, голод и... болезни. У нее нет будущего.
Все у нее было, но прошло. Золотое время надежд и счастья...
Брент... Она до сих пор с мучительной ясностью представляла его себе. Она до
сих пор любила его душой и телом, но была почти уверена, что больше никогда
не увидит.
Теперь в ее жизни будет только Джон Мур. Кендалл вдруг захотелось, чтобы
заключение в Кэмп-Дугласе продлилось вечно.
— Как же я устала. Бью, как я устала!..
— Отдохни, — мягко сказал он, давая уснуть у себя на плече.
Когда Кендалл сморил тяжелый, глубокий сон. Бью Рэндалл бережно уложил ее на
тюфяк, и попросил у одного из раненных огрызок карандаша. Потом нашел
письмо, валявшееся на полу, и. приписал к нему несколько строк. Места на
бумаге было мало, поэтому пришлось тщательно подбирать нужные слова.
Закончив писать, Бью ощупал пальцами рубашку и в одном потайном шве нашел
то, что искал, — последнюю свою золотую монету. Зажав ее в кулаке, он
стал терпеливо дожидаться появления ночного стражника. То был добрейшей души
человек, отец, шестерых детей, вечно нуждавшийся в деньгах. Если этому
человеку пообещать еще больше, рассудил Бью, он наверняка передаст письмо по
назначению.
Остается только молить Бога, чтобы письмо дошло вовремя. Но что толку,
подумал вдруг Бью, если даже его вовремя доставят Бренту? Конечно, он
морской гений, но ведь не волшебник. Как ему удастся вызволить Кендалл из
федеральной тюрьмы? Да янки его просто пристрелят.
Флорида-Кис18 августа 1863 года Шхуна летела по ветру, как птица, потом круто накренилась на правый борт и
исчезла за островом.
Проклиная свой жребий, Трейвис Диленд еще раз посмотрел в ту точку
горизонта, где должно было сейчас находиться неизвестное судно.
Он понимал, что попал в ловушку. При всем желании он не смог бы с такого
расстояния разобрать название судна, а флага на нём не было. Будь у Диленда
хоть капля разума, он бы повернул назад. Трейвис тяжело вздохнул. Приказ не
допускал вольных толкований. Каждое судно, пытающееся прорвать блокаду,
должно быть остановлено любой ценой.
Если северянам удастся лишить Юг источников снабжения, то исход войны можно
считать предрешенным — победа неминуема. Но очень много отважных капитанов
прорывается сквозь блокаду, пользуясь многочисленными островами и зарослями
флоридского берега, а именно Флорида поставляет армии конфедератов соль и
мясо,
— Что скажете, капитан? — спросил стоявший за штурвалом лейтенант
Хэнсон.
Трейвис горестно покачал головой и снова тяжело вздохнул:
— Преследуйте шхуну, лейтенант. Самое худшее, что может
случиться, — это то, что мы погибнем, но упускать ее мы не имеем права!
Самое главное, — напряженно думал Диленд, — обнаружить судно и
при этом как можно дольше не попадаться на глаза ее капитану
. Трейвис
слишком хорошо помнил тот день, когда попался в ловушку, подстроенную ему
капитаном Макклейном...
Они обогнули мыс, и в ту же секунду Трейвис услышал скрежет киля о
коралловый риф.
Вот черт! Он снова позволил мятежному капитану заманить себя в ловушку.
Отдавая команды, Трейвис пристально смотрел вслед ускользавшей шхуне.
На судне подняли белый флаг. Нахмурив брови и прищурив глаза от яркого
полуденного солнца, Диленд напряженно размышлял. На борту шхуны значилось ее
название, на мачте развевался белый флаг, но капитан противника" скорее
всего не думал о сдаче.
Просит выслать парламентеров? Трейвис пригляделся к очертаниям шхуны, и
сердце его забилось чаще. Это наверняка
Дженни-Лин
, судно Брента
Макклейна.
— Шлюпку на воду! — хрипло приказал Трейвис.
— Есть, сэр! Я иду с вами? — спросил лейтенант Хэнсон.
— Нет, я пойду один.
— Но это может быть западня какого-нибудь отчаянного капера, сэр.
Трейвис сухо рассмеялся:
— Капитан этого судна — самый опасный человек, какого я только знаю. Но
для меня он сейчас не опасен, лейтенант.
Через пятнадцать минут Трейвис встретился лицом к лицу с Брентом Макклейном.
Южанин был без рубашки, загорелый, поджарый и мускулистый, только тени под
глазами говорили о тяготах войны, которые пришлось ему пережить.
Команда
Дженни-Лин
молча наблюдала, как Трейвис поднимается на борт. Брент
подал ему руку, и, как это ни смешно, у Диленда появилось ощущение, что он
здоровается со старым другом.
— Пройдемте в мою каюту, — пригласил Брент и пошел вперед. Вдруг
он остановился и, обернувшись, посмотрел на Трейвиса, словно не веря — своим
глазам. Его охватила дрожь от мысли что могло бы произойти, не встреть он
сегодня Трейвиса.
Послание из Кэмп-Дугласа Брент получил только десятого августа. Какое
счастье, что он в это время был в Ричмонде, а не в Лондоне, не на Багамах
или еще бог весть где! Но не стоит думать об этом. Все же он оказался в
нужный момент именно в Ричмонде, за три дня он сумел проделать путь до Ки-
Уэста, хотя ему в затылок дышали корабли береговой охраны. Еще пять дней,
сходя с ума от волнения, он выяснял, где находится коммандер Диленд... А
ведь это только начало. Но нет, он, капитан Макклейн, не имеет права
паниковать. Его план сработает с точностью хорошо отлаженного часового
механизма.
Рывком открыв дверь, Брент чуть не сорвал ее с петель. Пришлось сделать
несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и взять себя в руки.
Они сели за стол, и Брент, не говоря ни слова, протянул Трейвису измятый,
потертый на сгибах клочок бумаги. Нахмурившись, Диленд начал разбирать
полустертые строчки. Он нахмурился еще больше, когда узнал руку Джона. И
изумился, когда прочитал добавление, написанное незнакомым почерком:
Кендалл и Стерлинг Мак-К. находятся здесь. Положение отчаянное. Первого
сентября приезжает Мур. Если у вас есть друзья среди янки, спешите
воспользоваться их услугами.
Б. Рэндалл Кэмп-Дуглас
Потрясенный до глубины души, Трейвис резким движением положил клочок бумаги
на стол.
— Когда вы получили это письмо? — хрипло спросил он. — Я
слышал, что Кендалл была в Виксберге. Когда город сдался, генерал Грант
приказал не брать пленных.
— Я могу сказать, что Кендалл попала в плен еще до сдачи города, —
без всякого выражения произнес Брент. — Один доктор по имени Армстронг
должен был получить партию морфия. Они с Кендалл пошли на реку и обнаружили
лодку, в которой должно было находиться обещанное, но лодка выглядела
покинутой.
Брент устало пожал плечами и тяжело вздохнул.
— Короче, вы знаете Кендалл — она поплыла к лодке, а там ее поджидали
два солдата янки.
Трейвис взял со стола письмо и снова просмотрел его:
— Кто знает, может быть, Джон изменился? Я ведь не видел его больше
года, с тех пор как его перевели на Миссисипи...
Не выдержав, Макклейн перебил Трейвиса нетерпеливым восклицанием:
— Вы же знаете не хуже меня, что он убьет ее или сделает что-нибудь еще
более мерзкое, как только Кендалл попадет к нему в руки.
Трейвису нечего было возразить:
— Здесь сказано, что ваш брат тоже в Кэмп-Дугласе.
— Да.
Трейвис невесело вздохнул:
— Даже не знаю, смогу ли я что-нибудь сделать для вас. Вы можете мне не
поверить, но Эйб Линкольн — очень добрый и мягкий человек. Когда он посетил
столичную тюрьму в Вашингтоне, то пришел в ужас. Думаю, он считает истинным
благодеянием для Кендалл передачу ее на поруки мужу. Вряд ли я смогу
освободить ее: у меня нет такой власти, да и Джону я не начальник.
— Я не хочу, чтобы вы освободили Кендалл, я хочу, чтобы вы отвезли меня
в Кэмп-Дуглас как своего пленника.
— Что?! Вы с ума сошли, Макклейн! Какой от всего этого будет толк? Вы
просто попадете в тюрьму, а Джон, приехав, спокойно увезет Кендалл...
— Как я выберусь из Кэмп-Дугласа — это мое дело, — не повышая
голоса, отпарировал Брент. — Вы только помогите мне туда попасть. И
еще: одолжите мне, прошу вас, пригоршню золотых монет, ведь наши деньги там
не в ходу. Все остальное я сделаю сам. Сейчас я пойду с вами, судно дальше
поведет Чарли Макферсон.
— Послушайте, Макклейн, я не комендант Форт-Тэйлора, а ведь он может
отправить вас в другой лагерь. Брент насмешливо поднял бровь.
— Скажите, — произнес он, — существуют на свете янки, которым
все еще дорога честь?
— Наш комендант очень порядочный человек.
— Тогда он поймет, что я сдался при условии, что меня отправят в Кэмп-
Дуглас, к брату, и вы дали мне слово это сделать.
— От души надеюсь, что вас не пристрелят по дороге, — пробормотал
Трейвис. Брент рассмеялся:
— Кажется, я больше верю в цивилизованность юнионистов, чем вы, Диленд.
Но нам пора, времени и так мало.
Сидя в углу лагерного плаца, Кендалл невидящим взглядом смотрела на
выведенных для прогулки заключенных. Несмотря на все попытки Бью приободрить
Кендалл, она слабела с каждым днем, не в силах справиться с охватившим ее
чувством безнадежности. Бодрость духа окончательно покинула южанку.
Теперь ничто на свете ее не волновало. Вырваться из Кэмп-Дугласа невозможно,
она обречена. С каждым днем все ближе и ближе становился срок, когда сюда
явится Джон Мур и заберет ее с собой...
Так много людей погибло во время этой войны, но почему именно Джон остался
жив?
Она презирала себя за то, что желает человеку смерти, но этой смерти она
просто жаждала. Она хотела ее всякий раз, когда вздрагивала от скрипа
отпираемой двери барака и появлялись обутые в сапоги йоги. Она вздрагивала
даже тогда, когда к ней подходил Бью.
— Кендалл? Простите, но должно быть, вы — миссис Мур? — Она
скосила глаза и увидела рядом с собой покрытые пылью босые ступни. Подняв
голову и оглядев человека с ног до головы, едва не поперхнулась от
изумления. Перед ней стоял невероятно исхудавший темноволосый мужчина, но
что-то в его лице показалось ей до боли знакомым.
Серые глаза! Нет, глаза были синие, но с оттенком грозового неба...
— Прошу прощения, — торопливо проговорил мужчина, присаживаясь
рядом с ней. Стерлинг Макклейн очень встревожился, разглядев сильную
бледность точеного лица Кендалл. На первый взгляд она показалась ему
сумасшедшей — светло-рыжие волосы нечесаной гривой падали на спину до пояса,
безжизненный цвет лица, поношенная, рваная одежда, полное отсутствие какой
бы то ни было осанки, взгляд лишен выражения.
Однако сейчас Стерлинг сумел разглядеть под лагерной грязью и рваными
лохмотьями поразительную и тонкую красоту. Он увидел ее синие бездонные
глаза, взглянувшие на него с неподдельной тревогой. Он разглядел под
разводами грязи красоту черт ее лица и пухлые губы, напоминающие лепестки
розы.
— Простите, — повторил он, — я не хотел вас напугать. Меня
зовут Стерлинг Макклейн.
— Я поняла, — тихо сказала Кендалл. — Вы... вы очень похожи
на Брента.
Стерлинг улыбнулся:
— Нет, это он похож на меня, я старше. — Стерлинг был счастлив,
увидев, как губы женщины изогнулись в улыбке. Нет, она без сомнения,
настоящая красавица. Макклейн откашлялся.
— Мне рассказал о вас майор Рэндалл. Он очень тревожится за вас,
впрочем... как и все мы. Я хотел бы с вами поговорить. Майор сказал, что вы
совсем перестали есть, он говорит, что вы не хотите больше жить. Не стоит,
Кендалл. Война, так или иначе скоро кончится, найдутся люди, которые, вам
помогут. И... знаете, Кендалл, мой брат вас очень любит.
— Я не видела вашего брата почти год, — тихо проговорила Кендалл.
— Это ничего не меняет, Кендалл, я знаю Брента.
Действительно ли он
его знает?
— засомневалась Кендалл. Ею вновь овладело отчаяние. Что толку
обо всем этом думать? Все равно она никогда больше не увидит Брента! Но
Кендалл заставила себя улыбнуться Стерлингу.
— Не беспокойтесь, все будет хорошо, я... я прекрасно себя чувствую.
Просто сейчас у меня нет аппетита, только и всего, — она попыталась
рассмеяться, но вместо смеха из ее горла вырвался какой-то сиплый
клекот. — Вы должны согласиться со мной, что еда здесь не вызывает
желания есть.
— Вам надо поддерживать свои силы, — очень серьезно произнес
Стерлинг. — Никогда не знаешь, что будущее...
Внезапно он осекся на полуслове. Кендалл с удивлением заметила, как
напряглось его лицо. Напряжение сменилось озадаченностью, а потом безмерным
изумлением — Стерлинг смотрел в центр плаца. Худое лицо Макклейна осветилось
радостью. Он поднялся и, слегка прихрамывая, направился в середину лагерного
двора. Потом он, сильно хромая, побежал.
Кендалл недоуменно посмотрела ему вслед и пожала плечами, увидев, что он с
такой скоростью убежал от нее только за тем, чтобы поздороваться с каким-то
заключенным. Августовское солнце било ей прямо в глаза, и единственное, что
она могла разглядеть, — это силуэт мужчины, одетого в лохмотья серого
мундира. Ею снова овладело безразличие, и она тем же бессмысленным взглядом
уставилась в пространство.
Мгновение спустя на нее упала чья-то тень. Снова рядом были чьи-то ноги,
правда, на этот раз они были обуты в добротные и крепкие сапоги. Сердце
Кендалл упало — это пришли янки, чтобы передать ее Джону...
Страх прошел, когда она подняла глаза и увидела ноги, обтянутые серыми
форменными бриджами. Пленный, несомненно, был привезен сюда недавно: он
выглядел гораздо здоровее остальных — сплошные сухожилия, мышцы и...
— О Боже!.. — Кендалл почувствовала, что дрожит. Сверху на нее в
упор смотрели серые глаза. Серо-стальные глаза без всякого намека на
голубизну. Она смотрела на это знакомое, как солнце, сильное, излучающее
мощь лицо — и не верила своим глазам. Брент... Она несколько раз моргнула,
боясь, что видение сейчас исчезнет, растворится в воздухе. Но это было не
видение — живой Брент, из плоти и крови, стоял перед ней, такой же сильный и
надежный, как всегда.
Сколько ночей она не спала, стремясь к нему всей душой, сколько слез
выплакала, желая хоть краем глаза еще раз увидеть его!.. И вот он здесь,
перед нею.
Но, Боже мой, как выглядит она сама? Как ходячая смерть. Худая, оборванная и
грязная, как прах... Ключицы выпирают — от нее, женщины, остались только
кожа да кости. Волосы спутались и свисали с головы неряшливыми прядями. Да и
бледна она, словно покойник.
— Брент? — прошептала она. — Нет, о нет!.. — Хватаясь за
стенку барака, она с трудом поднялась на ноги и спрятала в ладонях лицо,
чтобы скрыть закипавшие в глазах слезы. Из груди ее рвались хриплые рыдания.
— Нет! — снова прошептала она и сделала слабую попытку убежать.
Но он поймал ее за руку, повернул и прижал к груди.
— Кендалл... — нежно проговорил Брент. Он не обращал внимания на
разводы грязи на ее щеках, не видел, что волосы Кендалл утратили золотистый
отлив, его не волновало, что на ней надеты невероятные лохмотья, он не
замечал, насколько она исхудала. Капитан видел перед собой только любимую
женщину, которую едва не потерял.
— Кендалл... — повторил он, лаская ее и баюкая, как ребенка, поглаживая
шею и положив ее голову себе на плечо. — Прости меня, любимая, —
прошептал он, — прости меня за все...
Раздался громкий свисток — время прогулки истекло. Брент отстранился и с
тревогой взглянул в глаза Кендалл.
— Мы обязательно выберемся отсюда, — пообещал он.
— Каким образом? И как ты попал сюда? О Брент, выбраться отсюда
невозможно!
— Верь мне. Сейчас у нас нет времени на разговоры. Я сижу здесь с
флоридскими кавалеристами. Просто будь готова бежать. Ты меня понимаешь?
Кендалл кивнула:
— Я люблю тебя, Брент.
— Я знаю... — На губах Брента мелькнула знакомая, лукавая
улыбка. — Я тоже люблю тебя. А теперь иди — нас не должны видеть
вместе.
Он слегка подтолкнул ее к бараку джорджийцев, а сам побегал к колонне
флоридских кавалеристов, которые уже шагали к своему бараку.
Кендалл потеряла способность двигаться. Не заметила даже, как к ней подошел
Бью, взял за руку и повел к бараку. Она машинально шла за майором, но
продолжала следить глазами за Брентом. Смотрела на него до тех пор, пока он
не исчез за дверью барака. Только после этого она обратила внимание на Бью.
Он что-то взволнованно говорил:
— Он пришел, Кендалл! У него есть план. Мы все теперь выберемся отсюда!
— Все? — словно эхо повторила Кендалл. Слова Бью и встреча с
Брентом потрясли ее, но все же она была как в дурмане, не в силах связно
мыслить и действовать.
— Ну, если и не все, то мы и флоридские кавалеристы. Господь милостив.
Ночной Ястреб явился выручить нас!.. Будь готова, Кендалл. Полное
внимание...
Она сдержанно улыбнулась. Она будет внимательна к Ночному Ястребу и всегда
будет его слушать и ждать. Всегда...
Глава 19
— Ночной Ястреб!
Слова эти были произнесены громким шепотом, и сказал их один из
надзирателей, только что вошедший в барак и старательно затворивший за собой
дверь.
Кендалл дремала. Как ни странно, в голодном пайке лагеря есть доля
преимущества: сон овладевает усталым, измотанным телом, несмотря на смятение
и волнение, царящие в голове. Однако Кендалл отчетливо услышала тихие слова,
которые произнес надзиратель янки.
Она порывисто вскочила, лихорадочно переводя взгляд с солдата на Бью.
— Стукнете меня как следует по голове, — говорил между тем
надзиратель. — Мне не улыбается попасть под трибунал или стать к
стенке.
С этими словами янки сунул в руку Бью армейский револьвер.
Бью согласно кивнул:
— Я прослежу, чтобы, тебя ударили как надо. Все остальное устроено?
Янки тоже кивнул:
— Спокойно выходите во двор. Половина надзирателей уже вырубилась, и их
уложили в старом складе. Часовому у ворот щедро уплачено, а остальные
надзиратели получат деньги только после вашего удачного побега. Выходите по
одному и внимательно прислушивайтесь к тому, что будет происходить в лагере.
Если что-то пойдет не по плану, то у нас будут большие неприятности. Вот и
все. А теперь удачи вам, майор!
Широко раскрытыми от волнения глазами Кендалл следила за Бью. Он наклонил
голову, потом взмахнул рукой с зажатым в ней револьвером и опустил его
рукоятку на голову солдата. Янки без звука повалился на грязный пол.
Бью оглядел мрачные, исхудавшие лица людей, столпившихся вокруг.
— Кендалл идет первой, потом все остальные по очереди. Вы слышали, что
сказал янки? Двигаться молча и соблюдать тишину!
— Куда мне идти? — спросила Кендалл, выжидательно глядя в глаза
Бью.
— К западному полю позади прогулочного плаца. Туда, где склад гробов.
— Склад чего? — в ужасе произнесла Кендалл, но Бью не стал ее
слушать.
Он открыл дверь, легким движением вытолкнул Кендалл наружу и снова прикрыл
дверь барака. Кендалл обуяла настоящая паника, страх сдавил горло... Но надо
взять себя в руки и идти...
Она лихорадочно огляделась в поисках стражников, которые могли поджидать ее
здесь, но вокруг никого не было. Она почти бегом кинулась к плацу и,
добравшись до него, оцепенела.
Тьма. Ни души. Стоит только повозка, запряженная четверкой лошадей, а вокруг
прямо на грязной земле стоят многочисленные гробы.
Внезапно чья-то рука зажала рот Кендалл. Холодный ужас окатил ее с ног до
головы. Она попыталась вырваться и закричать.
— Кендалл, успокойся, это я, Брент. Иди вперед, быстро! —
Удивленная до глубины души, Кендалл во все глаза рассматривала Брента.
одетого в синюю форму, капитана федеральной армии.
Заметив ее страх перед мрачными предметами, Брент сказал:
— Один из нас наверняка выберется отсюда. — Он не дал Кендалл
времени на в
...Закладка в соц.сетях
