Жанр: Любовные романы
Взгляд незнакомки
...смеялась:
— Я только знаю, что это столица штата.
— Это означает
старый город
, — сказал индеец, сбросил на землю
свою тяжелую ношу.
Обняв Кендалл за талию, он подвел ее к дому. Усмехнувшись, показал на свой
дом — в глазах его мелькнули озорные искорки.
— Чулуота — логово лисицы, — сказал он и, легко приподняв Кендалл,
поставил её на деревянный настил террасы. — А я, Кендалл Мур, буду
учить тебя жизни в наших болотах. Ты научишься понимать, где течет река,
когда кажется, что вокруг нет ничего, кроме осоки и кустарника, ты научишься
распознавать змей, укус которых смертелен, будешь по кончику хвоста узнавать
гремучую змею. Ты привыкнешь слышать во сне самые тихие шаги приближающегося
врага и предсказывать погоду по цвету неба.
Кендалл с любопытством вгляделась в волевое лицо Рыжей Лисицы. Он только что
предложил ей дружбу, которой удостаиваются очень немногие белые, такую же,
какая связывала вождя и Брента и которой Макклейн дорожил, невзирая на
предрассудки белого общества. У двери дома уже стояла Аполка, терпеливо
ожидающая, когда муж обратит на нее внимание. На лице индианки светилась
приветливая улыбка, к ногам жались малыши с широко открытыми глазами — они
ждали своей очереди приветствовать отца и белую женщину, к которой уже давно
успели привязаться.
Кендалл от души рассмеялась — ее мелодичный голос прорезал тишину вечера.
Улыбнувшись Аполке, она обернулась к вождю:
— Я постараюсь угодить тебе, Рыжая Лисица. Я очень постараюсь — учить и
учиться.
Индеец с довольным видом кивнул. Сняв с пояса нож в широких ножнах, он
бросил его Аполке, кивнув головой в сторону принесенного с охоты оленя.
— Можешь начинать учиться прямо сейчас, Кендалл Мур. Присмотрись, как
Аполка готовит еду, а утром ты пойдешь учиться со мной. — Он помолчал,
в глазах его снова появились озорные смешинки. — Тебе больше не
потребуется отдых: Ночной Ястреб вернется не скоро. Жена воина не должна
предаваться праздности, если ей не приходится ублажать по ночам своего
мужчину.
Кендалл покраснела от смущения, не зная, что делать — то ли влепить
затрещину Рыжей Лисице, то ли рассмеяться. Второе более подходило к
ситуации, особенно потому, что вождь резко повернулся и зашагал прочь. Она
улыбнулась Аполке, которая подталкивала к ней детей. Кендалл наклонилась к
мальчикам и обняла их, наслаждаясь теплом доверчиво прижавшихся к ней
детишек.
Дикари — со стыдом подумала она. Еще совсем недавно она была столь
невежественна, что искренне считала всех индейцев дикарями, а теперь ей было
несказанно приятно прикосновение двух краснокожих малышей.
Кендалл вздохнула, глядя, как Аполка, спустившись с террасы, подошла к туше
оленя. На землю опускалась ночь. Природа дышала первозданным покоем. Яркий
закат окутывал оранжевым светом становище и растущие по краю поляны
кипарисы.
Конечно, это не Чарлстон. Это даже не Ричмонд, Атланта, Мобил или Новый
Орлеан... Но все же это несравненно лучше, чем юнионистская казарма. Во
всяком случае, для южанки, которой надо пережить превратности войны. Может
быть, Брент ошибается и дела у конфедератов скоро пойдут в гору?
Дети сильнее прижались к Кендалл, требуя внимания. Как приятно это детское
доверие! В самом деле, не в такое уж плохое место она попала;
Сердце женщины затрепетало.
Для нее это лучшее на свете место — ведь именно сюда рано или поздно
вернется за ней Ночной Ястреб...
Глава 7
13 марта 1862 года Капитан Брент Макклейн стоял на носу
Дженни-Лин
и пристально вглядывался в
поросшие соснами берега устья Флориды. У рта его залегли горькие складки;
тело было напряжено, словно сопротивлялось липкому страху, который против
воли закрадывался в душу.
Джексонвилл был объят пламенем.
Военное счастье отвернулось от конфедератов Флориды.
Судно юнионистов
Гаттерас
, базировавшееся в Ки-Уэсте, подошло к Сидар-Ки
шестого января. Высаженный с корабля десант взял железнодорожную станцию,
депо, пакгауз с военным снаряжением и телеграф. Были захвачены шхуны,
сторожевые суда и паром. Во время штурма станцию защищали только двадцать
три конфедерата, — незадолго до нападения северян две роты были
отправлены на отражение возможного наступления юнионистов на Фернандину.
Жертвы оказались напрасными: федералы взяли и Сент-Огастин, и Фернандину,
теперь наступил черед Джексонвилла.
Клубы черного дыма, поднимаясь над деревьями, застилали синее небо. Солнце
померкло. Брент закрыл глаза и стиснул зубы. От чувства собственной
беспомощности можно было сойти с ума. Еще немного, и он сорвет с себя
одежду, кинется в воду и поплывет к берегу, а потом... Потом он, чего бы это
ни стоило, доберется до
Южных морей
...
Нельзя так распускаться, одернул себя Брент. Он капитан и должен держать
себя в руках. Командир не имеет права принимать поспешных решений — нельзя
подвергать бессмысленному риску корабль, команду и собственную жизнь. Надо
набраться терпения и ждать, когда вернутся разведчики.
— Мы здесь, капитан! — Брент посмотрел вниз и увидел Чарли
Макферсона, карабкавшегося на борт по веревочной лестнице.
— Быстрее, Чарли. Что происходит на берегу? Взглянув в напряженное лицо
капитана, Чарли опустил глаза и грустно покачал головой. Как тяжело сказать
этому железному человеку, что его родной город превратился в руины.
— Чарли! — рявкнул Брент.
— Федералы оккупировали Сент-Огастин и Джексонвилл, капитан. Там сейчас
стоит Четвертый нью-хэмпширский полк. Конфедератам пришлось отойти, разрушая
при отступлении город. Горят в основном лесопилки — их сожгли, чтобы они не
достались неприятелю. Уничтожены сталелитейный и металлический заводы, в
устье реки затоплено несколько кораблей, так что придется следить за
фарватером, капитан.
Брент молчал, не в силах вымолвить ни слова. Сент-Огастин, Джексонвилл...
Как близко от
Южных морей
, как близко!.. От выражения ярости и горя в
глазах командира у Чарли сжалось сердце.
Он деликатно кашлянул и продолжал:
— На самом деле не все так страшно, как кажется, сэр. Мы видели своими
глазами, что дома почти все целы. Янки, конечно, бесчинствовали, но не
сильно, мы с Крисом видели это своими глазами. Во всяком случае, они вели
себя тихо, не так, как будут вести себя, если войдут в Ричмонд или Чарлстон.
Они думают, что в Джексонвилле немало тайных юнионистов, и соблюдают
осторожность.
Брент наконец пришел в себя. С решительным видом он повернулся и направился
в свою каюту. Матросы на палубе занервничали, ожидая возвращения капитана.
Макклейн не заставил себя долго ждать. Он появился на палубе, сменив
украшенную золотым позументом военно-морскую форму на коричневые бриджи,
белую рубашку и синий сюртук без каких-либо знаков отличия офицера армии
Конфедерации, Засовывая на ходу за пояс пистолет, Брент снова прошел на бак;
охотничий нож был заткнут за голенище сапога. В глазах капитана Макклейна
горел огонь. Он внимательно оглядел свой экипаж.
— Я собираюсь, на берег, — не тратя слов на вступление, сказал
он. — Со мной пойдут три человека. Я не стану никого принуждать, пойдут
добровольцы. Не буду скрывать: дело опасное, может случиться так, что нас
расстреляют или мы проведем остаток войны в лагере для военнопленных.
Правда, расстрел более вероятен. Мы без формы, нас могут принять за шпионов,
а их расстреливают и янки, и конфедераты, не задавая лишних вопросов.
Эндрю Скотт, ходивший в разведку с Чарли, сразу выступил вперед:
— Я иду с вами, капитан. Но вы хорошо все обдумали, сэр? Оба города
захвачены. Офицер, которого мы повстречали близ Сент-Огастина, приказал нам
уходить на запад, потому что уже поздно...
— К черту этого офицера, — тихо проговорил Брент, не дав Скотту
закончить фразу. — На борту я — офицер флота, а на Западном побережье
мы еще окажемся, ждать осталось не так долго!
Эндрю мгновение колебался — его немного беспокоил лихорадочный блеск в
глазах капитана. Но внешне, как и всегда, капитан Брент Макклейн казался
воплощением спокойствия. Он никогда не поведет их в бой, не имея четкой
стратегии. Да разве они прославились не благодаря капитану? И, между прочим,
не только на Юге. Когда захлебнулась атака конфедератов на Форт-Пикенс, они
с Макклейном ушли в Новый Орлеан, проскользнув под носом у целой эскадры
федералов, — им потом показывали нью-йоркскую газету, где был описан
этот подвиг.
Макклейн дерзок — это правда, но юнионисты еще не знают, что, кроме этого,
он еще и умен.
— Я с вами, капитан, — проговорил Эндрю.
Тут же выступила вперед половина команды. Напряженно улыбаясь, капитан испытующе оглядел смельчаков.
— Крис, Эндрю и... — Перед капитаном выросла фигура Чарли:
— Вы никуда без меня не придете, Брент Макклейн. — Капитан едва
удержался от улыбки — Чарли явно дрожал, но все же решился.
— Хорошо, Чарли, ты идешь с нами. Всем остальным оставаться здесь в
полной готовности — может быть, нам придется удирать отсюда во все лопатки.
Отведите
Дженни-Лин
за рейд, с глаз долой. Кто знает, возможно, нам надо
будет подняться вверх по реке, хотя я предпочел бы открытое море. Для нас
лучшее нападение — защита. Нам надо будет оторваться от янки. Крис, Эндрю,
Чарли, форму снять, мы превращаемся в мирных торговцев, сторонников
федерации. Легенда такая: мы пробираемся на юг, потому что услышали, что
здесь высадились северяне.
Несмотря на обуревавшее его беспокойство, Брент дождался темноты, чтобы
направить шлюпку с тремя матросами к северу от доков Джексонвилла. Увидев
военные корабли янки, Брент снова ощутил душевную боль. Всего пять месяцев
назад он приводил сюда
Дженни-Лин
для мелкого ремонта и ставил на стоянку
там, где теперь торчала канонерская лодка юнионистов под звездно-полосатым
флагом. Сердце Брента забилось. Неужели солдаты северян топчут сейчас своими
сапогами сосновые полы дома в
Южных морях
? Отец и старший брат были далеко
— в самом начале войны Джастин и Стерлинг Макклейны вступили в Первый
флоридский кавалерийский полк, и два месяца назад их часть отправили на
север, на подмогу армии Северной Виргинии. Беда, что в доме остались сестра
Брента Дженнифер и жена Стерлинга Патриция с пятилетним сыном Патриком.
На секунду Макклейн прикрыл глаза. Можно только поблагодарить Бога за то,
что мать умерла еще в пятьдесят восьмом году и не видит всего этого ужаса.
Южные моря
были для нее еще одним любимым ребенком. По ее планам
отделывались вое комнаты и украшался каждый уголок. Всю свою жизнь и всю
свою любовь она отдала двум вещам: семье и дому —
Южным морям
.
Была, правда, зыбкая надежда, что янки не станут разорять плантации,
расположенные между Сент-Огастином и Джексонвиллем. Пока шлюпка неторопливо
рассекала воды, окончательно стемнело, и на берегу зажглись огни — жилые
дома и служебные помещения пристани стояли в целости и сохранности.
Пустые надежды — Брент известен всем как непримиримый враг северян. Все
знают, что Макклейны — хорошие плантаторы, отличные моряки и добрые воины
Конфедерации. Неужели янки пощадят дом, принадлежащий двум офицерам-
кавалеристам и знаменитому своей дерзостью капитану?..
— Правь к той бухточке. — Брент наклонился к уху Чарли, сидевшему
на руле. — Дальше мы пойдем пешком. Сейчас разойдемся и до города будем
добираться каждый сам по себе.
Они вытащили шлюпку на песок и тщательно замаскировали ее ветками. От берега
до гавани было всего около полумили, но как только они двинулись вперед,
пришлось залечь и двигаться ползком. Вокруг было полно патрулей. Северяне
охраняли доки и причалы. Невдалеке остановились двое солдат. Они беспечно
стояли у всех на виду, раскуривая трубки.
А что им волноваться? — с
горечью подумал Брент. — Город сдан, противника поблизости нет
.
— Янки не ждут никаких неприятностей, — пробурчал Брент в никуда,
зная, что рядом с ним, прижавшись к песку, лежит Чарли, — и в этом наше
преимущество.
Какое еще преимущество? Он не планировал никакой военной акции. Единственным
желанием было раздобыть коня и во весь опор помчаться в
Южные моря
.
Втягивать своих людей в семейное дело Брент не хотел, да и не имел права.
— Как насчет Лил? — шепотом поинтересовался Чарли. Брент задумчиво
сдвинул брови. Лил держала таверну на Мэйн-стрит, куда частенько захаживали
моряки. Федералы сейчас наверняка пьют, как сапожники, отмечая победу, так
что план скорее всего удастся на славу.
— Проходить со стороны кухни, — шепотом скомандовал Брент. —
Мимо строений пристани, и поскорее. Идем по одному. Если поймают, держите
язык за зубами,
— Кто первый? — спросил Эндрю.
— Я, — ответил Брент. — Если мне не удастся дойти до склада,
возвращайтесь на судно. Следующий Крис, потом Эндрю, потом Чарли.
Макклейн напрягся, словно перед прыжком. Он подождал, пока солдаты разошлись
в разные стороны, вскочил и бросился в ночь.
Добежав до склада, Брент, едва сдерживая рвущееся из груди дыхание, прижался
к стене. Постоял, ожидая, когда успокоится сердцебиение, затем обернулся в
сторону пустыря и поднял руку. В следующее мгновение в темноту из кустов
рванулась вторая тень, потом третья и четвертая. Через минуту все четверо
стояли, тесно прижавшись к холодной стене склада, держась за нее так, словно
это была нить их жизни.
Не было слышно ни звука, и Макклейн показал своим людям следующее здание.
Остерегаясь патрулей, они по одному перебежали к укрытию.
Вокруг было полно солдат. С каждым следующим шагом передвижение смельчаков
становилось все более опасным. К счастью, теперь они могли укрыться от
посторонних глаз за повозками, складскими помещениями, деревьями,
кустарниками.
Чудеса все-таки случаются: четверка благополучно прошла по городу и
перелезла через частокол, окружавший таверну Лил.
В зале стоял неумолчный гул голосов и звон посуды, поэтому никто не услышал,
как Брент с товарищами перепрыгивали через забор. Макклейн подошел к двери
кухни и заглянул внутрь, слегка приоткрыв створку.
В кухне, большую часть которой занимала огромная плита, никого не было.
Приоткрыв дверь пошире, Брент дал знак своим товарищам подождать и вошел в
дом. Спрятавшись за плитой, он застыл в ожидании. Спустя довольно
продолжительное время послышался шелест юбок, и в кухню через вращающуюся
дверь, ведущую в бар, вошла женщина. Выждав, когда она приблизится к плите,
Брент сзади подскочил к ней и зажал рот рукой, чтобы она не вскрикнула от
удивления.
— Это я, Лил, — быстро проговорил он, — Брент Макклейн.
Тело женщины сразу обмякло в его руках. Большие карие глаза широко
раскрылись от изумления. Лил облегченно вздохнула. Брент ослабил хватку — он
хорошо знал хозяйку таверны, ведь столько хмельных вечеров провел здесь
вместе со своим экипажем.
— Брент Макклейн! — прошептала женщина, радостно обнимая капитана.
Потом она отстранилась, чтобы лучше разглядеть своего старого
знакомого. — Ты сошел с ума, Брент! Здесь кругом полно янки. Они
считают тебя добычей, которая стоит больше всего их треклятого золотого
запаса! Какой черт принес тебя сюда, дорогой?
В ответ Брент только пожал плечами, улыбнувшись Лил. Ее статная фигура была
немилосердно затянута в корсет, округлое лицо все еще казалось прекрасным и
молодым. Соблазнительная грудь была вот-вот готова вывалиться из глубокого
корсажа. В глазах женщины появилось теплое, манящее выражение. Видимо,
чувство опасности подогрело в ней возбуждение. Еще совсем недавно Брент с
радостью бы принял это приглашение хозяйки — немало ночей провел он когда-то
в ее жарких объятиях, да и сейчас Брент солгал бы себе, если бы стал
утверждать, что его больше не волнуют прелести Лил. Но... он не собирался
затягивать игру в шпионов. Ему надо попасть в
Южные моря
, а потом уносить
ноги. Но если бы не...
Брент не мог сказать с уверенностью, хочет ли он другую женщину. Сможет ли
он притвориться, что испытывает нечто похожее на страсть, и доставит ли
женщина ему хоть небольшое удовольствие...
— Мне надо знать, что происходит. Лил. Я привел с собой трех человек,
они ждут во дворе, в кустах. Здесь безопасно?
Лил кивнула, и Макклейн распахнул дверь кухни. Эндрю, Крис и Чарли молча
проскользнули в дом. Лил метнулась к двери в зал и осторожно выглянула.
Успокоившись, она обернулась к мужчинам:
— Я сейчас только скажу, чтобы дядюшка Пит приглядел за янки, а сама
подумаю, чем можно вам помочь, ребятки.
Дядюшка Пит был освобожденным негром, но, после того как Лил подписала ему
вольную, он остался со своей прежней хозяйкой. Лучшего сторожевого пса, чем
старый Пит, было не сыскать.
Четверо конфедератов напряженно поглядывали друг на друга в ожидании
возвращения Лил. Она вошла, улыбнулась и, понизив голос, сказала, поглядывая
на Брента:
— Что говорить, пока ничего особенного не случилось. Перед уходом наши
ребята спалили все, что могло пригодиться янки. Некоторые жители бежали из
города, но большинство осталось. Было несколько обысков, но, слава Богу,
никого не арестовали. Были драки, пара пожаров, но в остальном ничего
существенного. Вроде бы их офицеры получили приказ не распускать солдатню,
и, похоже, это правда. Янки ведут себя очень вежливо и тихо, надеются найти
себе здесь союзников, чтобы люди сами поддерживали в городе порядок. —
Лил тяжело вздохнула.
— Что творится в окрестностях? — напряженно спросил Брент.
В красивых глазах Лил мелькнуло выражение боли.
— Не знаю, Брент, честное слово, не знаю. Они забирают хлопок, табак,
лошадей, скот и провиант, но что еще делают, не знаю. Прошу тебя, не
волнуйся за сестру и жену Стерлинга. Я же сказала, радость моя, они держат
солдат на коротком поводке. Женщин не обижают и не насилуют. Оккупация
прошла как-то тихо и незаметно, но тебе, Брент, лучше убраться отсюда.
— Я никуда не уйду, пока не побываю в
Южных морях
, — твердо
произнес Брент. — Лил, у тебя в доме все еще есть та потайная комната в
подвале?
— Да, но...
— Ты дашь мне лошадь и седло. Ребята останутся здесь, в твоем подвале,
и дождутся моего возвращения.
— Мы не отпустим вас одного, капитан! — запротестовал Чарли.
— Еще как отпустите. Я приказываю вам оставаться здесь: не хватало мне
втягивать вас в свои дела. Если я не вернусь, пусть Лил расскажет вам, что
творится, а потом возвращайтесь на
Дженни-Лин
. Поднимите якоря и вперед, к
заливу. Все ясно?
Матросы понуро кивнули головами. Лил оказалась более разговорчивой:
— Ты просто дурак, Брент Макклейн.
— Да, — охотно согласился капитан. — Так ты дашь мне лошадь?
Улочки на окраине города были безлюдны. Вокруг царила неправдоподобная
тишина, в воздухе пахло гарью. Впрочем, в этой тишине не было ничего
удивительного: как еще может выглядеть город, который только что
оккупировала армия противника? Население Северной Флориды затаилось в
тревожном ожидании.
В зловещем безмолвии не было ничего противоестественного. Оставшиеся в
городе люди заперлись в домах, моля Бога, чтобы их не тронули неприятельские
солдаты. Много дней матери не осмелятся выпускать на улицу детей. Долго еще
побежденные будут с угрюмым видом взирать на победителей...
Эти бестолковые янки, решил Брент, пользуются плодами своей победы с
удивительной беспечностью, видимо, считая, что Флорида не представляет для
них никакой опасности и годна лишь на то, чтобы быть источником провианта,
кораблей и вооружений...
Достигнув западной заставы, Брент изо всех сил пришпорил костлявые бока
искусанной оводами клячи, которую Пит добыл для Лил. Счастье еще, что
хозяйка смогла разыскать для капитана хотя бы это четвероногое подобие коня:
отступая, конфедераты увели с собой почти всех годных лошадей — Флорида
славилась своей доблестной кавалерией.
Двинувшись в путь, Брент отчетливо сознавал всю сумасбродность своего
предприятия, которое могло закончиться после первой же встречи с патрулем
юнионистов. Ему не удастся уйти от погони на этой жалкой кобыле. Но что
толку думать об этом? Макклейн попытался отвлечься от мрачных мыслей.
Не дай себя убить
, — сказала на прощание Кендалл. Каким
легкомысленным тоном были произнесены эти слова! Очаровательный протяжный
южный говор был буквально пропитан беззаботностью, однако за этой обманчивой
оболочкой скрывалась подлинная тревога, и Брент, вспоминая сцену прощания,
вновь и вновь преисполнялся желанием выжить, во что бы то ни стало. С того
дня утекло много воды, все время было заполнено морскими переходами и
жестокими сражениями, но память о Кендалл осталась жива. Эта женщина
преследовала его во сне и мечтах — Брент явственно видел, как они снова
близки. Макклейн воочию представлял себе то, что было, и то, чему только
суждено будет произойти... Но дайте только срок — и все исполнится.
Именно из-за Кендалл Брент был одержим желанием увидеть
Южные моря
. Имение
принадлежало Джастину, но вокруг плантации было сколько угодно свободной
земли. Этих акров хватит мужчине и женщине для того, чтобы построить дом,
который Кендалл украсит своим присутствием, — дом, в котором она будет
полновластной хозяйкой, королевой. Брент представил себе ее бездонные
изумительной синевы глаза, когда она встречает его на пороге дома.
Кендалл... Эта женщина может быть великосветской леди в гостиной и
ненасытной ведьмой в постели... Но... она жена другого.
Правда, если честно, то последнее обстоятельство мало беспокоило Брента.
Закончится война, Кендалл получит развод, и плевать на скандал, который
поднимут разные ханжи по этому поводу. Самое главное — уберечь ее от янки до
развода.
Брент улыбнулся, представив себе, как живет сейчас Кендалл посреди болот.
Как давно они не виделись! Интересно, как они поладили с Рыжей Лисицей? В
том, что Кендалл уживется с индейцами, Брент нисколько не сомневался. А вот
каково придется индейцам?
Задумчивая улыбка, смягчившая черты резко очерченного лица Брента, мигом
погасла. В воздухе сильно запахло дымом пожарища. Гарью несло не из города.
Макклейн сильно ударил каблуками по впалым бокам клячи, и она неожиданно
пустилась по дороге тяжелым галопом. Обдуваемый дымным ветром, Брент летел
сквозь ночь, трепеща от тяжелых предчувствий.
Он потерял всякое представление о времени. Доскакав до юго-западной
развилки, он, не снижая аллюра, свернул в нужную сторону. На обсаженной
магнолиями дороге, ведущей к
Южным морям
, его внезапно охватила страшная
слабость. Ноги стали ватными. В душу закралось неясное подозрение. Он
остановил лошадь и пристально вгляделся в темноту.
В нетерпении Брент спешился и двинулся пешком к родному дому, немного погодя
сорвался на бег, потом снова остановился. Он увидел... Опустившись на
колени, Брент застыл на месте, не в силах идти дальше.
От
Южных морей
остались одни воспоминания. От былого великолепия
сохранились только три колонны. Призраки, выделяющиеся на фоне темного
ночного неба, напитанного запахом горького дыма. Белый цвет колонн,
отражавших яркий лунный свет, зловеще контрастировал с чернотой пепелища.
Брент не знал, сколько времени простоял он на коленях... Тупая боль,
овладевшая всем его существом, сводила с ума.
Он начал молиться, возблагодарив Бога за то, что умерла мать, не дожив до
этого ужаса.
Потом он ощутил ярость. Ярость и чувство невосполнимой утраты. Однако
продолжал не двигаясь стоять на коленях. Оцепенев, он услышал чьи-то
шаркающие шаги.
— Масса Брент?
В голосе прозвучало такое недоумение, словно Макклейн был привидением. Он
присмотрелся и увидел в темноте фигуру высокого худого негра.
— Боже! Так это и вправду вы, масса Брент?
— Здравствуй, Томас, — тихо произнес Брент, узнав старого лакея
отца Опираясь на протянутую черную руку. он поднялся. — Томас, где
Дженнифер, Патриция, Патрик?
— Не переживайте понапрасну, молодой господин. Миссис Патриция и ее
малыш ушли в Ричмонд, к своим. А мисс Дженни, она здесь, никуда не уехала.
Но вы не волнуйтесь, у нее все хорошо, с ней ничего плохого не произошло.
Они не стали жечь дома рабов. Они, янки то есть, очень хотят, чтобы мы,
цветные, записались в их армию и бросили свои дома. Г
...Закладка в соц.сетях
