Жанр: Любовные романы
Взгляд незнакомки
...bsp;— восторженно воскликнула Кендалл. Приветливо
улыбнувшись трем матросам, она уселась у штурвала.
Отдали концы, и судно, маневрируя, вышло в открытое море. Подставив лицо
свежему ветру, Кендалл с удовольствием смотрела, как матросы ставят паруса.
Она мечтала, чтобы плавание длилось вечно.
Бриз был прохладным и мягким. Кендалл взглянула на Трейвиса, который встал к
рулю, и закрыла глаза, погрузившись в мир грез. Настанет такой день, когда
она, наконец, убежит от Джона — Флорида окажет ей гостеприимство. Там есть
потайные бухточки и такие островки, на которых человек может бесследно
исчезнуть для всего мира, недаром пираты прошлых веков прятались от властей
именно там, во Флориде. А ей самой много не надо. Она хотя и воспитывалась в
роскоши, но отец приучил ее к тяжелому труду, и она выживет в любых
условиях. Сумеет заработать себе на жизнь, купит судно, поменьше, чем
Мишель
, и справится с ним в одиночку... Вот тогда она отправится в
бесконечное плавание по синим морям....
— Смотри, Кендалл! — Ласковый голос Трейвиса прервал ее
мечтательную полудрему. Трейвис в расстегнутой рубашке небрежно облокотился
о переборку и показывал рукой на море.
Повернув голову, Кендалл увидела резвящуюся в воде пару дельфинов.
Лоснящиеся животные то выпрыгивали из воды, то уходили вглубь, держась
вровень со шхуной.
Кендалл вежливо улыбнулась, но по выражению ее глаз Трейвис понял, что
вернул ее из мира прекрасных грез в царство безжалостной действительности.
Он помрачнел и быстро оглянулся на корму, где матросы напряженно следили за
маневрами маленького суденышка в одной из: бухточек островка к северу от Ки-
Уэста.
— Кендалл... — тихо произнес Трейвис.
Щека его дернулась, он, немного поколебавшись, сказал:
— Кендалл, у меня до сих пор не было случая поговорить с тобой, но
сейчас я должен сказать, что... очень сожалею, о том происшествии в декабре.
Я... вырос вместе с Джоном, ты знаешь об этом. Всю жизнь он был моим лучшим
другом...
— Не надо винить себя ни в чем, Трейвис, — тихо отозвалась
Кендалл. — Ты поступил тогда так, как считал справедливым.
— Нет, мне есть, в чем себя винить, — убежденно произнес Трейвис
и, взвешивая каждое слово, продолжал, видя, что Кендалл отвела глаза. —
Кендалл, я... О, черт возьми, я думал, я все время думал и надеялся, что в
один прекрасный день Джон поправится и выздоровеет. Но он не выздоровел. Он
похож сейчас на раненое животное. Когда стреляешь в дикую кошку, ее надо
убить наповал, иначе она будет всю жизнь страдать, медленно умирая. Джон
должен был умереть. Боль гнездится у него не в теле, а в голове, в душе, в
сознании. Болезнь извратила и отравила его дух...
Кендалл наконец в упор посмотрела в карие глаза друга, потемневшие от
душевной муки, которой с лихвой хватило бы на двоих, — он страдал за
себя и за Джона. Бедный Трейвис!
— Трейвис, — мягко произнесла она. — Я восхищена твоей
верностью Джону, он был твоим другом, и ты любил его. Ты стал и мне добрым
другом, сделал мою жизнь в форте почти сносной. Ты... уговорил Джона не
убивать меня и избавил меня от желания умереть.
Трейвис откашлялся и опасливо оглянулся на корму, чтобы удостовериться, что
матросы по-прежнему заняты наблюдением и о чем-то тихо переговариваются
между собой.
— Кендалл, ты не поняла меня. Я думаю, что Джон перешел грань
дозволенного — даже матросы считают своего командира сумасшедшим. Я... хочу
помочь тебе бежать.
Кендалл выпрямилась и с отчаянной надеждой вперила в него взгляд.
— О Трейвис! Господь да благословит тебя! Я поеду, куда ты скажешь, я
сделаю для этого всё, что ты сочтешь нужным! Может быть, мне стоит поехать в
Чарлстон? Я буду очень осторожна, отправлюсь к Лолли и не стану появляться в
городе. Или нет, Чарлстон не годится... Если меня отыщет отчим, он
немедленно отправит меня назад, к Джону. О, если бы мне удалось получить
развод! Да, Трейвис, мне нужен развод! Я обращусь в суд Южной Каролины, они
не отправят меня к мужу, потому что он янки!
— Кендалл, — предостерегающим тоном проговорил Трейвис, —
даже во время войны, а может быть, особенно во время войны, получить развод
очень не просто, а твой отчим настолько боится потерять денежки, что,
пожалуй, действительно отправит тебя прямиком к Джону. Нет... не надейся и
не рассчитывай на развод, Кендалл. Мы должны разработать такой план, чтобы
ты вообще исчезла...
— Капитан! Капитан Диленд!
Тревожный окрик матроса Джонса прервал их беседу. Трейвис нахмурился и
передал в руки Кендалл штурвал.
— Прости, Кендалл, — смущенно произнес он; на его сухощавом лице
отразилась тревога.
Взяв в руки штурвал, Кендалл, сдвинув брови, смотрела, как Трейвис проворно
бросился на корму. Она сдвинула шляпу на глаза, чтобы защититься от слепящих
лучей яркого солнца. Матрос Джонс, парнишка лет восемнадцати, взволнованно
показывал рукой куда-то назад. Скосив глаза, Кендалл посмотрела в том же
направлении, и душа ее ушла в пятки: шхуну на полном ходу догоняли три
длинных узких одномачтовых судна.
Три долбленки, — молнией пронеслось в голове Кендалл, — три
долбленки под парусами!
Лодки быстро настигали неповоротливую шхуну...
Господи, спаси и сохрани нас!
— взмолилась Кендалл. Рядом снова появился
Трейвис и почти вырвал штурвал из рук Кендалл.
Спину Кендалл сковал липкий холодный страх, и всю ее затрясло.
— Что это? — спросила Кендалл дрожащим голосом. Трейвис обернулся.
На его лице явственно проступило выражение изумления и паники, которое он не
сумел скрыть.
— Индейцы, — коротко выдохнул он и приказал: — Джонс, поднять
кливер! Прибавить ходу на несколько узлов!
— Индейцы? — Кендалл не поверила своим ушам. Холодный страх
сменился отчаянием. — Какие индейцы? Почему? — Трейвис нетерпеливо
тряхнул головой.
— Я... не знаю, почему. Наверное, это семинолы, а может быть, микасуки.
Здесь со времен последней войны с ними случались стычки. Эти индейцы
ненавидят Союз. — Трейвис посмотрел назад — долбленки неумолимо
приближались. — И надо же было мне именно сегодня взять тебя на
прогулку. Черт бы побрал наше правительство! Все время лгало и торговалось,
загнало семинолов в болото, а теперь они за это атакуют мое судно!
Полцарства за коня!
— Но ты не виноват, что я сегодня оказалась здесь, — быстро
возразила Кендалл, не сумев, однако, скрыть ужас перед надвигавшейся бедой.
Еще девочкой она наслушалась легенд о жестокости флоридских индейцев.
Рассказывали, как они сжигали плантации, убивали белых плантаторов,
издевались над женщинами и малыми детьми...
— Заряжай! — скомандовал Трейвис. — Бери штурвал, Кендалл!
Вспотевшими ладонями она ухватилась за рукоятки штурвала. Оглянувшись,
увидела, что лодки уже начали окружать их шхуну. Матросы лихорадочно
заряжали ружья, разрывая зубами пакеты с порохом. Из их старых ружей
стрелять можно было только один раз, а дальше придется действовать штыками.
Трейвис торопливо зарядил винтовку.
— Трейвис, — дрожащим от волнения голосом воскликнула?
Кендалл, — дай мне нож! Дай мне хоть что-нибудь!
Он мельком взглянул на нее, потом на лодку, подходившую к шхуне с левого
борта. Полуголый индеец, зажав в зубах нож, приготовился прыгнуть на
Мишель
. Трейвис быстро выхватил из-за голенища нож, протянул его Кендалл и
прицелился в индейца.
При звуке первого же выстрела Кендалл пошатнулась и не устояла на ногах.
Один из индейцев прыгнул на шхуну, но неудачно и рухнул в воду, поднимая
тучи брызг. Однако другой индеец стремительно и даже грациозно, как дикая
кошка, перескочил на борт
Мишель
и занял низкую стойку, готовясь к драке.
Крепко зажав рукоятку ножа, Кендалл вскочила на ноги и бросилась на корму. В
это время вторая индейская лодка ткнулась носом в правый борт
Мишель
. Три
загорелых, полуголых, в штанах до колен, мускулистых воина, издавая
леденящий душу боевой клич, прыгнули на палубу. Кендалл обуял неописуемый
ужас, когда она увидела, как в горло Джонса вонзился нож — и матрос замертво
свалился за борт в клубящуюся пену волн. Перекрывая грохот выстрелов и шум
рукопашной схватки, кто-то прокричал грубым голосом на безупречном
английском языке:
— Сдавайтесь, янки, мы сохраним вам жизнь! — Оцепеневший, как и
Кендалл, от неожиданного нападения, Трейвис допустил в этот момент
непростительную ошибку, застыв на месте от изумления. Воспользовавшись
минутным замешательством, индеец, обладатель громоподобного голоса, выбил из
рук Трейвиса винтовку. Оружие исчезло в пучине моря.
Держась за грот-мачту, Кендалл, ни жива, ни мертва от страха, смотрела, как
Трейвис разговаривает с индейским воином.
— Кто ты? — спросил моряк.
— Рыжая Лисица, — ответил индеец и посмотрел на корму, где двое
матросов, бледные, дрались с четырьмя воинами. Рыжая Лисица резко тряхнул
головой, и индейцы, схватив матросов, явно приготовились выбросить их за
борт.
— Постойте! — крикнул Трейвис. — Ты обещал сохранить нам
жизнь.
Голос его дрогнул и осекся, когда Рыжая Лисица снова посмотрел на
него, — в тяжелом взгляде индейца плясали искорки смеха: он явно
забавлялся.
— А ты храбрец, друг мой, и я сохраню тебе жизнь. Дарю тебе и лодку —
прыгай за борт вслед за своими матросами, плыви к ней и моли Бога, чтобы в
море не было голодных акул.
Трейвис выпрямился. Кендалл видела, что он побаивается рослого, мускулистого
индейца. Однако моряк сохранял достоинство.
— Я уйду только после женщины.
— Женщина останется. — В голосе Рыжей Лисицы прозвучала
непреклонность. — А ты уходи — или умрешь.
— Я не могу... — начал было Трейвис, но индеец не дал ему договорить.
Оглушительно расхохотавшись, Рыжая Лисица легко, как пушинку, поднял Диленда
и швырнул в море.
Кендалл услышала дикий визг и только спустя мгновение поняла, что визжит она
сама, к ней не спеша, приближался Рыжая Лисица.
В панике она отбежала от мачты, угрожающе размахивая ножом. Несколько
индейцев, тихо, как кошки, подкрадывались к ней. Переводя дикий взгляд с
одного на другого, она была готова воткнуть нож в первую же жертву... Однако
в воздухе вновь прозвучал низкий раскатистый смех — это засмеялся Рыжая
Лисица. Он что-то повелительно скомандовал на своем языке, и индейцы
отступили, а один из них встал к штурвалу.
Рыжая Лисица медленно стал приближаться к ней. Кендалл пристально смотрела
на врага, — от страха кровь горячо пульсировала у нее в жилах. Черные
прямые до плеч волосы индейца блестели в лучах солнца, лицо напоминало
высеченную из гранита маску. Лишь усмешка, кривившая губы, да озорные
искорки, пляшущие в глазах, говорили о том, что это — живое существо,
способное на человеческие чувства. Теперь-то Кендалл доподлинно знала, что
испытывает мышь, когда ее загоняет в угол кошка.
— Женщина, отдай нож! — властно приказал индеец.
— Ни за что? — отчаянно прокричала Кендалл. Страх, а отнюдь не
мужество, придавал ей сил и способность к сопротивлению.
Уперев руки в бока, Рыжая Лисица громко, от души расхохотался.
— Огонь, а не женщина! — Нотки восхищения сглаживали грубое
звучание голоса. — Я бы с удовольствием сам занялся тобой, но... тебя
пожелал Ночной Ястреб, а его слово — закон для меня.
Кендалл никак не могла взять в толк, о чем идет речь, — до сих пор она
ни разу в жизни не встречалась с индейцами. Да и не все ли равно, какой
язычник посчитал ее наградой для себя, если она собирается драться до тех
пор, тюка...
Пока что? Единственный путь к спасению — это прыгнуть в море...
Рыжая Лисица сделал еще один шаг, и Кендалл, выставив вперед нож, отчаянно
бросилась вперед. Индеец отскочил и начал кружить вокруг нее, а она
следовала за ним, то, наскакивая, то отступая. Противники настороженно
следили друг за другом.
Внезапно Кендалл опять бросилась вперед и ударила индейца в грудь. Он тихо
выругался, преграждая ей дорогу. Сжав ее кисть, словно тисками, индеец отнял
нож. Кендалл отчаянно закричала от боли и ярости. Крутанув рукой, она
ухитрилась вырваться из железных тисков индейца.
Путь к морю был свободен, но что ждет ее в воде? Только смерть. Кендалл
почти не умела плавать; длинная юбка будет сковывать движения, а до берега
не меньше мили.
Но охваченная неукротимой яростью, Кендалл перестала чувствовать страх, она
бросилась к левому борту и прыгнула в воду. Все глубже и глубже она
погружалась в кристально прозрачную глубину. Грудь давило от невероятной
тяжести, хотелось выпустить из легких воздух, чтобы избавиться от страшной
боли, но в последний момент решимость не сдаваться, жажда жизни одержали
верх. Отчаянно взмахнув руками и разогнув ноги, Кендалл стремительно
понеслась к поверхности.
Но лишь только ее голова показалась над водой и едва Кендалл успела глотнуть
живительного воздуха, как ее плечо попало в капкан.
Повернув голову, она увидела рядом Рыжую Лисицу — его красивое лицо было
искажено злостью.
Кендалл попыталась ударить его, но он, надавив рукой на голову, погрузил ее
в воду и держал до тех пор, пока Кендалл не начала извиваться от удушья с
одной только мыслью: дышать, дышать, дышать! Словно почувствовав, что
сопротивления больше не будет. Рыжая Лисица вытянул Кендалл на поверхность.
На этот раз у нее не было сил; драться. Перед глазами плавали черные точки —
еще чуть-чуть, и они сольются в непроницаемый черный занавес. Кендалл была
еще в полуобморочном состоянии, когда Рыжая Лисица, волоча ее за собой,
поплыл к шхуне. Он тащил Кендалл за волосы, и она окончательно пришла в себя
от боли.
Два индейца подхватили ее расслабленное тело, а Рыжая Лисица, ухватившись
мощными руками за борт, подтянулся и легко вспрыгнул на борт
Мишель
.
Воины бросили Кендалл на палубу. Неподвижно лежа на досках, Кендалл ощущала,
как ее тело согревается под жаркими лучами солнца, а кожа на голове
стягивается от высыхающей морской соли. Сознание постепенно возвращалось к
ней.
Неподалеку о чем-то тихо переговаривались индейцы. Шхуна двигалась,
постепенно набирая скорость.
Кендалл открыла глаза и приготовилась вскочить, чтобы снова броситься в
море. Но не успела она пошевелиться, как увидела на своем животе огромную
босую ступню. Кендалл яростно вскинула глаза и встретилась с взглядом Рыжей
Лисицы.
— Убери свою вонючую ногу! — вне себя произнесла Кендалл.
Зарычав от злости, индеец не слишком нежно схватил ее за руки и перевернул
на живот. Она попыталась вырваться. Но сопротивление было бесполезным. Без
всякого усилия Рыжая Лисица связал ей запястья тонким кожаным ремешком, а к
узлу привязал веревку, сделав нечто вроде поводка, чтобы Кендалл не могла
уйти.
В отчаянии она начала осыпать индейца неистовой бранью и пинать ногами, растрачивая последние силы.
Рыжая Лисица не обращал на Кендалл особого внимания до тех пор, пока она не
лягнула его по голени. Скривившись от боли, он снова зарычал, потянул за
веревку и заломил Кендалл руки. Острая, нестерпимая боль, казалось, пронзила
ее насквозь.
— Женщина, — прошипел Рыжая Лисица, — от тебя хлопот больше,
чем от синих мундиров. Прекрати! Или я забуду, что ты добыча моего брата
Ночного Ястреба, и вместо него утолю его месть.
Обессилев, Кендалл закрыла глаза и легла на палубу. Вскоре она услышала
мягкие шаги босых ног: индеец отошел от нее. Потом почувствовала
подергивания веревки, впрочем, не сильные, — Рыжая Лисица для верности
привязал ее к своей руке.
Мокрая и несчастная, в пропитанной солью, измятой одежде лежала Кендалл на
жестких досках палубы и старалась не думать о том плачевном положении, в
котором оказалась. Сейчас главное — отдохнуть и восстановить силы.
Тем временем
Мишель
взяла курс на север. Как ни старалась Кендалл отогнать
мрачные мысли, они продолжали лезть в голову, окатывая волнами страха... Кто
такой, ради всего святого, Ночной Ястреб? И за что он собирается ей мстить?
Глава 2
Солнце зашло за горизонт, а одежда Кендалл так и не высохла, как следует. С
наступлением темноты удушающая жара зимнего дня уступила место ночному
холоду. Продрогнув до костей, Кендалл могла только с испугом и раздражением
гадать, куда везут ее индейцы.
Ясно было одно — шхуна держит курс на север. Уже проплыли мимо нескольких
мелких островков, но было бы смешно предполагать, что индейцы забрались так
далеко на юго-запад и дошли до самого Ки-Уэста, чтобы предпринять столь
странный и бессмысленный рейд...
Люди, захватившие ее в плен, не причиняли ей ни малейшего вреда. Они
спокойно переговаривались на родном языке, а в это время солнце медленно
исчезало за горизонтом. Если бы не их полуобнаженные бронзовые фигуры и не
черные, как вороново крыло, прямые волосы, можно было бы подумать, что это
обычные матросы вывезли ее на морскую прогулку под парусом. Индейцы обращали
на нее ровно столько же внимания, как на канатную бухту или причальный
кнехт. За это Кендалл была искренне благодарна своим похитителям.
Все же интересно, есть ли какое-то мерило того, что человек в силах вынести
и чего он вынести не в силах? Она сумела, не расплакаться и не упасть на
колени, встретив лицом к лицу Рыжую Лисицу, и даже была готова умереть,
сжимая в руках кинжал. Но теперь... Теперь она была не слишком уверена в
том, что ей удастся еще долго сохранять гордость — так она продрогла и
промокла. Кожаный ремень, которым были связаны ее руки, высох и немилосердно
впился в нежную кожу на запястьях. Кендалл была голодна, и во рту ощущался
отвратительный вкус морской соли.
Такая длительная тупая боль способна свести с ума, подумала Кендалл,
заставит просить о пощаде и плакать, как ребенок. Она судорожно сглотнула и
едва не вскрикнула от саднящей сухости в горле. А ведь на борту
Мишель
есть вода — в маленькой каюте стояла дюжина кувшинов с кристально чистой,
прохладной питьевой водой.
Рыжая Лисица оказался вполне разумным человеком, во всяком случае, он совсем
не походил на того кровожадного дикаря, образ которого рисовало воображение
Кендалл при одном упоминании об индейцах. Дикари обязательно убили бы всех
мужчин, изнасиловали бы белую женщину, а потом, перерезав горло, бросили бы
ее труп на съедение акулам.
Но Кендалл тут же напомнила себе, что ей сохранили жизнь лишь потому, что
она должна принадлежать Ночному Ястребу, и содрогнулась. Но как бы то ни
было, надо попросить воды и одеяло, иначе схватишь воспаление легких и не
сможешь утолить желание отомстить Ночного Ястреба, с иронией подумала она.
И хотела было уже позвать Рыжую Лисицу, но в этот момент в кромешной темноте
вдруг сверкнула молния. В ее зловещем свете Кендалл увидела лицо индейца,
стоящего в лодке футах в двадцати от борта
Мишель
. Другая пирога подошла
вплотную к шхуне, раздались резкие, гортанные выкрики, и индейцы,
находящиеся на
Мишель
, начали торопливо спускать паруса. Оглушительно
плюхнулся брошенный в воду якорь. В следующую минуту Рыжая Лисица, не
обращая ни малейшего внимания на протестующий вопль Кендалл, перекинул ее
через плечо и прыгнул с ней в море. Обдавшая ее вода показалась Кендалл
ледяной, как волны Арктики, а она ведь и без того дрожала от холода и
сырости.
Рыжая Лисица быстро выскочил с Кендалл на берег и положил ее возле жаркого
костра, разведенного на белом прибрежном песке. Индеец взглянул на пленницу,
и в его темных глазах промелькнуло нечто похожее на озабоченность.
— Вы замерзли?
В ответ Кендалл только слабо кивнула головой.
Рыжая Лисица отошел, и Кендалл заметила, что он бросил веревку, которой она
была привязана к нему. Конечно, горько подумала она, теперь нет нужды
держать ее на привязи — бежать все равно некуда. Куда ни кинешь взгляд —
кругом один только песок, а дальше угрожающая темная масса ночного моря.
Некоторое время Кендалл пристально смотрела на пламя костра, затем,
сощурившись, стала оглядывать берег. Четверо воинов вытащили на песок пирогу
и о чем-то говорили между собой, но шум прибоя и ветер заглушали их голоса.
Еще двое поговорили с Рыжей Лисицей и подошли к индейцам у пироги. Оттуда
они извлекли пестрые рубашки, тканые одеяла и несколько кожаных мешков.
Кендалл видела, как Рыжая Лисица через голову натянул рубашку, потом
подхватил в руки мешок, одеяло и направился к ней.
Мешок он бросил на песок рядом с ней.
— Одежда, — коротко изрек он. Кендалл не отрываясь, смотрела на
индейца. Он наклонился, и презрительная улыбка тронула его полные губы.
— Дрожишь, белая женщина, дрожишь? Боишься, что от вида твоего нежного
белого тела мои воины набросятся на тебя, как дикие, необъезженные жеребцы
набрасываются на кобылу?
Кендалл не знала, смеяться ей или плакать. Этот индеец ничего не знал о ее
жизни. Она перенесла столько унижений, что он вряд ли бы мог придумать что-
нибудь более тяжелое.
Она улыбнулась:
— Если я и дрожу, Рыжая Лисица, так только от холода. А теплой одеждой
не могу воспользоваться лишь потому, что у меня связаны руки. — И она
испытала радость, увидев разочарование на лице индейца. Но через мгновение
на его губах снова появилась усмешка, а в глазах — выражение восхищения.
Сняв с пояса нож, он подошел к ней сзади и перерезал путы, стягивавшие ее
руки.
— Твои руки свободны, белая женщина. Можешь зайти за деревья,
переодеться и справить нужду, но не пытайся бежать — деться тебе некуда.
Остров мал, пресной воды здесь нет. Море бурное, и у берега полно голодных
акул.
Кендалл с трудом поднялась, растирая затекшие, онемевшие руки. Она взяла
мешок с одеждой и горько улыбнулась своему тюремщику:
— Я не собираюсь бежать, Рыжая Лисица, — разве, можно отказаться
от такого радушного гостеприимства?
Она направилась к кустарнику, но остановилась и сказала, глядя на янтарные
языки пламени:
— У меня есть имя. Рыжая Лисица, и мне не нравится, когда ко мне
обращаются
белая женщина
. Меня зовут миссис Мур. Обращайся ко мне так,
если хочешь, чтобы я отвечала.
Рыжая Лисица скрестил руки на груди:
— Я знаю, что тебя зовут Кендалл Мур. А теперь иди и переоденься, да
поживее. Я очень устал, а мне еще надо накормить тебя.
Кендалл повернулась и зашагала к деревьям, больше озадаченная, чем
испуганная. Откуда этот индеец знает, как ее зовут? Похоже, что
Мишель
атаковали с единственной целью — взять ее, Кендалл Мур, в заложницы.
Да, на острове было кое-что, кроме песка, — она добралась до довольно
густых мангровых зарослей и углубилась в них. Смятение и растерянность
усилились, когда Кендалл заглянула в мешок. Она ожидала увидеть там
индейскую одежду, что-то вроде пестрой рубашки, которые надевали индейские
воины, прибыв на остров.
Но в мешке оказалось платье из хлопковой ткани, примерно такое же, как на
ней, но сухое и чистое. Кендалл начала судорожными рывками стягивать с себя
мокрую одежду. В голове ее царил полный сумбур: что же происходит?
Торопливо одеваясь, Кендалл думала о том, что ей хочется побыстрее вернуться
к костру и... к Рыжей Лисице. Она все больше верила, что индейцы не
собираются причинять ей вреда, во всяком случае, сейчас. Она предназначена в
добычу Ночному Ястребу, а он, видимо, обладает не меньшей властью, чем Рыжая
Лисица, и приказал оставить ее в покое до поры до времени. Эта мысль придала
Кендалл сил.
Она застегнула пуговицы, собрала мокрые вещи и поспешила к лагерю.
Вокруг костра уже были расстелены одеяла. Воины сидели или лежали на них:
одни лениво жевали вяленое мясо, другие уже спали, завернувшись в одеяла.
Рыжая Лисица, скрестив ноги, сидел на прежнем месте. Поразительно, но на
куске коралла посреди костра стоял кофейник с дымящимся кофе. Кендалл издала
непроизвольный возглас радостного изумления и с вызывающим видом села, тоже
скрестив ноги, напротив Рыжей Лисицы.
— Кофе! Как это мило с вашей стороны. Но сначала я хочу выпить воды.
Однако гостеприимство Рыжей Лисицы имело свои пределы. Небрежным жестом он
бросил ей оловянную кружку и фляжку с водой. Кендалл быстро открыла фляжку
и, налив полную кружку, выпила все залпом, снова наполнила кружку и снова
приникла к ней губами. И тут она ощутила на своем плече теплую
...Закладка в соц.сетях
