Жанр: Любовные романы
В полночный час
...н более подробно останавливается на психологии современных людей,
считающих себя вампирами. Джордан, читая раздел, не переставала покусывать
губу, а потом вдруг вскочила с постели, бросила книгу, схватила кошелек и
сумочку и вылетела из отеля.
День выдался ясный и холодный, но очень красивый. Она отправилась бродить по
улочкам и площадям, по которым шла накануне ночью. Повсюду были люди:
выгуливали собак, делали покупки, торопились на работу. Джордан заглянула в
маленькое кафе, заказала кофе с булочкой, перекусила и пошла дальше. Она
остановилась у церковной лавки и купила несколько распятий, больших и
маленьких, потратилась на маленький, но очень искусно сделанный серебряный
крестик на цепочке. В следующий раз она остановилась возле лавки, где
продавали стеклянные сосуды для святой воды, после чего она зашла в первую
же действующую церковь — маленькую, но очень милую. К счастью, туристов
оказалось немного. Джордан все же чувствовала себя не совсем уютно и
огляделась, прежде чем заполнить свой новенький сосуд святой водой.
Затем она заглянула на уличный рынок, где купила бананы, яблоки, виноград
и... несколько связок чеснока.
Вернувшись в отель, она развесила чеснок на окнах. Горничная уже успела
убрать в номере, так что до конца дня ее странное украшение должно
продержаться. Побрызгав святой водой подоконники, Джордан помолилась.
Возможно, следовало читать какую-то особую молитву, но она не знала, какую
именно, и потому лишь приговаривала:
— Господи, не дай мне окончательно сойти с ума.
Она поставила сосуды со святой водой на видное месте на столе. К счастью,
Италия — страна католическая, и здесь привыкли к религиозным символам.
Потом она спустилась к консьержу и попросила его позвонить в полицию Роберто
Капо. Тот еще не пришел на работу.
Затем она попросила консьержа позвонить Тиффани Хенли. У Тифф работал
автоответчик.
Джордан поблагодарила консьержа и хотела попросить принести ей кофе в номер,
но заметила Синди в холле. К удивлению Джордан, Синди надела солнечные очки.
Зимой в Италии, да еще и в помещении! А ведь в самые жаркие дни дома, в
Южной Каролине, она их никогда не носила.
Джордан подошла к жене брата.
— Синди, что с тобой?
— Привет, Джордан! Хочешь кофе?
— Конечно.
Джордан села в большое уютное кресло напротив подруги и уставилась на нее.
— Что-нибудь поешь? — спросила Синди. — Здесь очень милый
официант. Молоденький такой. Он зарабатывает деньги на учебу в Штатах.
Будущий специалист по международным отношениям.
— Я уже перекусила. Но кофе выпью с удовольствием, ответила Джордан.
Подошел официант — приятный молодой человек с темными глазами и волосами
цвета меда. Синди представила их друг другу, и они немного поболтали о
путешествиях, Штатах и о том, куда он поедет в Америке. Учиться он хотел в
одном из трех мест: в Лос-Анджелесе, Нью-Йорке или в Майами. Джордан
посоветовала ему посетить заодно и Канзас, чтобы лучше прочувствовать
атмосферу центральных штатов.
Официант принес кофе, а когда он ушел, Джордан, перегнувшись через стол,
спросила:
— Зачем очки?
— Ах, посмотри... Синди сняла очки. Вокруг глаз у нее выделялись темные
круги. — Я... Я просто выгляжу дерьмово.
Вот и решила...
— Синди, ты должна показаться врачу.
— Через неделю мы возвращаемся в Штаты.
— В Венеции прекрасные врачи. Я не знаю в подробностях, чем занимается
Джаред, но я читала...
— О, я знаю, что врачи здесь хорошие, я просто не хочу думать о плохом.
Джордан удивленно приподняла бровь. Синди пожала плечами.
— Все просто. Поздно ложимся спать. Очень поздно.
Джордан откинулась на спинку кресла.
— Джаред такое ненасытное животное?
Синди вспыхнула.
— Такое чувство, будто мы вернулись в медовый месяц. Я, конечно, вне
себя от восторга. Ты знаешь, мы с Джаредом вместе уже целую вечность...
— Он должен давать тебе отсыпаться.
— Не говори ему ничего. Я сейчас вернусь, приму горячую ванну и посплю
немного.
— Я постараюсь не проболтаться, — пробормотала Джордан и тут же
спросила: — А он разве сам не видит, какие у тебя мешки под глазами?
Джордан, если ты ему скажешь что-нибудь, я тебе никогда не прощу. И,
пожалуйста, осторожнее. Он идет сюда.
Джордан оглянулась. Джаред в джинсах и повседневном пиджаке только что вошел
в отель и неспешной походкой направился к ним. Итак, Джаред уже успел куда-
то сходить. Ранняя пташка, подумала Джордан и взглянула на часы. Впрочем,
час не такой уж ранний — полдень давно миновал.
Он остановился возле кресла Джордан и поцеловал ее в лоб, после чего сел
рядом с женой. Джордан наблюдала за ним. Он вел себя как заботливый муж.
Взял ее за руку, поцеловал в щеку. Казалось, он совершенно не замечал
синяков под глазами жены.
— Заказала мне кофе? — спросил он у Синди.
— Я не знала, что ты придешь. Я понятия не имела, где ты.
— Вы обе забыли: я здесь еще и работаю.
— Так на кого же ты все-таки работаешь, Джаред? — спросила
Джордан.
— Что?
Синди так выразительно на нее посмотрела, что Джордан решила изменить
вопрос:
— С кем ты работаешь?
— А, со многими... — Джаред небрежно взмахнул рукой. — С
некоторыми из тех, кто входит в состав комитета по спасению Венеции. Они
спонсируют реставрацию зданий и все такое. — Джаред взглянул на
часы. — Вообще-то у меня через пару минут назначена еще одна встреча. А
ты, — Джаред вдруг выставил вперед указательный палец в сторону
Джордан, — тебя завтра графиня приглашает на ужин. Она настаивает.
Хочет загладить спою вину — ей очень жаль, что ты так испугалась тогда.
— Джаред, я не хочу ужинать с графиней.
— Почему нет?
— По нескольким причинам. Я не хочу видеть ее палаццо. Никогда больше.
И вообще... Я и представить не могу, что ужин с ней способен доставить мне
удовольствие. Мне эта женщина очень не нравится. Я серьезно.
Джаред глубоко вздохнул и выставил перед собой руки в умоляющем жесте.
— Джордан, я тебя понимаю. Но мне приходится иметь дело со многими
людьми, и далеко не все мне приятны. Ты не представляешь, что ты со мной
делаешь, вот так поступая. Графиня — огромный денежный мешок. Она оказывает
влияние на многих людей с большими деньгами.
— Она не единственная женщина в мире, у которой есть деньги.
— Венеция — моя специализация и моя любовь, Джордан. Джаред взглянул на
часы и встал.
— Все, времени на кофе у меня нет. Джордан, будь ради меня хорошей
девочкой, ладно? Ты здорово мне тут все подпортила, и теперь мне надо, чтобы
ты пошла на ужин. Поняла?
Джаред поцеловал Синди в щеку, очевидно полагая, что с Джордан разговор
окончен и ее согласием он заручился.
— Чем сегодня намерена заняться? — спросил он Синди.
— Поспать.
Джаред пожал плечами, гордый как павлин, эдакий мачо.
— Хорошо, — нежно прошептал он, — я вернусь к ужину.
— Люблю тебя, — проворковала Синди уходящему мужу. Джаред уже
направился к выходу, но вдруг остановился, обернулся и спросил у Джордан:
— А ты что намерена сегодня делать? Джордан пожала плечами.
— Быть может, мне удастся пустить еще пару-тройку мерзких сплетен о
графине.
— Джордан...
— Я собираюсь вернуть костюм. Может, прошвырнусь по магазинам. —
Джордан встала и помахала рукой Синди. — Через пару минут я буду у себя
в номере. Имей в виду, если тебе что-то понадобится.
Джордан направилась к лестнице, но когда она поравнялась с кузеном, тот
схватил ее под локоть.
— Джордан!
— Оставь в покое свою жену! — со злостью бросила она ему и рывком
высвободилась.
Она была уверена, что Джаред хотел броситься следом, и не сомневалась, что
он с удовольствием ударил бы ее. Но Синди окликнула мужа, и он обернулся к
жене.
Джордан, воспользовавшись моментом, бегом бросилась по ступеням.
В номере она пробыла меньше, чем намеревалась. Джордан на самом деле крепко
переживала за Синди, но, поскольку та собиралась принять ванну и лечь,
помощь едва ли ей сейчас понадобится. Джордан взяла карнавальный костюм и,
бросив взгляд на книгу о вампирах, решила захватить и ее.
В вестибюле ни Синди, ни Джареда уже не было. Джордан еще раз попросила
консьержа позвонить Тифф и Роберто Капо. В палаццо Тифф работал
автоответчик, Роберто Капо на дежурство еще не заступил.
Джордан вышла из отеля и направилась прямо в магазин Анны Марии, где взяла
напрокат костюм. Расцеловавшись по итальянскому обычаю с продавцами, Джордан
постояла немного, любуясь новыми куклами Линн, и спросила, как идут дела.
— Отлично, просто отлично, — заверила ее Анна Мария.
— Наконец появилось время выпить кофе и перекусить, — довольным
тоном заявил Рафаэль.
— Не у всех, — поправила его Анна Мария.
— Людей не так много, спешить некуда, — с надеждой в голосе
принялся уговаривать хозяйку Рафаэль. — Джина наверху, она
посторожит. — Рафаэль обнял Анну Марию за талию. — Мы отведем
Джордан в тратторию за углом. Совсем на чуть-чуть. Деньги есть — столько
костюмов взято напрокат!
— Позови Джину! — попросила Рафаэля Линн. — Мы будем ждать
снаружи.
— Ты хотела только зажечь сигарету, а сама уже куришь.
— Линн, подожди в магазине, а нас потом догонишь, — кивнув в
сторону витрины, сказала Анна Мария. — Вон та дама на улице собирается
купить твоего последнего арлекина. Поговори с ней. Цена на кукле висит
немалая, верно?
Линн, делать нечего, осталась общаться с потенциальной покупательницей, Анна
Мария отправилась наверх поговорить с Джиной, а Джордан и Рафаэль
отправились в тратторию.
— Как ты? — спросил он у нее.
Джордан исподволь наблюдала за своим спутником. Ей показалось, что его
забота о ней — искренняя.
— Не знаю, что и сказать. Ты помнишь, у тебя есть друг, полицейский по
имени Роберто Капо. Ты нас познакомил.
— Конечно, помню.
— Ну вот, я пошла на встречу с ним в бар. Я уверена, что он, как и я,
считает, что в городе происходит что-то нехорошее, но, хотя я не слишком
разбираюсь в вопросах субординации в итальянской полиции, мне кажется, что
Альфредо Манетти его начальник. И вот Манетти убежден в том, что я —
сумасшедшая.
— Ты встречалась с Роберто?
— Нет, я отправилась на встречу с ним, я уже почти дошла до места, и
тут он велел мне бежать.
— Он велел тебе бежать? — переспросил Рафаэль, словно решил, что
неправильно ее понял.
— С того места, где я находилась, был виден бар, и я увидела Роберто. И
он крикнул, чтобы я убегала.
— Может, он внезапно стал свидетелем ограбления или чего-то еще. Мы не
Рим, где повсюду полно карманников, но все же...
— Не знаю. Я несколько раз звонила в участок, но его так и не смогла
застать.
— Странно. Я попробую позвонить сам из траттории. Путь к траттории
лежал по очень живописной улице. И сама траттория оказалась местом вполне
приятным. Все блюда были выставлены на обозрение. Никаких осьминогов и
карактиц.
Усевшись за столик рядом с Рафаэлем, Джордан показала ему книгу, которую по
наитию прихватила с собой. Она медленно потягивала кофе, наблюдая за своим
приятелем.
— Я знаю, что все в Венеции уверены, что я слишком бурно на все
реагирую, потому что была обручена с полицейским, которого убили. Но книга
делает упор на тот факт, что сатанинские культы существуют, существуют
маньяки, и плохие вещи иногда случаются.
Рафаэль не успел ответить — к столику с подносом подошла Анна Мария. Она
взяла себе холодной закуски и спагетти.
— Наконец-то поем, — устроилась поудобнее она и, заметив книгу, спросила: — Что за книга?
— Книга об убийцах, которые являются вампирами, — ответил Рафаэль.
— Рафаэль, — с упреком возразила Джордан, — книга о реальных
криминальных расследованиях, в которых фигурировали люди, считавшие себя
вампирами или иными монстрами.
— Тебе не следует такое читать, — наставительно проговорила Анна
Мария, уплетая спагетти. — Ты и так достаточно настрадалась со своим
женихом.
— Я знаю, что Джаред спекулирует на моем прошлом, но, клянусь вам, я
абсолютно вменяема, — с жаром объяснила Джордан и тут же поймала себя
на мысли, что совсем не так уверена в ясности своего рассудка, как хочет
представить. Действительно, какой нормальный человек станет тратить утро на
покупку чеснока и святой воды?
Рафаэль пробежал глазами несколько страниц.
— Знаете, я не удивился бы, если бы узнал, что графиня не человек, а
чудовище.
— То, что некоторые люди нам не нравятся, еще не превращает их в
чудовищ, — рассудила Анна Мария.
— Но отрезанную голову все же в канале нашли, — напомнила Джордан.
— И не только, — поддержал ее Рафаэль. — Конечно, живи мы в
другой стране, никто не увидел бы тут ничего особенного, но здесь, в
католической Италии, осквернить католическую церковь...
— Какую католическую церковь? — с живым интересом спросила
Джордан.
— Но к тому времени, как появились надписи, здание уже церковью не
являлось! Оно было секуляризировано, потому что пришло в негодность. Там
больше нельзя было проводить службы — фундамент разрушился.
— И все же оно выглядит как церковь, — уточнил Рафаэль.
— Что с ним случилось?
— Странные надписи на стенах, только и всего, — поспешила ответить
Анна Мария.
— Странные древние знаки, — пояснил Рафаэль, — Египетские,
наверное. Или надписи на древнеперсидском. Ученые до сих пор не могут их
расшифровать.
— Египетские? — задумчиво переспросила Джордан. Рафаэль пожал
плечами.
— Римляне завоевали Египет!
— Граффити можно увидеть повсюду, в любой стране мира, —
парировала Анна Мария.
— Чао! — воскликнула Линн, подходя к ним с подносом. — Я
продала своего арлекина! Так что за ленч плачу я... Ах, вы ведь уже
заплатили, как я могла забыть!
— Ты можешь пойти и купить нам шампанского, — предложил Рафаэль.
— Я пас, — тут же отреагировала Джордан, — больше никакого
алкоголя.
— И Рафаэль тоже пас, — предупредила Анна Мария. — Ему нести
костюмы в чистку, и он может перепутать шляпы — сдать не с тем костюмом.
Рафаэль никак не отреагировал на слова Анны Марии. Он весь подался вперед.
— В сегодняшней газете напечатано интервью с несколькими молодыми
людьми из очень бедных семей — их привезли в Венецию на автобусе из
охваченных войной районов бывшей Югославии. Они говорят, что в Венеции им
очень понравилось, вот только одна из девушек не вернулась к автобусу.
Кажется, они решили, что она так полюбила город, что решила здесь остаться
навсегда.
— Если бы я приехала из района военных действий, я бы тоже захотела
остаться, — отреагировала Линн.
— Она, вероятно, с кем-нибудь подружилась, — предположила Анна
Мария. — Бедная девочка. Быть может, ей удастся найти свою мечту.
Рафаэль резко встал.
— Пойду позвоню Роберто.
Он вышел из-за стола. Анна Мария покачала головой.
— Предположим, Джордан, графиня действительно преступница. Но у нас нет
никаких доказательств ее вины. Ты из ее палаццо отправилась в полицию.
Полиция отправилась к ней. Они ничего не нашли. В Венеции встречается
граффити. Туристы приезжают, некоторые не хотят возвращаться. Как ты сможешь
доказать, что здесь что-то происходит?
— Я не могу, — признала Джордан, — но почему-то я уверена,
что отрезанная голова в канале и графиня как-то связаны между собой.
Рафаэль вернулся на место, взглянул на Джордан и сообщил:
— Роберто Капо взял сегодня больничный. Я пытался дозвониться ему
домой, но там включен автоответчик. — Он протянул Джордан листок с
цифрами. — Вот его домашний телефон. Позвони, если хочешь, позднее.
— Спасибо. Большое спасибо. — Джордан убрала записку в карман
джинсов. — Да, вот еще, — внезапно заявила она, — Тифф Хенли
все еще нигде не объявлялась.
— И даже теперь, боюсь, мы ничего не можем доказать, — заметила
Анна Мария. — Тифф известна своей взбалмошностью. Может поклясться, что
будет в городе всю неделю, а сама в тот же день сорвется с места и полетит в
какой-нибудь Цюрих.
— Тот, другой полицейский, с которым я встречалась, Альфредо Манетти,
пообещал, что займется поисками Тифф, — промолвила Джордан.
Хорошо бы, — протянула задумчиво Мария, — тебе так будет
спокойнее, верно?
Рафаэль все листал книгу.
— Интересно, — вдруг произнес он, — сколько людей пропадает
каждый год? В Венеции у правительства с недавних пор появилась новая
головная боль — автобусы с туристами. Люди спят там, есть им почти нечего, а
когда автобусы уезжают, никто толком не знает, сколько этих туристов
осталось в Венеции. И те, кто приезжает и остается, в основном родом из
бедных стран. У них нет родственников или же родственники сами борются за
выживание, у них просто нет денег на поиски пропавших. Они, возможно,
думают, что их невернувшиеся братья, сестры, сыновья нашли богатых
покровителей, которые согласились их приютить и дать работу. Возможно, так и
случается — кому-то везет и над ними берут шефство обеспеченные американцы,
японцы или немцы.
— Рафаэль! — вздохнула Анна Мария. Рафаэль поднял глаза на хозяйку
магазина.
— Ты помнишь, что говорила Карлеона, когда забегала взять костюм? Она
говорила, что возле той оскверненной церкви творятся странные вещи. Она
слышала странные шумы, там мелькали тени.
— Тени в Венеции по ночам, как странно! — насмешливо воскликнула
Линн.
Рафаэль скорчил гримасу, взглянув на Линн, и, посмотрев на Джордан, медленно
покачал головой.
— Я все пальцы до костей исколол, зарабатывая на хлеб насущный, а она
продала куклу и нажила целое состояние!
Джордан решила не говорить о том, что она тоже слышала странные шумы и
видела странные тени.
— Я думаю, что вы... — он замолчал, подыскивая нужное слово на
английском, — вы слишком скептично ко всему относитесь. Да, именно
скептично! Джордан права — здесь что-то не так. Посмотрите, сколько людей
видели привидения. И сколько верят в духов. Отец Веско как-то сказал во
время мессы, что если мы верим в божественную силу, то должны признать, что
зло тоже имеет силу и власть. Китайцы называют это инь и ян. Как мы можем
утверждать, что нет никого, кто бы считал себя монстром и безнаказанно
выходил охотиться на людей?
— Рафаэль, ты окончательно расстроил Джордан, — со вздохом
констатировала Анна Мария.
Я вовсе не расстроена, — подтвердила Джордан, — я рада, что
Рафаэль понимает, почему я так обеспокоена, особенно по поводу Тифф.
Лини посмотрела на Анну Марию.
— Лучше нам все же признать, что плохие вещи случаются. Тогда Джордан
не будет чувствовать себя глупо.
— Ты что, меня подводишь? — спросила Анна Мария.
— Нет, скорее подстрекаю, — ответила Линн. Анна Мария кивнула.
— Я не люблю графиню, — не слишком охотно начала она говорить и
после некоторых колебаний продолжила: — Это может показаться невероятным и
даже глупым, но иногда мне кажется...
— Что вам кажется? — не дала ей упустить мысль Джордан.
— Если есть люди, которые несут в себе злое начало, то графиня одна из
них. И совершенно не важно, сколько денег она жертвует на благие дела.
Джордан услышала то, что хотела. Признание Анны Марии ее не столько удивило,
сколько испугало. Она резко выпрямилась и замерла. Со своего места за
столиком небольшой траттории она ясно могла видеть то, что происходило за
большой стеклянной витриной. И ей показалось, нет, она была уверена в том,
что увидела Рагнора.
Немногие мужчины отличались таким завидным ростом, и, хотя в Венеции
довольно много светловолосых мужчин, таких ярких блондинов, как Рагнор, надо
еще поискать.
Она встала и поцеловала Анну Марию в щеку.
— Вы все правильно чувствуете, — поддержала она. — Графиня и
есть воплощенное зло. Я убеждена и рада, что и другие так чувствуют. Я
думаю, даже Синди это знает, просто притворяется несведущей ради Джареда.
Простите меня, друзья. Я только что увидела приятеля.
Рафаэль начал возражать, но Джордан уже вышла из траттории.
Она не ошиблась. Рагнор стоял на площади перед церковью примерно в квартале
от траттории. Джордан хотела догнать его, но тут остановилась как вкопанная.
К нему подошла женщина, одетая в традиционный просторный карнавальный плащ с
капюшоном, в шляпе с широкими полями, затенявшими лицо, но маски на ней не
было.
Определенно это была графиня.
Она схватила Рагнора за предплечье. Он обернулся. Она начала что-то говорить
весьма серьезно. Он, опустив голову, внимательно слушал.
Джордан видела, как он обнял графиню одной рукой за плечи. Они свернули в
проулок.
Какое-то время Джордан стояла не шевелясь, чувствуя, как холодок овевает
щеки.
Затем пошла следом.
Она свернула на ту же улицу, но их там не было. Улица вела к каналу.
Ни Рагнора, ни графини она нигде не увидела, но вдруг она поняла, что где-то
звучит музыка — протяжная мелодия. Люди на улице тоже останавливались и
прислушивались, глядя на канал.
Мимо нее проплыла гондола.
Гондола, задрапированная черным. На носу венки и букеты.
Посреди гондолы стоял гроб. Большой, черный, отделанный золотой каймой. Гроб
также задрапирован и украшен цветами. Высокая женщина, одетая в черное, с
черной вуалью на лице стояла на корме, как будто на страже гроба.
За гондолой следовали другие, тоже задрапированные черной тканью.
Джордан поняла, что видит венецианскую похоронную процессию.
Рядом с ней женщина тихо заговорила по-английски.
— Бедный Сальваторе, — перекрестилась она, — какая ужасная
смерть.
— Как жаль. Он был самый лучший. Такой красивый, очаровательный и
любезный молодой человек, — ответил ей высокий мужчина с немецким
акцентом.
— Говорят, все произошло случайно. Он не пригнулся перед мостом, —
объяснила женщина.
Мужчина с сомнением покачал головой.
— Он работал гондольером с малолетства! Он знает каждый мост в Венеции.
Он нашел голову в воде и передал ее полиции, после чего и умер.
Джордан в ужасе смотрела на говорящих.
— Простите, что вмешиваюсь, но... хоронят Сальваторе Д'Онофрио?
— Да, как прискорбно, не правда ли? — отозвалась женщина. —
Он так много раз показывал мне город и пел. Каждое путешествие в его гондоле
становилось незабываемым.
— Он показал Венецию многим, многим туристам, — отозвался мужчина.
— И он... он нашел голову в канале?
— Да, и доставил ее в полицию.
— И на следующий день его убили. Он получил страшный удар в голову, и
его нашли мертвым в канале. Тело, должно быть, плыло по течению. —
Женщина проглотила слюну и покачала головой. — Простите, но я... Итак,
тело поплыло по течению и попало в двигатель какой-то моторной лодки... и...
боюсь, акулы над ним хорошо поработали.
— Он уже ничего не чувствовал, — утешил мужчина обеих.
— Спасибо, спасибо вам за информацию, — поблагодарила Джордан. Ей
стало холодно, смертельно холодно под ярким солнцем. До конца дней своих она
не забудет черную гондолу с черным гробом на ней, и цветы, и женщину в
черной вуали.
Сальваторе. Тот самый Сальваторе, который так заботливо к ней отнесся,
который волновался за нее.
Кто нашел отрубленную голову в канале...
Добрый, замечательный, мягкий, красивый, такой молодой. Впереди у
...Закладка в соц.сетях
