Жанр: Любовные романы
Таинственный свет луны
...е прибавил ей
бодрости, а известие о том, что на двери ее дома обнаружили капли крови
преступника, произвело на Мэгги удручающее
впечатление. Ей хотелось посидеть в тишине, успокоиться и собраться с мыслями.
- Мы будем тебя доставать, пока ты не согласишься, - продолжала давить на
нее Энджи. - По этой причине мы
отправимся на концерт прямо отсюда, даже домой заходить не будем.
- Ну, не знаю... К тому же я не так одета, как полагается для вечеринки в
клубе...
- Ха! Сейчас, между прочим, лето, и туристы на улицах ходят в футболках и
в майках с вырезом до пупа, а она
волнуется, что не так одета! - с иронией заметила Сисси.
- У Мэгги полно расфуфыренных манекенов, и ей ничего не стоит снять платье
с одного из них и надеть на себя, -
сказала Энджи. - По мне, в клубы сейчас можно и голой ходить: все равно никто ие
обратит внимания - все заняты только
собой.
- Это на голую-то Мэгги никто не обратит внимания! - воскликнула Сисси. -
Сильно в этом сомневаюсь.
- Ладно, уговорили, я иду с вами, - согласилась Мэгги. - Игру Дина и
вправду стоит послушать. Кроме того,
одежда, которую я придумываю, мне, в общем, нравится.
Когда Мэгги переоделась и вышла к подругам, они нашли, что выглядит она
восхитительно.
- Мы так хороши собой, что нам просто необходимо прогуляться перед
концертом - показать туристам, какие в
Новом Орлеане красивые женщины, - заявила Энджи. - А потому идемте обедать в
какое-нибудь приличное заведение.
- Вы идите, а я позвоню в ресторан и закажу столик, - предложила Сисси.
Обедать!
Услышав это слово, Мэгги вдруг почувствовала, как у нее болезненным
спазмом свело желудок.
С чего это, спрашивается, ее затошнило? Ну, убили какого-то сутенера,
мелкого уголовника - пусть даже и рядом с ее
домом, - ей-то что за дело? Тем не менее...
Мэгги решила не поддаваться слабости.
- Обед - это здорово, - твердо сказала она. - Как я погляжу, у нас
наклевывается веселый вечерок. Оно и к
лучшему: пройдет час, другой, и мы полностью забудем о...
- Об обезглавленном трупе! - выпалила Энджи.
- Верно. Мы забудем об обезглавленном трупе и обо всем, что с ним связано.
Пьер ле Понт работал судмедэкспертом уже двадцать лет. Шон знал множество
судмедэкспертов, а также экспертов в
других областях криминалистики - и мужчин, и женщин, отличавшихся цинизмом и
любивших черный юмор, но Пьер к их
числу не относился. Шон также не видел, чтобы Пьер что-нибудь жевал в
непосредственной близости от лежавшего на
анатомическом столе трупа. К смерти Пьер относился уважительно и того же
требовал от своих сотрудников.
Тем не менее смерть человека - явление не только трагическое, но во многом
еще и унизительное.
Взять хотя бы того же Энтони Бейли. Прежде он носил костюмы от Армани и
занимался сутенерством - продавал
женщин, от которых имел доход и которых при случае поколачивал. Так или иначе,
он жил, действовал и был человеком,
хотя дурным и испорченным. Теперь же его нагое, белое, без кровинки, тело лежало
неподвижно на анатомическом столе,
словно какая-нибудь вещь, а его отрезанная голова покоилась в большом сосуде из
нержавеющей стали на кафельной
подставке рядом с ним.
В каждом морге, независимо от антисептика, которым обрабатывают помещение,
есть особый устойчивый запах,
который не спутаешь ни с каким другим. Это запах смерти.
- Ну как, обнаружилось что-нибудь интересное? - спросил Шон, разглядывая
пергаментно-белое тело убитого.
- Очень мало крови, - ответил Пьер. Он стоял рядом со столом, скрестив на
груди руки. Проведя вскрытие и зашив
труп, Пьер теперь отдыхал.
- Значит, его могли убить где угодно, а потом перевезти.
- Я этого не говорил.
- Что же ты сказал?
- Я сказал только, что в нем осталось чертовски мало крови. Вот почему он
такой белый.
- В общем, все ясно: ему ведь отрубили голову. Кровь фонтаном хлынула из
разрезанных артерий... Но если его
сначала убили, а обезглавили потом, то картина, конечно, меняется... Черт! Но
кровь не может вот так взять и исчезнуть!
Насколько я знаю, она не испаряется...
- Полагаю, смерть наступила в результате удара в горло. Поначалу я думал,
что он умер от сердечного приступа, а
обезглавлен был уже после смерти, но потом отказался от этой мысли.
- Все-таки, Пьер, наверное, его убили не на Вье-Карре. По-моему, его даже
не убили, а забили - как, к примеру,
забивают скот. Потом подвесили за ноги, чтобы дать стечь крови, а уж после этого
отвезли на Вье-Карре и швырнули на
тротуар, где мы его и нашли.
Пьер пожал плечами.
- Ну и как прикажешь толковать это твое пожатие плечами? - с раздражением
спросил Шон.
- А так, что и такое может быть. Я тут снова взглянул на Джейн Доу -
вернее, на то, что от нее осталось. - Пьер
указал на закрытое простыней тело, лежавшее на другом анатомическом столе. - Так
вот, у Джейн, которой точно так же
отрезали голову, но, помимо этого, отрубили еще руки и ноги, вспороли живот, а
потом разбросали внутренности по
надгробию, тоже почти не было в сосудах крови.
Шон вздохнул и взъерошил рукой волосы.
- Похоже, мы столкнулись с ритуальными убийствами - в духе культов вуду
или сантериас. С убийствами ради
получения человеческой крови.
- Если это так, кровь они умеют спускать отлично, - констатировал Пьер.
- Что тебе еще удалось узнать? - спросил Шон.
- Боюсь, не слишком много. Как я уже говорил, убийца - левша и очень силен
физически.
- Следует ли из этого, что убийца - мужчина?
- Шон, в наши дни, когда женщины стремятся уподобиться мужчинам, такой
вопрос попросту некорректен.
- Брось ты эти шуточки, отвечай по существу.
- Можно и по существу. Убийца, не важно, мужчина это или женщина, обладает
огромной физической силой.
Двадцать лет назад я бы к этому добавил, что такой силой обычно обладают
мужчины, но сейчас лучше промолчу.
- Таким образом, убийца - физически сильный человек, левша, возможно,
имеет отношение к отправлению
жестоких религиозных обрядов, - подытожил Шон, после чего добавил: - Ты прав,
информации, скажем прямо, кот
наплакал.
- Извини, чем богаты. Когда получу результаты анализа на ДНК, тогда,
возможно, скажу больше.
- Эти результаты, Пьер, мы получим через месяц, не раньше.
- Похоже на то...
Шон подошел к телу сутенера и еще раз осмотрел срез на шее - в том месте,
где должна была находиться голова.
- А это еще что?
- Что именно?
- Да вот - прокол какой-то. Вон там.
Пьер приблизился к анатомическому столу и склонился над трупом. Сразу же
под срезом на коже шеи имелось
небольшое повреждение, которое с некоторой натяжкой можно было принять за ранку,
нанесенную колющим предметом.
- Ах это... Черт! Не хотел об этом говорить... Дело в том, что я ни в чем
не уверен.
- Пьер, прошу тебя... - начал Шон.
- Ты только не принимай это близко к сердцу. Когда отрезают голову, ткани
вокруг так травмируются, что судить о
происхождении мелких травм вокруг среза очень трудно. Если это прокол, то...
- Да говори же скорее, не тяни!
Пьер замялся. Сообщать непроверенные сведения было не в его правилах.
- Так и быть, скажу. Возможно, Энтони Бейли кто-то укусил - до того, как
его убили, или сразу же после этого.
- И кто же, интересно знать, укусил его? Существо с одним зубом?
- Давай пока остановимся на этом, ладно? У нас есть только одна эта ранка
- и ничего больше.
- А это могла быть собака?
- Ничего нельзя сказать точно, поскольку у этого человека отрезана голова,
а мелкие травмы на тканях не позволяют
нам получить чистую картину. Если же мы начнем строить догадки, то не кончим до
утра. Представь, к примеру, что его
укусил убийца: кто знает, может это тоже ритуал какого-нибудь примитивного
культа? С другой стороны, его вполне мог
укусить и маньяк - в том случае, если убийца шизик, а не апологет культа.
Обещаю, я еще поколдую над этим проколом и
проведу дополнительные лабораторные исследования, тогда и поставлю тебя в
известность, кто его укусил - человек или
собака.
- Сейчас каждый бит информации на вес золота, - напомнил приятелю Шон. -
На меня так насели, что я готов
рассмотреть любую версию, даже самую невероятную.
- Знаю, - сказал Пьер, а потом предложил: - Может, пойдем, взглянем еще
раз на Джейн Доу?
Шон Кеннеди не хотел смотреть на Джейн Доу даже за миллион долларов.
Однако, обдумав предложение Пьера,
пришел к выводу, что обязан это сделать.
Он кивнул.
- Хорошо еще, что здесь нет твоего молодого напарника, - заметил Пьер. -
Кстати, где он? Видимо, ты решил
избавить его от печальной необходимости созерцать трупы.
- Я дал ему задание, которое тоже ке сахар.
- Какое же?
- Подготовить заявление для прессы и начинать пресс-конференцию, - ответил
Шон.
- Да, это занятие еще почище нашего, - согласился Пьер.
Когда они подошли к столу, на котором лежали прикрытые простыней останки
Джейн, Шон быстро проговорил:
- Только шею и голову, Пьер, очень тебя прошу.
То, что раньше носило имя Джейн Доу, было в прямом смысле собрано из
кусков и сшито черными нитками. По
сравнению с ней невесту Франкенштейна можно было смело назвать королевой
красоты.
Когда Пьер откинул простыню, Шон, стараясь не приближаться к уже
начинавшему разлагаться телу, ткнул пальцем в
шею, где повреждение, сходное с повреждением на шее Энтони Бейли, было почти
неотличимо от проколотых кривой
хирургической иглой многочисленных отверстий.
- Возможно, у нее такой же след от укуса, как и у Бейли, - вздохнул Пьер.
- Не придавал раньше этому значения,
каюсь.
- Раньше мы не имели второго трупа со следом укуса, так что и сравнивать
было не с чем, - напомнил ему Шон. -
К тому же женщину разрезали на части и выпотрошили. Где уж тебе было думать о
небольшой ранке на шее, когда все ее
тело представляло собой сплошное месиво. Более того, я и сейчас не уверен, что
Джейн кто-то кусал: вдруг у убийцы
сорвалась рука и он случайно ткнул ее острием ножа в шею?
- Едва ли. Джейн резали клинком с широким лезвием - у таких заостренного
конца обычно не бывает. Клинок имел
в длину примерно девять дюймов и был шириной с ладонь. Ничего более
сенсационного сообщить не могу.
- Этого довольно. Ты дал мне в руки одну многообещающую ниточку.
- Правда? Хотелось бы знать какую.
- Уверен, в городе орудует серийный убийца, - заявил Шон. - Теперь надо
решать, сообщать об этом газетчикам
или нет.
- Рад, что не мне придется держать перед ними ответ. Кстати, тебе надо
поторапливаться - спасать из их лап своего
юнца.
- Между прочим, у них еще и клыки есть. Должно быть, в эту минуту они уже
вцепились бедняге в глотку, - заметил
Шон.
- Клыки, клыки, клыки... - рассеянно пробормотал Пьер. - У собак тоже есть
клыки - да. И многие собаки в наши
дни натренированы на человека. Но вдруг это кошка? Вряд ли... Что еще? Летучая
мышь? Крыса? Нет, здесь все истыкано
иголкой - ни черта не разберешь! Картина практически уничтожена. Ты уж иди, Шон,
а я еще раз основательно над всем
этим поразмыслю. Если что надумаю - дам тебе знать.
- Спасибо, док.
С этими словами Шон вышел из морга.
Приехав в участок, Шон доложил о результатах вскрытия капитану Джо
Дэниэлсу - начальнику отдела убийств.
Подчиненные обычно называли его шефом. Дэниэлс был рослый, сильный мужчина, о
каких принято говорить: неладно
скроен, да крепко сшит. Должность начальника отдела он получил благодаря
упорному труду и свою карьеру начал с самых
низов, чем немало гордился. Задницу Джо никому не лизал и в политику не лез -
вот почему Шон с удовольствием служил
под его началом.
К сотрудникам Джо не придирался, и уж если вызывал кого-нибудь на ковер,
то за дело. Коррумпированных
полицейских Джо люто ненавидел и не успокаивался, пока ему не удавалось засадить
их за решетку.
Короче говоря, Джо Дэниэлс, прирожденный полицейский и крутой парень, как
нельзя лучше подходил такому
"крутому" в смысле преступности городу, как Новый Орлеан.
- Ну, выкладывай, - сказал Джо, увидев Шона. - С чем пришел, что имеешь и
чего у тебя нет.
- Не имеешь, а имеем, - с ухмылкой уточнил Шон, усаживаясь в кресло
напротив капитана. - А имеем мы,
насколько я понимаю, кошмарного серийного убийцу. Но вот чего у нас нет, так это
улик. Судя по повреждениям,
обнаруженным на трупах, орудует приверженец какого-то культа или человек с
серьезными психическими отклонениями.
- Ясно. О трупе на кладбище я уже наслышан. Скажи лучше, что новенького.
Шон рассказал о втором убийстве и поделился впечатлениями от посещения
морга. Джо слушал его нахмурившись и
изредка делал пометки в блокноте. Узнав о появлении очередного серийного убийцы,
Джо всякий раз впадал в мрачное
расположение духа, поскольку считал эту разновидность преступников худшей болью
в заднице, какая только может быть у
полицейского. Наконец он предложил Шону возглавить оперативную группу по поимке
убийцы.
- Ты не говоришь "серийный убийца", и я тоже держу рот на замке, - заметил
Джо, когда Шон поднялся. - А
теперь беги, выручай своего напарника. Похоже, журналюги его уже доедают.
Шон устремился в зал для конференций, где Джек храбро отбивался от нападок
представителей городской прессы. Он
вошел в зал в тот самый момент, когда Джек под воздействием обрушившейся на
полицию критики уже начал сдавать и
выказывал признаки нервного срыва.
Шон, заметив, что напарнику приходится туго, сразу же взял инициативу в
свои руки.
- Леди и джентльмены, - возгласил он, - пока конкретных подозреваемых у
полиции нет, но отдел у нас отличный,
а эксперты первоклассные. Поэтому мы не сомневаемся, что скоро задержим убийцу.
Джек уже рассказал вам обо всем, что
нам известно по этому делу, и добавить мне нечего. Если у нас появится новая
информация, мы обязательно сообщим ее вам.
Между тем...
- Что предпринимает полиция, чтобы защитить нас? - крикнула молодая
женщина-репортер.
- Все, что в ее силах, мадам, абсолютно все. Мы удвоили количество
патрулей и запросили себе в помощь
национальную гвардию. При всем том, леди и джентльмены, следует иметь в виду,
что Новый Орлеан - город большой и
возлагать надежды только на полицию неразумно. Соблюдайте и сами меры
предосторожности: не ходите по темным аллеям,
не возвращайтесь поздно домой, не гуляйте в одиночестве. Главное же - избегайте
общения с незнакомыми людьми.
- Отлично сказано: избегайте общения с незнакомцами! И это в городе, где
полно туристов! - гаркнул пожилой
репортер из "Нью-Орлеан таймс". - Но как быть обслуживающему персоналу
ресторанов и гостиниц? Как им прикажете
избегать общения с незнакомцами?
- Я порекомендовал бы им шевелить мозгами и подключить к делу
профессиональное чутье и знание человеческой
природы. Если кто-то из них заметит подозрительного человека, пусть держится от
него подальше и сразу же вызывает
полицейский патруль. Это, кстати, относится ко всем. На этом мы заканчиваем,
леди и джентльмены, и спасибо за то, что
пришли.
Шон подхватил Джека под локоть и вывел его из зала. У них за спиной сразу
же появился полицейский в форме и стал
сдерживать толпу, давая детективам возможность улизнуть.
Пока Шон и Джек шли по коридору, Шон сказал, что журналисты напоминают ему
стаю львов, которых напустили на
первых христиан. Христианами в данном случае были, разумеется, они с Джеком.
- Оказывается, быть твоим напарником небезопасно. - Джек привалился спиной
к двери отдела по расследованию
убийств. - Ну-с, что нас ждет дальше?
- Дальше? - ухмыльнулся Шон. - Да ничего особенного. Сейчас я
проинструктирую ребят, которые выходят в
ночь, где-нибудь перекушу, а потом поеду домой.
- Рад слышать, что у тебя есть обыкновенные человеческие слабости.
Оказывается, вечером ты обедаешь, а ночью -
сладко спишь.
- Ну, я бы не сказал, что обедаю - в том смысле, как ты это понимаешь. Что
же до сна, то выспаться мне удается
редко. В темное время суток надо держать ухо востро - особенно сейчас. Черт, я
бы на все согласился, лишь бы
продвинуться в этом деле хоть на шаг!
Джек широко улыбнулся.
- В таком случае я знаю, как тебе надо поступить.
- И как же?
- Ты знаешь офицера Майка Остина?
Шон кивнул. Кто не знал Остина, здоровенного детину в шесть футов четыре
дюйма ростом? В прошлом он был
довольно известным футболистом, но из-за травмы ноги ему пришлось уйти из
большого спорта. По счастью, Остину всегда
хотелось стать полицейским. Он поступил в академию, окончил ее и пришел служить
к капитану Дэниэлсу.
- Ясное дело, знаю.
- Отлично. Нам необходимо встретиться с ним в джаз-клубе.
- В джаз-клубе?
- Ну да. Есть такое заведение. Люди ходят туда, чтобы немного выпить и
послушать хорошую музыку.
- Джек, меньше всего мне хотелось бы...
- У Остина назначена там встреча с потрясающе красивой приемщицей, которая
работает в "Монтгомери
энтерпрайзис". Разве нам не надо досконально все разузнать о служащих этой
фирмы?
Шон расхохотался.
- Между прочим, я люблю джаз. Но с тех пор как я в последний раз слушал
хорошую музыку, прошло черт знает
сколько времени.
Джек был доволен напарником.
Шон весь день прикрывал его. Даже спас его на пресс-конференции, когда
вопли в зале достигли апогея и на Джека
один за другим посыпались саркастические и желчные вопросы.
Джек понял, что у него появился шанс отплатить Шону добром за добро.
- Сейчас я поеду домой и переоденусь, - сказал он. - А ты проводи пока
инструктаж, но помни: мы с Майком
будем тебя ждать. Договорились?
- Договорились! Через час буду на Бурбон-стрит, - бросил Шон и направился
в комнату оперативников.
Джек проследил за ним взглядом и ухмыльнулся.
Вечер обещал компенсировать не слишком удачно сложившийся день.
Это произошло в Париже. Вскоре после того, как она впервые вкусила крови,
судьба свела ее с Люсьеном.
Он представил ей свод правил.
Магдалена так и не поняла, что произошло в ту ночь. Она думала, что это
сон. Это и в самом деле был сон -
кошмарное видение, страшнее которого ничего нельзя было представить.
Магдалена приехала в Париж по воле отца. После того, что случилось с ней и
Аленом, Джейсону оставалось одно:
поскорее отослать дочь во Францию.
Поскольку Магдалена впервые оказалась одна в незнакомом большом городе,
она спала неспокойно и к ней приходили
видения.
В том числе кошмарные.
Ей вдруг показалось, что пол в ее спальне содрогнулся, ставни распахнулись
и в окно ворвался порыв ветра. Вслед за
тем тьма вокруг нее сгустилась, а потом ветер подхватил ее с постели и куда-то
понес. Магдалена летела среди ночной тьмы
вне времени и пространства.
Потом неожиданно пришло ощущение покоя. Тьма постепенно рассеялась, и
Магдалена почувствовала, как неведомая
сила оставила ее. Она медленно опустилась на что-то мягкое и пушистое.
Открыв глаза, Магдалена поняла, что находится в просторной полутемной
комнате и лежит на ковре рядом с
огромным камином, в котором жарко пылает огонь. У стены стояла громадная резная
кровать, затянутая черным атласным
пологом, и маленький умывальный столик с тазиком, кувшином и другими туалетными
принадлежностями.
Прямо перед пылающим камином располагалось большое деревянное кресло, к
спинке которого были прикреплены
черные, вырезанные из эбонита крылья. В кресле сидел высокий широкоплечий
человек с королевской осанкой и гордо
вздернутым подбородком. У него были длинные, до плеч, темные волосы и
продолговатое лицо с резкими и правильными
чертами. Алый отблеск пламени ложился на лицо этого человека, придавая ему
мрачный, даже устрашающий вид.
Поначалу, поскольку в комнате царил полумрак, Магдалене показалось, что
глаза у него темно-карие, почти черные -
как у креола.
Но это было не так.
Они были того же цвета, что и алые языки пламени, полыхавшего в камине.
Магдалена уселась на ковре и устремила глаза на незнакомца, стараясь
достойно ответить на его немигающий взгляд.
При этом она убеждала себя, что бояться нечего и это всего лишь сон.
Но нет, это был не сон, а ночной кошмар, в котором Магдалена перенеслась в
ад и предстала чуть ли не перед самим
дьяволом!
Человек поднялся, и она увидела, что он облачен в черную, распахнутую на
груди рубаху, черные узкие штаны и в
сапоги с отворотами. У него не было ни бороды, ни усов, и Магдалена явственно
видела его полные чувственные губы,
изогнутые в насмешливой улыбке.
Незнакомец в черном медленно обошел вокруг ковра, на котором она сидела.
Магдалена явно интересовала его.
- Вы очень хороши, мадемуазель, - сказал он низким, рокочущим голосом, -
прямо-таки писаная красавица. Я
знал, что вы красивы - Ален прожужжал мне об этом все уши, - но действительность
превзошла ожидания. Увы, теперь
Ален мертв, а вы стали одной из нас и, кроме того, вынашиваете дитя. И это
безмерно радует меня. Ваш отец правильно
сделал, отослав вас в Париж. Он умный человек. Да и вы, кажется, неглупая
женщина. Как видите, - добавил он, - я многое
знаю и о вас, и о вашей семье. Ну а вы? Известно ли вам, кто я?
- Неужто сам дьявол? - содрогнувшись всем телом, спросила Магдалена.
Он от души рассмеялся - ее предположение сильно позабавило его.
- Меня зовут Люсьен.
- Дьявол!
Он покачал головой и самодовольно улыбнулся:
- Мое полное имя - Люсьен де Во.
- Это одно из имен дьявола?
Люсьен остановился перед Магдаленой, схватил ез за плечи и заставил
подняться. Она попыталась оказать ему
сопротивление, но тщетно. Ей еще никогда не приходилось сталкиваться с такой
невероятной силой.
- Ну что вы заладили - дьявол, дьявол?.. - иронически осведомился он. - Я
царь. Ваш и всех существ вроде вас,
которые предпочитают темноту дневному свету.
Магдалена покачала головой:
- Никакой вы не царь. Вы призрак из кошмарного сна. И потом - что значит
"существа вроде вас"? Прежде всего я
человек!
Люсьен снова расхохотался - да так громко, что от раскатов его смеха
содрогнулись стены мрачной, полутемной
комнаты. Почувствовав безмерную силу этого человека, она задрожала от ужаса.
- Конечно, вы отрицаете свою принадлежность к силам тьмы. Ведь вы смиренны
и невинны - не так ли? Но что я
говорю! Совсем забыл, что вы не так уж невинны. Был один глупец, в которого вы
влюбились. Бедняга Ален! Он верил в
старинную легенду, утверждавшую, что любовь поможет грешнику спасти свою душу!
Увы! Ваш папаша убил его. И тоже во
имя любви. Так что Алену не удалось довести эксперимент до конца, - продолжал
Люсьен, и Магдалена чувствовала, что он
безмерно доволен собой. - Но оставим эту щекотливую тему. Главное, что вы теперь
с нами и одна из нас. Вы моя новая
подданная.
- Я считаю нашу встречу и этот разговор ночным кошмаром, который
закончится, как только я проснусь.
- Э нет, моя милая, - произнес Люсьен с жесткой улыбкой. - Это не ночной
кошмар - это новая
действительность, в которой вам отныне предстоит существовать. Вы будете
подчиняться мне и учиться у меня, потому что я
ваш повелитель. Более того, скоро вам придется обращаться ко мне за советом и
помощью. Потому что я, как это ни
покажется вам сейчас странным, повелитель справедливый.
- Отпустите меня! - крикнула Магдалена и снова попыталась высвободиться.
- Нет у вас сейчас силы, так что не вырывайтесь - не поможет! Силу вы
обретете со временем, в процессе новой
жизни. Поскольку души у вас сейчас как бы нет, уповайте на разум, ибо мы
апеллируем к разуму. И все время учитесь. Так
как вы мне приглянулись, я сам буду обучать вас. Прежде всего положитесь на меня
и не верьте досужей болтовне глупцов. К
примеру, считается, что дневной свет убивает, но это не так, хотя, конечно, день
не наше время суток. Пища и напитки попрежнему
будут иметь для вас вкус, но не будут насыщать. Вас могут поранить, и
сильно, но вы выздоровеете, даже если
процесс выздоровления затянется на годы. Вас могут убить, но лишь в том случае,
если вам отрубят голову или пронзят
насквозь сердце.
- Вы говорите странные и страшные вещи. Я не желаю вас слушать!
- Вам придется слушать меня, поскольку в противном случае вы не выживете.
Я приказываю - вы подчиняетесь.
Мое слово - закон. Таковы правила.
- Ничего не понимаю. Когда я проснусь...
- Можете и не проснуться, если не будете меня слушаться. Помните, самое
главное - питание. При приеме пищи
необходимо проявлять особую осторожность.
- Я по-прежнему ничего не понимаю.
- Не валяйте дурака. Все вы отлично понимаете. Так вот, существам вроде
нас в основном достаточно для
пропитания убивать одного человека в ночь полнолуния. Если хотите жить, спокойно
- так, чтобы за вами не гонялась целая
толпа охотников с кольями, выбирайте, по возможности, жертву из тех, кто живет
вне общества. Для этой цели лучше всего
подходят бродяги, бездомные, преступники и проститутки... Только не пяльте на
меня глаза! Такова действительность.
Конечно, попадаются среди нас и моралисты - они по принципиальным соображениям
выбирают себе жертвы в тюрьмах.
Да-да, не удивляйтесь - у нас тоже есть понятие о морали. Если муки голода
становятся нестерпимыми, но нравственное
чувство не позволяет вам убить безвинного, стоит обратить внимание на
приговоренных к казни - им все равно умирать.
Хороши также в этом смысле и убийцы, которые годами гниют в камерах, но это дело
вкуса.
Теперь о методе. Метод - это все. Главное - уметь распорядиться содержимым
и ничего в сосуде не оставлять.
Жертву необходимо обезглавить, в крайнем случае перерезать ей на шее артерии. Не
забывайте, что если жертва выживет, вы
предстанете перед нашим судом. Да-да, существует закон против тех, кто оставил
жертву в живых. А расправа у нас
короткая. Поэтому проявите в этом вопросе особую щепетильность. И еще: вы имеете
право создавать себе подобных, но не
более двух в течение столетия.
- Создавать себе подобных? Двух в течение столетия? Но это же какое-то
безумие! Я сию минуту ухожу отсюда!
- Никуда вы не уйдете!
- Я уйду, а вы будете гореть в аду!
- Нет, вы не уйдете!
Вдруг Магдалена почувствовала, как ее снова подхватило вихрем. Она
поднялась в воздух, но на этот раз лишь на
долю секунды, и опустилась на черные атласные простыни огромной постели Люсьена.
В следующее мгновение хозяин
мрачной комнаты оказался над ней. Он уже снял одежду, и его тело было гладким,
как шелк, и горячим, как расплавленный
...Закладка в соц.сетях
