Жанр: Любовные романы
Однажды ты полюбишь
...утруждайте себя!
— А я вам тут альбомчик принес. Почитайте.
— На ночь, что ли? — удивилась Энн.
— Кому другому я не советовал бы читать такое на ночь, но вам будет
очень полезно, — язвительным тоном, совсем как голосок в сознании Энн,
сказал сержант. — Вы ведете себя совершенно безрассудно, и это когда
вам угрожает смертельная опасность! Вы же совсем не знаете Фредерика
Стрейта!
— Вы тоже его не знаете. До свидания!
Энн захлопнула дверь прямо перед носом Гроувера. Но он изловчился и успел
забросить в квартиру странный альбом. Энн поняла, что этот раунд проиграла:
все же ей было ужасно интересно, что же такое собрано в этом альбоме? Вдруг
что-то о Фредерике?
И почему сегодня все в один голос говорят, будто Фредерик — маньяк? —
устало подумала Энн. Так и поверить можно...
Она взяла альбом и принялась листать его. Но на лице Энн тут же появилось
брезгливое выражение.
Как хорошо, что я не читаю бульварную прессу! — облегченно подумала
она, выбрасывая альбом в мусорную корзину. Надо же, печатать такие снимки в
газете! Уму непостижимо!
Энн поспешила вымыть руки, будто прикоснулась к чему-то ужасно грязному.
Нужно все-таки пожаловаться начальнику Седрика. Подумать только, собрать в
один альбом все фотографии и статьи о серийных убийцах! Какие же мерзкие
снимки!
Энн поспешила на кухню, чтобы налить себе чаю. Она искренне надеялась, что
чашка горячего ароматного напитка позволит ей подумать о чем-то другом. Но
на кухне Энн поджидал очередной сюрприз от Седрика Гроувера: огромный кроваво-
красный том под названием
Самые кровавые и опасные маньяки двадцатого
столетия
.
И когда только Седрик успел его подбросить? Надеюсь, там нет ничего о
человеке по имени Фредерик Стрейт! — мрачно пошутила Энн и отправила
книгу вслед за альбомом: та попала с трех метров точно поверх альбома.
Там ей и место! — удовлетворенно подумала Энн.
Ночью она спала просто великолепно.
10
Энн уже тридцать минут размешивала сахар в давно остывшем чае. Чай она
решила попить только из-за того, что больше нечем было заняться, а тревожные
мысли не давали ей покою.
Вот уже три дня Фредерик не давал о себе знать.
Она тяжело вздохнула и обвела рассеянным взглядом сияющую чистотой кухню.
Впрочем, во всей квартире Энн теперь был порядок. Она наконец-то добралась
до кладовки, забитой всяческой ерундой, разобрала одежду, безжалостной рукой
выкинув все немодное и неудобное, и теперь шкаф стал закрываться. Энн даже
испекла для сестры ее любимый торт из пятнадцати коржей! Но вот ее фантазия
иссякла, книги не привлекали, телевизор Энн на дух не переносила, от
компьютера ее тошнило уже довольно давно, Фредерик по-прежнему не звонил, и
заняться было решительно нечем.
Впрочем, если бы Фредерик просто пропал, Энн, может быть, не так сильно
мучилась бы. Ну мало ли какие у человека могут быть дела?!
Какими бы дела ни были, позвонить можно всегда! — в сотый раз подумала
Энн.
В сотый же раз она вздохнула и с тоской посмотрела в окно. Чай пришлось
вылить, уж слишком гадким получился прохладный сироп, в который Энн
умудрилась превратить его за полчаса. Теперь она могла вновь поставить
чайник, вновь дожидаться, когда же он закипит, вновь засыпать заварку и
размешивать сахар.
Так и с ума сойти можно! — сердито подумала Энн. Если бы Фредерик
просто пропал, если бы при этом Седрик не появлялся, словно чертик из
табакерки...
Энн в последние дни казалось, будто сержант Гроувер преследует ее. Куда бы
Энн ни пошла, везде она встречала Седрика и могла прочитать на его лице что-
то вроде:
Ну и кто оказался прав?
. Больше всего Энн в эти моменты хотела
врезать по довольной физиономии Гроувера.
А когда в супермаркете банки с консервированными ананасами неожиданно
разъехались в стороны перед лицом Энн, открывая чудный вид на довольную
физиономию Гроувера, Энн поняла, что она на грани. И сержант умудрился
заставить ее пересечь эту грань. Он сказал всего одну фразу. И это было даже
не
ну и кто оказался прав?
, фраза была гораздо длиннее:
— Личности с психическими расстройствами и склонностью к депрессивным
состояниям, каковыми и являются серийные убийцы, после эмоционального
подъема впадают в крайнюю степень депрессии, и в эти моменты они часто
запираются от всего внешнего мира, — с довольным видом процитировал он
учебник по криминалистике или психологии преступников, это Энн было
совершенно безразлично. — Мистер Стрейт уже три дня не объявлялся?
Это оказалось последней каплей. Энн мило улыбнулась и неожиданно не только
для Гроувера, но и для самой себя ударила сержанта точно по центру довольно
ухмыляющегося лица. Судя по звуку, это был чистый нокаут.
Она спокойно взяла банку ананасов и отправилась к кассам. Энн было
совершенно безразлично, как себя чувствует сержант. Ей было плевать на весь
этот мир. Она знала только одно: Фредерика нет уже три дня.
Очередная чашка чаю оправилась в раковину, и Энн поняла, что, если она
повторит процедуру заваривания чая еще раз, разум может и не выдержать.
Отправляться в психиатрическую клинику в планы Энн не входило.
Она еще раз тяжело вздохнула и сняла трубку.
— И что у тебя стряслось на этот раз? — весело поинтересовалась
Клер.
— Мне так неловко! — Энн почувствовала, что краснеет.
Она опять не удосужилась позвонить подруге, когда у нее все было хорошо.
— Не нужно рвать на себе волосы. Для чего существуют друзья? В том
числе и для того, чтобы позвонить им и пожаловаться. Выкладывай!
— Помнишь, я тебе рассказывала об искусствоведе Фредерике Стрейте? Он
оценивал коллекцию Кристофера Ланкастера, моего дяди.
— С которым ты целовалась и тебе это понравилось? — уточнила
Клер. — Помню, а как же! Если уж ты так вцепилась в Боба, не
познакомишь?
— Не познакомлю.
— И почему же? Жалко? Или вы зашли дальше невинных поцелуйчиков под
портретом дядюшки?
— Мы еще никуда не зашли. И, я чувствую, не зайдем. Клер, он уже три
дня не появляется... — проскулила Энн и расплакалась.
— Эй, что это с тобой?! Какое тебе дело до этого искусствоведа? У тебя
есть Боб, в конце концов. Кстати, вы объявите о своей помолвке или нет?!
— У меня уже нет Боба! — сообщила Энн. — Он есть у Кэтрин,
хотя она и не хочет выходить за него замуж, несмотря на то что ждет от него
ребенка. У меня, как выяснилось, глупая сестра. Даже видеть не хочет Боба. А
я хочу видеть Фредерика!
— Кажется, я пропустила что-то существенное. — Судя по тону Клер,
Энн все же удалось удивить ее. — Рассказывай все по порядку, а то я уже
запуталась в этом мексиканском сериале!
Энн еще разок всхлипнула и начала рассказывать Клер о событиях последних
двух недель. Когда она закончила на эпизоде с расквашенным носом Гроувера,
Клер не выдержала и рассмеялась.
— Ничего смешного. — Энн подумала, не обидеться ли ей на подругу,
но решила, что есть более важные проблемы. — Фредерика нет уже три дня!
— Нет — и не надо! — металлическим голосом отрезала Клер. —
Ты что, наркоманка, что и дня прожить без него не можешь? А классно ты этого
полицейского! Пусть не сует свой нос, куда его не просят.
— Знаешь, чего я больше всего боюсь?
— И чего же? Сестер у тебя вроде бы больше нет... Хотя после появления
дядюшки я уже ничему не удивлюсь. Так я права?
— Нет, я научилась переживать измену. А дядя был бездетен. Я очень
боюсь, что Седрик окажется прав. Этот кошмар просто преследует меня! Вдруг
Фредерик и есть тот маньяк? Я этого просто не переживу.
— Насколько я поняла, если Фредерик — маньяк, ты действительно не
переживешь этого. Просто потому, что тебя расчленят и потом убьют, или
наоборот. Ты еще не выяснила у него, как правильно?
— У тебя всегда был черный юмор! — попеняла Энн подруге.
— Но ведь ты улыбнулась? В кризисных ситуациях черный юмор не так уж
плох.
Энн вдруг поняла, что улыбается. Впервые за три дня.
— Прекрати устраивать истерики и придумывать бог знает что! —
приказала Клер, когда поняла, что добилась своего. — Соберись с силами,
возьми себя в руки и скажи:
Три дня это почти ничто
. Давай, Энн, говори!
— Три дня... — Энн честно попыталась выполнить поставленную
подругой задачу. — Три дня... три дня... это так много, Клер! —
наконец выпалила она.
— С тобой невозможно проводить психотренинги, — устало
пожаловалась Клер. — Ну мало ли какие у твоего маньяка могли возникнуть
дела!
— Не называй его маньяком, — попросила Энн. — Я скоро от
этого слова чесаться начну. У меня уже аллергия! Хватит того, что я каждый
день встречаюсь с сержантом Седриком Гроувером!
— Договорились. И все равно, мало ли какие у Фредерика могут быть дела?
— Какие у него могут быть дела, что он даже не смог найти минутки
позвонить мне! — возмутилась Энн. Эта мысль засела у нее в голове и
стала просто невыносима, словно старая, загнившая заноза.
— А может быть, он просто проверяет свои чувства? — предположила
Клер.
— Да, и не будет со мной спать, пока не удостоверится в том, что...
В чем должен удостовериться Фредерик, Клер так и не узнала.
— В дверь звонят! — чуть ли не испуганно пробормотала Энн. —
Это он, Клер, я уверена! Пока.
— Стой! — встревоженно крикнула Клер. — А если не он?
— Значит, я тебе перезвоню в еще более плачевном состоянии, чем сейчас.
Энн бросила как попало трубку и побежала в прихожую.
На пороге стоял Фредерик и нежно прижимал к себе горшок с какой-то колючкой.
— Привет! Я вернулся, и сразу же к тебе!
Энн взвизгнула, словно счастливый щенок, и бросилась Фредерику на шею.
— Как хорошо, что ты вернулся, — бормотала она, крепко прижимаясь
к Фредерику. Ей было так сладко ощущать каждую мышцу, каждый изгиб его тела,
тела, о котором она давно мечтала. — Как же это хорошо!
— Эй, осторожнее, помнешь свой подарок.
Фредерик аккуратно отстранил Энн, смотрящую на него совершенно безумным
взглядом, и вручил ей колючку.
— Я был в Африке, срочно вызвали оценить собрание какого-то психа,
спрятавшегося от цивилизации. Позвонить я не мог, отсутствие контактов с
внешним миром было одним из условий. И во искупление своей вины я решил
привезти тебе что-то такое...
— Она прекрасна! — выдохнула Энн, осторожно прикасаясь кончиком
пальца к колючке.
Фредерик удивленно посмотрел на нее.
— Мы с этим дивным растеньицем не ожидали такого приема, —
признался он.
— Я так ждала тебя! — выпалила Энн, не отрывая глаз от
колючки. — Вся извелась. Ну почему ты не предупредил, что уезжаешь?
— Я думал, что позвоню тебе из аэропорта по прибытии, а оказалось, что
там спутниковая связь не действует. Прости, что заставил тебя волноваться.
Фредерик выглядел раскаявшимся, и сердце Энн не выдержало. Она решила
оставить упреки для следующего раза, но искренне верила, что они не
понадобятся никогда.
— Я сразу же с самолета, не успел даже переодеться.
— Ты голоден? — участливо спросила Энн.
— Вы, женщины, удивительные создания. Стоит мужчине сказать, что он
проголодался, как вы готовы все забыть и мчаться на кухню.
Энн улыбнулась и пожала плечами.
— Я слишком счастлива сегодня, чтобы спорить о взаимоотношениях полов.
Так ты голоден?
— Нет, я успел поесть в самолете. А вот поспать я не успел. Если ты
меня отпустишь домой, обещаю, что завтра у нас будет отличный день!
— А если не отпущу?
— Ты же не хочешь попасть в аварию из-за того, что я усну за
рулем? — поинтересовался Фредерик, с трудом сдерживая зевок.
— Я вообще в аварию попадать не хочу. А почему ты уснешь за рулем? Я
никак не могу понять, к чему ты клонишь.
— Я приглашаю тебя завтра за город на два дня. У меня есть чудесный
домик. Мы бы могли там славно провести время вдали от всех. Поедешь?
— С тобой — да! — выпалила Энн. — А туда сложно добираться?
— Домик стоит на острове посреди огромного озера. Плыть нужно на лодке.
Лодку найти почти невозможно. Тебя это пугает?
— Нет, это меня очень радует, — ответила Энн, вспомнив навязчивое
внимание сержанта Гроувера.
— Значит, едем?
— Едем!
— Тогда отпусти меня домой.
Энн тяжело вздохнула. Она посмотрела на горшок с колючкой, который до сих
пор держала в руках.
— Как за ней ухаживать?
— Я думаю, ей лучше всего будет, если за ней вообще не ухаживать.
— Ты удивительный человек, Фредерик. Ни один мой знакомый ни за что не
привез бы из Африки колючку!
— Тебя огорчает, что я не такой, как все?
— Нет, меня это восхищает!
Фредерик улыбнулся так, как умел улыбаться только он один: ласково, тепло,
нежно, трепетно — у Энн просто не было слов, чтобы описать эту чудесную
улыбку.
Она поставила горшок на пол и потянулась к Фредерику. Энн обвила руками его
сильную шею и прикоснулась дрожащими от возбуждения губами к уголку его рта.
Фредерик чуть слышно вздохнул, и его сильное тело отозвалось дрожью на
легкий поцелуй Энн.
Он осторожно, словно заранее извиняясь, отодвинулся от нее и посмотрел в
глаза.
— Что-то не так? — удивленно спросила Энн.
Она так ждала настоящего поцелуя! Такого, как в библиотеке дома Кристофера
Ланкастера, теперь ее дома. Поцелуя, который изменил всю жизнь Энн. Поцелуя,
который заставил ее забыть обо всем на свете. Даже об осторожности.
— Все великолепно, Энн. У нас все будет, но не сегодня.
В ее глазах был только один вопрос:
Почему?
.
Фредерик осторожно прикоснулся пальцем к ее подбородку и наклонился к
трепещущим губам.
Это был вихрь, это было палящее солнце пустыни, это был легкий морской бриз,
это была вся Вселенная в одном поцелуе!
Но даже Вселенная не бесконечна.
Фредерик вновь отодвинулся от Энн и хрипло прошептал:
— Не сегодня.
Она лишь кивнула и закусила губу, чтобы не расплакаться.
— Не сегодня, моя маленькая сказочная фея, иначе я просто сойду с ума.
Фредерик вновь наклонился к ней, но лишь затем, чтобы нежно поцеловать в
лоб. Как целуют сестру, мать, подругу или женщину, с которой прожили рядом
много лет, женщину, которая стала и сестрой, и матерью, и подругой.
— Завтра в десять.
Энн вновь кивнула и закрыла дверь. Она прислонилась горячим лбом к холодному
дереву двери и только сейчас выдохнула. Как ни странно, слез не было, не
было и разочарования.
Фредерик знает, как будет лучше! — уверенно подумала Энн. Он прав, мы
просто не выдержим накала и сами все испортим. Не сегодня. Но уже завтра.
Она улыбнулась.
Но утром случилось то, чего Энн предвидеть не могла: в девять сорок пять в
дверь позвонили.
Почему это Фредерик так рано? — удивилась Энн, идя открывать. До сих
пор он был пунктуален и всегда приходил во столько, во сколько мы
договорились.
На ее лице уже сияла улыбка. Правда, улыбка эта оказалась столь же
недолговечной, как и чистое небо весенним днем: погода в апреле так
переменчива!
— Вы? — удивленно, позволив себе нотку неприязни в голосе,
спросила Энн.
— А кого вы еще ждали этим утром? — поинтересовался Седрик
Гроувер, протискиваясь в дверь мимо Энн.
От подобной наглости Энн просто онемела. Она смотрела на сержанта во все
глаза. В голове крутились тысячи обидных слов и уничижающих ответов, но
произнести Энн смогла лишь банальное:
— Я вас не приглашала!
— Да, вы правы, я пришел сам. Но должен же кто-то заботиться о вашей
безопасности, если вы сами не в состоянии этого сделать?
— Почему же? — иронично поинтересовалась Энн. Кажется,
самообладание начало возвращаться к ней.
— Потому что вы все так же впускаете к себе этого Фредерика Стрейта.
Очень подозрительную личность, между прочим! Мы до сих пор не можем толком
ничего на него найти.
— Плохо работаете, — бросила Энн и вспыхнула, словно спичка: — И
вообще, это вы подозрительная личность! Вы меня просто преследуете! Я уже
готова встретиться с этим самым маньяком, лишь бы отвязаться от вас!
— Думаете, мне очень приятно следить за вами, Энн? — холодно поинтересовался полицейский.
— Мисс Ланкастер! — поправила его Энн, уже сожалея о том, что
позволила ему такую фамильярность.
— Не важно! Мне приходится скрываться от вас, от насильника, от
собственного начальства, в конце концов! Если бы мой шеф увидел, как я веду
наблюдение за вами, он давно разжаловал бы меня и отправил регулировать
движение на улицах!
Энн стало немного стыдно, но, как только она посмотрела на часы, стыд куда-
то испарился.
Неудачный день для сержанта, подумала Энн, но решила ничего не говорить:
зачем же беспокоить человека? Она и так доставляет ему массу неудобств.
— И, наконец, если вас все же расчленят, работы лишусь я.
— Можно подумать, в этом случае я буду работать! — фыркнула Энн.
— В этом случае вам будет все равно. Значит, так: больше я от вас не
отойду ни на шаг. Своему ухажеру можете представлять меня так, как вам
хочется, но говорить о том, что я полицейский, я вам категорически запрещаю.
— Вы... — Дар речи вновь самым предательским образом покинул
Энн. — Да вы...
— Факт моего присутствия рядом с вами даже не обсуждается, —
отрезал Седрик. В его голосе появились металлические нотки. Даже
лихорадочная поспешность движений куда-то исчезла, что удивило Энн куда
сильнее появления сержанта этим утром на пороге ее дома. — Вы можете
обижаться на меня, можете обзывать, как вам хочется. Меня все это не
трогает. Я буду рядом с вами каждую минуту. Маньяк не совершал преступлений
уже почти три недели. Он на грани. Он думает только о крови, боли и смерти.
Если вы сейчас попадетесь ему в руки, убежать уже не сможете. Или вы в
совершенстве владеете приемами самообороны? Вы случайно не Джеймс Бонд?
Энн очень хотелось показать Седрику язык, но она понимала, что после
подобной выходки сержант будет иметь полное моральное право отправить ее в
психиатрическую клинику. Ему так даже будет удобнее осуществлять наблюдение!
Так это, кажется, называется?
— Нет, я не Джеймс Бонд. Но я имею право быть недовольной: вся эта
история осложняет мою и без того сложную жизнь. Меня почти выгнали с работы,
на которую я возлагала большие надежды, моя сестра беременна от моего
бывшего жениха, даже дядя, последний родственник, предпочел умереть!
Энн поняла, что сморозила глупость, но исправлять что-то было уже поздно.
Лучше, гордо подняв голову, пережить насмешки, которые не замедлили
последовать.
— Ну раз даже и дядя... — протянул Седрик, закатывая глаза. —
Мне кажется, я его понимаю. Иногда даже готов последовать его примеру!
— У меня очень упрямый характер? — устало спросила Энн.
— Очень — не слишком подходящее слово. Так вы сдаетесь?
— У меня есть выбор? — Энн горько улыбнулась. — Я могу хотя
бы в ванную отправиться в одиночестве?
— Конечно. Надеюсь, у вас не хватит фантазии выпрыгнуть из окна, лишь
бы избежать моего общества?
— Я похожа на сумасшедшую? — вопросом ответила Энн. Кажется, в
разговорах с сержантом Гроувером у нее это уже вошло в привычку.
Она не стала ждать ответа и, гордо вскинув голову, отправилась в ванную
комнату. За окном сигналил Фредерик. Энн чувствовала, что это именно
Фредерик. Если бы кто-то ее спросил почему, она ни за что не смогла бы
ответить. Просто чувствовала и все тут!
Кажется, мне придется обмануть милого сержанта, который так печется о моей
безопасности! — подумала Энн, осторожно поднимая с пола в прихожей
небольшую сумку.
Несмотря на скромные размеры, в сумку поместилось все, что нужно девушке,
собравшейся провести уик-энд за городом с любимым человеком.
Энн убедилась, что Седрик за ней не подсматривает, заперла дверь ванной на
щеколду и, включив душ, открыла окно.
Седрик был абсолютно прав, предположив, что я не буду выпрыгивать в окно. Но
что мешает мне спуститься по пожарной лестнице? Зря он не взял с меня слово,
что я никуда не денусь. Я бы еще подумала, бежать ли. Все же я привыкла
считать, что мое слово дорого стоит. Да и не только я одна... Да, если бы я
дала слово, я бы подумала. Минуты две.
Энн улыбнулась. Если бы сержант Гроувер увидел эту улыбку, он вызвал бы на
помощь весь Скотланд-Ярд, осознав, что один он не сможет удержать свою
подопечную.
Легким движением Энн забросила сумку на плечо и вылезла в окно, стараясь не
зацепиться за что-нибудь юбкой.
Не хватало еще повиснуть здесь вверх ногами! Только бы мимо никто не шел,
подумала Энн, представив, как она сейчас выглядит. И зачем я надела юбку?
Вот к чему приводит желание покрасоваться, хотела же надеть джинсы... Если
бы знала, что Седрик заявится, чтобы испортить мне этот чудесный день,
обязательно бы надела джинсы!
Спуск с пятого этажа занял у Энн около минуты. Она спрыгнула на землю и
поправила костюм. Светло-желтый хлопок с примесью синтетики почти не помялся
во время спуска, и Энн оставалось лишь чуть поправить сбившийся шейный
платок.
Легкой походкой она вышла из-за угла и помахала рукой Фредерику, стоящему
около подъезда. Он явно устал ждать и собрался подняться за Энн.
— Ты не дома? — удивился Фредерик, осторожно целуя Энн в щеку.
— С утра пришлось сбегать в магазин.
— А где покупки? — спросил дотошный Фредерик, забирая у Энн ее
сумку.
Энн поняла, что допустила промах. Кажется, обманывать Фредерика гораздо
сложнее, чем сержанта Гроувера. Да еще и очень неприятно. Но Энн не
собиралась портить такой чудесный день рассказами об охотящемся за ней
маньяке.
— Мало ли зачем девушке понадобилось с утра в супермаркет? — Она
игриво подмигнула. — Так мы едем?
— Конечно. Карета подана... Солнце и чистое небо в наличии. Настроение?
— Великолепное! — рассмеялась Энн.
— Прошу вас, миледи. — Фредерик галантно распахнул перед Энн
дверцу машины.
Все-таки Энн странная женщина, размышлял Седрик Гроувер, ожидая возвращения
своей подопечной. Ну зачем, скажите на милость, она сейчас отправилась в
душ? Когда я пришел, она явно куда-то собиралась. Была накрашена и одета как
для прогулки... Может быть, пошла смывать косметику? Или просто так сильно
расстроилась, что плачет? Я явно нарушил какие-то ее планы. Да, наверное,
она все же плачет.
Седрику стало очень неловко из-за того, что он довел до слез такую
очаровательную женщину.
Не хочет показывать мне, что она тоже слабая женщина, объяснил он себе
странное решение хозяйки дома. Мне иногда даже кажется, что я ее слишком
запугал. Как безропотно она согласилась сегодня остаться дома!
Седрик усмехнулся и встал с кресла, чтобы рассмотреть семейные фотографии
Энн. Он взял первую попавшуюся. На ней счастливая Энн обнимала длинноволосую
девушку, одетую в форму какого-то колледжа. Девушка была так похожа на Энн,
что Седрик сначала не поверил своим глазам.
Наверное, эта девушка — сестра Энн, решил Седрик. Что-то Энн говорила
сегодня о том, что сестра увела у нее жениха, да еще и беременна. Неужели
правда? Седрик покачал головой. Он не смотрел сериалов, не читал
романтических историй и не слушал сплетен. Сержант просто не знал, что такое
вообще возможно. Да и Кэтрин на фотографии выглядела вполне невинно.
Наверное, Энн имела в виду что-то другое. Вроде бы они с сестрой очень
близки. Она ведь пару раз говорила о том, что сестра для нее самый близкий
человек. Как же зовут сестру? Кэрол, что ли?
Седрик бросил обеспокоенный взгляд на часы. Энн была в ванной уже пятнадцать
минут.
Для женщины это не срок, успокоил он себя. Наверняка в качестве
успокоительного средства делает маникюр или эпиляцию. Вместо мантр.
Бравый сержант передернулся.
Иногда ему казалось, что все женщины
...Закладка в соц.сетях
