Жанр: Любовные романы
В оковах страсти
... получили бы моральное право
разделаться с Фоксом на основании того, что он нарушил условия переговоров.
Фокс заставил себя холодно улыбнуться и ответил подобным оскорблением:
— Вероятно, ты спутал меня с Мортимером. Мне показалось, что я уловил в
твоих словах нотки зависти. Хорошенький пустоголовый юнец вроде тебя больше
подходит для согревания государевой постели, чем я.
Рот Фитцрандольфа презрительно скривился.
— Какое остроумие, де Кресси! Возможно, я ошибся, и ты в конце концов
усвоил светские манеры. Все же очаровать леди Николь тебе не удалось. Деля с
тобой постель — сколько времени, три месяца, должно быть, не так ли? —
она сбежала, как только представилась возможность.
Фоксу словно высыпали соль на разверстую рану. Он отдал женщине сердце, а
она швырнула его под ноги и растоптала. Но он не покажет врагу свое слабое
место.
— Можешь оставить владелицу Вэлмара себе, — выпалил он, — но
самого замка тебе не видать как своих ушей. — С этими словами он
развернул лошадь и поскакал прочь.
От боли и ненависти, закипевших в его крови взрывоопасной смесью и
отозвавшихся гулким стуком в барабанных перепонках, белый свет вокруг
померк, а к горлу подкатила тошнота. Вдруг сквозь хаос охвативших его эмоций
его органы чувств почуяли сигнал опасности, заставивший волосы на затылке
встать дыбом!
Фитцрандольф не внушает мне доверия
, — вспомнилась ему
фраза Рейнара. Фокс повернулся в седле и в тот самый момент услышал какой-то
странный свистящий звук, и мощный удар свалил его с лошади. Жгучая боль
пронзила плечо, когда он упал на землю. Сквозь затуманенное сознание до него
доносились вопли:
Предательство! Предательство! Де Кресси ранен!
— Я не виноват! — прокричал в ответ Фитцрандольф. — Стрелу
выпустили из леса. Мои лучники здесь ни при чем! Посмотрите! У них даже нет
арбалетов.
— Ублюдок! — выругался кто-то.
Фокс почувствовал, как его подняли и понесли, потом кто-то прислонился к его
уху, и он узнал голос Рейнара.
— Фокс, Фокс, ты меня слышишь? Только прикажи — мы их атакуем. Мы
обратим армию Фитцрандольфа в бегство и перебьем их всех до единого!
Фокс попытался заговорить. Но язык стал слишком большой и не помещался во
рту.
— Нет... не надо... Они этого и добиваются... они вас...
перережут. — Его охватил страх, и он из последних сил начал бороться с
обступавшей его темнотой. Даже если ему суждено умереть, терять Вэлмар он не
намеревался.
Николь ходила взад-вперед по комнате.
— Они должны сообщить, как там дела. — Она остановилась и
судорожно втянула в грудь воздух. — Если что-нибудь случится, мы
узнаем, не правда ли?
— Вам нужно успокоиться, — резонно заметила Хилари, хотя сама тоже
выглядела взволнованной. — Если вы не возьмете себя в руки, то
разбудите детей. Они капризничали все утро и теперь нуждаются в отдыхе. Что
толку в пустом хождении?
Николь кивнула и заставила себя сесть на лавку у окна. Ей казалось, что она
сходит с ума. Ожидание было томительным и невыносимым.
— Может быть, вы займетесь шитьем? — предложила Хилари. Она шила
маленькую тунику для Джоанн. Иголка в ее руках проворно сновала, оставляя
аккуратные мелкие стежки.
Николь натянуто рассмеялась:
— Если я попробую, то, боюсь, пришью пальцы к ткани. Мной владеет такой
ужас, что я не в состоянии ничего делать.
— Джил говорит, что осада может длиться дни и даже месяцы. Нельзя же
все время метаться по комнате и нервничать.
Николь вздохнула. Ей следовало бы сейчас взять Саймона, собрать его вещи и
попытаться бежать из замка, пока Фитцрандольфа в крепости не было. Но она не
могла действовать, пока ей неизвестна судьба Фокса. Дурные предчувствия не
оставляли ее.
Он находится в пределах хорошо укрепленной крепости
, — бормотала она
про себя. Они готовы к штурму, и все преимущества на их стороне. Он
неистовый воин и опытный, стратег в ведении осадной войны. Нет причины
бояться, что враг его одолеет. Николь снова вздохнула и встала, не в силах
больше оставаться на месте.
Хилари нахмурилась, и Николь придвинулась вплотную к окну. Раздался
приглушенный крик. Николь всполошилась и бросилась к кровати, на которой
спали двое малышей. Саймон сел на постели и заплакал. Николь притянула его к
себе.
— Тише, солнышко, все хорошо. — Она торопливо коснулась его лба,
испугавшись, что мальчик снова захворал. Лоб был холодный и влажный со
сна. — Что с ним? — спросила она Хилари с отчаянием в голосе,
ощущая свою беспомощность. Она должна была бы знать, что с ребенком.
— Наверное, приснилось что-нибудь страшное, — предположила
Хилари. — Он иногда видит дурные сны. А может, ему передалось ваше
волнение.
— Но он спал, — удивилась Николь. — Как мог он узнать о моей
тревоге?
— Малыши хорошо чувствуют настроение тех, кто с ними рядом. Они
понимают гораздо больше, чем мы представляем.
— Бедная детка, — прошептала Николь. — Как мне его
утешить? — спросила она Хилари, встретившись с ней взглядом.
— Вы делаете все правильно. Подержите его. Поговорите с ним ласково и
успокаивающе.
Николь подумала, что большего ей и не надо в жизни, Только бы сжимать в
объятиях дорогое маленькое тельце Саймона.
Он доверчиво прижался к ее груди. Его глазки закрылись, и дыхание вновь
стало глубоким. У Николь от слез защипало глаза. Иногда от любви к малышу у
нее щемило сердце. Она убрала с его личика влажную кудряшку и задумалась,
почему он все-таки плакал. Может, он каким-то образом знал, что его отцу
грозит опасность? Маловероятно. Он даже не подозревал о существовании Фокса.
Она посмотрела на Саймона. Странно сознавать, что они создали такого
красивого ребенка вдвоем с Фоксом. Себя она в ребенке не узнавала и только
улавливала отдельные черты Фокса. Мальчик унаследовал от отца форму бровей и
крупные размеры. Глядя на него, Николь надеялась, что он вырастет таким же
высоким и статным, как Фокс. Станет ли он, как и отец, рыцарем? Такой судьбы
она ему не желала. Но если он захочет когда-либо потребовать то, что
принадлежит ему по праву рождения, то иного выбора у него не будет. Знакомый
страх обуял душу женщины.
— Господи, прошу тебя, спаси и сохрани его, — прошептала
Николь. — И Фокса тоже.
— Пришли вести! — Когда горничная стремглав влетела в комнату, в
памяти Николь всплыл аналогичный эпизод из недавнего прошлого, когда
Старушка Эмма вошла в ее покои, чтобы объявить об исходе поединка между
Мортимером и Фоксом. Тогда все закончилось для нее благополучно, но
теперь...
— В де Кресси стрелял из арбалета из засады убийца и тяжело его
ранил, — объявила девушка монотонным голосом. — Его отнесли в
крепость, и никто не знает, жив он или уже умер. Фитцрандольф со своей
армией начал осаду Вэлмара. Говорят, что солдаты Фокса дерутся как львы. К
данному моменту их лучники подстрелили около дюжины неприятельских солдат.
Тяжело ранил... и никто не знает, жив он или уже умер
. Ужасные слова
поразили Николь в самое сердце, и она ни о чем другом не могла думать. На
подгибающихся ногах она, пошатываясь, подошла к скамейке у окна. Рухнув на
нее в молчании, она сидела некоторое время немая, глухая и ослепшая. Потом
вдруг по ее щекам потекли жгучие слезы.
Издалека до нее доносились слова Хилари, выведывавшей у служанки
подробности:
— Убийца из засады? Кто мог стрелять в него?
— Люди Фитцрандольфа в Фокса не стреляли. Попавшая в него стрела
выпущена из арбалета кем-то, кто скрывался в лесу. Фитцрандольф говорит, что
если Фокс скончается, то он ответственности не несет.
Николь окатила волна горечи. Она не сомневалась, что Фитцрандольф нанял кого-
то, чтобы убить Фокса. Трусливый негодяй боялся, что не сможет победить его
в честном поединке, и поэтому подослал убийцу. Фокс может умереть, возможно,
он уже умер, и виновата во всем только она. Она задумала и привела в
исполнение свой коварный замысел, а потом побоялась рассказать мужу о нем.
Можно подумать, что она действовала с Фитцрандольфом заодно...
Она ощутила новый прилив тошнотворной боли. Если Фокс умрет, она тоже
заслуживает смерти. Она погубила его черной неблагодарностью, ложью и
предательством отплатила за его добро и любовь.
— Тетя?
Николь почувствовала, как маленькие пальчики схватили ее за руку. Саймон
смотрел на нее широко открытыми голубыми глазами, полными тревоги.
Господь
всемилостивый, я убила твоего отца!
— подумала Николь.
— Не плачь, тетушка. — Саймон погладил ее по руке. —
Пожалуйста.
Он прав. Слезами горю не поможешь. Возможно, Фокс еще жив. Она должна
немедленно отправиться к нему и все объяснить... чтобы он понял...
Она порывисто прижала ребенка к груди.
— Не волнуйся, малыш, — прошептала она. — Я не дам ему
умереть, обещаю.
Она отпустила Саймона и встала.
— Я ухожу, — сказала она Хилари. — Я должна увидеть Фокса.
— Но как? — поинтересовалась Хилари. — Фитцрандольф поставил
часовых на лестницах и у ворот. Они не позволят вам уйти.
— Я знаю замок Марбо лучше кого бы то ни было. Я найду способ. Есть ряд
отхожих мест, которыми уже не пользуются. Я пролезу через дыру одного из
них, проползу под стеной и выберусь наружу.
— Вы сошли с ума! — воскликнула Хилари. — Вы упадете и
разобьетесь насмерть. Или, еще хуже, очутитесь во рву и утонете в зловонной
жиже!
— Если я упаду и разобьюсь, значит, так мне и надо, — проговорила
Николь. Впервые за нескольких дней напряженного ожидания она испытала
облегчение. Она увидела перед собой конкретную цель, и в ее голове созрел
план. К тому же если Фокс умрет, то и она не хотела бы жить.
Бедный Саймон, подумала она. Что, если ему суждено остаться без обоих
родителей? Но в любом случае он останется с Хилари и Жильбером. Он их
считает своими родителями. С ними он не будет испытывать недостатка в любви.
В случае чего они сумеют защитить его и не дадут в обиду. Ничего лучше она
не могла ему предложить. В данный момент Фокс волновал ее больше. Он
нуждался в ней, и ей следовало о нем позаботиться.
Горничная все еще находилась в комнате. Николь подошла к ней.
— Ступай вниз, разыщи пажа Уильяма и пришли ко мне. Я хочу с ним
поговорить.
Служанка присела в глубоком книксене и торопливо выскользнула за дверь.
— Я собираюсь просить Уильяма вывести для меня из замка лошадь, —
пояснила Николь. — Для него мое задание будет вроде приключения. Кроме
того, он еще совсем юн, и если его поймают, то сурово не накажут.
— Значит, вы решились, не так ли? — спросила Хилари. Николь
кивнула.
— Я должна идти ради Фокса. Пусть он по крайней мере знает, что я не
состою с Фитцрандольфом в сговоре. — Она приблизилась к Хилари. —
Если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы ты знала, что я очень
благодарна тебе за все, что ты сделала для Саймона. Продолжайте по-прежнему
любить его и заботиться о нем. — Она сделала паузу, принимая еще одно
важное решение, потом подошла к сундуку, стоявшему в углу, и вытащила оттуда
малиновую накидку. Ухватив за подол, она начала отрывать подкладку.
— Что вы делаете? — изумилась Хилари.
— Если Фитцрандольф победит, увезите Саймона отсюда. Я дам вам
средства.
В подкладке были зашиты золотые монеты. Вытряхнув деньги, Николь завернула
их в кусок оторванного подола и протянула Хилари.
— Думаю, вам хватит, чтобы прокормить семью до тех пор, пока Жильбер не
найдет работу в другом замке. Пусть Саймон вырастет в другом месте, я не
хочу, чтобы ему грозила какая-нибудь опасность. Потом, когда он станет
старше, пусть сам решает, требовать ли ему возврата своих владений. Когда он
подрастет, обязательно расскажите ему, кто его родители.
Хилари вытаращила на Николь глаза.
— Но... но кто ему поверит? Чем сможет он доказать, что он наследник?
Как вы уже сказали, он не похож ни на вас, ни на Фокса.
— Я позаботилась обо всем. Вскоре после появления Саймона на свет я
отправила гонца к приору Молверна. В адресованном ему послании я сообщала о
рождении сына и провозглашении его своим наследником. Я просила приора
раскрыть посланные ему сведения только в случае моей смерти. Имея на руках
такую бумагу и Гленнит в качестве свидетельницы того, что произошло в день
его рождения, Саймон сможет претендовать на право обладания замками.
— А что будет, если по прибытии в Вэлмар вам станет известно, что
Фокс... скончался? Вы же знаете, что Фитцрандольф заставит вас с ним
обвенчаться.
Николь покачала головой.
— Я больше не выйду замуж против своей воли. Я попытаюсь сбежать, и
если мне не удастся, то предпочту умереть.
— О, леди... — Хилари всхлипнула, потом подошла к Николь и
обняла. — А что будет с нами? Как нам без вас жить?
— Поступите так, как я сказала. — Николь нежно прижала Хилари к
груди. — Увезите Саймона отсюда и растите его в любви и довольстве. И я
уверена, что однажды он простит совершенные мной ошибки. — У нее
перехватило горло, и она сама едва не разрыдалась, когда почувствовала, как
Саймон обхватил ее за ноги. Стремясь успокоить женщин, стоявший на полу
малыш пытался обнять их обеих.
Она отпустила Хилари и наклонилась, чтобы поднять сына.
— Все в порядке, — прошептала она. — Обещаю, ничего дурного
не произойдет с твоей... матушкой. — Она поцеловала Саймона и передала
Хилари. — А теперь я должна подготовиться к своему путешествию. Боюсь,
что в таком наряде мне в дыру в уборной не пролезть!
Глава 21
Николь обхватила руками веревку и старалась не дышать глубоко. Хотя отхожим
местом много лет не пользовались, в узкой шахте все еще стояла удушливая
вонь. Медленно спускаясь вниз по веревке, она отчаянно искала на склизких
стенах точки опоры для ног. Обливаясь потом, она пыталась не думать о том,
что ждало ее впереди, там, где далеко внизу призрачно мерцал свет.
Остается совсем немного, твердила она себе. Потом нужно будет только найти
спрятанного Уильямом коня и скакать в Вэлмар.
Дорогой Небесный Отец, не дай мне опоздать!
Мысли о раненом и, возможно,
умирающем Фоксе придавали ей новые силы. Она должна его увидеть и сказать,
что любит, что никогда не замышляла его убийство. Ей казалось, что, узнав о
ее любви и преданности, он не умрет.
— О Господи, пожалуйста! — крикнула она. — Я иду к тебе, иду!
Она находилась в конце тоннеля. Теперь ей нужно выпустить веревку из рук и
прыгнуть на землю. Если бы только она знала, куда упадет. Под ней маячило
что-то зеленое, но она не могла разглядеть, была ли это вода или трава.
Набрав в грудь воздуха, она согнула ноги в коленях и выпустила конец
веревки.
Она приземлилась в какую-то липкую, болотистую трясину. При звуке хлюпающей
грязи, просочившейся в туфли, Николь поморщилась. Но вонючая жижа смягчила
удар и спасла ее от увечья.
Высота, с которой ей пришлось прыгать, оказалась больше, чем она
представляла.
Николь сбросила туфли и, с трудом переставляя босые ноги, двинулась вперед
по чавкающей топи, стараясь не думать, куда ступает. Как только ей попадется
по дороге ручей, она тщательно вымоется.
Высокий камыш у берега скрывал ее от посторонних глаз. Николь передвигалась
медленно, ища глазами кучу камней, которая, насколько ей было известно,
должна находиться где-то рядом, если только ее не разобрали или не
израсходовали целиком для ремонта крепостных стен. Вскоре она отыскала ее,
споткнувшись о булыжник и едва не растянувшись. Набрав в грудь побольше
воздуха, Николь взялась за самый большой камень, и попыталась его
отодвинуть. Он оказался страшно тяжелым. В последний раз она спускалась в
потайной ход лет десять назад. Тогда, чтобы сместить глыбу, понадобились
усилия еще двух пажей. И то им троим пришлось изрядно попотеть.
Наконец валун поддался и откатился в сторону, открыв узкий лаз, ведущий под
землю. Николь охватило беспокойство. Десять лет назад, когда ей пришлось
воспользоваться этим тайным выходом из крепости, она была маленьким
ребенком. Что, если она застрянет?
Но она быстро взяла себя в руки и прогнала тревожную мысль. Проход построили
специально, чтобы хозяин замка и его домочадцы могли спастись бегством в
случае штурма. Лаз должен оказаться достаточно большим и подходить как для
мужчины, так и для женщины.
Николь собралась с духом и спрыгнула в яму. Стоя наполовину в земле на узких
ступеньках, она запустила руку в вещевой мешок, привязанный к поясу. Лезть в
кромешную темноту она не рискнула бы, поэтому хотела засветить огонек.
Николь достала огниво и зажгла трут, после чего убрала огниво в мешок и
пустилась в путь.
Тьма впереди таила неизведанные опасности. Крысы, пауки и прочие ужасы
наводнили ее воображение. Под землей пахло затхлостью и еще чем-то
омерзительным, похожим на запах гниения и тлена. У нее по коже побежали
мурашки. Страх с каждым шагом усиливался. Но Николь продолжала упорно
продвигаться вперед, твердя себе, что должна спасти Фокса. Для нее лаз был
единственным шансом вернуться к мужу.
С каждым шагом воздух становился все более спертым, удушливым и зловонным.
Впервые Николь задумалась о том, как выберется из тоннеля. Что, если выход
закрыт? Что, если она окажется замурованной в подземелье?
— Прекрати! — прошептала она сердито. — Если тебе суждено
найти здесь могилу, быть по сему. Но ты должна сначала хотя бы попытаться.
Внезапно тоннель оборвался, закончившись крохотным помещением, настолько
крохотным, что Николь пришлось протискиваться внутрь на четвереньках. Она
подняла свечу к потолку в надежде отыскать признаки люка. Ее мозг
лихорадочно работал, стараясь припомнить, как вылезали они отсюда в прошлый
раз. Один из пажей с помощью палки проверял камни, пока не обнаружил тот,
который поворачивался. Но у нее палки не было.
Николь нахмурилась и, подняв вверх свободную руку, принялась ощупывать
потолок. Но булыжники не поддавались. Вновь ее охватила паника. От свежего
воздуха и свободы ее отделяло всего несколько ярдов. Она закрыла глаза,
силясь воскресить в памяти события десятилетней давности. Выход как будто
находился ближе к дальнему концу помещения.
Николь снова начала обследовать камни, вздрагивая каждый раз, когда ее
ладонь натыкалась на какое-нибудь насекомое. Вдруг земля у нее под рукой
поползла, и она пошевелила камень, откуда сочился земляной ручеек. Новая
порция грунта упала в шахту, запорошив ей лицо и загасив пламя свечи. Николь
закашлялась и выругалась. Без света она не сумеет вернуться назад. Теперь
она была просто обязана найти выход. Бросив потухшую свечку, женщина обеими
руками вцепилась в камень и стала изо всех сил его раскачивать. Валун
поддался, осыпав ее земляными комьями. Она зажмурилась и смахнула с лица
грязь. Когда Николь снова открыла глаза, то, к своему счастью, увидела над
головой пробивающийся лучик света. Зная, что выход рядом, она принялась с
ожесточением раскапывать землю. Когда образовавшееся отверстие оказалось
достаточно большим, чтобы она могла выбраться наружу, Николь высунула голову
и плечи, а затем протиснулась вся целиком.
В нескольких шагах от нее мирно паслась овца. Продолжая жевать траву,
животное смерило женщину равнодушным взглядом. Подземный ход, вероятно,
выходил на общинные пастбища за пределами рва, окружавшего крепость. Ей
удалось улизнуть из замка, но с крепостных стен ее могли легко заметить.
Выбравшись из лаза, Николь встала на ноги и бросилась к лесу.
Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она укрылась под сенью
деревьев. Достигнув безопасного места, она остановилась и, тяжело дыша,
перегнулась пополам. Николь надеялась, что ее никто не видел и что пажу
удалось вывести для нее из замка лошадь, которая ее все еще ожидала.
Она отерла мокрое от пота лицо и поморщилась, увидев на руках следы земли.
Боже, на кого она похожа! Она посмотрела на свои грязные ноги и платье,
поцарапанные ладони и сломанные ногти. Как бы ей ни хотелось побыстрее
очутиться в Вэлмаре, ей следовало вначале искупаться. В противном случае ее
никто не узнает. Госпожа Николь, ухоженная, изысканная дама благородных
кровей, выглядела после своего путешествия чудовищно и источала вонь, как
какой-нибудь виллан после уборки отхожих мест замка.
Она порылась в мешке и извлекла оттуда пару запасной обуви. Надев туфли, она
зашагала в чащу.
Пребывая в полубессознательном состоянии, Фокс смутно чувствовал, как его
отнесли в верхние покои замка и уложили в постель. Переговариваясь тихими,
встревоженными голосами, над ним колдовали женщины. Они раздели его и
заставили выпить какое-то горькое снадобье. Он напрягал зрение, пытаясь
прогнать окружавший его туман, и стремился превозмочь ужасную боль,
разрывавшую его грудь и путавшую мысли. Николь, где она?
Тут он все вспомнил. Ему захотелось закричать и громко выругаться, но его
сил хватило только на то, чтобы исторгнуть слабый стон. Звуки доносились до
него откуда-то издалека. Он слышал невнятное бормотание женщин, отчетливо
различая в их интонациях страх и волнение. Они боялись, что он умрет. А он
даже хотел умереть.
Из безмятежного забытья его вывела чудовищная, мучительная боль. Ему
вскрывали плечо, кромсая плоть горячими клинками. Сильные руки удерживали
его на месте, и избежать пытки не представлялось никакой возможности. Он
хотел закричать, но во рту было слишком сухо. У него забурчало в животе, и
со всех сторон к нему подступила темнота. Он нырнул в нее с радостью, норовя
найти спасение от уничтожающей боли. Боль отхлынула, но он продолжал ее
чувствовать. К его губам приложили чашу, и он с жадностью выпил ее
содержимое. Ему так хотелось пить...
Пустота. Бесконечное спокойствие. Он парил в кромешной тьме и хотел остаться
в ней навеки, здесь не ощущалось боли и не надо участвовать в страшной
битве, на которую у него не осталось сил. Он слишком утомился. Слишком
утомился.
Слава Богу, она теперь почти на месте, подумала Николь и заставила кобылу
свернуть в подлесок. Большее расстояние она пройти не сможет. От крайнего
изнеможения мышцы ее ног и рук дрожали. Путешествие по шахте отхожего места
и по потайному ходу отняло у нее больше сил, чем она представляла. Одолеть
весь путь пешком она бы не смогла. Старая кобыла, медлительная и упрямая,
оказалась для нее воистину подарком небес.
Но ей еще предстояло миновать расположения войска Фитцрандольфа. Николь была
уверена, что ее увидят, но тут, на ее счастье, на дальний край долины, где
размещался лагерь противника, опустился туман, предоставив ей возможность
добраться до леса незамеченной.
У опушки леса стоял домик Гленнит, там, по расчету Николь, она сможет
остановиться, чтобы перевести дух и подкрепиться. Николь полагала, что
знахарка отсутствовала, что скорее всего она находилась в замке, где
врачевала раненого Фокса. Однако ее дом, по мнению Николь, оказался
безопасным местом, где она могла спокойно восстановить силы. Как ей ни
хотелось увидеть мужа, она сознавала, что ничем ему не поможет, если от
крайнего изнеможения лишится сознания, прежде чем успеет раскрыть рот и что-
либо ему сказать.
Приблизившись к сараю за хижиной, женщина спешилась, привязала животное и
устремилась к дому, морщась при каждом шаге. Отворив обитую шкурами дверь,
она увидела Гленнит и остолбенела от неожиданности. Ведунья сидела на лавке
перед очагом и сосредоточенно взирала на чашу, которую держала в ладонях. По
всей комнате стояли зажженные свечи, наполняя жилище теплым золотистым
сиянием.
Николь в первую минуту подумала, что Фокс умер. У нее в глазах потемнело, и
она почувствовала, как грязный пол заколыхался у нее под ногами.
Когда она снова раскрыла глаза, то увидела над собой склонившуюся Гленнит.
Ее лицо хранило выражение мрачного удивления.
— По твоему виду можно решить, что ты побывала — в преисподней, —
промолвила она. — В самом деле, я видела солдат после боя и должна
признаться, что они выглядели гораздо приличнее и от них не разило так
мерзко.
— Я пыталась обмыться в ручье, — прошептала Николь. Впрочем, какое
...Закладка в соц.сетях
