Жанр: Любовные романы
В оковах страсти
...можно, ему стоило отправиться туда и поискать там ключ к разгадке тайны
его жены.
Он откинулся на спину. Нужно еще поспать. Потом, когда проснется, он
поскачет в Марбо. Может, ему повезет и он найдет там ответы на все мучившие
его вопросы.
Глава 17
Когда Николь пробудилась, в распахнутые ставни окна струился солнечный свет.
Фокса ни рядом, ни в комнате не было. Его исчезновение вызвало у женщины
смутное беспокойство. Куда он пропал? Пошел поговорить с Аланом? Чтобы
угрозой заставить сказать правду? Она очень боялась, что менестрель выдаст
ее тайну. Ее обуял ужас, и Николь бросилась к двери, чтобы позвать Старушку
Эмму. В те дни, когда служанка не спала в коридоре на тюфяке, она все равно
по утрам сидела поблизости в ожидании пробуждения своей хозяйки, чтобы
помочь ей одеться и причесаться.
Старая женщина утиной походкой вплыла в комнату.
— Ага, — протянула она, увидев наготу госпожи. — Все как я и
ожидала. Вы с лордом Фоксом, похоже, достигли обоюдного согласия.
— Лучше помоги мне одеться, — приказала Николь, не обращая
внимания на замечание служанки. — Да побыстрее. У меня нет времени!
— А куда нам торопиться? Что еще такого ты натворила?
— Я должна опередить Фокса и встретиться с менестрелем первой, —
выпалила Николь на одном дыхании. — Сейчас я ничего не могу объяснить.
Достаточно сказать, что Алан де Роми располагает сведениями, которые ни в
коем случае не должны попасть к Фоксу.
Старушка Эмма покачала головой.
— Актеры уехали. Они снялись с места сегодня утром с первым проблеском
зари. Милорд проснулся позже, когда их и след простыл, и не пустился за ними
в погоню. Так что можешь по этому поводу не переживать. Теперь он занят
приготовлениями к поездке в Марбо.
— Марбо? — У Николь екнуло сердце. В испуге она отшатнулась от
Старушки Эммы, затягивавшей шнуровку ее платья. — О Господи! Он не
должен туда ехать. Что, если кто-нибудь расскажет ему о Саймоне?
— Успокойся. В Марбо ни одна душа не знает о Саймоне, кроме Хилари и
Жильбера. Но они тебя не выдадут. Разве ты им не веришь?
— А что, если он узнает о том, что я регулярно их навешаю? Что, если он
сопоставит известные ему факты? Он уже знает, что я произвела на свет
младенца мужского пола.
— Младенца, который, как всем известно, родился мертвым, —
попыталась урезонить хозяйку Старушка Эмма. — С какой стати ему искать
ребенка, которого, как он полагает, не существует?
Николь судорожно вздохнула. Может быть, Старушка Эмма права. У Фокса не было
оснований разыскивать Саймона, следовательно, он не мог его найти. Но все же
она не имела права уповать на судьбу.
— В любом случае я должна быстро собраться, — объявила
Николь. — Я хочу поехать вместе с Фоксом.
Служанка скептически фыркнула:
— Ты поедешь с ним, если лорд Фокс позволит. А если он против, то тебе
придется остаться.
— Я попробую его убедить, — твердо промолвила Николь, — Как-
нибудь.
— Я хочу поехать в Марбо с тобой, — сообщила она Фоксу, когда
обнаружила его на конюшне. Голос ее прозвучал холодно и решительно. —
Моя подруга Хилари ждет второго ребенка, и я хочу отвезти ей специальный
травяной сбор от Гленнит. Ей нужно успокаивающее для желудка. Я обещала, что
привезу ей какое-нибудь снадобье.
Фокс смерил жену задумчивым взглядом.
— Ты выглядишь какой-то непричесанной. Я не подозревал, что за
пределами опочивальни ты носишь распущенные волосы.
Николь вспыхнула. Она не могла ждать, пока Старушка Эмма заплетет косы. Она
не думала, что Фокс будет так внимателен к ней.
— Ты такая... обворожительная. Но мне бы не хотелось, чтобы мои люди
упивались твоей красотой. Пусть она будет усладой мне одному. — Он
прищурил глаза. — Скажи, а почему ты не говорила о положении леди
Хилари раньше? Такой предлог казался бы более благовидным для объяснения
твоего недавнего визита к ней.
— Мне не пришло в голову. — Похоже, он хотел вывести ее из себя,
но Николь решила не поддаваться. Не мытьем, так катаньем она заставит мужа
взять ее с собой. — Пожалуйста, — взмолилась она. — У меня на
душе будет спокойнее, если я повидаюсь и поговорю с Хилари.
— Ладно, — согласился он после непродолжительного раздумья. —
Можешь ехать.
— Но сначала я должна наведаться к Гленнит, чтобы взять травы для
Хилари. Ты позволишь мне отлучиться из крепости?
— Поскольку деревня находится по дороге в Марбо, мы могли бы
встретиться с тобой во дворе у знахарки и оттуда продолжить путь вместе.
Она кивнула.
— Мне понадобится час. До встречи.
— Зачем ей такая суета? — полюбопытствовал Рейнар, подходя к
Фоксу.
— Не знаю. Может, тебе удастся вытянуть правду у Гленнит после того, как мы отправимся в Марбо.
— Ха, — усмехнулся Рейнар. — Как будто она мне что-нибудь
рассказывает. Но я в любом случае постараюсь выудить из нее хоть что-нибудь.
Думаю, мы с ней неплохо проведем время.
— Пресвятая Богородица! — воскликнула Гленнит. — Твоим бедам
нет конца. Не успеваем мы справиться с одними, как тут уже следующие на
подходе. — Женщина замолчала и принялась рыться среди пакетиков с
травами, потом задумчиво вскинула на Николь глаза. — В основе всех
твоих проблем — Саймон. Если бы ты рассказала Фоксу правду о его сыне, то
отпала бы нужда во всех измышлениях и интригах.
Николь грустно покачала головой. У нее было не так уж много времени, и она
не хотела тратить его на пустые препирательства с Гленнит.
— Я уже говорила тебе, что не могу ему рассказать. Мой муж — человек
сильных страстей во всех отношениях. Боюсь, что его способность ненавидеть
равна его способности любить. Я не могу ставить безопасность Саймона в
зависимость от непредсказуемого настроения моего мужа.
— И поэтому ты снова плетешь интриги и придумываешь всевозможные уловки
с единственной целью — достичь желаемого результата. Но все без толку.
Всегда происходит что-то непредвиденное, и тогда, чтобы выкарабкаться из
затруднительного положения, ты вынуждена изобретать другие способы, другую
ложь.
— Не хочешь ли ты сказать, что я не должна скрывать Саймона? —
спросила Николь. — Что я должна была терпеть господство Мортимера и его
издевательства с покорным смирением?
— Конечно, нет. Но Фокс не такой человек, как Мортимер. Есть все
основания надеяться, что он полюбит Саймона и примет его как сына. Рейнар
кое-что рассказывал мне о нем. Он не похож на человека, способного обидеть
ребенка, независимо от того, какие чувства питает к его отцу, или, вернее, к
мужчине, которого считает его отцом.
— Скорее Рейнар не настолько хорошо знает Фокса, как предполагает. Муж
говорил мне, что его уже одна мысль о том, что я могла понести ребенка от
Мортимера, пугала. И выражение его лица в тот момент было ужасным! Я должна
защитить Саймона, чего бы мне ни стоило.
— Как бы не пришлось вам заплатить за все самую высокую цену, —
проворчала Гленнит. — Одно дело, когда речь идет о женской сфере
деятельности, когда вопрос касается сердечных дел, любви, духовной и
плотской, и совсем другое дело, когда приходится вмешиваться в мужскую
вотчину, где правят власть и война, гордость и честь. Переступая ее границу,
ты подвергаешь себя большому риску, где царит жестокий и суровый мир,
которым управляют законы и верования, не дающие никому пощады. Ради
удовлетворения честолюбия и гордости мужчины готовы на любые жертвы, вплоть
до того, чтобы разрушить то, что они любят.
— Именно поэтому я и держу в тайне существование Саймона, —
холодно заметила Николь. — А теперь скажи, ты мне поможешь или нет?
Даже теперь она казалась Фоксу загадочной и отстраненной. Он сознавал, что
должен оставаться настороже. Они почти у цели, а Николь за всю дорогу не
проронила ни единого слова. Однажды они остановились у ручья, чтобы
освежиться и испить воды, но и тогда Николь оставалась задумчивой и
замкнутой. Его неотступно тревожила тайная причина ее желания поехать с ним,
ее визит в дом ведуньи. Успокаивало только одно: жена находилась рядом с
ним, и он имел возможность видеть выражение ее лица. Он не спустит с нее
внимательных глаз. Может, она совершит ложный шаг и выдаст себя.
Впереди замаячил силуэт замка Марбо. Фокс вглядывался в тронутые временем и
непогодой крепостные стены. Размеры замка показались ему меньше, чем месяц
назад, когда он приехал сюда, чтобы требовать его передачи в свои руки. По
сравнению с Вэлмаром он действительно не поражал воображения. Построенный на
несколько лет раньше вэлмарского замок Марбо не имел стратегического
значения, и его укрепления отличались простотой. От внимания Фокса не
ускользнул тот факт, что Фитцер осуществил кое-какой ремонт. Он вычистил ров
и починил с одной стороны стену. Однако крепость по-прежнему оставалась
уязвимой для любого неприятеля. Кроме того, в замке имелся лишь один
колодец, да к тому же мелкий. В случае осады Марбо долго не продержится.
Ворота крепости оказались открытыми, и наблюдалось оживленное движение в
обоих направлениях. Во дворе замка гостей встретил Адам Фитцер.
— Милорд. — Он поклонился Фоксу, а потом перевел взгляд на Николь
и тоже склонился в почтительном поклоне, после чего вновь переключил
внимание на господина. — Я ожидал, что вы приедете посмотреть, как
продвигаются дела. Добро пожаловать. Для начала перекусите и освежитесь. В
холле накрыт стол. А потом я покажу все, что успел сделать, и расскажу обо
всем подробно.
— Перекусывать нет необходимости. Мы совсем недавно останавливались на
отдых. — Фокс кивнул Николь, — Моя жена приехала повидаться с леди
Хилари. Она как будто ждет ребенка. Жена обещала привезти ей снадобье для
успокоения желудка.
— Я не знал, что леди Хилари в положении, — удивился Фитцер.
Николь не повела и бровью. Из надменного выражения ее лица следовало, что
простому мужчине нечего знать о женских заботах. Один из конюхов помог
Николь слезть с лошади.
— Если я тебе понадоблюсь, найдешь меня в гостиной леди Хилари, —
сказала она Фоксу.
Он жестом позволил ей уйти, потом повернулся к Фитцеру.
— Скажите, кому из рыцарей Марбо можно доверять? Кто достаточно давно
служит в гарнизоне? Я бы хотел выяснить, что связывает мою жену с супругой
бывшего смотрителя.
— Ты уверена, что ему стало лучше? — Николь склонилась над
постелью и погладила золотые кудри спящего сына.
— У него обычная летняя лихоманка, — заверила ее Хилари. — Он
и впрямь пошел на поправку, хотя его носик все еще заложен и он спит больше,
чем обычно. Но когда мальчик бодрствует, он, как всегда, подвижный и
веселый. У Джоани было то же самое, но теперь она окончательно выздоровела.
— Ах, бедный мой малыш, — вздохнула Николь. — Ты захворал, а
меня не было с тобой, чтобы утешить. — Ее пронзила острая боль тревоги.
Она боялась, что Саймон мог заболеть и умереть, и грустные мысли терзали ее
сердце и не давали дышать. — Если с ним снова случится что-нибудь
подобное — даже обыкновенная простуда или колика, — извести меня
немедленно.
— Конечно, миледи. Но что я должна буду сказать гонцу? Вы не
собираетесь открыть мужу правду о сыне? Не для того ли вы приехали?
— Нет, он не должен о нем знать. — Николь горячо замотала
головой. — Если что-нибудь стрясется, сообщи, что один из твоих детей
заболел и что ты нуждаешься в моей помощи. Мой муж считает, что мы подруги,
так что не удивится моему желанию прийти тебе на помощь в трудную минуту.
— Конечно, миледи. Как пожелаете. — Голос Хилари дрогнул. Николь
пристально на нее посмотрела.
— Ты полагаешь, что я своим молчанием совершаю ошибку, не так ли?
— Вы правы. В один прекрасный день правда выплывет наружу, и тогда, я
боюсь, вам достанется за то, что так долго скрывали правду.
— Но почему правда должна
выплыть наружу
в один прекрасный
день? — осведомилась Николь. — В Марбо о Саймоне никто не знает,
кроме тебя и твоего мужа. — Она поднялась с кровати и подошла к
Хилари. — Неужели ты проболталась? А Фитцер, он догадывается, что
Саймон не твой сын?
— Конечно, нет! Фитцеру нет никакого дела ни до меня, ни до моей семьи.
На самом деле он позволил мне продолжать заниматься в крепости
хозяйственными нуждами и вести хозяйство по моему усмотрению, Николь сделала
глубокий вдох. Она не должна сваливать на бедную Хилари тяжесть своих
переживаний и тревог. Женщина нужна ей не только для того, чтобы заботиться
о Саймоне, но и для осуществления плана, совсем недавно родившегося в ее
голове.
— Прости меня, — сказала она примирительно. — Я знаю, что ты
делаешь для Саймона все, что в твоих силах. Я питаю к тебе искреннюю
благодарность. Я высоко ценю твою преданность и боюсь, что... вынуждена
вновь уповать на твою доброту.
Набрав в грудь воздуха, Николь поведала Хилари о записке, которую послала в
начале лета принцу Иоанну, и об ответе, доставленном странствующим
менестрелем. Потом она посвятила женщину в план, как сдать Марбо до того,
как неприятель пойдет на приступ.
— Господи, миледи. Ваше предложение сродни предательству! —
возмутилась Хилари, и темно-желтые веснушки еще ярче проступили на ее молочно-
белом лице. — Если де Кресси станет известно о том, что мы сделали, он
выбросит моего мужа на улицу, если не того хуже — учинит над ним расправу!
— Если Фокс обнаружит заговор, я возьму всю вину на себя.
— Если я могу согласиться, но только не мой муж. Какой мужчина поверит,
что другой мужчина захочет выполнять распоряжения не своего господина, а
женщины?
— Я обещаю, что ничего дурного с вами не случится, ни с тобой, ни с
твоим Жильбером. Ты должна понимать, что я думаю не только о безопасности
своего сына, но и о безопасности твоих детей. Если начнется осада Марбо, все
обитатели крепости подвергнутся опасности. Захочешь ли ты, чтобы Джоани или
молодому Жильберу угрожал голод или жажда?
— Если Марбо окажется в осадном положении, де Кресси прибудет с
подкреплением. Он защитит замок, я уверена.
— Неужели ты будешь чувствовать себя в большей безопасности, если битва
произойдет за стенами крепости? Не думаю, что человек, которого пришлет
Иоанн, с легкостью позволит лакомому кусочку выскользнуть из его рук. Нет,
кровопролития, боли и страданий не избежать.
Хилари направилась к скамейке у небольшого, покрытого глазурью окна своей
комнаты и тихо опустилась на сиденье.
— Я понимаю ваши волнения. Но не все так просто. Если мы сдадим
крепость, никто не пострадает. Но тогда прибудет Фокс со своей армией и
потребует вернуть ему собственность. Сражения в любом случае не избежать.
Николь покачала головой.
— Когда они осознают, что Марбо беспокойства не вызывает, то войско
неприятеля тронется на Вэлмар. И главная битва произойдет там.
— А что потом?
— Я не сомневаюсь, что мой муж победит. Когда он разобьет вражеские
силы, то не составит труда убедить тех, в чьих руках будет находиться Марбо,
сдать крепость. Армия принца отступит, и ты вместе с мужем и детьми, и
Саймон, — все вы будете в безопасности. — Пытаясь убедить Хилари в
своей правоте, Николь невольно задумывалась, что будет, если ее план не
сработает. Ведь осада Вэлмара могла растянуться на многие месяцы. И что
будет, если — не приведи Господи — Фокс потерпит поражение?
Нет, нельзя поддаваться грустным мыслям. Главное — надо сдать Марбо быстро и
безболезненно, чтобы основная сила удара пришлась на Вэлмар.
— Я принесла тебе снадобье. — Она погладила мешочек из кожи, что
захватила с собой в светлицу. — Тебе нужно будет только добавить
небольшое количество измельченных трав в курдюк с вином и отнести часовым на
башне. Если найдешь способ, как опоить Фитцера, будет еще лучше. Главное,
чтобы твой сын передал командиру неприятеля сообщение с просьбой дождаться
ночи, а потом обойти крепость с другой стороны и войти через задние ворота,
которые твой муж должен будет оставить открытыми и без часовых. Когда враг
окажется внутри, то гарнизон поймет, что сопротивление бесполезно, и сдаст
замок.
— Но мой муж присягал охранять Марбо от врагов. Я не смогу просить его
нарушить клятву.
— А как насчет его ответственности перед собственной семьей? Осмелится
ли он подвергнуть риску тебя и детей?
Хилари прикусила губу. Ее раздирали сомнения. Николь ей сочувствовала. Она
хорошо знала, что испытывает человек, вынужденный выбирать между двух зол.
Любое решение представлялось мучительным и неприятным. Но она не
сомневалась, что Хилари выберет то, что должна, то, что будет лучше для ее
детей. Еще она не сомневалась, что Хилари сумеет склонить на свою сторону и
мужа. Жильбер де Весси хороший человек, но слабохарактерный. Вероятно,
поэтому Фокс назначил смотрителем в Марбо Фитцера.
— Есть еще кое-что, — добавила Николь. — Я сказала Фоксу, что
ты ждешь ребенка. Мне нужно было как-то объяснить ему, зачем я везу тебе
мешок с травами. Он сообщил новость Фит-церу. Значит, очень скоро ее узнают
в замке.
— А что я скажу людям, когда они увидят, что живот не растет?
— Выкидыши случаются довольно часто. После сдачи замка ты можешь слечь
в постель, сказавшись больной после всех пережитых волнений. Потом Жильбер
всем объявит, что ты потеряла ребенка. При данных обстоятельствах такой
случай ни у кого не вызовет подозрений. — Николь посмотрела на подругу.
Та выглядела хрупкой и вымотанной. Под ударами судьбы Хилари гнулась и
сдавалась. Рядом с человеком наподобие Мортимера она бы не выжила.
— Прости, что обращаюсь к тебе с новой просьбой, когда ты и так много
для меня сделала, — извинилась Николь. — Но ты подумай о том, что
делаешь все ради Саймона, ради собственных детей. Если замок будет осажден,
твой сын достаточно взрослый, чтобы его защищать. Я не уверена, что ты
готова увидеть его воином.
— О Боже, нет! — воскликнула Хилари и всхлипнула. — Жильберу
всего пятнадцать. Я не переживу, если потеряю его. Нет!
— Вот и я чувствую то же самое, — промолвила Николь со
вздохом. — Я пойду на все ради того, чтобы защитить Саймона. На все.
— Вы отлично со всем справляетесь, — заметил Фокс. — Однако
отсутствие второго колодца меня по-прежнему тревожит. — Он подошел к
краю крепостной стены и посмотрел вниз. — В случае осады... — Голос
Фокса осекся.
— Вы ожидаете нашествия? — осведомился Фитцер. — Не сочтите
за дерзость, но я не совсем понимаю, почему вас до такой степени беспокоят
укрепления Марбо. Насколько мне известно, замок в последний раз штурмовали
во времена конфликта между Мод и Стивеном.
Фокс обвел взглядом богатые угодья, окружавшие крепость. С приближением
осени зеленое буйство красок плавно сменялось на золотое.
— Может, все дело в том, что я много лет провел на войне и мне за
каждым холмом и пригорком мерещится враг. — Он встряхнул
головой. — Но меня не покидает чувство беспокойства, и я ничего не могу
с собой поделать. В любом случае привести крепость в боевую готовность нам
не помешает.
Фитцер кивнул.
— Не смею с вами спорить, милорд. У меня нет к вам ни жалоб, ни
претензий. Просто я хотел знать, грозит ли нам реальная опасность и нужно ли
мне быть начеку.
Фокс повернулся к кастеляну — смотрителю замка и улыбнулся ему ободряющей
улыбкой, пытаясь избавиться от дурных предчувствий.
— У вас все отлично получается, Фитцер. Я знаю, что могу на вас
положиться и в случае чего вы удержите Марбо до моего прибытия с
подкреплением.
Расположившись в просторном зале замка Марбо, они наслаждались великолепным
угощением, состоявшим из жареных уток, маринованных яиц, тушеного огуречника
и бланманже со сливовым соусом, поданным на десерт. Николь сидела рядом с
Фоксом. Место справа от нее занимал Фитцер. По левую руку Фокса находилась
леди Хилари, рядом с ней ее муж, Жильбер де Весси, бывший смотритель замка.
Фокс внимательно следил за леди Хилари. Она действительно казалась бледной и
несколько взволнованной. Возможно, она и в самом деле ждала ребенка. В своем
расследовании он далеко не продвинулся. Ему лишь удалось узнать, что леди
Николь регулярно наведывалась в Марбо и проводила время в гостиной леди
Хилари. Визиты Николь продолжались в течение двух лет, вероятно, с тех самых
пор, как она сумела запугать Мортимера до такой степени, что он перестал
держать ее взаперти и позволил беспрепятственно покидать пределы Вэлмара.
~ Фокс также наблюдал и за женой. Она держалась, как всегда, невозмутимо и с
достоинством. Его поразила одна вещь: к их столу то и дело подходили разные
люди, чтобы поздороваться и перемолвиться с ней парой слов. Прислуга,
солдаты, ремесленники и даже кухарки — все стремились выразить Николь свое
почтение. Они говорили, что рады снова видеть ее в Марбо, вспоминали
времена, когда она была маленькой девочкой и росла у них на глазах. В
Вэлмаре его жену чтили и уважали. Здесь, в Марбо, ее любили. Очевидная
привязанность людей к Николь вызывала у Фокса неясное чувство тревоги. Если
им придется выбирать между ним и ею, он сомневался, что выбор будет в его
пользу.
Когда Николь пригласили взглянуть на новорожденного ребенка, спавшего в
люльке возле очага, она, отпросившись у Фокса, поднялась. Воспользовавшись
ее отлучкой, он поделился с леди Хилари своим наблюдением относительно
популярности своей жены среди обитателей замка.
— Она здесь выросла, — уточнила леди Хилари. — Естественно,
мы считаем ее своей. — Едва она закончила фразу, как яркий румянец
залил ее бледное лицо. — Простите, милорд... мы вас тоже уважаем и
относимся к вам с любовью, но...
— Вы можете быть откровенны со мной, мадам, — заверил собеседницу
Фокс. — Я понимаю, что я здесь чужак, человек, вызывающий недоверие и
подозрения. Трудно ожидать чего-либо другого, особенно после всего, что вы
натерпелись от Мортимера. Но я обещаю вам, что постараюсь быть справедливым,
не пренебрегать своими обязанностями лорда и должным образом оберегать Марбо
от всех врагов.
Леди Хилари обратила к нему взгляд, исполненный отчаяния. Фокса охватил
новый приступ тревоги, и по его спине побежали холодные мурашки. Женщина
внезапно вскочила на ноги.
— Мне что-то стало нехорошо, — пробормотала она. — Вероятно,
я съела что-то не то.
Она торопливо направилась к выходу. Фокс повернулся к Жильберу де Весси.
— Когда малыш должен появиться на свет?
— К весне, я полагаю.
Фокс в задумчивости сложил губы. Почему муж не знал наверняка, когда должен
родиться его ребенок?
Николь с беспокойством взирала на высокую кровать с пологом в спальне.
Существовала стародавняя традиция уступать господину, наведавшемуся в замок
с визитом, лучшую опочивальню. Николь бесконечно сожалела, что при данных
обстоятельствах Жильбер и Хилари не нашли подходящего предлога отказать
гостям в предоставлении своей комнаты. В то время как Саймон спал в комнате
рядом, она не хотела делить одну постель с человеком, который мог оказаться
врагом ее сына. По отношению к Саймону ей казалось такое соседство
предательством. Хотя в Вэлмаре подобный вопрос не вознисал, здесь, в
непосредственной близости от ее дорогого сына, Фокс был для нее воплощением
опасности. Такая мысль сводила Николь с ума.
Еще меньше хотелось ей ночью заниматься с Фоксом любовью, страстно и
необузданно. Но как могла она объявить ему о своих пожеланиях, не возбудив
его подозрений? Он и без того подозревал во всех смертных грехах. Весь вечер
он не спускал с нее глаз подобно хищной птице, да еще сказал что-то бедняжке
Хилари, что та от него та обратилась в бегство,
...Закладка в соц.сетях
