Жанр: Любовные романы
На пути к венцу
...говорил Алекс.
— О, не беспокойся, — ответила она, возвысив голос, — я знаю,
что шрам отвратительный. Но мне скоро сделают пластическую операцию, и он
станет менее заметен.
Резким движением Консидайн сорвал с ее ног покрывало и бросил на пол. Ианта
закрыла глаза. Чего он хочет? Еще больше унизить ее?
— К чему ты это сказала? — недоуменно поинтересовался
Алекс. — Посмотри на меня.
Она решилась поднять на него глаза, и он продолжал:
— Любой мужчина, который отвергнет тебя из-за этого шрама, может
считаться полным идиотом. Я понимаю женщину, страдающую от природного
уродства или бездетности. Но, если ты переживаешь из-за такой мелочи,
остальным вообще жить не стоит. Жалеть тебя может разве только тот, кто жил
среди богов.
Ианта немного пришла в себя и даже решилась на шутку:
— Значит, ты признаешь, что я не богиня?
— Нет, — парировал он, — ты всего лишь Ианта — океанская
нимфа. Я знаю, что жалеть нужно мужчин, которым ты встретилась на пути.
Однако Ианта, похоже, восприняла его шутку всерьез:
— Значит, по-твоему, меня способен полюбить только простой смертный?
— Я не понимаю, к чему ты клонишь. По-моему, ты просто расхандрилась.
— Тогда почему ты отпрянул от меня, как от какой-то... скользкой жабы?
Он посмотрел ей в глаза:
— Я не хочу заниматься с тобой любовью, как уходящий на войну солдат,
который старается получить как можно больше удовольствий, зная, что это в
последний раз, — его слова звучали отчетливо и резко, как удары
кнута, — я не могу тебе ничего предложить.
Ни в настоящем, ни в будущем. Собственно, я зашел сообщить, что сегодня
вечером уезжаю из Новой Зеландии.
Ианта впервые поняла, что значит выражение
разбитое сердце
. О, разве она
сама не говорила себе, что их отношения не имеют будущего?
— Да, я понимаю, — пробормотала Ианта, все еще отказываясь верить
в окончание сказки, которую сама же и сочиняла, — не беспокойся за меня
и не думай ни о чем. Ты мне очень понравился, но мы так мало знаем друг
друга и между нами ничего еще не было...
Ее голос ослаб, и она замолчала.
— Значит, легко будет забыть? — с горечью спросил
Консидайн. — Дай Бог. Я не буду заниматься с тобой любовью, потому что
ты заслуживаешь большего, чем я могу дать.
Но не думай, что я не испытываю к тебе влечения. Еще ни одна женщина не была
для меня столь желанной, как ты.
Он повернулся на каблуках и торопливо вышел из спальни, но его слова
отозвались болью в душе Ианты. Неужели его нынешнее признание — это все, что
она могла от него получить? Она поднялась с кровати и направилась в ванную
принять душ. Оделась и вышла в гостиную.
— Дождь кончился, — такими словами встретил ее Консидайн.
— Да, — ответила Ианта, — и теперь я могу вернуться в свой
маленький коттедж.
— Собери вещи, я отвезу тебя.
Они ехали по размытой дороге, замечая упавшие у обочины деревья и залитые
водой луга и обсуждая масштабы ущерба, нанесенного ураганом. На подъезде к
лагерю автомобилистов они увидели впереди упавшую на дорогу огромную ветвь.
Алекс затормозил.
— Останься в машине, — велел он Ианте.
Она наблюдала, как Консидайн энергично оттаскивает ветвь на обочину, словно
испытывая жадную потребность в физической деятельности.
Коттедж Ианты оказался цел и невредим, так же как и соседский. Однако между
домами валялась огромная кедровая ветвь, та самая, что нависала у Ианты над
крышей. Она каким-то странным образом не повредила ни одно из строений.
Ствол самого кедра треснул, еще несколько веток сломалось, на их месте
торчали уродливые обломки.
— Попроси кого-нибудь спилить дерево, — сказал Консидайн.
— Хорошо.
Алекс тщательно осмотрел коттедж снаружи и изнутри, пока не убедился, что
все в порядке. Они вышли на порог.
— Ну, прощай, — произнес Алекс.
Ианта молчала, не глядя на него.
— Обещай мне кое-что, ладно? — попросил Консидайн.
Она готова была обещать ему все на свете!
— Что?
— Ты продолжишь попытки войти в воду.
— Да, обещаю.
— Я видел фильм с твоим участием. Ты рождена для плавания. Я хочу,
чтобы ты возвратилась к работе. Сделай это ради меня.
Ианта кивнула, и он добавил:
— И еще...
Она подняла глаза, и Алекс продолжал:
— Обещай, что будешь вспоминать меня.
— А зачем?
— Может, когда-нибудь мы встретимся и я найду для тебя более нежные
слова, чем теперь, — он отвел глаза, — хотя это вряд ли
произойдет.
Ианта снова кивнула. Слезы душили ее, и она боялась разрыдаться, но Алекс
уже повернулся и неровной походкой направился к машине.
Вот и все
, —
подумала Ианта. Через минуту
рейнджровер
укатил прочь.
В бакалейной лавке Ианте передали, что Трисия уже несколько раз звонила ей.
Ближе к вечеру Ианта дозвонилась до подруги.
— С тобой все в порядке?! — беспокоилась Трисия.
— Да, не кричи, пожалуйста. В порядке. Коттедж тоже в порядке.
— К черту коттедж! Я чуть не сошла с ума, когда позвонила твоему отцу и
узнала, что ты все еще на озере, а до тебя не могла дозвониться. Хочешь
переехать ко мне и пожить немного у нас?
— Нет, не будь идиоткой, я же сказала, что мне здесь хорошо. —
Ианта, смягчив тон, продолжала: — Коттедж нисколько не поврежден, но твой
любимый кедр слегка пообломался и треснул.
— Мои родители, которые сейчас в Австралии у тети Холли, передавали,
что кедр можно распилить на дрова и продать. Если ты это организуешь, то
потом пришли мне чек.
— Хорошо, — согласилась Ианта, такое занятие хоть немного отвлечет
ее.
— И все-таки приезжай ко мне, — продолжала Трисия. — Обещаю
интересное общение с моим сыном, который открыл для себя, что малевать
рисунки пальцем гораздо удобнее, чем кисточкой. И с дочуркой, которая наконец-
то спит всю ночь.
— Я рада, что у тебя все так замечательно.
— А у тебя разве нет?
— У меня тоже, — Ианта не сразу вспомнила о своем
достижении, — я научилась входить в воду.
— Правда?! Ну-ка, расскажи, как тебе это удалось?
Ианта поделилась своей радостью.
— И теперь ты сможешь плавать?
— Думаю, что да.
Трисия пришла в неописуемый восторг, и, заканчивая разговор, Ианта грустно
улыбалась: в этом есть какая-то злая ирония, что от фобии ее излечила
очередная горькая утрата, при которой все остальное просто потеряло
значение.
Она позвонила отцу и, не застав его дома, попросила мачеху передать, что с
ней все в порядке. Затем Ианта узнала у владельца лавки, кому нужны дрова и
кто может спилить ее кедр. Она набрала номер.
— Мужа нет дома, — ответил женский голос, — но я ему передам.
Как вас зовут?
Когда Ианта назвалась, женщина воскликнула:
— О, все правильно, ваш муж звонил насчет этого дерева.
— Мой муж?
Алекс, наверное
, — решила Ианта.
— Да, он звонил час назад и разговаривал с Джоном. Так что Джон в курсе
и приедет к вам вечером, до того как стемнеет.
— Вам повезло, — говорил Джон Ианте в тот вечер, когда Алекс уже
покидал Новую Зеландию, — еще один такой ураган, и ваше дерево точно не
выдержит и рухнет. О'кей, утром я спилю его.
Назавтра Джон пришел со взрослым сыном, и им на пару пришлось изрядно
попотеть, чтобы свалить и распилить огромное дерево. Тем временем
возвратились соседи, которые сразу же начали оплакивать побитые ураганом
ноготки.
Ианта передала им ключ и ушла на пляж. Она несколько раз окунулась в воду,
страх за дальнейшую судьбу Алекса оказался надежной защитой от водобоязни.
Вечером в теленовостях ничего существенного об Иллирии не сообщалось, и
возможность узнать что-нибудь откладывалась на неопределенный срок. На
следующее утро — тоже ничего. Ианта заставила себя выполнить множество
незначительных дел, стараясь чем угодно заполнить время, лишь бы усмирить ни
на минуту не покидавшее ее волнение.
Наконец в вечерних новостях диктор объявил:
В Иллирии произошел бескровный
государственный переворот. Скрывавшийся от политических преследований
наследный принц возвратился в страну и был объявлен главой государства
.
Ианта похолодела, не веря, что перевороты бывают бескровными, и тут на
экране появился он! Голос диктора стал едва различимым, изображение поплыло
у нее перед глазами. Ианта едва не лишилась сознания. Она откинулась на
спинку кресла и, немного придя в себя, бессмысленно уставилась на экран.
Главное — Алекс жив!
Он находился в центре огромной шумящей толпы, которая восторженно
приветствовала его. Он что-то говорил, спокойный, властный и энергичный,
касался множества протянутых к нему рук. Ианта вытерла слезы, текущие по
щекам, и сосредоточила внимание на словах репортера:
... направились в
собор, где архиепископ приготовился провести коронацию. Одновременно с
возвращением принца найдена и возвращена в собор икона святого Иоанна. До
сих пор считалось, что икона, как и другие найденные реликвии принца, была
уничтожена коммунистическим режимом
.
Картина ликующих народных масс сменилась другой, чинной и молчаливой: на
площади перед собором люди дружно преклонили колени, лица светились
благоговением и счастьем, многие плакали. Архиепископ неспешно увенчал
голову принца золотой короной. Затем послышался звон колоколов, но его
заглушил рев обезумевшей от радости толпы.
Едва принц Алекс Консидайн появился в Иллирии, — продолжал
репортер, — как почти тотчас прекратился вооруженный конфликт. Его
признали, и, несмотря на заверения, что его появление носит исключительно
миротворческий характер, народ потребовал коронации принца в соборе.
Некоторые одиозные члены правящей хунты были убиты, остальные бежали, армия
и полиция присягнули на верность короне
. Ведущий, как ни в чем не бывало,
перешел к следующей теме, и Ианта выключила телевизор.
Ей вспомнились слова, которые она сказала Алексу, что ей жаль королевские
семьи, ведь у них такая невыносимая жизнь. Может, в ту минуту Консидайн
отказался от мысли связать с ней свою судьбу? Если, конечно, у него вообще
возникала такая мысль. Эх, лучше бы держать язык за зубами! Хотя все равно
ничего бы не вышло, ведь для надежных отношений одного влечения мало. А о
любви он ничего не говорил.
Потянулись пустые, безрадостные дни. Раньше Ианта считала, что сполна
познала горечь утрат. Она долго оплакивала весельчака Грега, и боль
одиночества так неохотно отступала. Но горе от нынешней потери оказалось еще
тяжелее. Может, потому, что с Грегом она по крайней мере познала радость
любви? Более всего ее мучила беспрерывная борьба с собой: Ианта боялась
признаться себе в том, что полюбила Алекса, и убеждала себя в необходимости
отвергнуть и подавить возникшее чувство из-за невозможности реализовать его.
Первое время Ианте казалось, что она сходит с ума. Ночами ей снился Алекс, и
она просыпалась вся в слезах, испытывая невыносимые душевные муки, порой
переходившие в настоящую физическую боль. В такие минуты Ианта торопилась
немедленно чем-нибудь отвлечься, уверяя себя, что пройдут недели, месяцы — и
боль утихнет. Ведь на самом деле ничего серьезного между ней и Консидайном
не произошло — всего лишь несколько поцелуев и мимолетные страстные объятия
в день его отъезда. Разве этого достаточно для настоящей любви?
В конце концов Ианта взяла себя в руки и начала действовать. Прежде всего
надо было осуществить то, о чем просил ее Алекс:
Ты должна плавать — ради
меня
.
Изо дня в день она приходила на озеро и окуналась в воду, заплывая с каждым
разом все дальше и пробуя нырять. Боязнь очутиться в зубах акулы уже не
беспокоила ее, а значит, был сделан первый шаг, чтобы вернуться к прежней,
относительно полноценной жизни.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Ианта, такая возможность представляется только раз в жизни! —
говорил по телефону энергичный и напористый Билл Фенн, тот самый, что когда-
то снимал ее в сериалах. — Морская бухта Иллирии еще никем не изучена.
По крайней мере ни одним ученым с таким дипломом и такими навыками, как у
тебя. И теперь, когда нам дали разрешение, ты сидишь сложа руки и говоришь,
что у тебя нет настроения!
— Не кипятись, Билл. Ты же знаешь, что я не сижу сложа руки, а
продолжаю свои прежние исследования. Лучше скажи, он сам тебя просил об
этом?
— Кто — он?
— Принц.
— Кто?! — Билл расхохотался. — Ты что там, действительно
тронулась? Алло? Ианта, это я, Билл Фенн, твой режиссер.
— Я поняла. А разве ты не знаешь, о ком я говорю?
— Ты имеешь в виду принца Алекса Консидайна? Но при чем тут он? У нас
достаточно спонсоров, и специальное разрешение принца не потребуется. Он
слишком занят государственными делами, чтобы еще курировать какие-то
документальные телесериалы. Как же, станет он вытирать о нас свои
башмаки! — Билл захохотал в трубку, ласково добавив: — Ианта, вспомни,
как нам хорошо работалось вместе, как мы были увлечены...
Это было правдой. Общение с Биллом Фенном всегда вселяло в Ианту энтузиазм и
веру в свои силы, так произошло и на этот раз. Тем более что она осознавала
всю правоту его слов: мечты о профессиональных подводных съемках не покидали
ее даже в самые тяжелые минуты жизни. Но возможность посетить Иллирию не на
шутку напугала женщину.
— Почему именно я? У меня шрам на ноге. После операции он менее
заметен, но я все еще немного хромаю.
— Уж мне как режиссеру виднее, что у тебя заметно, а что нет. Ты будешь
плавать, а не ходить. Мне важнее твои навыки и умение общаться с дельфинами.
А если ты считаешь себя уродиной, то я тебе скажу: пригласи я любого
другого, кто хоть что-то смыслит в дельфинах, на экране он будет смотреться
еще ужаснее, чем ты, и распугает моих зрителей. Ианта улыбнулась:
— Узнаю старину Билла, который все может и которого все любят. Но то, о
чем ты просишь, невозможно. Здесь, на островах Рассела, я арендовала на год
хорошую квартиру, у меня надежные спонсоры для исследовательской работы и у
меня уже есть кое-какие результаты. Работы мне хватит надолго. А в Иллирию
пусть едет кто-нибудь другой. Меня когда-то успешно заменяла Шанна Пирс.
— Я уже разговаривал с Пирс, у нее в самом разгаре съемки в Коралловом
море, — возразил Билл, — послушай меня, Ианта, ты можешь поручить
свою работу какому-нибудь аспиранту. Съемки займут не более месяца, а если
все пойдет удачно, то не более двух недель. Дельфины там обитают в огромном
количестве, и никто их не изучал. Ты получишь новую информацию, а мы — новую
премию за фильм. В прошлый раз нам вручили
Оскара
за подводные съемки
только благодаря тебе. Жюри понравилось твое умение сочетать научный
энтузиазм с кинематографической эстетикой. А теперь мы докажем, что наша
победа не была случайной, и у нас появятся новые спонсоры. — Билл
перевел дух и продолжал: — Ты знаешь, сколько лет нам не позволяли снимать в
этом заливе? Коммунистический режим не одобрял съемки фильма о стране, пусть
даже с таким нейтральным в политическом отношении сюжетом. И вот наконец нам
дали
зеленый свет
, а ты нас подводишь...
Режиссер еще долго уговаривал Ианту, но та слушала его вполуха, думая о
своем. Алекс Консидайн так или иначе осведомлен о будущих съемках и, одобряя
их, должен знать, что Ианта не входит в съемочную группу. В случае, если
Ианта появится в Иллирии, Консидайн может подумать, что она преследует его,
ищет встречи. А, судя по словам Билла, Алекс о ней даже не спросил.
Несколько недель спустя после того, как Ианта увидела по телевизору
коронацию Консидайна, с ней связалась фирма, предложившая спонсировать ее
исследования на островах Рассела, и она не раздумывая согласилась. В какой-
то мере данное предложение явилось спасательным кругом: работа увлекла
Ианту, избавила от глубокой депрессии и подарила долгожданное душевное
равновесие.
И теперь, когда прошло шесть месяцев, Билл Фенн хочет разрушить ее хрупкий
покой.
Между тем режиссер исчерпал все свои аргументы и заключил:
— Ианта, сейчас я не требую от тебя согласия. Но ты должна обещать мне,
что подумаешь и дашь окончательный ответ. Ты знаешь, как связаться со мной?
И отлично. В крайнем случае я найду тебе замену. Но не буду терять надежду,
что ты примешь участие в съемках.
— Хорошо, я обещаю подумать, — рассеянно ответила та.
— И смотри не стригись коротко!
— Ты так говоришь, словно я уже согласилась.
— Я буду ждать от тебя разумного ответа, так что до скорого свидания.
Режиссер положил трубку.
Разговор с Биллом действительно заставил ее задуматься, вспомнить то, о чем
она уже стала забывать. Ианта боялась, что в Иллирии случайно увидится с
Консидайном. Что хорошего может принести такая встреча?
В течение полугода Ианта старалась гнать от себя мысли об Алексе, что
оказалось делом нетрудным: с тех пор как новость о романтическом и
победоносном возвращении принца в Иллирию потеряла свою остроту, пресса и
телевидение заметно ослабили внимание к этой стране. Ианте удалось только
узнать, что Консидайн сделал Иллирию более открытой для привлечения
иностранных туристов, начал реформы, которые бы обеспечили приток капитала в
экономику его крошечной страны, наладил дипломатические отношения с
крупнейшими державами мира.
Но все это лишь отдаляло их друг от друга. Ианта решила, что их отношения
прерваны навсегда, для нее это всего лишь неудачный мимолетный роман, а в
его жизни встреча с ней вообще не имела никакого значения. Алекс приезжал на
озера, чтобы принять судьбоносное решение, и в его новой жизни для Ианты не
оставалось места. Она давала ему понять, что желает продолжить их отношения,
но, даже зная о ее чувствах, Алекс отверг ее. Возможно, когда-нибудь она
будет ему благодарна.
Жаль только, что их расставание не оказалось теплым и дружеским, таким,
после которого легче принять разрыв и смириться с ним. Ничего не поделаешь,
судьба подобных Консидайну людей определена еще до рождения, и, если не
считать нескольких дней, когда их дороги случайно пересеклись, они должны
были разойтись в разные стороны.
Так стоит ли опасаться, что им суждено будет встретиться? Они столь далеки
друг от друга, да и сам шанс такой встречи минимален: Алекс слишком занят,
чтобы уделять внимание какой-то съемочной группе, тут Билл Фенн прав. И нет
ничего плохого в том, что она увидит страну, в которой Алекс родился, людей,
чья кровь течет в его жилах, древнюю культуру, придающую ему силы.
Путешествие по Иллирии будет отзываться в ее душе болью, но то будет светлая
боль, которая наконец должна прогнать не покидающее ее ощущение
отверженности и унижения. Да, она поедет в Иллирию.
Около полуночи три недели спустя Ианта растерянно стояла в оживленном зале
аэропорта в другой части планеты. Поставив у ног чемодан, она в который раз
оглядывалась вокруг в поисках хоть одного знакомого лица. Никто из съемочной
группы ее не встречал, и никто в зале не держал перед собой табличку с ее
именем. Хотя самолет прибыл вовремя. Странно.
Томящиеся в ожидании смуглолицые люди, говор на языке, схожем с итальянским,
встречи, объятия, смех — все это начинало утомлять ее. На Ианту почти не
обращали внимания, однако из своих наблюдений она сделала, вывод, что
блондинка в Иллирии — большая редкость, так же, наверное, выглядел снег в
пустыне.
Новоприбывшие постепенно покидали зал, и вскоре там почти никого не
осталось. Ианта решила, что придется добираться самой. Ее группа наверняка
остановилась в городской гостинице. Нужно взять такси.
Она вышла из здания аэропорта на широкий тротуар и огляделась в поисках
стоянки такси. И тут же возле нее притормозил длинный черный лимузин, из
которого торопливо вышел мужчина. Он взял у нее из рук вещи, пробормотав на
ломаном английском извинения и какое-то приветствие, смысл которого Ианта не
разобрала. Она было решила, что ее грабят, — шофер лимузина был вылитый
гангстер! — но вовремя одумалась: бандиты не бывают так подчеркнуто
любезны и не носят униформу.
Мужчина усадил ее на заднее сиденье, а сам вернулся за руль. В салоне стоял
аромат сигар и дорогой парфюмерии. Ианта радовалась, что скоро сможет лечь и
поспать по крайней мере до обеда. Все-таки странно, почему шофер не спросил
ее имени.
— Вам уже передали, кто я? — поинтересовалась она.
— Разумеется, мэм, — ответил тот.
Ианта решила, что шофер знает, куда ее везти. Послышалась трель сотового
телефона, водитель поднял трубку, и Ианта расслышала, как он упомянул имя
Алекса Консидайна. У нее учащенно забилось сердце, сонливость тотчас
исчезла.
— Куда мы едем? — поинтересовалась она беспечным тоном.
Водитель чуть обернулся, пожал плечами и ответил с загадочной улыбкой:
— Туда, где вас ждут.
Ианта отвернулась к окну, отчего-то не решившись больше задавать вопросы.
Лимузин ехал по узкому ночному шоссе, мимо домов, построенных в разные
периоды времени: старинные здания удивительно чередовались с многоэтажными
бетонными громадами. Ничто на этих пустынных улочках не напоминало о
кипевших здесь полгода назад демонстрациях или о торжествах по поводу
возвращения принца.
Извилистая дорога устремилась в гору, и через некоторое время на пути
лимузина встала высокая крепостная стена. Машина сбавила скорость и проехала
под аркой мимо двух часовых, взявших ружья на караул.
Ианта подумала, что гостиничное помещение является частью замка. Они
проехали мимо парадного входа, свернули за угол и остановились у менее
примечательных дверей. Но эти двери тоже вели в замок!
Здесь обитает Алекс Консидайн, и она будет находиться рядом с ним! При этой
мысли у нее захватило дух. Первоначальное волнение, не покидавшее Ианту с
тех пор, как она ступила на землю Иллирии, сейчас превратилось в безотчетную
радость.
Навстречу им вышел мужчина, который чопорно поклонился Ианте и предложил
следовать за ним. Они поднялись по мраморной лестнице и пошли по зеленой
ковровой дорожке вдоль коридора, на каменных стенах которого сияли рыцарские
доспехи, мечи и кинжалы. Войдя в лифт, Ианта усмехнулась:
Алиса в Стране
чудес
.
У нее немного закружилась голова, но она приписала это последствиям
утомительного перелета. Из лифта они направились вдоль другого коридора,
застеленного синей ковровой дорожкой, на стенах висели портреты предков
Алекса Консидайна — все они в той или иной мере походили на него.
Провожатый подвел Ианту к дверям, раскрыл их и жестом пригласил ее войти.
— Подождите здесь, мэм, — сказал он. — Если желаете что-
нибудь выпить, вам сейчас принесут.
— Нет, благодарю, — ответила Ианта, хотя не отказалась бы от чашки
кофе или бокала вина, чтобы взбодриться и согреться.
Придворный закрыл за ней двери и удалился. Ианта находилась в безлюдной
гостиной, горевшие свечи озаряли неровным светом роскошное убранство
комнаты: кресла, зеркала, диваны с подушками, на одном из столиков, ожидая
гостей, стоял чайный сервиз.
Ианта выглянула в окно, но ничего не разглядела, кроме темного внутреннего
дворика замка. Она уселась в пружинистое кресло, спрашивая себя, что все это
могло означать?
Мало-помалу Ианта начала понимать суть происходящего, и, чем ближе подходила
к разгадке тайны, тем громче билось ее сердце. Когда-то Алекс Консидайн
отверг ее, но тогда этого требовала ситуация, в которой он оказался. Вместе
с тем он признался, что она желанна для него, как никакая иная женщина. И
просил не забывать его. И теперь, когда все худшее для иллирийцев осталось в
прошлом и Консидайн освоился... Значит?! Нет, этого не может быть!
Но как иначе объяснить то, что она находится в замке? Все это не случайно.
Билл Фенн, наивный чудак, просто не знает, откуда пришла инициатива снять
фильм о жизни морских глубин Иллирии и пригласить на съемки Ианту.
В самых потаенных уголках души она не переставала мечтать о том, что Алекс
не забыл ее и пожелает с ней встретиться. Эти мечты, которые она считала
умершими, вмиг воскресли и приобрели реальные очертания. Ею овладело
лихорадочное и безудержное веселье. Ианта подошла к серванту, достала
бутылку красного вина, налила рюмку и вып
...Закладка в соц.сетях
