Жанр: Любовные романы
Счастье приходит в дождь
...нного ребенка охватило Мэрл. — Уже поздно, мне пора домой.
— Где твоя машина? Я провожу тебя до нее.
Мэрл повесила сумочку через плечо.
— Слишком опрометчивое предложение. Она стоит в двадцати милях отсюда,
в Лафайете.
— А как же ты доберешься до дома?
— Сначала на трамвае, а потом на электричке.
— В таком случае я провожу тебя до дома.
Мэрл искоса посмотрела на него. Ночные тени сделали его волосы еще темнее,
глаза тоже казались темными. Все это придавало его лицу таинственную
загадочность. После того, как она весь вечер боролась сама с собой, с трудом
противостояла его обаянию, она будет последней дурой, если останется с ним
наедине.
— Спасибо, Шейн, но я привыкла возвращаться домой одна, — твердо
сказала Мэрл и уверенно двинулась к ярко освещенной остановке.
Он схватил ее за руку, пытаясь остановить.
— Ты с ума сошла, женщине идти одной ночью через весь Сан-Франциско! Ты
сейчас же попадешь в руки грабителей, а то и кого похуже. Позволь мне
отвезти тебя.
Мэрл попыталась освободить руку.
— О Господи! Я знаю, какой ты лихач, с бандитами, пожалуй, будет
безопасней.
Его лицо исказила гримаса.
— Это мнение у тебя сложилось после того трюка в субботу?
Она едва кивнула, вспомнив, какой страх довелось ей испытать от ужасной
гонки Шейна.
— Я не всегда так быстро езжу. К тому же я сегодня на машине.
— Спасибо, но лучше не провожай меня. — Она поправила сумочку на
плече и пошла вдоль по улице.
— Ты не хочешь поехать со мной, потому что не можешь простить мне
ссоры?
Она прибавила шаг, каблучки звонко стучали в тишине пустынной улицы.
— Я тебя простила, но это не означает, что я позволю тебе ухаживать за
мной.
— А кто говорит об ухаживании? Я? Я просто хочу проводить тебя.
— Конечно. А зачем ты мне строил глазки в ресторане?
— Строил глазки? — Он с размаху пнул бордюрный камень. — Ну и
что, если я немного пофлиртовал. Но это тебя совсем не раздражало. Более
того, мне показалось, ты сама приняла участие в этой игре.
Это было правдой, но Мэрл не хотелось признаваться.
— Шейн, ты желаемое выдаешь за действительное. Иди домой! Я прекрасно
доберусь сама. Обходилась же я без твоей трогательной заботы двадцать три
года.
Она вдруг обратила внимание, что говорит громко и резко. Мэрл внезапно
остановилась, сумочка свалилась с плеча.
— Послушай, мы с тобой вместе только пятнадцать минут — и вот опять
разругались.
Шейн остановился и с удивлением посмотрел на нее.
— Разве мы ссоримся? Я только что был тобою прощен.
Мэрл, волнуясь, отбросила прядь волос со лба.
— Это как раз ответ на твой вопрос о воспитании Элен. Мы бы с утра до
вечера ругались и погубили бы ее жизнь.
Он открыл рот, потом закрыл его, улыбнулся.
— Первым моим желанием было вступить в спор с тобой, но в этом случае
мой собственный довод был бы разбит.
Мэрл рассмеялась.
— Ну хорошо, можешь проводить меня до трамвайной остановки. Ты меня
напугал своими предостережениями.
— Хорошо. Но я должен признаться, что я не так обеспокоен твоей
безопасностью, сколько мне хочется побыть с тобой.
— Какие мы все-таки оба странные. — Она приостановилась, Шейн
догнал ее. Они пошли рядом. На один шаг Шейна приходилось ее два. Он весь
был такой большой, его прямо-таки окружала аура жизненной силы. Ее смущало
то, что физически рядом с Шейном она себя ощущала в полной безопасности, но
с точки зрения чувств это вызывало сильное опасение.
На остановке группа туристов стояла в круге света от уличного фонаря. За
четко очерченным кругом — терпкий соленый запах океана и темнота ночи.
Рядом, на тротуаре, молодой уличный музыкант наигрывал на гитаре
трогательную песню о любви. Ожидая трамвай, Мэри не переставала думать о
Шейне. А герой ее переживаний занимался тем, что гонял носком ботинка смятый
клочок бумаги.
— У меня из головы не выходят наши бесконечные ссоры. Это меня
тревожит!
Мэрл грустно улыбнулась.
— Нет причин для беспокойства, мы не будем часто встречаться.
— Но мы непременно должны видеться, пока идет подготовка к свадьбе
Элен. Я думаю, мы оба примем в этом участие.
Мэрл повеселела.
— Да, я забыла об этом.
— Не думаю, что Элен понравится, если мы будем шипеть и царапаться,
словно уличные коты, в то время как она пойдет к алтарю.
— Впервые я полностью с тобой согласна, — задумчиво подтвердила
Мэрл. — Раз уж нам больше нечем помочь нашей дочери, давай поможем ей
сделать свадьбу особенной, незабываемой.
— Не могу с тобой не согласиться. — Он улыбнулся, глаза
оживились. — Ты видишь, как мы с тобой ладим! Давай заключим перемирие,
хотя бы на время свадебной подготовки. Пусть рукопожатие будет
залогом. — Он протянул ей руку.
Мэрл некоторое время колебалась: что за смысл он вложил в слово
перемирие
?
Но, преодолев неуверенность, она кивнула и подала руку. Ее маленькая ладонь
утонула в огромной руке Шейна. Он почувствовал нежную мягкость ее кожи, а
Мэрл вдруг охватило волнение от его пожатия. По тому, как дрогнули уголки
его губ, она поняла, что он почувствовал ее смятение.
Мэрл резко выдернула ладонь, спрятала обе руки в карманы пальто. Ее сердце
билось с неистовой силой. Она отвернулась, прислушиваясь к бесхитростной
мелодии гитариста, затем перевела дыхание и, когда скрежеща колесами о
металлические рельсы показался трамвай, произнесла про себя благодарственную
молитву. Древний, почти ископаемый вагон развернулся и подплыл к остановке.
Толпа хлынула внутрь. Шейн шел впереди, расчищая дорогу для Мэрл. Ему даже
удалось захватить сиденье для нее. За несколько секунд в трамвай набилось
столько народа, что не осталось и дюйма свободного места. Шейн спустился на
две ступеньки.
— Не хочешь, чтобы я поехал с тобой?
Мэрл улыбнулась, протянула сквозь толпу руку, нежно погладила его по щеке.
— Не надо, дорогой! Нам с тобой оставаться вдвоем опасно.
На лице Шейна заиграла чуть вызывающая улыбка.
— А что ты скажешь, если мы наше перемирие испытаем огнем?
— Вот это то самое, о чем я говорю. Боюсь обжечься.
— Отлично! Звучит обнадеживающе.
Мэрл так энергично тряхнула головой, что платиновые локоны вырвались из
прически и разлетелись по щекам.
— Только в твоих диких фантазиях!
Шейн засмеялся. Его ярко-синие глаза горели страстью. Он вышел из трамвая и
остался стоять на остановке.
Как только трамвай тронулся, Мэрл почувствовала какую-то опустошенность. Она
упрекнула себя в излишней доверчивости. Взаимное влечение вспыхнуло между
ними мгновенно.
Только ничего хорошего из этого не выйдет
, — думала
она. Они слишком непохожи. Будет безопаснее для нее — не возобновлять
отношений, а не то все может закончиться так же, как уже было однажды.
Хорошо, что нет поводов для встреч до свадьбы, четыре месяца можно и
потерпеть. Но вопреки мудрому решению, сердце тревожно забилось в
томительном ожидании, в предчувствии чего-то.
Глава третья
Дорогая Мисс Мэри!
Мне четырнадцать лет. И я, и мой приятель любим поговорить в моей комнате
наедине, при закрытых дверях. Нам и в голову не приходит заниматься чем-
нибудь еще, кроме поцелуев. Но моя мама ведет себя так, будто мы с ним
устраиваем оргии. Как мне ее убедить, что я могу контролировать себя?
Непонятая. Дорогая моя!
Когда девочке только четырнадцать лет, ей еще неизвестно, что такое женское
либидо. Тебе еще трудно понять, какой всепоглощающей может быть
сексуальность. Невинный поцелуй вызовет такое сильное желание, что ты
позабудешь о самоконтроле. Поэтому я должна посоветовать тебе не закрывать
дверь и больше бывать с другом на людях.
Мисс Мэри. Десятки писем от несовершеннолетних корреспонденток приходили каждый день. В
обязанности Мэрл и Луизы входило отвечать на них. Письмо Непонятой было из
тех, на которые должна была дать ответ Мэрл. Она распечатала его на
принтере, вложила в конверт.
— Вряд ли маленькая мисс Непонятая воспользуется моим советом. Они в
этом возрасте уверены, что сами знают все на свете.
Луиза хохотнула.
— Раз уж ты отвлеклась, не хочешь ли конфету? — В руках у нее
оказался маленький белый пакет.
Мэрл запустила в него руку, выбрала конфету, сразу отправила ее в рот. Она
подкатила стул к окну, стала лениво созерцать открывшийся ей вид. Волны
взбегали на берег и нехотя откатывались назад. Солнце стояло высоко, освещая
берег и океан. И только маленький кусочек берега прятался в тени под мостом.
Мэрл вдруг вспомнила Шейна, в последнее время это случалось довольно часто.
Беспечно перекатывая во рту конфету, она пыталась понять, почему он
оказывает на нее такое сильное впечатление и влияние? Без сомнения, он очень
привлекателен. Большинство мужчин приходит к среднему возрасту с залысинами,
а то и вообще лысыми. Но Шейн! Безусловно, она встречалась с мужчинами
интереснее его, а двое из них к тому же были моложе, но ни один из них не
приводил Мэрл в такой трепет. Потом она попробовала представить уклад его
жизни. Интересно, со многими ли женщинами он встречался? Конечно, со
многими, он не похож на мужчину, который ведет жизнь затворника. У нее не
получалось представить Шейна с другими женщинами, зато она хорошо воображала
себя на их месте.
Раздался телефонный звонок. И, все еще оставаясь в своих фантазиях, она
мечтательно промурлыкала:
— Мэрл Пиерс у телефона.
— Привет, мисс Мэри Пиерс! — Голос Шейна из мира ее грез вдруг
переместился в реальность. От неожиданности она вздрогнула и проглотила
леденец.
— С тобой все в порядке?
— Да, теперь все. Я просто не ожидала, что ты позвонишь. Вот и все.
— Но, если только это... — Голос его звучал так, будто Шейн был
здесь, говорил с ней, наклонясь над столом.
Нет, надо кончать с этими фантазиями о Шейне
. — Она подвинула стул к
столу, надела туфли, поправила блузку.
— Чем могу тебе помочь?
— Мне необходимо поговорить с тобой.
— Слушаю. Я вся внимание.
— Но это не телефонный разговор. Мне необходимо видеть лицо
собеседника, чтобы я мог читать выражение лица, когда разговариваю. В конце
концов я адвокат, это у меня профессиональное. Где мы можем
встретиться? — Она не торопилась с ответом. Тогда он продолжил: — Это
важно, это касается Элен, мне нужен твой совет, точнее, одобрение.
— Так совет или одобрение? Где ты хочешь встретиться? — Любопытство победило осторожность.
— Давай пообедаем вместе!
— Шейн!
— Подожди, не горячись. Никаких других поводов, клянусь. Помни о нашем
перемирии.
— Только на обед.
— Хорошо. Можно мне прийти в твой офис?
— Нет! — с жаром воскликнула Мэрл, представив, что вызовет его
появление в редакции журнала. — Может, выпьем где-нибудь по чашечке
кофе? Я как раз закончила одно задание и пока свободна.
— Хорошо. Встречаемся в кафе
У Райли
через полчаса, оно находится за
несколько кварталов от тебя.
— Я согласна. — Она повесила трубку и сразу достала зеркало.
Луиза с интересом и некоторым удивлением наблюдала за тем, как Мэрл
собирается.
— Почему у тебя такие растерянные глаза? Мне кажется, у вас опять
появился интерес друг к другу?
Мэрл заколола волосы на затылке.
— Никакого интереса. Мне известно, чего это может стоить, я знаю
Шейна. — Она надела пиджак. С раздражением осмотрела синий костюм,
белую блузку под ним. — Я хочу сменить свой стиль. Я всегда выгляжу так
бледно. Как старая дева!
У Луизы вырвался сочувственный вздох. Она молча предложила Мэрл яркий, в
цветных перьях, шарф и пару не менее броских сережек. Надев все это, Мэрл
осталась довольна своим внешним видом. Поблагодарив, она отправилась на
свидание.
Мэрл опоздала всего на десять минут. Но Шейн уже ждал ее около кафе. Мэрл
едва его узнала. Темно-серый костюм с жилетом, белая рубашка и галстук цвета
бордо преобразили его. Он казался властным и очень уверенным в себе
человеком. Таким Мэрл его не знала. Он одарил ее обольстительной улыбкой и
негромко сказал:
— Ты сегодня восхитительна!
— Спасибо! Ты такой элегантный! Не могла представить, что в твоем
гардеробе есть что-нибудь, кроме маек и джинсов.
— Вынужден был так принарядиться, чтобы произвести впечатление на
ответственной встрече. — Он стряхнул воображаемую пушинку с рукава.
Шейн смотрел на нее с нескрываемым восхищением. — Ты ароматна, как
карамелька. Тебя так и хочется съесть. Как называются твои духи?
Мэрл засмеялась:
— Не скажу. Секрет!
По утрам в ирландской пивной собиралась публика их рабочих и туристов.
Посетители пили темное пиво и слушали ирландскую народную музыку. Райли,
владелец пивной, приветствовал Шейна как старого знакомого. Он дружески
похлопал его по спине:
— Привет, старина Хэллоран! Целый месяц тебя не видел. Где ты
скрывался, дружище? — Райли провел их в дальний угол, туда, где было
потише. — Здесь вам будет удобно. По пинте пива? А может грог?
Шейн вопросительно поднял брови, спросил у Мэрл:
— А ты будешь?
Она покачала головой:
— Я такого никогда не пробовала. Но ты заказывай, что хочешь, не
обращай на меня внимания.
— Еще рано, но я могу приготовить чай. Чайку-то вы попьете, а?
Мэрл согласилась. Райли принес чайник с горячим, только что заваренным чаем,
две фарфоровые чашки с блюдцами и тарелку с ячменными лепешками. Когда он
ушел, Мэрл спросила со смехом:
— Откуда ты его знаешь? Он будто только что явился из графства Корк.
Шейн улыбнулся:
— У него акцент покрепче ячменного пива. Его родители перебрались в
Калифорнию во времена золотой лихорадки вместе с моим дедом. Отец и братья
считают эту пивную самым замечательным местом. — Он внимательно
посмотрел на Мэрл. — Если тебе здесь не нравится, мы можем пойти еще
куда-нибудь.
— Здесь просто здорово! Очень славно!
Шейн положил сахар в чай.
— А ты была когда-нибудь у нас дома? Что-то не припомню.
— Несколько раз. — Из глубины памяти нахлынули воспоминания, все
то, что она напрасно пыталась забыть. — Все, что я помню о вашем доме,
это громкие разговоры сильных личностей. Меня они очень напугали, меня,
единственного ребенка из спокойной семьи с уравновешенным укладом жизни.
Шейн ослабил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
— Кстати, о моей семье, о ней я и хотел поговорить с тобой. Я знаю, что
ты не хочешь афишировать свое прошлое, но я должен был рассказать родителям
об Элен. Они не такие люди, чтобы это от них скрывать.
— Ну и что они об этом думают?
У Шейна вспыхнули глаза.
— Если бы мне было восемнадцать, они бы выдрали меня за уши за то, как
я обошелся с тобой. Но сейчас я уже не в том возрасте. Они хотят встретиться
с Элен. Пока я не дал им разрешения. Слово за тобой.
— Не знаю, что и сказать. Не предполагала, что круг людей, знающих об
этом, будет так широк. Трудно представить нашу рассудительную Элен в
окружении твоих родственников. Но, с другой стороны, я знаю, что она
чувствует себя очень одинокой с той поры, как умерли ее... родители. —
Она с грустью посмотрела на Шейна. — Такое решение принимать не мне, а
Элен. Почему ты не спросишь ее, хочет ли она этого?
Шейн прикоснулся к ее руке.
— Мэри, если бы ты знала, какая ты добрая. Ты необыкновенная.
Мэрл порозовела от смущения.
— Это ты добр и тактичен. Советуешься со мной, прежде чем предпринимать
какие-либо действия.
Прочитав сочувствие на ее лице, Шейн улыбнулся. Мэрл встретилась с ним
взглядом. И вдруг, охваченная смятением и внезапно возникшим желанием,
опустила глаза.
Было очевидно, что вопрос, по поводу которого Шейн придумал эту встречу,
исчерпан, и наступило время прощаться. Но внутренний голос нашептывал ей,
что большой беды не будет, если она останется в обществе Шейна еще на чуть-
чуть, хотя бы минут на пятнадцать. А потом можно и уходить.
Чтобы занять руки и скрыть, что они дрожат, Мэрл отламывала кусочки от
ячменной лепешки. Выдержав паузу, она спросила:
— Ты сказал, что оделся так для особого случая. Мне казалось, ты
занимаешься только падшими девочками.
Ее слова задели Шейна. Он глубоко вздохнул.
— Ты помнишь моего лучшего школьного друга Барни Креншоу? Я работаю
вместе с ним и его отцом. В его конторе меня поддерживают и, что самое
главное, предоставляют свободу действий.
— Это как-то связано с тем, где ты сегодня был?
Шейн улыбнулся.
— Спрашивай, о чем хочешь. Сегодня мой клиент и я обо всем рассказали
журналистам на пресс-конференции. Я выступаю защитником молодой женщины,
которая возбудила дело против своего отчима. В детстве он издевался над ней
физически и морально. — Он гордо улыбнулся, поставил кейс рядом с
собой, погладил его с любовью. — Это Богом данное дело, счастливая
находка для меня.
Мэрл выпрямилась, с осуждением посмотрела на него.
— Как ты можешь обиду ребенка, несчастного человека, использовать в
качестве повода для своих цветистых речей!
Глаза Шейна гневно засверкали.
— Скольких людей обижают по белому свету. Скольких униженных и
оскорбленных можно встретить на улице. Одними только вздохами и заламыванием
рук им не поможешь. Я вижу только один путь — бороться за них и сделать так,
чтобы меня услышали.
Виноватая улыбка скользнула по лицу Мэрл.
— Прости, ты прав. Твоя позиция сильней, чем моя жалость. Расскажи об
этой девушке подробнее.
— В пятнадцать лет, спасаясь от унижений, она ушла из дома на улицу. Но
она сильный человек, ей хватило силы воли не опуститься до наркотиков,
подняться из грязи и мерзости. Хотя, сомневаюсь, что Мисс Мэри поверит в
это.
— Прости, как же ей это удалось? — Мэрл вопрошающе посмотрела на
него.
— Она не окончила школы, но до пятнадцати лет росла в обеспеченной
семье, и ее прекрасное воспитание, изысканные манеры дали ей возможность
стать высокооплачиваемой девочкой по вызову.
Мэрл вскинула голову.
— Это звучит чудовищно. Уж не хочешь ли ты сказать, что стать девочкой
по вызову, — предел мечтаний?
— Нет, черт побери! Но это безопаснее, чем быть уличной проституткой.
Не о такой судьбе для дочери мечтает каждая мать. Но я точно знаю, что моя
подопечная боролась, чтобы подняться над мерзостью. Она закончила колледж на
те деньги, которые зарабатывала по ночам. В конце концов она стала
человеком, который может отомстить за свое поруганное детство.
Судьба несчастной девушки заставила Мэрл проникнуться сочувствием к ней.
— Теперь я понимаю.
— И я сделаю все возможное, чтобы наказать тех, кто загубил ее
жизнь. — В голосе Шейна звучала непримиримость, лицо его стало жестким,
глаза неистово горели.
Мэрл улыбнулась.
— Счастливая она, что ей достался такой адвокат. Ты сможешь доказать
судьям все.
Шейн рассмеялся:
— Время покажет! — Он поднял сжатые кулаки. — Если ты сейчас
же не заткнешь мне рот лепешкой, я буду выступать весь день и заговорю тебя
до смерти.
— Я не боюсь. Я так восхищена тем, что ты делаешь и как говоришь об
этом.
— Мне очень приятно это слышать. А теперь твоя очередь. Что ты еще
делаешь, кроме того, что редактируешь свой знаменитый раздел?
Она сосредоточилась. Поправила тяжелые платиновые волосы.
— Конечно, мои занятия не столь увлекательны и заметны, как твоя
адвокатская практика. Отвечаю на девичьи письма, отбираю из них самые
интересные на мой взгляд. Выступаю в школах, в клубах для девочек, езжу по
всей стране. Кстати, через неделю мне предстоит поездка на месяц. Собираю
материалы для книги о дорогих моему сердцу подростках, но, видно, никогда не
смогу приступить к ней вплотную.
Шейн не сводил с нее глаз.
— О подростках?
— Да, да, мои подростки — это юные особы, которым так необходимо знать,
как бороться за свое достоинство и человеческие права. Ты ведь так рьяно их
защищаешь! Я учу их, как дорожить жизнью и честью и тому, что никто не имеет
права их обижать.
— Здорово! А я в первый же день обидел Мисс Мэри. Но это случилось
потому, что ты первая меня рассердила.
Мэрл в задумчивости катала шарики из ячменного мякиша.
— Мне нетрудно представить себя на месте моих девочек, я так хорошо
помню, как себя чувствует обиженный, обманутый, несчастный подросток.
Шейн с сочувствием и сожалением покачал головой.
— Плохие мы пережили времена. — Они помолчали, слушая ирландские
баллады. — А чем ты занимаешься после работы? В твоей жизни были еще
мужчины?
— Да, несколько. Но никого особенного так и не встретила. А женщины в
твоей жизни?
— Так же, как у тебя. Встречались, расходились.
Мэрл внимательно смотрела на Шейна.
— Не везет мне на мужчин.
— Ты любила своего мужа?
— Казалось, что люблю. Но не так, как... — У нее чуть не
вырвалось,
как тебя
. Она с трудом нашлась, как закончить фразу: — Но не
так, как должна была. Поэтому мы и расстались. Хотя официально мы развелись,
потому что у нас не было детей.
Шейн опустил глаза.
— Не думал, что ты не сможешь больше иметь детей. Наверное, то, что произошло с Элен, повлияло.
— Скорее всего, да. Мы с мужем обращались в клинику. Но пока мы
проходили лечение, получали консультации, от него забеременела другая
женщина. У них родился ребенок сразу после нашего развода. Я все еще
ненавижу своего бывшего мужа.
— Я его тоже ненавижу. Никогда его не видел, а ненавижу. — Он с
сочувствием посмотрел на Мэрл. — А почему ты снова не вышла замуж?
Она задумчиво посмотрела на него, такого большого, сильного.
— Не знаю. — В ее ответе звучала горечь. — Я покончила с
романтическими увлечениями. После восьми лет замужества все это теперь меня
пугает, боюсь обжечься.
Он понимающе кивнул.
— А ты не думала о том, что можно иметь ребенка и без мужа?
— Нет, я слишком старомодна. Мне кажется, ребенок должен расти в
полноценной семье, иметь мать и отца. — Она утверждающе тряхнула
головой. — Да и поздно мне, слишком стара для этого. Если каким чудом
забеременею, то я места себе не буду находить, опасаясь за здоровье
ребенка. — Вдруг она улыбнулась. — И все-таки я мать. Все мои
подростки — мои дети.
— И я испытываю отцовские чувства к девочкам, которых защищаю. Хотя
иной раз бывает, они папашу могут пригласить выпить.
Они замолчали. Каждый думал о своем.
— После неудачной женитьбы у меня сложилось почти, как у тебя. Думаю, я
сам виноват, что так получилось.
— А я уверена, что не только ты виноват.
— Нет, на этот раз дело только во мне. Моя жена прилагала все усилия к
тому, чтобы между нами был лад. Я дал ей прекрасный дом в Оклендских горах,
счет в банке, но любви, какой ей хотелось, не смог дать. Будто мое сердце
было заперто, а я не сумел найти ключей, чтобы открыть его для любви. —
Шейн поднял чашку, удивился тому, что чай совсем остыл, и осторожно поставил
ее на блюдечко. — После развода приключений не искал, но потом
почувствовал, что во мне что-то потухло или умерло. Я не уверен, что еще
способен полюбить. Это звучит странно?
Она обхватила рукой его запястье.
— Что ты, Шейн! Это печально. Даже плакать хочется.
— Теперь ты знаешь, почему я избегаю таких отношений. — Он положил
руку на тонкие пальцы Мэрл. Их руки соединились, и печаль их как будто тоже
соединилась.
Что-то насторожило Мэрл. Она быстро убрала руку, поспешно спросила, нарушая
затянувшуюся тишину:
— Ты как-то говорил, что живешь в плавучем доме в Саусалито. Это,
должно быть, очень не похоже на твою жизнь в Оклендских горах?
Шейн усмехнулся:
— Ты когда-нибудь видела плавучий дом?
— Нет, не видела. Расскажи, какой он.
— Он похож немного... — он задумался, затем уверенно тряхнул
головой.&nb
...Закладка в соц.сетях
