Жанр: Любовные романы
Тысяча свечей
...г, поскольку уже знала, слышала своими ушами. Она слышала:
...импульс... взгляни под этим углом... хаос в сердце
.
Обед стал тяжким испытанием. Выглядеть нормально. Участвовать в разговоре.
Даже есть. Последнее было очень важно, поскольку несколько раз внимательные
глаза оценивали ее посягательства на полную тарелку, и выглядел Крэг сурово.
Кем он ее считает, — уныло думала она, — еще одним ребенком?
Пиппа слушала мужчин за столом... обеду отдали должное, потому что днем
предстояла напряженная программа, и они заправлялись... снова обсуждая
жеребца. У Сноуи был опыт, и он предложил кастрировать дикаря, если
возможно, потому что это часто изменяет характер, а парню такое изменение
явно требуется, но Крэг сказал: нет, конь будет отпущен на свободу, его
следует оставить в неприкосновенности. Он табу.
Крэг мрачно кивнул Рене, и она послушно кивнула в ответ.
Пиппа позднее думала, что, если бы ее кузина соблюдала эту договоренность,
того, что случилось днем, могло бы не произойти, и Рена почивала бы теперь
на лаврах, так как лавры должны быть, горько усмехнулась Пиппа, снова
вспоминая ночную исповедь Крэга.
Но когда трапеза кончилась и мужчины разошлись, Пиппа последовала за Реной,
чтобы выспросить, что сказал Глен Берт о Дэйви. Вдруг зазвонил телефон, к
нему подошла миссис Кэссиди и подняла трубку.
С момента звонка в воздухе повисло что-то электрическое. Пиппа не могла
понять, что именно... только почему Рена застыла с белым и напряженным
лицом? Кузина не могла слышать, как и Пиппа, кто звонит, но она словно
знала. Пиппа могла в этом поклясться.
Кэсси выслушала невидимого собеседника, затем сказала:
— Да, записываю, — затем положила трубку.
— Рена, нам надо поговорить о Дэйви, что сказал тебе Глен Берт? —
начала Пиппа.
— Почему она не прочла телефонограмму вслух? — холодно спросила
Рена.
— Сообщение не для нас. Очевидно, Крэгу. Рена...
— К чему такая скрытность?
— При чем тут скрытность, просто это не наше дело. Рена...
Но Рена раздраженно отвернулась.
— Я уже все сказала! — с досадой воскликнула она. — А сейчас
пойду к жеребцу.
— Крэг не велел.
— Знаю, Пиппа, знаю. Но мне надо что-то сделать, разве не понятно?
— Нет. — Пиппа взглянула на нее. Затем воскликнула: — Рена...
Рена!
Но Рена уже выбежала из комнаты и неслась по ступенькам.
Она все еще была в платье, поэтому хотя бы не сделает глупостей, но,
вспомнив приказ Крэга даже не подходить к лошади, Пиппа направилась за
кузиной.
На пол пути она осторожно озиралась, нет ли рядом Дэйви, ведь Крэг... как и
она... не хочет его присутствия на объездке. Однако заметила брата в окне
бухгалтерии за столом с Рупи, видимо, он снова проверят счета, еще одна
работа, за которую он добровольно взялся. Пиппа также обратила внимание, что
ребятишки играют в овраге, так что все были в безопасности.
Загон на первый взгляд казался пустым, затем она заметила, что недавно
объезженные кобылы и жеребцы спокойно щиплют траву в одном коррале, а те, с
кем еще предстоит работать, — в другом. Но никаких признаков гнедого
жеребца. Пиппа решила вернуться, думая, что Рена убедилась, что Крэг уже
сдержал обещание и отпустил неукротимого жеребца.
Вдруг Пиппа услышала слабый шум из сарая, примыкавшего к внутреннему загону.
Она пошла на шум, держась подальше от забора, взобралась по нескольким
перекладинам и заглянула внутрь. После яркого солнечного света какое-то
время Пиппа ничего не могла разглядеть. Затем проступили очертания двух
стойл. В одном, прижавшись к стене как можно дальше от поперечной загородки,
стояла Рена и со страхом смотрела — Рена боялась! — на коня в соседнем
стойле. Это был тот дикарь. Видимо, мужчины набросили на него петлю и завели
внутрь.
Жеребец выглядел вполне спокойным, однако даже со своего места Пиппа видела
красный огонек в его глазах, ярость в раздувающихся ноздрях. Она видела, что
Рена не может двинуться.
— Я приведу помощь, — тихо, но отчетливо произнесла она.
Рена не решилась ответить.
Пиппа бесшумно спустилась и помчалась в усадьбу. По дороге она с ужасом
вспомнила, что Крэг и все мужчины уехали.
Пиппа стояла на нижней ступеньке веранды, гадая, позвать ли Рупи и что она
может сделать, когда увидела подскакивающий на равнине почтовый фургон.
Сегодня не почтовый день... никогда еще почтальон и мужчина на сиденье рядом
с ним не были так к месту. Пиппа не замечала, что плачет от облегчения.
Приветствовать гостя вышла миссис Кэссиди и, не замечая тревоги Пиппы,
объявила:
— Если хотите, это быстро. Сообщение о вашем приезде, и вы уже здесь!
— Л.В. собирался в Кроссроудс, поэтому я захватил там своего пассажира.
Подвез сюда. — Водитель спрятал протянутые пассажиром деньгу и сказал:
— Спасибо, мистер Харди.
Харди. Домрей Харди. Дом. На мгновение Пиппа снова услышала телефонный
звонок, так наэлектризовавший Рену, увидела напряженное лицо кузины. Звонил
Дом... и Рена знала. Она почувствовала, как чувствуют близкие люди... Но
разве Рена и Дом... близки?
Сейчас это не важно, имеет значение только девушка, она в опасности. Пиппа
подбежала к управляющему, выкрикивая его имя, выкрикивая бессмысленные
слова, но все же не такие уж бессмысленные, поскольку Домри Харди бросился
за ней. К загону.
Когда они туда добрались, Харди решительно отстранил Пиппу и оседлал забор.
Затем заглянул внутрь.
— Рена, — наконец очень тихо сказал он. — Это я, Дом.
Рена не отвечала.
— Конь опасен, — продолжал он. — Как только ты повернешься,
он собьет загородку и ударит тебя. Ты ведь сама знаешь? Мне остается только
одно — отвлечь его внимание, когда ты будешь выбираться. Понимаешь?
Прошло несколько минут, прежде чем Рена заговорила, в ее голосе не было
признаков панического страха, который, очевидно, она испытывала:
— С каких пор ты говоришь мне о лошадях, Харди?
— Рена, не будь дурой.
— Я ездила на лошадях и похуже, — пришел ответ.
— Ну, на этого ты не сядешь. Делай, как я сказал. Когда отвлеку
жеребца, ты...
— Нет.
— Тогда не выйдешь отсюда живой.
— Тебя это волнует? — Ее голос звучал четко и враждебно.
— Тебе следует знать, что будут две смерти. Без тебя я... Рена, я
вхожу. Ты готова?
— Я остаюсь.
— Тогда я вынужден сам справиться с конем.
— Думаешь, получится? — насмешливо проговорила Рена.
— Дом, не слушай, — быстро сказала Пиппа, увидев, что он напрягся.
Она протянула руку, чтобы остановить его, но Харди отбросил ее без гнева в
сторону.
Видя опасность, он с горечью произнес:
— Если придется идти таким путем... — и перелез через забор в
стойло жеребца.
Все, что потом случилось, произошло так быстро и было столь ужасно, что
показалось Пиппе похожим на бешеное мелькание внезапно сошедшей с ума
кинокамеры.
Едва Дом двинулся вперед, как жеребец ринулся на него как ураган, с
оскаленными зубами и прижатыми ушами, высоко поднятыми копытами. Рена
вскрикнула, Дом упал и перекатился в сторону за мгновение до того, как
ударили копыта, снова и снова на долю дюйма уворачиваясь от каждого
жестокого удара.
Теперь Дом снова был на ногах и прыгнул к опорному столбу, но было ясно, что
жеребец достанет его раньше.
Пиппа стояла, слабая и бесполезная, видя все это снова в бессвязных
мельканиях, и потом услышала долгожданный свист лассо. Испуганные кобылы в
соседнем загоне ржали и бешено галопировали вокруг забора, затем петля
опустилась и остановила жеребца.
Однако она не задержала бы его надолго... лассо не смогло этого сделать...
поэтому Крэг, ибо это был Крэг, не терял времени даром. Он велел Пиппе
стоять смирно, затем открыл ворота и выпустил жеребца. В следующее же
мгновение конь исчез. Пиппа не видела куда, она повернулась к Дому Харди и
Рене.
Юноша лежал без сознания на полу стойла, а Рена... Рена стояла на коленях...
приподняв руками его голову, и кричала:
— Дом! Дом! О, милый!
По щекам ее струились слезы.
Глава 9
Прилетел и улетел врач. Он осмотрел Дома и сообщил, что отправлять его в
Минту на
летающей скорой помощи
не требуется, не нужно даже вызывать
медсестру. Чудом или необыкновенной ловкостью Дом избежал смертоносных
копыт. Все, что с ним произошло, было реакцией на ужасные минуты, которые
почти стоили ему жизни.
Все время, пока они несли Дома на импровизированных носилках, Рена держала
его за руку, отпустив только у самой кровати, Пиппа и Крэг стояли с другой
стороны... все трое молча ждали... вглядываясь в серое лицо.
Но постепенно цвет лица стал возвращаться, и ко времени отлета Л.В. Дом
снова дышал нормально. Когда его глаза открылись, Пиппа поняла, что он видит
только Рену, и когда Л.В. сказал, что пациента лучше оставить одного, а кто-
нибудь пусть будет поблизости, чтобы помочь, если потребуется, то не
возникло сомнений, кто это будет.
Пиппа вышла вслед за двумя мужчинами и смотрела, как Крэг усадил врача в
джип и сел за руль. Когда они поехали к
остеру
доктора, она снова
вспомнила о тревоге в голосе Рены, когда та стояла на коленях над Домом...
затем Рена шла рядом с носилками, нежно держа Харди за руку. Потом — глаза
Дома, когда к нему вернулось сознание, глаза, устремленные только на Рену.
Что произошло между ними? Что происходит сейчас? А главное, когда это
случилось и что же Крэг?
Пиппа долго стояла на веранде, глядя в пространство.
Где теперь
неукротимый?
— думала она. Пиппа надеялась, что жеребец вернулся в
привычные места, так как почему-то не питала к нему неприязни и была рада,
что Крэг его освободил.
Вошла с чаем миссис Кэссиди и, очевидно, тоже подумала о коне. Потому что
сказала:
— Будем надеяться, что его свирепость не унаследуют жеребята будущего
года. Такие всегда опасны.
— Жеребята будущего года?
— Сейчас весна, — напомнила миссис Кэссиди, — а
весной... — Она улыбнулась Пиппе. Когда они кончили пить чай, она
собрала пустые чашки и вернулась на кухню. Пиппа осталась на веранде.
Весна. Не может быть. Это неправда! Она тревожно огляделась, не находя
признаков весны. Ничто не напоминало о весне, какую она знала в Англии.
Пиппа вспомнила сад тети Хелен... подснежники, нарциссы, набухшие почки на
деревьях, расцветающие в чудеса лепестков, пчел, обремененных сладкой
тяжестью. Вот весна, а не эта убогость, и она раздраженно припомнила слова
Крэга:
Наша весна — всем веснам весна
.
Как он мог обмануть их, даже ради любви к маленькому мальчику, который
пришелся ему по душе?
Маленький мальчик, — тупо думала она, —
ставший теперь импульсом
, импульсом, который с появлением Рены внес хаос
в сердце
.
Нет, весной и не пахнет.
Все же... Сентябрь — первый месяц весны
, — сказал Дэйви, и если Кэсс
была права насчет сезона, то ради этой весны она покинула Англию. Это была
последняя весна Дэйви. Она заняла для него австралийскую весну, и второго
шанса не будет. Десять месяцев, сказал доктор Харрис. Неужели эта... эта
пустыня была всем, что получит Дэйви.
Из-за сердитых слез она ничего не видела перед собой, пока искала календарь.
Сбежав по ступенькам, она вошла в бухгалтерию. По крайней мере, следует
узнать дату.
Дэйви снова помогал Рупи проверять счета; он очень серьезно относился к
возложенным на себя обязанностям. Когда Пиппа вошла, он даже не поднял
головы. Пиппа подошла к стенному альманаху, где еще одной добровольной
работой ее маленького брата было вычеркивать каждый прошедший день. Стоя
там, она услышала улетающий остер
и знала, что Крэг стоит там, на поле, в
широкополой шляпе, закрывающей глаза от солнца, и смотрит, как самолет
исчезает в обширной перевернутой голубой чаше. Она повернулась к календарю и
увидела, что последним вычеркнуто тридцать первое августа. Если у нее
сохранялись какие-то сомнения, то пачки счетов на столе наглядно
свидетельствовали о конце месяца. Итак, наступил первый месяц весны.
Она в отчаянии отвернулась, но тут ее окликнул Рупи:
— Вам что-то нужно, миссис Крэг?
Что он скажет, тупо подумала Пиппа, если я отвечу, что мне нужно время,
больше времени для Дэйви может, достанет из шкафа немного времени, как
достал старые школьные учебники Крэга?
— Вижу, ты не отменил тысячу свечей Крэга, — озабоченно сказал
проверявший длинный список Дэйви, все еще не замечая сестры. — Говорил
с ним об этой ошибке?
— Да, но он утверждает, что ошибки нет. Крэг объяснил, что ему нужна
тысяча свечей, и другого пути нет, — почесал в затылке Рупи, и Дэйви
сделал то же самое.
— Возможно, для праздника, — предположил Дэйви.
— Ну и праздник!
— Ну и праздник
, — передразнил Дэйви. — И еще, куда столько
риса? — Мальчик неодобрительно воззрился на список, без сомнения,
представляя множество нелюбимых им рисовых пудингов. Пиппу невольно одолел
смех... но желание смеяться тут же исчезло. Время истекает
, —
подумала она, повернулась и ушла.
Пиппа не знала, что бежит, пока не столкнулась с Крэгом. Он вернулся с
летного поля, но джип все еще был на ходу, и, когда они столкнулись, он
быстро довез ее до фургона, и в следующий миг они ехали к воротам.
— Крэг, — горько проговорила она, — почему ты сказал мне...
нам...
— Прости, Пиппа, сначала я. Потому что должен кое-что тебе показать.
Видимо, это произошло вчера. — Он остановил джип, вывел ее и повел к
одному из немногочисленных маленьких оврагов. Раньше Пиппа не замечала этого
углубления и вскрикнула от неожиданности при виде маленького блюдца воды, а
в середине — одной розовой лилии, теперь уже отцветающей, почти поникшей...
но она расцвела.
— Весна, — гордо заявил Крэг, — началась вчера. А теперь,
Пиппа, что ты хотела сказать? Пиппа, Пиппа... О, моя маленькая любовь....
А Пиппа плакала, плакала навзрыд. Ей казалось горькой несправедливостью, что
это было последнее, что увидит Дэйви.
— Ты сказал мне... нам... — Затем она лишилась дара речи от
удивления, а не обиды. Крэг только что сказал
моя маленькая любовь
?
Пиппа испытующе взглянула на него. Значит, он тоже перехватил взгляд Дома и
Рены, и сейчас, когда выбыл из гонки, из сердца милой девушки, пытается
получить
вторую лучшую
?
— Что с тобой, скажи, Пиппа, — настаивал Крэг.
— Это не весна, — ответила она, возвращаясь к Дэйви, — а
всего лишь один увядший цветок. Так что в конце концов Дэйви получил свою
последнюю весну. — Она гневно взглянула на Крэга, словно это его вина.
— Прости, мне больше нечего предложить, — смиренно признал Крэг.
— Но ты сказал, что это лучшая весна в мире.
— Однажды... пять лет назад, — вспомнил он. — Ковры цветов,
леса травы. В этой местности время от времени происходят такие чудеса. Кто
знает, Пиппа, может, очередной взрыв произойдет на будущий год.
— Ты сказал, что это
всем веснам весна
... — упрямо повторила
она.
— Я еще сказал
иногда
, — вздохнул Крэг. Так как Пиппа все еще
гневно смотрела на него, он продолжил: — Если не сейчас, дождемся
следующего... затем следующего... Но пока мы ждем... все трое, Пиппа...
врачи что-нибудь обязательно придумают для Дэйви. Рена передала мне слова
Глена Берта, что может принести новый прорыв.
— Но это должно произойти сейчас, не потом, иначе...
— Ты не веришь!? Я помазал его землей, помнишь?
— Не говори глупостей, Крэг.
— Ты сама говоришь глупости, Пиппа. Мальчуган верит в эту землю, и я
тоже. То есть я верю в его веру, и пусть он продолжает ждать весну. И мы
сохраним это... — он сорвал лилию, — между нами.
— Но требуется нечто большее, — тупо проговорила она, — чем
земля и вера.
— Тогда у меня есть для тебя хорошие новости. Дэйви регулярно
осматривал Л.В. ты не знала? В последний раз он сказал:
Мальчик так быстро
возвращается
, что я не могу его удержать
.
— Крэг, неправда. Врачи так не говорят.
— Ладно, тогда он сказал:
Пульс... температура... дыхание...
метаболизм...
Затем остальное. После чего заметил:
Я изумлен
. Да, Пиппа,
это правда.
Она бессловесно стояла, зная, что не должна верить, хотя и очень хотела.
Затем прошептала:
— Крэг, это не продлится долго.
— Должно продлиться до весны. Одной из весен. И, думаю,
Падающая
Звезда
может поддерживать это ожидание, пока мальчуган не выздоровеет и не
будет готов. Смотри, что нам удалось за это время. — Он выронил увядшую
лилию.
Пиппа смотрела, как цветок падает в блюдце воды, плавает по воде.
— Л.В. на самом деле сказал?..
— Что ты за неверующая! Хочешь позвонить ему сама? Не нужно, Пиппа, у
тебя есть глаза.
Да, у нее есть глаза, и она видела глаза Дэйви, ярче и лучше, чем когда-либо
прежде. Видела его маленькое тело, ставшее смуглым, крепким и сильным.
Видела...
— Но сможет... сможет ли Дэйви ждать?
Руки Крэга обхватили ее... она не заметила... и Крэг прошептал, как обычно
читая ее мысли:
— Он дождется, жена.
Пиппа напряглась в его объятиях, вспомнив
вторую лучшую
, и холодно
сказала:
— Нам надо поговорить об этом.
— Я сам собирался, миссис Крэг. Помнишь, когда мы впервые заключили это дурацкое соглашение...
Дурацкое соглашение. Значит, он собирается расторгнуть договор.
— Помню, — сказала она.
— Помнишь условия и как их можно нарушить?
— Да, — снова сказала она.
— Я не давал твердого обещания... Оставил вопрос открытым... но я также
сказал, что последнее слово за тобой... — Крэг посмотрел на нее и ждал
ответа, но Пиппа молчала.
После долгого ожидания, когда она так и не заговорила, Крэг вздохнул:
— Поскольку я оставил эту лазейку, Пиппа, не стану тратить времени зря.
Ты миссис Крэг и останешься ею. Слышишь?
— Слышу, но не верю. Не с
импульсом
и
хаосом в сердце
. — Так
как он смотрел с недоумением, Пиппа сердито продолжила: — Крэг, разве ты не
понял, я слышала. Слышала ваш с Реной разговор ночью на веранде. Крэг?
Но Крэг рассмеялся:
— Ах это! Эти слова, — продолжал он, — относятся к Рене. Что
импульс, ее и Дома, сделал с ними обоими. Он внес хаос в сердце.
— Значит, имелся в виду не твой импульс любви к Дэйви?
— Ты с ума сошла.
— И не твой импульс принять меня?
— Пиппа, через минуту я...
— Но я должна знать. Должна знать о Рене. Ты ее любишь.
— Нет, — сказал Крэг.
— Значит, любил.
— Нет, — снова сказал он.
— Ты просил ее руки.
— Некоторым образом. После смерти отца... я возвращался в
Падающую
Звезду
и подумал, что тоже хотел бы иметь сына... Ну, ты сама все знаешь.
Возможно, мне и в голову бы не пришло делать предложение Рене, если бы она
не попросила первой. Гнусно с моей стороны, признаю, но это правда. Ты
наверняка увидела сама, что потом получилось с Гленом Бертом.
Пиппа помнила, поэтому не могла отрицать. Она беспомощно спросила:
— Почему, Крэг, почему она так вела себя?
— Потому что убегала. Из-за гордости, которой в Рене больше, чем в
любом известном мне человеке, и которая стоит на ее пути.
— Убегала?
— От Домрея. Она любила Дома. С первого мгновения, как его увидела...
полагаю, в Англии. Потому что Рена избалована и испорчена до мозга костей...
да, Пиппа, испорчена... ей захотелось получить его немедленно или, по
крайней мере, купить на деньги отца. Старый Франклин не возражал. Ему
нравился Дом. — Крэг вытащил трубку. — А кому нет?
— Продолжай, — шептала Пиппа.
— Поэтому они купили
Вершины
и сделали Дома управляющим. — Крэг
набил трубку табаком. — Конец известен. Но Харди не уступал Рене в
гордости. Он любил ее так же сильно, как она его, но не мог принять
благотворительности и не продавался. Итак...
— Итак, Крэг? Упрямство помешало ему просить того, о чем она мечтала, и
когда Рена сама...
— Знаю, — ответил Крэг, — потому что был там. Тогда я не
обратил внимания... и не очень задумывался позже. Но в конце концов до меня
дошло, что для девушки, которая меня торопила... да, Пиппа, торопила... Я
задался вопросом
почему?
и пришел к выводу: потому что на самом деле она
не хочет и никогда не хотела замуж за меня. Она только хотела сбежать из
Вершин
подальше от Харди. Потому что Харди сказал неслыханное Реной слово:
НЕТ.
—
Нет
чему?
— Папиному имению. Всему, что можно купить за папины деньги.
— Но, Крэг, как ты можешь это утверждать?
— Пиппа, говорю же, я сам слышал. Рену сбросила лошадь. Бантик, как
помнится. Это произошло после ее обычной ссоры с Харди о верховой езде.
Похоже, эти двое всегда будут помешаны на лошадях. Я ехал вместе с ними. Но
именно Харди поднял ее, и именно на Домрея она посмотрела и сказала:
Вот
так это и будет, верно?
Он отвернулся и покачал головой. Тогда это мне
ничего не сказало, но потом, когда она приклеилась ко мне... потом к Глену
Берту, я понял, что она от чего-то убегает. Ох уж эта гордость! — Крэг
пожал большими плечами.
— Да, но у Дома она тоже была, — лояльно сказала Пиппа, оправдывая
Рену.
— Но Харди отбросил ее, когда приехал за ней. А за это мы должны
благодарить старого Франклина. Если бы он не изменил завещание... Правда, я
часто думаю, он ведь так обожал Рену, почему же...
— Думаю, — сказала Пиппа, — могу объяснить. Она рассказала о
последнем дне в комнате дяди Престона и как она описала Дома — упрямого,
гордого и решительного. Как позднее, когда она спросила дядю Престона, чем
ему помочь, тот ответил:
Ты уже очень много для меня сделала
.
— Значит, старик связал их этим завещанием, — задумался
Крэг. — Он знал, что Дом не примет наследство и через тысячу лет,
поэтому заготовил бомбу. Хотя, думаю, Пиппа, все это могло продолжаться и
продолжаться, если бы не жеребец. Знаешь что, я рад, что так произошло с
неукротимым, Бобби и всеми прочими. В конце концов, Бобби не стало хуже, у
него полно времени в Минте, так что дикарь, можно сказать, сэкономил Рене и
Дому эту тысячу лет, — рассмеялся он.
Пиппа задумчиво проговорила:
— Тебе нравится это число? Рупи и Дэйви снова волнуются по поводу
заказа на тысячу свечей.
— В гроссах это выглядит действительно безумно, — шутливо
признался Крэг. — Извини, что побеспокоил двух наших бухов.
— Рупи не столько обеспокоен, сколько озадачен. По его словам, ты
сказал, что всегда хотел только их.
— Иногда я так думал, Пиппа, — печально сказал Крэг. — Мне
казалось, что это только для таких людей, как мои родители, помнишь?
— Их любовь была тысячью свечей, — вспомнила Пиппа. Она ждала
продолжения.
— Я знал, что первая свеча загорелась в тот день, в поезде. С тех пор
новые загорались одна за другой. Но иногда гасли... — он
вздохнул, — ты отталкивала меня.
— Ты сам отворачивался, — горячо возразила Пиппа. — Говорил:
никаких обязанностей
...
ничего не меняет
...
успокойся
.
— И каждое слово иссушало, убивало меня. Но что еще я мог, зная...
— Зная что, Крэг?
— Что между нами стоит мальчуган. Я люблю его, Пиппа, но...
— Но ты не прав, — тихо сказала она. — Дэйви совсем ни при чем. О, Крэг, с ума сошел?
Так как смуглый человек считал вслух, крепко прижимая ее к себе, пропуская
сотни; ведь ему нужно быстрее досчитать до 999.
— Тысяча, Пиппа. Тысяча свечей. Она поверила. Свет был везде.
Закладка в соц.сетях
