Жанр: Любовные романы
Тысяча свечей
...ппа, нехотя
возвращаясь к прежнему сценарию. Незнакомец все же заинтриговал ее.
— Но вы понимаете? — настаивал он.
— Это не мое дело, — не сдавалась она.
Впрочем, мужчина оказался настойчивее. Выдержав небольшую паузу, он как ни в чем не бывало спросил:
— А если я попрошу вас приехать вместо нее, вы и тогда скажете, что вас
это не касается?
Пиппа остолбенела, а странный попутчик лишь невозмутимо принялся набивать
трубку, рассеянно глядя по сторонам.
— Она не приедет, иначе уже была бы здесь, — продолжал он и
философски закончил: — А время не ждет.
— Неужели вы тот же человек, который полчаса назад разглагольствовал о
вечной жизни? Теперь утверждаете, что время не ждет. — Пиппа до сих пор
не верила в возможность столь дикого предложения. Должно быть, он специально
затеял этот спор, чтобы втянуть ее в свою пустую болтовню.
— Жизнь действительно вечна, а вот человек — нет. Бог создал мужчину,
затем женщину, затем... — он многозначительно кивнул в сторону
Дэйви, — затем его. Так начинается новая жизнь и продолжается старая. В
этом и состоит Божий промысел.
Невероятно! К чему он клонит?!
— Дети, — все еще не оправившись от изумления, догадалась
Пиппа, — так вот как вы надеетесь пережить время!
— Да, именно об этом я и думал. Семья, дети...
— Дети тоже не вечны. — Горькие слова сами вырвались у девушки
помимо ее воли, но было уже поздно. Крэг так искренне запротестовал, что
Пиппа чуть было не поверила в невозможное. Ах, если бы это было правда.
— Как ни странно, я уже полюбил вашего брата, — словно откуда-то
издалека прозвучал уже знакомый мужской голос, — так что, повидавшись с
Реной...
— С Реной? — мигом вернувшись с небес на землю, переспросила
Пиппа.
— Ну конечно, с Реной, Реной Франклин. Вы ведь к ней едете? Можете не
отвечать, я и так знаю. В Томбонде нет других частных владений, только ее и
мои. Остальная площадь занята железной дорогой, придорожными строениями и
магазинами... Знаете, Пиппа, ваше присутствие придает происходящему некий
смысл, по крайней мере, его видимость. — И махнув рукой в сторону
Дэйви, он нервно усмехнулся.
— Я вас не понимаю.
— Тогда поверьте на слово... Мы приехали. Томбонда — следующая
остановка. Здесь очень короткие переезды, не то что в моем краю.
— В Стране бескрайних просторов? — Дэйви не упустил возможности
вернуться к полюбившейся ему теме.
— Именно так, ковбой. Там мы имеем дело не с сотнями, а с тысячами
квадратных миль. Собрали вещи? Мы сейчас выходим.
Поезд наконец остановился. Все вместе они вышли в тамбур.
И мужчина начал решительно снимать с поезда чемоданы, затем Дэйви, затем,
несмотря на ее бурные протесты, и его сестру.
За маленькой станцией их ждали две машины, одна пустая, другая с водителем,
готовым хоть сейчас отправиться в путь. Первая — джип, явно повидавший в
жизни немало; грязный, обшарпанный, он сиротливо жался к великолепному, до
блеска отполированному седану, всем своим видом показывающему, что он
принадлежит Рене. И действительно, водитель седана подошел к Пиппе и
пригласил следовать за ним.
А Крэг... странное имя... направился к своему джипу и запрыгнул в него, даже
не открыв дверцу. Он не тронулся с места до тех пор, пока седан не проехал
полумили, потом нагнал его и ехал по следам, если подобное сравнение
применимо к автомобилю, до самого поворота на подъездную дорогу к имению
Франклинов. Пиппа следила за ним в зеркало заднего вида, а когда он исчез,
немного загрустила. Водитель, заметив ее взгляд, многозначительно хмыкнул:
— Это Крэг. Живет по ту сторону холма. Он приезжает время от времени.
— Из бескрайних просторов? — не удержался Дэйви.
— Он и тебе все уши прожужжал? — И без малейшей связи продолжал: —
Хозяйка хотела встретить вас, мисс, да в последнюю минуту мистер Франклин
приболел, и она осталась.
— Ничего, в поезде было вполне уютно.
— И мы познакомились с Крэгом! — радостно вставил Дэйви, на что
водитель явно хотел что-то ответить, но передумал.
Они медленно подъезжали к огромному, построенному из красного кирпича
двухэтажному дому с громким названием
Вершины
,
Горные вершины
. Именно
таким Пиппа и представляла себе жилище Рены — богатое и основательное,
окруженное широкими идеально ровными аллеями из лавров и эвкалиптов. Для
Рены лучшей декорации и не придумаешь.
А вот и она сама царственной поступью спускается навстречу, такая же
красивая, такая же неприступная, как та школьница, что время от времени
удостаивала троюродную сестру равнодушной улыбкой или беглым взглядом.
Правда, теперь она гостеприимно улыбалась Пиппе, разве что немного холодней,
чем Дэйви, и внимательно, оценивающе разглядывала английскую кузину.
— Ты изменилась, — наконец произнесла она и подошла к шоферу,
выгружающему бесчисленные сумки и чемоданы, в то время как Пиппа что-то
мямлила об очках, которые давно уже не носит, пока не поймала себя на мысли,
что вовсе не обязана оправдываться за свою внешность.
Любой, кто знал ее раньше, решил бы, что из гадкого утенка она превратилась
в прекрасного лебедя, хотя сама девушка почти не верила в возможность столь
чудесного превращения. Впрочем, Рена не преминула подтвердить его, вновь
недовольно оглядев ее с головы до ног.
Пиппа вспыхнула и отвернулась. Прежде сестра никогда не проявляла к ней
столь пристального внимания.
Нужно как-нибудь отвлечь ее от моей
персоны
, — думала Пиппа. Однако решение, как обычно, пришло само
собой.
На пороге появился немолодой джентльмен, и Рена бросилась ему навстречу.
Несколько минут они оживленно беседовали, то и дело поглядывая на Пиппу,
что, несомненно, доказывало, что разговор идет именно о ней.
Пожилой мужчина в основном слушал, кивая и время от времени пожимая плечами.
Несмотря на полноту и медлительность старика, что-то в его внешности
говорило, что Рена — его дочь.
— Дядя Престон? — Подчиняясь бессознательному импульсу, Пиппа
двинулась ему навстречу и протянула руку.
— Да, перестань, мы же родственники, забыла? — Мужчина, цинично
улыбаясь, буквально пожирал ее глазами.
— Дальние родственники, — строго поправила она, ежась под его
совсем не родственным взглядом.
— Ну, не настолько дальние, чтобы вот так стоять столбами. — Он
прижал девушку к себе и расцеловал в обе щеки, на что Рена лишь презрительно
хмыкнула.
— Отец покажет твою комнату. Правда, папа? — Она холодно взглянул
на отца и пошла прочь, а Пиппа испуганно обернулась в поисках Дэйви.
Мальчика нигде не было видно, впрочем, дядя не дал ей опомниться и
неожиданно шустро для своей комплекции подхватил девушку под руку и потащил
в дом, то и дело игриво пожимая ее запястье и загадочно хихикая каким-то
своим мыслям.
— А ты ведь вышибла почву у нее из-под ног, а, племяшка, — в
очередной раз хохотнул он. — Да только моя Рена быстро всем покажет,
кто здесь мисс Австралия.
Пиппа не стала уточнять, что старик имел в виду, просто позволила провести
себя вверх по лестнице, а затем вдоль по коридору, пока оба не очутились
перед дверью явно самой отдаленной комнаты, поскольку по всем признакам она
таковой и являлась. Здесь Пиппа ошибиться не могла. Всю свою жизнь она
провела вот в таких скромных, всеми забытых и заброшенных дальних комнатах.
Девушка не возражала, — в конце концов, все комнаты в маленьком, убогом
домике тети Хелен можно было назвать дальними.
Но эта была рекордсменом среди себе подобных. Кровать, стул и комод — вот
все ее убранство. По сравнению с ней больничная палата показалась бы
царскими хоромами. В узеньком окне виднелись лишь дворовые постройки, дрова,
мусорные бачки да прочая хозяйственная утварь. Ни вам цветущих лугов, ни
деревьев, покрытых клейкой молодой листвой, ничего, что напоминало бы родную
Англию. Но самое обидное... Пиппа отошла от окна и еще раз внимательно
оглядела комнату... ее явно не готовили к приезду гостей.
За спиной вновь раздался булькающий смешок, и, обернувшись, девушка
наткнулась на отталкивающий сладкий мужской взгляд.
— Какая ты? Вот о чем я все время спрашивал. — Дядя подошел
ближе. — Хочешь знать, что она ответила?
— Да.
— Что сказала эта всезнайка Рена? Она сказала:
Маленькая дурнушка
.
— Я на самом деле не красавица, — раздраженно парировала Пиппа.
Ей совсем не льстило быть предметом его внимания.
— Ты действительно невысокая. Но ценные вещи всегда небольшие и
помещаются в крохотную упаковку, да, дорогая? А эти глаза, это личико!
Милая, ты всегда желанный гость в этом доме. — Старик наклонился было к
ней, но девушка предостерегающе вытянула руку.
— Да, дядя, вы говорили. — Слава Богу, его легко было остановить.
Он вновь принялся насмехаться над Реной, единственной дочерью, которую он,
бесспорно, обожал, что, кажется, не мешало ему ругаться с ней.
— Она не ожидала увидеть такую красотку. Ты явно расстроила все ее
планы.
— Я вовсе не красотка, по крайней мере, не такая, как ваша дочь. —
Пиппа с досадой закусила губу.
А старый болтун как будто только того и ждал.
— Да, да, — оживился он, — в Рене что-то есть, судьба
благоволит ей, она настоящая хозяйка жизни.
Очевидно, что он очень гордился дочерью, а спорил с ней по одной —
единственной причине: и отец и дочь были одного поля ягоды.
Пиппа вдруг вспомнила, как много лет назад тетя Хелен, обычно сдержанная в
своих суждениях, раздраженно сказала:
Врагу не пожелаешь подобного родства,
живут как кошка с собакой
. Дядины слова лишь подтверждали то, что отец с
дочерью частенько не ладят.
— Судьба, — проворчал старик, — судьба может и отвернуться, а
если она не откажется от своей глупой идеи... Тебя именно поэтому сюда и
поселили. Подальше от чужих глаз. — Он обвел комнату руками. — В
дыру, где никто тебя не увидит... Она и не ожидала, что ты такая. Да, я-то
свою дочь знаю.
— Комната меня устроит, — успокоила его девушка. — Вот только
где Дэйви? Я всегда сплю рядом с ним.
— Теперь это необязательно. — Рена ворвалась в комнату, и та
засияла великолепием ярких красок, которые красавица словно излучала вокруг
себя. — Я возьму на себя все твои заботы. — Она улыбалась, но в
голосе определенно звучали резкие нотки. — Бедняжка, все эти годы ты
вкалывала как чернорабочий.
— Я вовсе не считаю брата обузой, и я бы не хотела...
— Она не сделает этого, да, папа? — Рена искоса взглянула на
отца. — Она будет отдыхать, а Дэйви останется со мной. Никаких
возражений не принимаю. Золушка уже выполнила свою часть работы.
Распаковывай вещи и спускайся к чаю.
Рена резко повернулась и вышла, дядя Престон покорно побрел за ней, а Пиппа
еще долго стояла посреди комнаты, раздумывая, не догнать ли их, чтобы
потребовать объяснений: как-никак, а Дэйви ее брат! Правда, Франклины
оплатили билеты, и, к слову сказать, не самые дешевые, предложили им крышу
над головой. Пусть комната Пиппы не очень удобна, зато не стоит ей ни
копейки, да и Рена явно привязалась к троюродному брату. Не стоит их
обижать. И Пиппа смирилась.
Позже, распаковав чемоданы и спустившись в холл, она порадовалась, что приняла столь мудрое решение.
Рена проводила ее в комнату Дэйви. Уже с порога Пиппа поняла, что комната
великолепна и идеально подходит для маленького мальчика. Доказывать обратное
было бы верхом глупости и неблагодарности, Рена действительно постаралась на
славу. Она не поскупилась ни на новую красивую мебель, ни на обои, ни на
ковры, ни на дорогие механические игрушки, с одной из которых и играл сейчас
Дэйви, с ногами забравшись на широкий отполированный подоконник. Мало того,
Рена проявила похвальную проницательность, поставив рядом с кроватью
маленький мягкий диван, будто чувствуя, что болезненному ребенку и днем
нужен отдых.
Многочисленные шкафчики и полочки, доверху набитые книгами и огромное окно,
выходящее в сад, завершали интерьер, и Пиппа, не удержавшись, воскликнула:
— Рена, это просто чудно! Очаровательно!
— Иначе и быть не может, — раздалось у нее за спиной старческое
ворчание. — Я выложил кругленькую сумму за ремонт и обстановку, да еще
медсестре за консультацию.
— Папа, как тебе не стыдно! — Рена с трудом сдерживала
раздражение. Возможно, она ждала, что все лавры достанутся ей одной, но в
любом случае Пиппа была благодарна за заботу. Надо же, догадалась пригласить
специалиста!
— Вот здесь мы сначала планировали поселить тебя. — Дядя Престон
кивнул в сторону соседней комнаты, которая хоть и была немного меньше,
выглядела куда привлекательнее, чем тот чулан наверху. — А ты,
дорогуша, не оказалась маленькой дурнушкой. Вот и попала в немилость.
— Пойдемте пить чай, — грубо перебила его дочь, да так сверкнула
глазами, что бедный старик тут же осекся.
Чай с пирожными и ароматным вареньем накрыли в саду, в приятной близости от
фруктовых деревьев, а дядя все брюзжал и жаловался на булочки, которые якобы
не стоили того, что он за них заплатил, на дорогое масло и на все вокруг.
— Он скуп, как десять рыцарей, — холодно заметила Рена. —
Считает каждую копейку.
— Если бы я их не считал, юная леди, у вас не было бы гроша за душой. А
потом...
— Папа!
Этого было достаточно, чтобы старик замолчал, впрочем ненадолго. Уже через
минуту он повернулся к Пиппе, объясняя ей, как бережливость помогла ему
достичь таких высот.
— Еще мальчиком я начал работать, и тогда...
— Дядя, разве вы фермер? — перебила его племянница, внимательно
разглядывая сельский пейзаж вокруг.
— Конечно нет. Я купил имение из-за ее прихоти...
— Папа, довольно. — Рена снова сурово взглянула на отца.
Но Пиппа рискнула продолжить тему и, хоть и смущенно, заметила, что для
человека, занимающеюся торговлей, он хорошо разбирается в хозяйстве. Его
владение создает впечатление богатой, преуспевающей фермы, на что старик,
отмахнувшись, лишь добродушно рассмеялся:
— Брось, никаких ферм здесь больше нет, все больше пускают пыль в глаза
доверчивым дилетантам. Конечно, ты видишь прекрасные сады, селекционный скот
и лошадей, но это лишь последнее убежище для сельских жителей, которые не
хотят мириться со всепоглощающим господством юрода. Земля здесь
действительно богатая, богаты и люди. Да и неплохие они соседи — светские,
образованные.
Его мнение о земле полностью совпадало с мнением их недавнего попутчика,
хотя как раз его-то Пиппа вряд ли назвала бы светским и образованным.
Разговор иссяк, и дядя Престон недовольно уставился на Дэйви. Тот увлеченно
крошил свой хлеб на пол, и Пиппа подумала, что Рена, возможно, права. Дядя
действительно скуп даже в мелочах. Именно так он и добился успеха. К
счастью, Дэйви быстро наскучило его занятие, и он откинулся на спинку стула.
— Я отведу его в комнату, — поднимаясь из-за стола, сказала Пиппа.
Рена, согласившись было, рассеянно кивнула, но, услышав звук приближающейся
машины, вскочила и, оттолкнув сестру, злобно выпалила:
— Нет! Я сама. Иди к себе наверх.
— Послушай, Рена, я...
— Папа, уведи ее!
— Рена, это всего лишь врач, — взглянув в окно, раздраженно
возразил тот, — он приехал навестить меня.
Старик и вправду выглядел неважно. Шофер сказал, что утром ему было плохо,
да Пиппа и сама заметила, как он бледен, а сейчас его лицо было почти серым.
— Глен посмотрит тебя позже. Делай, как я сказала. Сейчас же.
И через минуту Пиппа с дядей очутились в холле. За их спиной послышались
торопливые шаги, затем голоса — звучный, приятный мужской и высокий женский.
Рена о чем-то заискивающе просила.
— Хм, — насмешливо протянул дядя Престон, последние полчаса он
только и делал, что хмыкал. — Сейчас она проглотит этот лакомый
кусочек... Пиппа, я не могу этого допустить. Ты думаешь, я шутил, говоря о
своем нынешнем положении, о том, что судьба в любой момент может
отвернуться... Я серьезно. Рена, конечно, все сделает по-своему, она ведь
никогда в жизни ничего не теряла. Но может потерять! Послушай, я все
объясню. Что творит эта испорченная девчонка!..
Он запнулся на полуслове — в комнату вошла Рена. Какая колоссальная перемена
произошла с ней после приезда доктора! Теперь на ней был аккуратный халат
светло-василькового цвета, какой носят настоящие медсестры, она мило
улыбалась, скромно потупив глаза, и выглядела мягкой, безобидной овечкой. И
не просто мягкой, а сердечно преданной своему родителю.
— Доктор Берт хочет тебя осмотреть, папа. Пойдем, обопрись на
меня. — Она протянула отцу руку.
Вместе они вышли из комнаты, и дверь моментально захлопнулась, не давая
Пиппе ни малейшей возможности увидеть этого загадочного доктора Берта.
Именно загадочного, — думала Пиппа, бесцельно бродя по комнате. —
Он должен быть исключительным человеком, раз сумел вызвать в ней подобную
перемену. Только что была дерзкой неприступной красавицей, и вот нате вам —
заботливая сиделка
.
Пиппа выглянула в окно в надежде хоть краешком глаза увидеть этого доктора,
но, увы, перед глазами были все те же мусорные баки, лопаты и дрова.
Глава 2
В последующие дни она также не видела доктора Берта, хотя он регулярно
навещал их. С дядей случился очередной удар.
Кузина ее явно избегала, но в одну из редких встреч Пиппа все же спросила:
— Рена, что с твоим отцом?
Та лишь беззаботно пожала плечами:
— Не знаю, может быть, сердце.
Такой ответ никак не соответствовал ее наряду, крахмальному медицинскому
халатику и такой же шапочке, которую она надевала каждый раз, когда приезжал
доктор. Рена оправдывалась, что ей мешают волосы, ее прекрасные золотистые
волосы, которые она кокетливо заправляла под шапочку, становясь просто
неотразимой, и в то же время небрежно говорила об отце:
— Подумаешь, в старости всякое бывает.
Нельзя сказать, чтобы Рена Франклин была крайне жестокой и бессердечной,
просто она любила только себя. Как и Пиппа, она рано лишилась матери, однако
в отличие от своей троюродной сестры у нее не было добрейшей тетушки Хелен.
Оставалось лишь пожалеть ее, и только. Конечно, у Рены был отец, правда, он
постоянно занимался бизнесом, не то что их с Дэйви папа. При воспоминании об
отце у девушки защемило сердце. Бесспорно, Престон Франклин обожал
единственную дочь и заботился о ней, как умел, впрочем, чаще всего его
родительские чувства сводились к одной лишь гордости, безграничной гордости
за то, что Рена носит его фамилию, что она тоже Франклин.
В целом же дядя Престон производил впечатление цепкого, напористого человека
— если что взбредет ему в голову, так он обязательно доведет дело до конца,
чего бы это ни стоило. Взять, к примеру, его нынешнее финансовое и
общественное положение (хоть и слегка покачнувшееся, по его собственным
словам). Одному Богу известно, сколько терпения, сил, смекалки
потребовалось, чтобы достичь таких высот. А он добился своего. И мало того,
передал дочери свое колоссальное упорство, так что она камня на камне не
оставляла, если чего-то очень хотела или, лучше сказать, кого-то, поскольку
очевидно, что этим кем-то был не кто иной, как доктор Берт.
Как ни странно, но частью задуманного Реной плана стала Пиппа, а вернее, ее
отсутствие. Дальняя родственница уже не была безобразным очкариком и явно
представляла интерес для мужчин, пусть даже сама этого не осознавала. В душе
она чувствовала себя
маленькой дурнушкой
, точь-в-точь такой, какой ее
представляла Рена.
Не желая видеться с сестрой, очаровательная мисс Франклин тем не менее была
с ней крайне обходительна. Теперь, когда отец заболел и прекрасно выполнял
свою роль в задуманном Реной спектакле, Пиппа, равно как и Дэйви, потеряла
для нее всякий интерес. Она любезничала с ними лишь для того, чтобы
порисоваться перед доктором.
Теперь Пиппа поняла причину столь неожиданной щедрости и внимательности со
стороны кузины. Рена хотела заполучить неуловимого доктора Берта и,
испробовав все возможные способы, не преминула воспользоваться и последним,
для чего, Собственно, и понадобился Дэйви. Хладнокровно и неторопливо она
выстраивала декорации для будущего великолепного спектакля, потратила уйму
денег, пригласила их обоих из Англии, хотя реально требовался только
мальчик... Она никогда не любила Дэйви... И даже не то чтобы не любила, ей
просто было все равно. Он оказался в нужное время в нужном месте, и Рена не
задумываясь вцепилась в него. Но теперь она могла играть роль матери Терезы
и без больного мальчика, ее отец чудесно заменял его. А когда дядя
поправится, Дэйви снова станет нужен и займет его место, в чем, в чем, а в
этом Пиппа не сомневалась. Начнется второе действие; более живописное и
трогательное, поскольку действительно есть что-то неотразимо привлекательное
в нежной заботе о маленьком несчастном ребенке.
Интересно, какой он, этот доктор Берт, раз Рена так увлеклась? Увлеклась
настолько, что согласна выполнять то, что испокон веков называлось
недостойным словом
домашняя работа
, согласна встречаться и разговаривать с
Пиппой, просить у нее совета.
— Рена, я работала только машинисткой, — отмечала та.
— Но ты же ухаживала за Дэйви.
— Но не профессионально.
— Скажи мне, что может выглядеть убедительно.
— Смотря кого ты хочешь убедить.
— Только не тебя, ты здесь по доброй воле, живешь за мой счет, так
что...
— Я не о себе. Этот человек разбирается в обязанностях сестры-сиделки?
— Это Глен Берт, — без тени смущения призналась Рена, — я
выйду за него замуж.
Не
я хочу
или
я надеюсь
, а просто
я выйду
. Должно быть, дядя Престон
вел себя так же, когда добивался успеха в бизнесе.
— Глен особенный, — продолжала она, — не такой, как,
например, Домрей Харди.
Домрей Харди работал управляющим в усадьбах мистера Франклина и Крэга
(просто Крэга), расположенных по разные стороны одного холма. Поместья были
небольшие, и он прекрасно справлялся с обоими.
Однажды на прогулке Пиппа столкнулась с ним и была приятно удивлена. Домрей
был прирожденным фермером, именно таким, кто одинаково хорошо справлялся и
со свиньями, и с птицей, и даже с садом — всем тем, что буйно растет на
благодатной австралийской почве. Будь у него больше средств, он обязательно
завел бы собственную ферму, но, увы, бодливой корове Бог рогов не дает.
— Домрей прост, как инфузория. Сразу видно, о чем он думает, а думает
он обо мне, — без малейшего удовольствия, как все красавицы, якобы
уставшие от внимания мужчин, протянула Рена и уже более оживленно добавила:
— Вот Глен не такой, он бесконечно предан своей работе, просто светится и
совсем меня не замечает. Я такого еще не встречала.
— Рена, ты испорчена до мозга костей, — беззлобно улыбнулась Пиппа
и вдруг вспомнила своего недавнего попутчика.
Как только раньше она не замечала, насколько и он прост, если пользоваться
терминологией Рены. Ведь именно из-за нее, этой неприступной красавицы,
своей соседки по другую сторону холма, он покинул свою бескрайнюю родину и
приехал в Томбонду — выяснить, что же между ними происходит. Неужели и Крэг
слишком прост для нее, неужели она отказалась стать хозяйкой соседнего
поместья? С Рены станется. Бедный мистер Крэг, нет, просто Крэг, поправилась
она.
Сама Пиппа не видела его с того момента, как они расстались на станции, хотя
Дэйви без конца вспоминал о нем и просился в гости. Мальчик чуть ли не
бредил своим новым знакомым, она бы отвела его, но ей строго-настрого
запретили показываться по ту сторону холма.
Это случилось утром, в первый же день, когда Рена позволили ей навестить
дядю — доктора ждали только к обеду, так что визит был вполне безопасен. На
обычный вопрос
...Закладка в соц.сетях
