Жанр: Любовные романы
Кровные узы
...на поделилась с тобой раньше.
— Ее можно понять, мама была воспитана истинной католичкой. Соблазнить
ученика, да еще будучи его воспитательницей... в таком огромном грехе трудно
кому-либо признаться, а тем более своей дочери.
— Поскольку я уверен, что твоя мама была красавицей, а этот Том Уайльд
— нормальным здоровым парнем девятнадцати лет, — сухо заметил
Эдуардо, — полагаю, особенно соблазнять его не пришлось.
Кэтрин печально улыбнулась.
— Ты прав. Молодежь в моем колледже особенной стыдливостью не
отличалась! Он рассмеялся.
— Е verdade — я и сам, не забывай, когда-то был студентом! Но,
Кэтрин, — добавил он, — почему мама так и не сообщила ему о тебе?
Неужели о браке вообще и речи не было?
— Я уверена, что эта мысль даже не приходила ей в голову. Он был молод,
умен, его ждала блестящая карьера. Мама ни за что не пошла бы на то, чтобы
сломать ему жизнь. Кроме того, она считала — и до сих пор считает, —
что во всем была лишь ее вина.
— А сейчас? — осторожно спросил Эдуардо. — Ей что-нибудь
известно о твоем молодом отце, queridal Как его блестящая карьера?
— Это очень грустная история. Вместо того чтобы поступить в Гарвардский
университет, он, против воли отца, сразу же по возвращении в Штаты
завербовался в армию. Он написал моей маме, уже направляясь во Вьетнам.
Позже мама узнала, да и то от заведующей школы, что его убили во время
одного из боев.
Эдуардо поднес ее руку к губам и прильнул поцелуем, полным сочувствия.
— Трагическая и напрасная гибель совсем юной жизни.
— Как и гибель Исабель, — грустно согласилась Кэтрин и внезапно
вскочила. — Да, чуть не забыла!
— Куда ты? — заволновался он.
— Я кое-что привезла показать тебе. Но это наверху, в спальне. Я
сейчас, мигом.
— Нет, Кэтрин! — возразил он и тоже вскочил на ноги. — Не
хватает тебе еще бегать босиком по холодным плитам. Я тебя отнесу.
— Слишком далеко, — отчаянно запротестовала она, — и я очень
тяжелая...
— Bobagem, — решительно ответил Эдуардо, поднимая ее на
руки. — Но только не спорь и не сопротивляйся, мне нужно донести тебя в
целости и сохранности!
Когда он поставил ее у двери на ноги, дыхание его сбилось, грудь яростно
вздымалась и опускалась. Переводя дух, он прислонился к косяку. Да и Кэтрин
чувствовала себя не лучше, такая галантность, а еще больше его объятия
совсем ее смутили.
— Ну вот, я говорила, что я тяжелая! — с укором повторила она.
— Дело не в этом, — отрывисто сказал он. — Просто, когда я
держу тебя в своих руках, mei amor, у меня перехватывает дыхание.
Взгляды их встретились, да так на какое-то время и застыли. Затем, словно
опомнившись, она поспешно отвернулась и принялась рыться в своем чемодане.
Вынув из пухлого пакета большую библию в кожаном переплете, она с загадочным
видом протянула ее Эдуардо.
Тот с недоумением повертел ее в руках.
— Библия! Хочешь заняться моим религиозным воспитанием, querida?
— Нет. Хочу просто пролить свет на маленькую загадку. — Кэтрин с
дразнящей таинственностью улыбнулась. — Ведь в итоге еще осталась тайна
моей внешности. Когда я сказала маме, что именно на этом основывались наши
страхи, она заявила, что это простое совпадение. Ты, сказала она, как две
капли воды похожа на свою прабабушку в молодости. А прабабушка, — и тут
Кэтрин понизила голос до таинственного шепота, — была похожа на свою
мать.
Эдуардо ничего не понимал.
— Я не вижу никакого...
— Увидишь, увидишь! — многообещающе разулыбалась Кэтрин. — Я,
оказывается, не племянница тебе, Эдуардо Барросо, однако визит к твоей тете
Кларе точно подтвердил, что уж какой-нибудь пятиюродной сестрой я тебе
прихожусь!
Лишенный дара речи, Эдуардо широко раскрыл глаза и безропотно позволил
Кэтрин усадить себя на кровать.
— Когда я сказала маме, что мисс Холройд интересовалась нашим
генеалогическим древом, она достала старый портфель, доверху набитый разными
семейными документами. Вот это лежало на самом дне. — Заметив, с какой
завороженностью смотрит на нее Эдуардо, она улыбнулась. — Не знаю, есть
ли такой обычай в Португалии, но в Англии семейные библии зачастую
используют для записи дат свадеб, рождений, смертей и так далее.
Кэтрин открыла библию на странице, которая была заложена черной шелковой
закладкой. Здесь были отмечены самые последние знаменательные события в
жизни Уордов.
— Смотри, — показала она. — Последние записи в книге — одна
за другой две смерти, Бриджет и Джорджа Уордов, это мои бабушка и дедушка.
Перед этим — рождение Кэтрин Сары Уорд, то есть мое, а еще раньше — рождение
Барбары Уорд, моей мамы. А вот и самое интересное. — Она победоносно
улыбнулась Эдуардо, открыв страницу, где были отмечены даты брака и смерти
владельцев библии — ее прапрадедушки Патрика Мейхени и его жены Сары, чья
девичья фамилия, хоть чернила и выцвели от времени, читалась совершенно
отчетливо. И эта фамилия была — Холройд.
— Холройд! — воскликнул Эдуардо и, просияв, повернулся к
Кэтрин. — Значит, в тебе течет моя кровь, mei amor.
Она лучезарно улыбнулась в ответ.
— Но ведь ты еще не знаешь, откуда она течет!
— Какая разница? — ответил он и потянулся к ней, но Кэтрин
поспешно отодвинулась, полная решимости довести рассказ до конца.
После своего открытия Кэтрин немедленно связалась с мисс Холройд и
отправилась к ней в гости, прихватив с собой библию.
— Тетя была в восторге, — хихикала она. — Ведь в конце концов
правда оказалась на ее стороне. И она все знала о Саре Холройд, можешь в это
поверить! Моя прапрабабушка, оказывается, была в семействе Уордов притчей во
языцех.
— Colno? — смеясь, спросил Эдуардо.
— Она была семейным позором, иностранец ты эдакий!
— Здесь ты иностранка, — с достоинством напомнил он ей и оставил
поцелуй на ее губах в качестве извинения. — Продолжай.
Мисс Холройд с величайшим наслаждением пересказывала Кэтрин историю о
взбалмошной кузине своего отца, которая сбежала с жокеем по имени Пэдди
Мейхени — и как в воду канула.
— Разумеется, твоя тетя была в то время слишком мала, чтобы знать
подробности, она всего лишь улавливала пересуды за закрытыми дверями, —
сказала Кэтрин, прижимаясь к плечу Эдуардо и посмеиваясь. — В самом
деле, если ты обратишь внимание на даты, то заметишь, что моя прабабушка
появилась слишком быстро после венчания непослушной Сары — в общем, как ни
поверни, а история моей семьи выглядит определенно сомнительной. Ты не
возражаешь против того, чтобы считать меня своей кузиной? Скажем, кузиной
под бо-ольшим вопросом?
— Учитывая, что ты будешь мне женой, а не кузиной, это не играет
никакой роли, — небрежным тоном бросил он.
У Кэтрин даже рот раскрылся. В следующее мгновение она сжала губы, стараясь
не выказать своей восторженной реакции на его прозаическое замечание.
— Эй! Ты что-то слишком самоуверен, Эдуардо Барросо! Я вернулась
узнать, возьмешь ли ты меня на работу, — только и всего.
— Ты говоришь не правду, Кэтрин, — мягко укорил он, дотрагиваясь
до ее руки. Ее встревожил блеск его глаз, когда он начал медленно
поглаживать пальцами ее ладонь. — Нашим начальным планом, nao е, было
поработать вместе, чтобы получше узнать друг друга.
Она нахмурилась.
— Ну да. Но мне казалось, что работа — это некий старт, чтобы стать
любовниками, а не супругами.
— Можно совмещать.
— Но ты ведь на самом деле не знаешь меня настолько... — начала было
она, но он прикоснулся пальцем к ее губам, заставив замолчать.
— Две недели мы были вместе, еще пять — в разлуке. Этого оказалось
достаточно — более чем достаточно, — чтобы я понял, что не желаю больше
расставаться с тобой. Никогда. — Он приник теплыми губами к ее
ладони. — Мне кажется, что я тебе немножко нравлюсь, Кэтрин, в
противном случае тебя бы сейчас здесь не было.
— Ты прекрасно знаешь, что очень нравишься мне, — сердито ответила
она. — Настолько, что в тот день, когда я уезжала, считая, что больше
никогда тебя не увижу, я наконец поняла, почему бедная Исабель совершила
самоубийство.
Эдуардо со сдавленным стоном прижал ее к груди, нежно поглаживая темные
волосы.
— Но я не хочу, чтобы ты ради меня умирала, mei amor. Я хочу, чтобы ты
жила ради меня, со мной, до конца наших дней. — Он повернул к себе ее
лицо. — Ты сможешь оставить свою любимую Inglaterra , чтобы твоим домом
стала Португалия?
— Я могла бы сделать это только для тебя, — просто ответила
Кэтрин. — Если у меня и были какие-то сомнения, то последние несколько
недель доказали мне, что, где бы ты ни был, Эдуардо, там хочу быть и я.
— Почему?
— Почему?
Эдуардо кивнул, сузив глаза так, что они превратились в горящие темным огнем
щелочки.
— Я в восторге оттого, что ты жаждешь быть со мной, sem duvida. Только
хотелось бы услышать причину такого желания. Она нахмурилась.
— Мне казалось, что я объяснила.
— А-а, но ты как-то забыла произнести три самых главных в любом языке
слова, пусть то будет английский или португальский, — мягко ответил он
и дотронулся кончиком пальца до ее нижней губы. — Ты знаешь, что я
люблю тебя, Кэтрин, потому что это я тебе говорил раньше — и не перестану,
пока дышу, повторять.
Кэтрин затопила волна счастья.
— А почему я, как ты думаешь, прилетела к тебе? — порывисто
спросила она, а он прижал ее к себе еще крепче. — Узнав правду, я
примчалась обратно, не зная, хочешь ли ты меня видеть или нет, рискуя тем,
что мне укажут на дверь, или, что еще хуже, рискуя обнаружить, что ты
женился на Антонии...
— Ты ничем не рисковала, — прервал он ее, почти касаясь губами ее
губ. — Как ты могла подумать, что я укажу тебе, querida, на дверь?
Разве объяснишь ему, что она вообще ни о чем не могла думать, кроме как о
своей любви?
— Ты... ты был в Лиссабоне, — запинаясь, выговорила она. —
Разве ты был не с Антонией?
— С ней. Мы вместе ужинали. — Эдуардо нежно скользнул губами по ее
щеке, поцеловал подбородок. — Она отдала мне свадебный подарок для Аны.
— О! — Кэтрин прикрыла глаза и вздрогнула, когда его губы снова
прикоснулись к ее рту. — И это было единственной причиной?
— Нет. Я постоянно ужинаю с Антонией, бывая в Лиссабоне. Мы с ней были
когда-то коллегами, помнишь, я тебе говорил?
— Я этого не в силах забыть, — сквозь зубы процедила Кэтрин.
Эдуардо легонько встряхнул ее.
— Открой глаза, — приказал он. Она повиновалась и с трепещущим
сердцем встретила его взгляд.
— Ты единственная женщина, которую я хочу, — проговорил Эдуардо
таким тоном, какого она до сих пор не слышала, — сейчас и всегда. Ты
мне веришь, Кэтрин?
Она протяжно вздохнула и уткнулась лицом ему в плечо.
— Да, Эдуардо.
— Тогда скажи мне, что любишь меня.
— Я знаю, что это глупо, но такие слова трудно произнести хладнокровно.
Он глухо застонал.
— Твое счастье, что ты хладнокровна! Я весь в огне! — И, внезапно
опрокинув ее на постель, он принялся целовать ее с безумством изголодавшейся
страсти.
Неужели это Кэтрин что-то говорила о хладнокровии? С первым же
прикосновением его губ обжигающие волны, зародившись в самой глубине ее
тела, хлынули по венам, заставив сердце глухо колотиться. Дыхание их
смешалось в одном порывистом выдохе, когда его руки нашли ее грудь, а губы
приникли к нежной ямочке на шее. В следующее мгновение Эдуардо приподнялся
над ее покорным, жаждущим телом, и в глазах его засветился молчаливый
вопрос.
— Я люблю тебя, — срывающимся голосом сказала она. — Ты
знаешь, что я люблю тебя. — Она закрыла глаза и протянула к нему руки в
немом призыве, на который Эдуардо ответил с такой готовностью, что
дальнейшие слова стали уже не нужны. Наконец он оторвался от ее губ и
попытался разжать ее объятия.
— Мei amor, я должен уйти, — выдохнул Эдуардо. — И поскорей.
Ты не понимаешь...
— Ты прав. Не понимаю. — Ее взгляд умолял. — Почему ты должен
уйти? Я хочу, чтобы ты остался, любимый.
Эдуардо застонал, как будто его внезапно поразила боль.
— Но если я останусь, ты знаешь, что произойдет.
Руки Кэтрин упали. Она перевернулась, зарывшись лицом в покрывало.
Наступило молчание.
— Я так хочу любить тебя сейчас! Это настоящая пытка! — дрожащим
голосом прервал он тишину. — Но я должен доказать тебе, что жажду не
только твоего тела, должен подождать, пока ты станешь моей женой, и только
потом...
— Ты еще не сделал мне предложения! — Кэтрин села на кровати, не
скрывая заблестевших слез.
Несколько долгих, пронзительных минут Эдуардо молча смотрел на нее, затем
без тени смущения опустился на одно колено рядом с кроватью и поднес к губам
ее руку.
— Кэтрин Сара Уорд, согласна ли ты стать моей женой? —
торжественно спросил он.
Кэтрин не смогла удержать восторженного вздоха.
— О да, Эдуардо, да! — воскликнула она, улыбаясь мокрым от
хлынувших слез лицом.
— Не плачь, mei amor! — Он встал с колена, присел рядом с ней на
кровать, поцеловал в опущенные веки, осушив языком соленую влагу. Губы их
встретились и задержались в долгом поцелуе, а потом он, на миг
отстранившись, вопросительно заглянул в ее сияющие глаза — и решительно
откинул покрывало. Кимоно с нее соскользнуло само, а ночная рубашка была
снята дрожащими его руками. Она беспокойно поежилась, когда он окинул всю ее
взглядом, почти физически ощутимым в своей страсти. Потом рука его резко
дернула узел галстука, и Кэтрин тут же приподнялась на коленях, чтобы помочь
ему. Теперь, когда все препятствия исчезли, неистовое притяжение друг к
другу испепеляло обоих.
Кэтрин догадывалась, что Эдуардо хотел подарить ей самую нежную, самую
изысканную близость, на какую только способен мужчина. Но в миг, когда их
обнаженные тела впервые слились в одно, он оказался столь же беспомощным,
как и она, перед этим чудом единения, не смог сохранить самообладание,
подточенное неделями разлуки. От яростных ласк и поцелуев шквал страсти,
охвативший их, стал неуправляемым. Этот шквал бесследно унес отчаяние
последних недель, поглотил мимолетную боль Кэтрин и поднял их в небеса на
волне блаженства, чтобы потом тихонько отступить, оставив после себя
ощущение неземного счастья.
— Я не мог ждать. Прости меня. Это все твои слезы, — хрипло сказал
Эдуардо. — Кроме того, ты ввела меня в заблуждение...
— Простить? — в изумлении переспросила Кэтрин.
— Я обычно совсем не так... несдержан? Это верное слово?
Кэтрин сделала вид, что отталкивает его.
— Я возражаю против другого слова — против слова
обычно
. Знать ничего
не желаю о твоих женщинах.
Раскатисто рассмеявшись, он крепко прижал ее к себе.
— Я мужчина, не мальчик, querida. Ты бы хотела, чтобы я был
девственником?
Она покачала головой и, чтобы спрятать от него глаза, стала поправлять свои
взъерошенные волосы.
Он приподнялся на локте и заглянул в ее затуманенные глаза. На секунду его
взгляд задержался на ее губах, а потом он наклонился и нежно поцеловал ее,
поглаживая по щеке.
— А вот ты меня обманывала, mei amor, — произнес он с глубочайшим
удовлетворением. — У тебя никогда не было любовника.
— Я не обманывала. Я тебе об этом говорила сотню раз! —
воинственно уставилась на него Кэтрин. — Услышав наш с Аной разговор,
ты сам сделал такой вывод, Эдуардо Барросо. А я предупреждала ее, исходя из
рассказов других девушек, а не из собственного опыта. Я тебе говорила, что
мы с Дэном были всего лишь приятелями. Ему нравилось, когда другие думали,
что мы спим вместе, но я так и не пошла на это. Потому он и бросил меня в
конце концов.
Эдуардо бережно прижал ее к себе.
— Как ты могла любить такого человека? Кэтрин, уютно устроившись в его
объятиях, потерлась щекой о его щеку.
— Я только думала, что люблю. На самом деле я не представляла себе, что
такое любовь, пока не встретила тебя, Эдуардо.
Тихонько пробормотав что-то, он приник к ее губам благодарным поцелуем, а
потом отстранил от себя, заглянув ей в глаза.
— Скажи мне вот что. Тебе казалось, что ты любишь его. Неужели тебе в
самом деле никогда не хотелось, чтобы вы стали любовниками?
— Иногда хотелось, — честно призналась она. — Но я не только
получила такое же строгое воспитание, как и Исабель, но еще и имела перед
своими глазами печальный опыт мамы. Нет, она никогда не читала мне морали.
Ей это и не требовалось. Как только у меня появлялось хоть малейшее
искушение, я тут же вспоминала о маме. И искушение пропадало.
Эдуардо погладил ее по волосам и слабо усмехнулся.
— А сегодня ты о ней не вспоминала? Кэтрин ошарашенно уставилась на
него.
— Господи, нет. Конечно, нет. Я могла думать лишь о тебе.
— Мei amor! — Он снова нежно поцеловал ее и откинулся на подушку,
со вздохом блаженства прижав ее голову к своему плечу. — Я возвращался
вечером из Лиссабона — и весь мир казался мне пустыней. Жизнь не сулила
ничего хорошего, даже надежд.
Кэтрин, обвив его рукой за талию, блаженно вытянулась рядом.
— А сейчас?
— А сейчас у меня есть все, чего только можно пожелать. — У него
вдруг вырвался мальчишеский смешок, когда он взглянул на столик у
кровати. — Включая, как я вижу, и будильник!
— А что такого замечательного в моем будильнике?
— Просто сегодня, узнав в твоей постели, querida, что такое земной рай,
я вовсе не намерен перебираться в свою — до последнего момента.
Кэтрин весело прыснула.
— Хочешь сказать, что в последний момент, то есть на рассвете,
помчишься в свою комнату и быстренько разберешь постель, пока не появилась
Фернанда?
— Е verdade, — с чувством подтвердил он. — Можешь себе
представить ее гнев, если она обнаружит меня здесь?
Кэтрин содрогнулась.
— Не лучше ли тебе уснуть прямо сейчас, чтобы ты смог проснуться
вовремя?
— А-а! — Он затрясся от смеха. — Будильник — это всего лишь
мера предосторожности. Я не собираюсь спать сегодня ночью, mei итог.
— О! — Кэтрин почувствовала, как запылали в темноте ее
щеки. — Я подумала, что ты очень устал.
— Устал, когда ты в моих объятиях? Se Deus quiver, мы еще много ночей
сможем спать рядом, — заверил он, повернувшись к ней. — Но эту,
первую ночь я хочу бодрствовать до самого рассвета и благодарить Бога за это
чудо.
Кэтрин горячо поцеловала его.
— Какие замечательные слова!
— Это правда, querida!
Она потерлась щекой о его щеку.
— Мама будет на седьмом небе от счастья, любимый. Она ужасно страдала,
что причинила нам такую боль.
— Может, так было нужно, — с необычайной серьезностью сказал
он. — Наша вынужденная разлука, как ни горька она была, доказала нам,
что мы друг без друга не можем жить, nao е?
— Ты прав!
— Tia Клара тоже будет довольна, — рассмеялся Эдуардо. — Она
возлагает большие надежды на старый добрый союз между Португалией и Англией.
Кэтрин улыбнулась ему, приподнявшись на локте.
— Ты хочешь, чтобы наш союз принес тебе сына?
Ответная улыбка Эдуардо снова заставила ее сердце гулко забиться.
— Если Господь захочет, я был бы счастлив и сыну, и дочери. Но не
сомневайся, я счастлив уже и тем, что ты будешь моей женой, querida.
Кэтрин потянулась поцеловать его в благодарность, и Эдуардо встретил ее
объятиями, положившими конец всем мыслям о сне.
Рассвет наступил слишком быстро, и пронзительный звон будильника возвестил о
том, что пора Эдуардо уходить.
Он быстро оделся, улыбаясь при виде ее затуманенных глаз.
— Как хочется, чтобы ты остался! — мечтательно протянула она.
Он присел на край кровати и взял ее за руку.
— Мне тоже. — Один за другим он поцеловал все ее пальчики. —
Я переверну все вверх тормашками, чтобы устроить нашу свадьбу как можно
скорей.
Кэтрин улыбнулась.
— Ты так и не ответил на мой вопрос, между прочим.
— Какой вопрос?
— Как только мы встретились, я спросила, в силе ли еще предложение о
работе.
— Ты хочешь со мной работать?
— Конечно. — Она угрожающе сощурила глаза. — Надеюсь, ты не
думаешь, что я позволю какой-нибудь другой женщине проводить с тобой столько
времени!
— Ты ревнива! Я рад. Буду счастлив иметь такую коллегу, —
усмехнулся он.
Кэтрин блаженно растянулась под одеялом.
— Наш союз будет очень практичным, поверь мне. Какой смысл попусту
тратить деньги на жалованье другим женщинам?
Эдуардо чмокнул ее в нос.
— Чудесная жена из тебя выйдет, Кэтрин! Первые рассветные лучи заиграли
золотыми бликами в ее огромных глазах.
— Неопытна, зато готова всему научиться.
— Само совершенство, а не жена, — подхватил он, лукаво сощурив
глаза. — Подтверждено проверкой, иначе я бы тебя и не выбрал.
Резко вскинувшись, она с протестующей миной уселась на постели, но он
успокаивающим жестом приложил ей палец к губам.
— Я так счастлив, что просто не могу удержаться, чтобы не подразнить
тебя. — Он поцеловал ее руки. — А поскольку ты, sem duvida, будешь
прекрасной женой, я постараюсь стать хорошим мужем. Клянусь тебе, что наш
брак станет самым счастливым на земле.
Закладка в соц.сетях
