Жанр: Любовные романы

Кровные узы

сторінка №12

на поделилась с тобой раньше.
— Ее можно понять, мама была воспитана истинной католичкой. Соблазнить
ученика, да еще будучи его воспитательницей... в таком огромном грехе трудно
кому-либо признаться, а тем более своей дочери.
— Поскольку я уверен, что твоя мама была красавицей, а этот Том Уайльд
— нормальным здоровым парнем девятнадцати лет, — сухо заметил
Эдуардо, — полагаю, особенно соблазнять его не пришлось.
Кэтрин печально улыбнулась.
— Ты прав. Молодежь в моем колледже особенной стыдливостью не
отличалась! Он рассмеялся.
— Е verdade — я и сам, не забывай, когда-то был студентом! Но,
Кэтрин, — добавил он, — почему мама так и не сообщила ему о тебе?
Неужели о браке вообще и речи не было?
— Я уверена, что эта мысль даже не приходила ей в голову. Он был молод,
умен, его ждала блестящая карьера. Мама ни за что не пошла бы на то, чтобы
сломать ему жизнь. Кроме того, она считала — и до сих пор считает, —
что во всем была лишь ее вина.
— А сейчас? — осторожно спросил Эдуардо. — Ей что-нибудь
известно о твоем молодом отце, queridal Как его блестящая карьера?
— Это очень грустная история. Вместо того чтобы поступить в Гарвардский
университет, он, против воли отца, сразу же по возвращении в Штаты
завербовался в армию. Он написал моей маме, уже направляясь во Вьетнам.
Позже мама узнала, да и то от заведующей школы, что его убили во время
одного из боев.
Эдуардо поднес ее руку к губам и прильнул поцелуем, полным сочувствия.
— Трагическая и напрасная гибель совсем юной жизни.
— Как и гибель Исабель, — грустно согласилась Кэтрин и внезапно
вскочила. — Да, чуть не забыла!
— Куда ты? — заволновался он.
— Я кое-что привезла показать тебе. Но это наверху, в спальне. Я
сейчас, мигом.
— Нет, Кэтрин! — возразил он и тоже вскочил на ноги. — Не
хватает тебе еще бегать босиком по холодным плитам. Я тебя отнесу.
— Слишком далеко, — отчаянно запротестовала она, — и я очень
тяжелая...
— Bobagem, — решительно ответил Эдуардо, поднимая ее на
руки. — Но только не спорь и не сопротивляйся, мне нужно донести тебя в
целости и сохранности!
Когда он поставил ее у двери на ноги, дыхание его сбилось, грудь яростно
вздымалась и опускалась. Переводя дух, он прислонился к косяку. Да и Кэтрин
чувствовала себя не лучше, такая галантность, а еще больше его объятия
совсем ее смутили.
— Ну вот, я говорила, что я тяжелая! — с укором повторила она.
— Дело не в этом, — отрывисто сказал он. — Просто, когда я
держу тебя в своих руках, mei amor, у меня перехватывает дыхание.
Взгляды их встретились, да так на какое-то время и застыли. Затем, словно
опомнившись, она поспешно отвернулась и принялась рыться в своем чемодане.
Вынув из пухлого пакета большую библию в кожаном переплете, она с загадочным
видом протянула ее Эдуардо.
Тот с недоумением повертел ее в руках.
— Библия! Хочешь заняться моим религиозным воспитанием, querida?
— Нет. Хочу просто пролить свет на маленькую загадку. — Кэтрин с
дразнящей таинственностью улыбнулась. — Ведь в итоге еще осталась тайна
моей внешности. Когда я сказала маме, что именно на этом основывались наши
страхи, она заявила, что это простое совпадение. Ты, сказала она, как две
капли воды похожа на свою прабабушку в молодости. А прабабушка, — и тут
Кэтрин понизила голос до таинственного шепота, — была похожа на свою
мать.
Эдуардо ничего не понимал.
— Я не вижу никакого...
— Увидишь, увидишь! — многообещающе разулыбалась Кэтрин. — Я,
оказывается, не племянница тебе, Эдуардо Барросо, однако визит к твоей тете
Кларе точно подтвердил, что уж какой-нибудь пятиюродной сестрой я тебе
прихожусь!
Лишенный дара речи, Эдуардо широко раскрыл глаза и безропотно позволил
Кэтрин усадить себя на кровать.
— Когда я сказала маме, что мисс Холройд интересовалась нашим
генеалогическим древом, она достала старый портфель, доверху набитый разными
семейными документами. Вот это лежало на самом дне. — Заметив, с какой
завороженностью смотрит на нее Эдуардо, она улыбнулась. — Не знаю, есть
ли такой обычай в Португалии, но в Англии семейные библии зачастую
используют для записи дат свадеб, рождений, смертей и так далее.
Кэтрин открыла библию на странице, которая была заложена черной шелковой
закладкой. Здесь были отмечены самые последние знаменательные события в
жизни Уордов.

— Смотри, — показала она. — Последние записи в книге — одна
за другой две смерти, Бриджет и Джорджа Уордов, это мои бабушка и дедушка.
Перед этим — рождение Кэтрин Сары Уорд, то есть мое, а еще раньше — рождение
Барбары Уорд, моей мамы. А вот и самое интересное. — Она победоносно
улыбнулась Эдуардо, открыв страницу, где были отмечены даты брака и смерти
владельцев библии — ее прапрадедушки Патрика Мейхени и его жены Сары, чья
девичья фамилия, хоть чернила и выцвели от времени, читалась совершенно
отчетливо. И эта фамилия была — Холройд.
— Холройд! — воскликнул Эдуардо и, просияв, повернулся к
Кэтрин. — Значит, в тебе течет моя кровь, mei amor.
Она лучезарно улыбнулась в ответ.
— Но ведь ты еще не знаешь, откуда она течет!
— Какая разница? — ответил он и потянулся к ней, но Кэтрин
поспешно отодвинулась, полная решимости довести рассказ до конца.
После своего открытия Кэтрин немедленно связалась с мисс Холройд и
отправилась к ней в гости, прихватив с собой библию.
— Тетя была в восторге, — хихикала она. — Ведь в конце концов
правда оказалась на ее стороне. И она все знала о Саре Холройд, можешь в это
поверить! Моя прапрабабушка, оказывается, была в семействе Уордов притчей во
языцех.
— Colno? — смеясь, спросил Эдуардо.
— Она была семейным позором, иностранец ты эдакий!
— Здесь ты иностранка, — с достоинством напомнил он ей и оставил
поцелуй на ее губах в качестве извинения. — Продолжай.
Мисс Холройд с величайшим наслаждением пересказывала Кэтрин историю о
взбалмошной кузине своего отца, которая сбежала с жокеем по имени Пэдди
Мейхени — и как в воду канула.
— Разумеется, твоя тетя была в то время слишком мала, чтобы знать
подробности, она всего лишь улавливала пересуды за закрытыми дверями, —
сказала Кэтрин, прижимаясь к плечу Эдуардо и посмеиваясь. — В самом
деле, если ты обратишь внимание на даты, то заметишь, что моя прабабушка
появилась слишком быстро после венчания непослушной Сары — в общем, как ни
поверни, а история моей семьи выглядит определенно сомнительной. Ты не
возражаешь против того, чтобы считать меня своей кузиной? Скажем, кузиной
под бо-ольшим вопросом?
— Учитывая, что ты будешь мне женой, а не кузиной, это не играет
никакой роли, — небрежным тоном бросил он.
У Кэтрин даже рот раскрылся. В следующее мгновение она сжала губы, стараясь
не выказать своей восторженной реакции на его прозаическое замечание.
— Эй! Ты что-то слишком самоуверен, Эдуардо Барросо! Я вернулась
узнать, возьмешь ли ты меня на работу, — только и всего.
— Ты говоришь не правду, Кэтрин, — мягко укорил он, дотрагиваясь
до ее руки. Ее встревожил блеск его глаз, когда он начал медленно
поглаживать пальцами ее ладонь. — Нашим начальным планом, nao е, было
поработать вместе, чтобы получше узнать друг друга.
Она нахмурилась.
— Ну да. Но мне казалось, что работа — это некий старт, чтобы стать
любовниками, а не супругами.
— Можно совмещать.
— Но ты ведь на самом деле не знаешь меня настолько... — начала было
она, но он прикоснулся пальцем к ее губам, заставив замолчать.
— Две недели мы были вместе, еще пять — в разлуке. Этого оказалось
достаточно — более чем достаточно, — чтобы я понял, что не желаю больше
расставаться с тобой. Никогда. — Он приник теплыми губами к ее
ладони. — Мне кажется, что я тебе немножко нравлюсь, Кэтрин, в
противном случае тебя бы сейчас здесь не было.
— Ты прекрасно знаешь, что очень нравишься мне, — сердито ответила
она. — Настолько, что в тот день, когда я уезжала, считая, что больше
никогда тебя не увижу, я наконец поняла, почему бедная Исабель совершила
самоубийство.
Эдуардо со сдавленным стоном прижал ее к груди, нежно поглаживая темные
волосы.
— Но я не хочу, чтобы ты ради меня умирала, mei amor. Я хочу, чтобы ты
жила ради меня, со мной, до конца наших дней. — Он повернул к себе ее
лицо. — Ты сможешь оставить свою любимую Inglaterra , чтобы твоим домом
стала Португалия?
— Я могла бы сделать это только для тебя, — просто ответила
Кэтрин. — Если у меня и были какие-то сомнения, то последние несколько
недель доказали мне, что, где бы ты ни был, Эдуардо, там хочу быть и я.
— Почему?
— Почему?
Эдуардо кивнул, сузив глаза так, что они превратились в горящие темным огнем
щелочки.
— Я в восторге оттого, что ты жаждешь быть со мной, sem duvida. Только
хотелось бы услышать причину такого желания. Она нахмурилась.

— Мне казалось, что я объяснила.
— А-а, но ты как-то забыла произнести три самых главных в любом языке
слова, пусть то будет английский или португальский, — мягко ответил он
и дотронулся кончиком пальца до ее нижней губы. — Ты знаешь, что я
люблю тебя, Кэтрин, потому что это я тебе говорил раньше — и не перестану,
пока дышу, повторять.
Кэтрин затопила волна счастья.
— А почему я, как ты думаешь, прилетела к тебе? — порывисто
спросила она, а он прижал ее к себе еще крепче. — Узнав правду, я
примчалась обратно, не зная, хочешь ли ты меня видеть или нет, рискуя тем,
что мне укажут на дверь, или, что еще хуже, рискуя обнаружить, что ты
женился на Антонии...
— Ты ничем не рисковала, — прервал он ее, почти касаясь губами ее
губ. — Как ты могла подумать, что я укажу тебе, querida, на дверь?
Разве объяснишь ему, что она вообще ни о чем не могла думать, кроме как о
своей любви?
— Ты... ты был в Лиссабоне, — запинаясь, выговорила она. —
Разве ты был не с Антонией?
— С ней. Мы вместе ужинали. — Эдуардо нежно скользнул губами по ее
щеке, поцеловал подбородок. — Она отдала мне свадебный подарок для Аны.
— О! — Кэтрин прикрыла глаза и вздрогнула, когда его губы снова
прикоснулись к ее рту. — И это было единственной причиной?
— Нет. Я постоянно ужинаю с Антонией, бывая в Лиссабоне. Мы с ней были
когда-то коллегами, помнишь, я тебе говорил?
— Я этого не в силах забыть, — сквозь зубы процедила Кэтрин.
Эдуардо легонько встряхнул ее.
— Открой глаза, — приказал он. Она повиновалась и с трепещущим
сердцем встретила его взгляд.
— Ты единственная женщина, которую я хочу, — проговорил Эдуардо
таким тоном, какого она до сих пор не слышала, — сейчас и всегда. Ты
мне веришь, Кэтрин?
Она протяжно вздохнула и уткнулась лицом ему в плечо.
— Да, Эдуардо.
— Тогда скажи мне, что любишь меня.
— Я знаю, что это глупо, но такие слова трудно произнести хладнокровно.
Он глухо застонал.
— Твое счастье, что ты хладнокровна! Я весь в огне! — И, внезапно
опрокинув ее на постель, он принялся целовать ее с безумством изголодавшейся
страсти.
Неужели это Кэтрин что-то говорила о хладнокровии? С первым же
прикосновением его губ обжигающие волны, зародившись в самой глубине ее
тела, хлынули по венам, заставив сердце глухо колотиться. Дыхание их
смешалось в одном порывистом выдохе, когда его руки нашли ее грудь, а губы
приникли к нежной ямочке на шее. В следующее мгновение Эдуардо приподнялся
над ее покорным, жаждущим телом, и в глазах его засветился молчаливый
вопрос.
— Я люблю тебя, — срывающимся голосом сказала она. — Ты
знаешь, что я люблю тебя. — Она закрыла глаза и протянула к нему руки в
немом призыве, на который Эдуардо ответил с такой готовностью, что
дальнейшие слова стали уже не нужны. Наконец он оторвался от ее губ и
попытался разжать ее объятия.
— Мei amor, я должен уйти, — выдохнул Эдуардо. — И поскорей.
Ты не понимаешь...
— Ты прав. Не понимаю. — Ее взгляд умолял. — Почему ты должен
уйти? Я хочу, чтобы ты остался, любимый.
Эдуардо застонал, как будто его внезапно поразила боль.
— Но если я останусь, ты знаешь, что произойдет.
Руки Кэтрин упали. Она перевернулась, зарывшись лицом в покрывало.
Наступило молчание.
— Я так хочу любить тебя сейчас! Это настоящая пытка! — дрожащим
голосом прервал он тишину. — Но я должен доказать тебе, что жажду не
только твоего тела, должен подождать, пока ты станешь моей женой, и только
потом...
— Ты еще не сделал мне предложения! — Кэтрин села на кровати, не
скрывая заблестевших слез.
Несколько долгих, пронзительных минут Эдуардо молча смотрел на нее, затем
без тени смущения опустился на одно колено рядом с кроватью и поднес к губам
ее руку.
— Кэтрин Сара Уорд, согласна ли ты стать моей женой? —
торжественно спросил он.
Кэтрин не смогла удержать восторженного вздоха.
— О да, Эдуардо, да! — воскликнула она, улыбаясь мокрым от
хлынувших слез лицом.
— Не плачь, mei amor! — Он встал с колена, присел рядом с ней на
кровать, поцеловал в опущенные веки, осушив языком соленую влагу. Губы их
встретились и задержались в долгом поцелуе, а потом он, на миг
отстранившись, вопросительно заглянул в ее сияющие глаза — и решительно
откинул покрывало. Кимоно с нее соскользнуло само, а ночная рубашка была
снята дрожащими его руками. Она беспокойно поежилась, когда он окинул всю ее
взглядом, почти физически ощутимым в своей страсти. Потом рука его резко
дернула узел галстука, и Кэтрин тут же приподнялась на коленях, чтобы помочь
ему. Теперь, когда все препятствия исчезли, неистовое притяжение друг к
другу испепеляло обоих.

Кэтрин догадывалась, что Эдуардо хотел подарить ей самую нежную, самую
изысканную близость, на какую только способен мужчина. Но в миг, когда их
обнаженные тела впервые слились в одно, он оказался столь же беспомощным,
как и она, перед этим чудом единения, не смог сохранить самообладание,
подточенное неделями разлуки. От яростных ласк и поцелуев шквал страсти,
охвативший их, стал неуправляемым. Этот шквал бесследно унес отчаяние
последних недель, поглотил мимолетную боль Кэтрин и поднял их в небеса на
волне блаженства, чтобы потом тихонько отступить, оставив после себя
ощущение неземного счастья.
— Я не мог ждать. Прости меня. Это все твои слезы, — хрипло сказал
Эдуардо. — Кроме того, ты ввела меня в заблуждение...
— Простить? — в изумлении переспросила Кэтрин.
— Я обычно совсем не так... несдержан? Это верное слово?
Кэтрин сделала вид, что отталкивает его.
— Я возражаю против другого слова — против слова обычно. Знать ничего
не желаю о твоих женщинах.
Раскатисто рассмеявшись, он крепко прижал ее к себе.
— Я мужчина, не мальчик, querida. Ты бы хотела, чтобы я был
девственником?
Она покачала головой и, чтобы спрятать от него глаза, стала поправлять свои
взъерошенные волосы.
Он приподнялся на локте и заглянул в ее затуманенные глаза. На секунду его
взгляд задержался на ее губах, а потом он наклонился и нежно поцеловал ее,
поглаживая по щеке.
— А вот ты меня обманывала, mei amor, — произнес он с глубочайшим
удовлетворением. — У тебя никогда не было любовника.
— Я не обманывала. Я тебе об этом говорила сотню раз! —
воинственно уставилась на него Кэтрин. — Услышав наш с Аной разговор,
ты сам сделал такой вывод, Эдуардо Барросо. А я предупреждала ее, исходя из
рассказов других девушек, а не из собственного опыта. Я тебе говорила, что
мы с Дэном были всего лишь приятелями. Ему нравилось, когда другие думали,
что мы спим вместе, но я так и не пошла на это. Потому он и бросил меня в
конце концов.
Эдуардо бережно прижал ее к себе.
— Как ты могла любить такого человека? Кэтрин, уютно устроившись в его
объятиях, потерлась щекой о его щеку.
— Я только думала, что люблю. На самом деле я не представляла себе, что
такое любовь, пока не встретила тебя, Эдуардо.
Тихонько пробормотав что-то, он приник к ее губам благодарным поцелуем, а
потом отстранил от себя, заглянув ей в глаза.
— Скажи мне вот что. Тебе казалось, что ты любишь его. Неужели тебе в
самом деле никогда не хотелось, чтобы вы стали любовниками?
— Иногда хотелось, — честно призналась она. — Но я не только
получила такое же строгое воспитание, как и Исабель, но еще и имела перед
своими глазами печальный опыт мамы. Нет, она никогда не читала мне морали.
Ей это и не требовалось. Как только у меня появлялось хоть малейшее
искушение, я тут же вспоминала о маме. И искушение пропадало.
Эдуардо погладил ее по волосам и слабо усмехнулся.
— А сегодня ты о ней не вспоминала? Кэтрин ошарашенно уставилась на
него.
— Господи, нет. Конечно, нет. Я могла думать лишь о тебе.
— Мei amor! — Он снова нежно поцеловал ее и откинулся на подушку,
со вздохом блаженства прижав ее голову к своему плечу. — Я возвращался
вечером из Лиссабона — и весь мир казался мне пустыней. Жизнь не сулила
ничего хорошего, даже надежд.
Кэтрин, обвив его рукой за талию, блаженно вытянулась рядом.
— А сейчас?
— А сейчас у меня есть все, чего только можно пожелать. — У него
вдруг вырвался мальчишеский смешок, когда он взглянул на столик у
кровати. — Включая, как я вижу, и будильник!
— А что такого замечательного в моем будильнике?
— Просто сегодня, узнав в твоей постели, querida, что такое земной рай,
я вовсе не намерен перебираться в свою — до последнего момента.
Кэтрин весело прыснула.
— Хочешь сказать, что в последний момент, то есть на рассвете,
помчишься в свою комнату и быстренько разберешь постель, пока не появилась
Фернанда?
— Е verdade, — с чувством подтвердил он. — Можешь себе
представить ее гнев, если она обнаружит меня здесь?
Кэтрин содрогнулась.
— Не лучше ли тебе уснуть прямо сейчас, чтобы ты смог проснуться
вовремя?
— А-а! — Он затрясся от смеха. — Будильник — это всего лишь
мера предосторожности. Я не собираюсь спать сегодня ночью, mei итог.
— О! — Кэтрин почувствовала, как запылали в темноте ее
щеки. — Я подумала, что ты очень устал.

— Устал, когда ты в моих объятиях? Se Deus quiver, мы еще много ночей
сможем спать рядом, — заверил он, повернувшись к ней. — Но эту,
первую ночь я хочу бодрствовать до самого рассвета и благодарить Бога за это
чудо.
Кэтрин горячо поцеловала его.
— Какие замечательные слова!
— Это правда, querida!
Она потерлась щекой о его щеку.
— Мама будет на седьмом небе от счастья, любимый. Она ужасно страдала,
что причинила нам такую боль.
— Может, так было нужно, — с необычайной серьезностью сказал
он. — Наша вынужденная разлука, как ни горька она была, доказала нам,
что мы друг без друга не можем жить, nao е?
— Ты прав!
— Tia Клара тоже будет довольна, — рассмеялся Эдуардо. — Она
возлагает большие надежды на старый добрый союз между Португалией и Англией.
Кэтрин улыбнулась ему, приподнявшись на локте.
— Ты хочешь, чтобы наш союз принес тебе сына?
Ответная улыбка Эдуардо снова заставила ее сердце гулко забиться.
— Если Господь захочет, я был бы счастлив и сыну, и дочери. Но не
сомневайся, я счастлив уже и тем, что ты будешь моей женой, querida.
Кэтрин потянулась поцеловать его в благодарность, и Эдуардо встретил ее
объятиями, положившими конец всем мыслям о сне.
Рассвет наступил слишком быстро, и пронзительный звон будильника возвестил о
том, что пора Эдуардо уходить.
Он быстро оделся, улыбаясь при виде ее затуманенных глаз.
— Как хочется, чтобы ты остался! — мечтательно протянула она.
Он присел на край кровати и взял ее за руку.
— Мне тоже. — Один за другим он поцеловал все ее пальчики. —
Я переверну все вверх тормашками, чтобы устроить нашу свадьбу как можно
скорей.
Кэтрин улыбнулась.
— Ты так и не ответил на мой вопрос, между прочим.
— Какой вопрос?
— Как только мы встретились, я спросила, в силе ли еще предложение о
работе.
— Ты хочешь со мной работать?
— Конечно. — Она угрожающе сощурила глаза. — Надеюсь, ты не
думаешь, что я позволю какой-нибудь другой женщине проводить с тобой столько
времени!
— Ты ревнива! Я рад. Буду счастлив иметь такую коллегу, —
усмехнулся он.
Кэтрин блаженно растянулась под одеялом.
— Наш союз будет очень практичным, поверь мне. Какой смысл попусту
тратить деньги на жалованье другим женщинам?
Эдуардо чмокнул ее в нос.
— Чудесная жена из тебя выйдет, Кэтрин! Первые рассветные лучи заиграли
золотыми бликами в ее огромных глазах.
— Неопытна, зато готова всему научиться.
— Само совершенство, а не жена, — подхватил он, лукаво сощурив
глаза. — Подтверждено проверкой, иначе я бы тебя и не выбрал.
Резко вскинувшись, она с протестующей миной уселась на постели, но он
успокаивающим жестом приложил ей палец к губам.
— Я так счастлив, что просто не могу удержаться, чтобы не подразнить
тебя. — Он поцеловал ее руки. — А поскольку ты, sem duvida, будешь
прекрасной женой, я постараюсь стать хорошим мужем. Клянусь тебе, что наш
брак станет самым счастливым на земле.

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.