Жанр: Любовные романы
Сильнее обстоятельств
...рился. — Ты чего-то
недоговариваешь, так?
Келли разрывалась между своим обязательством по отношению к друзьям и
чувством долга. Наконец последнее победило.
— Ну, вот что, Бру. Ди и Анна пытались вывести Джулиана на чистую воду.
Он последнее время все подкатывался к Анне по поводу вложений и... Это
слишком длинная история... Короче, Анна убедила его, что у нее есть большая
сумма денег, которую она хочет инвестировать...
Несколько минут Бру молчал, потом спокойно сделал вывод:
— Что ж, это совершенно меняет дело. Ты говорила Ди об исчезновении
Анны?
— Нет, она в Нортамберленде.
— Хм... Знаешь, Келли, в стремлении Ди наказать Джулиана Кокса, мне
кажется, скрывается что-то большее, чем у всех вас.
— Да, думаю, ты прав... Я часто спрашивала себя, но...
— Она никогда не намекала тебе на что-нибудь?
— Да нет... Вообще Ди не из тех, кто поощряет вопросы личного
характера. Я думала сначала, может, она сама влюбилась в него, но нет, вроде
никаких признаков.
— Да, пожалуй.
— А не знает ли Гарри что-нибудь? Он же кузен Ди.
— Возможно, но для нас сейчас гораздо важнее выяснить, что случилось с
Анной. Кто еще, кроме Беф, может знать, куда она поехала?
— Или Ди, или она сама. Но, Бру, ты забыл — я же говорила тебе, что,
когда Мэри Чарлз забегала к Анне вчера, она видела там мужчину.
— Мужчину? — Бру непонимающе взглянул на нее.
— Ну да. Мэри даже подумала... Ну, Анна представила его как друга.
— Друга? И как это понимать?
— Я думаю, это не просто друг, и тогда... — Келли остановилась:
стоит ли вводить жениха в тонкости женской психологии? Все равно не поймет.
Бру спросил:
— А эта... Мэри Чарлз сказала хоть, как его зовут? Тогда мы бы
связались с ним и проверили, известно ли ему что-нибудь об исчезновении
Анны.
— И да, и нет. Анна представила его — Ворд, но не назвала фамилии.
— Что и говорить, ценная информация. — Бру, кажется,
растерялся. — Ты решила, не так ли, что, если Анна... находится с ним в
особых отношениях, с этим Вордом, кем бы он там ни был, у нее есть свои
причины не обсуждать это с вами.
— И именно поэтому она не представила его полностью Мэри Чарлз, —
подхватила Келли. — Но знаешь, Анна не из таких, непохоже это на нее.
Она застенчивая, Бру, и... ее воспоминания... Я правда здорово беспокоюсь о
ней, Бру. Мы оба знаем вспыльчивость Джулиана. Если вдруг он каким-то
образом обнаружил, что задумали Анна и Ди...
— Но тогда первое, что мы должны сделать, — связаться с Ди и
выяснить, знает ли она что-нибудь о планах Анны и об этом загадочном друге.
— Но, Ворд, ты ведь сказал, что живешь в старом фермерском доме! —
воскликнула Анна, когда он остановил машину во дворе перед большим,
внушительным каменным зданием.
— Ну, что-то вроде того, — проворчал Ворд.
Нечто среднее между человеческим жилищем и маленькой крепостью
, —
решила Анна, пока Ворд открывал ей дверцу машины. Даже здесь, во дворе,
воздух гораздо прохладнее, чем в Рее. Так она и сказала Ворду. А он в ответ
объяснил:
— Это потому, что мы здесь несколько повыше. Этот дом построен по
специальному проекту, для семьи богатого торговца из Йорка. Несколько лет он
пустовал, прежде чем я купил его.
— Здесь довольно уединенно... — заметила Анна.
Прежде чем достигнуть цели, они долго ехали по пустынной местности. Анна
находила что-то завораживающее в бескрайней синеве неба над ними, убегающих
вниз очертаниях Далласа...
— Да, случайные посетители здесь довольно редки, — согласился
Ворд.
Анна по его голосу почувствовала — он гордится домом. Будь это ее дом, она
расцветила бы дворик растениями, настенными корзинами цветов...
— Сюда, — пригласил ее Ворд и указал на старинную, тяжелую дубовую
дверь.
Взгляду ее открылся узкий, темный коридор. Она поежилась, пока Ворд включал
свет. Пол и стены стерильно чистые — казалось, здесь никто никогда не
бывает. Единственная дверь, находившаяся в коридоре, вела в большую, хорошо
оборудованную кухню. Анна с одобрением отметила добротную деревянную мебель:
большой дубовый стол, удобные, в тон ему стулья; каменный пол устлан
плетеными, ручной работы ковриками.
— Как красиво! — восхитилась Анна.
— Это мама выбирала. Сказала — никогда не найду никого, чтобы готовить
и убирать, если не благоустроена кухня. Давай я покажу тебе дом, а потом мы
приготовим что-нибудь поесть.
По дороге они остановились перекусить только раз, в Йоркшире, но Анна,
взволнованная предстоящим знакомством с домом Ворда, почти ничего не ела.
Спустя полчаса ее восхищение поутихло, уступив место более сложным чувствам.
Жилище Ворда трудно назвать домом — это чистый холст, на который надо
нанести краски. Ни одна из комнат, которые он ей показал, включая его
собственную спальню, ничего не говорила о характере хозяина. Даже кабинет,
где он работает, безлик.
Сам дом хорош — комнаты просторные, хорошо распланированы, мебель простая,
ее немного, но она безупречного качества. Но он какой-то... стерильный — ни
жизни, ни теплоты, ни сердца. Анна всматривалась в Ворда в его доме и
переживала за него: в этих безупречных помещениях нет главного — любви. Вот
если бы она распоряжалась здесь...
Анна позволила себе немного помечтать. Непомерно огромную спальню хозяина
она смягчила бы спокойными, мягкими шторами, отвечающими характеру и
возрасту почтенного дома; статуэтками, гобеленами и эстампами разных
оттенков: сочно-синего или небесно-голубого — это сочеталось бы с видом из
окна. Пустые, скучные потолки надо согреть лампами и настенными бра. В
большую, ничем не декорированную ванную комнату повесить яркие, пушистые
махровые полотенца. Мрачный коричневый ковер заменить светлым и веселым. На
большую двуспальную кровать положить уютное, сложной расцветки покрывало,
подушки переодеть в солнечные наволочки. На пустые столики поставить вазы с
цветами и семейные фотографии в рамках.
Да, семейные фотографии — вот что этому дому нужно в первую очередь: ему
недостает семьи, тепла человеческих чувств. Ворд был лишен этого, пока они
не встретили друг друга. Комок сострадания перехватил ей горло; она так
любит его, так тянется к нему... А увидев его дом, сразу поняла: она застала
Ворда в такое время жизни, когда ему приходится очень нелегко.
Ее реакция не укрылась от хозяина — он обратил внимание, как меняется у нее
выражение лица. Он явно наблюдал уже когда-то такое у женщины — ну да,
конечно: у своей матери видел тот же любящий, сочувственный взгляд, когда
она убеждала его поселиться поближе к ним с отчимом.
Мне здесь
нравится
, — отвечал он тогда упрямо.
Но, дорогой, это все так...
мрачно
. Сын оставил без внимания ее советы. Для нее, может быть, мрачно, а
для него — нормально, вполне подходит.
— Я достану твои вещи и отнесу в комнату для гостей. Там отдельная
ванная комната, и, если хочешь, Мисси и Виттейкер тоже поселятся с тобой...
В комнату для гостей
... Анна удивленно взглянула на него: она,
естественно, ожидала, что они будут жить вместе, в его комнате, спать в
одной постели. Ворд, конечно, понял, о чем она думает; что ж, он имел время
подготовиться к этому моменту.
— Дело в том, что Эклстоун немного старомоден, да и миссис Джэрвис —
что она подумает о наших отношениях?
Это истинная правда: не хватает еще, чтобы его экономка разнесла по всему
городу, что он приехал в свой дом с любовницей. Мать его весьма общительна,
и рано или поздно такие новости дойдут и до ее ушей. Для него не секрет —
мать мечтает, чтобы он снова женился, завел семью. Не для себя, а во имя его
счастья. Стоит ей узнать, что рядом с ним женщина и она интересует
его, — горы сдвинет, примчится немедленно, чтобы задержать ее здесь
навсегда.
Зачем ему сплетни, толки, хоть он давно холост и никогда не придавал
значения таким вещам. Впрочем, это не единственная причина, почему он решил
поселиться с ней в разных комнатах.
Конечно, это очень галантно со стороны Ворда, думала между тем Анна, но все
же...
— Мы оба взрослые люди, — напомнила она ему мягко. — И оба
вправе выбирать... свой образ жизни.
Но, глядя на Ворда, почувствовала — он не собирается менять свое решение.
Есть, правда, способ... подойти к нему, прижаться, ласкать — в общем,
соблазнить. Но нет, раз он так настроен... Ей надо, чтобы Ворд желал ее,
гордился своим желанием, отчаянно хотел ее любви и абсолютно не переживал о
возможных сплетнях. Но раз уж его так волнует мнение общества...
Что касается ее самой, для нее все ясно. Попроси он ее выйти за него замуж —
она не колеблясь ответила бы согласием.
— Чем ты хочешь заняться завтра? Мы еще не были в Линдисфарне и...
— А не можем мы просто остаться здесь? — нежно осведомилась Анна.
Уже три дня она в Йоркшире, и каждый день Ворд настаивает на какой-нибудь
поездке. День провели в Йорке, который она очень любила; другой — в
Хэрроугейте. Ворд отсчитывал мили по Дейлсу, и его знаниями о родной стороне
Анна восторгалась не меньше, чем живописными видами. Пробовали волшебный чай
в Йоркшире, наслаждались ланчами в пабах маленьких деревушек Дейлса,
роскошными обедами в многочисленных ресторанах, встречавшихся на пути. Но
Анна предпочла бы простой, совсем не экзотический ужин вдвоем с Вордом:
пусть лишь хлеб, сыр, бутылка вина, главное — уверенность, что он любит и
желает ее.
Вчера после утонченного ленча они прогуливались, забираясь все выше по
извилистой дорожке, пока не нашли заброшенный сарай: вокруг простираются
бесконечные вересковые пустоши, и внутри можно укрыться от любопытных глаз.
Анна тосковала по объятиям и поцелуям Ворда, по его любви. Может быть,
здесь, сейчас?.. Она присела на камень; он слегка обнял ее, спросил:
— Ты в порядке?
Кивнув ему, она заметила — взгляд его скользнул по ее губам. Сердце бешено
забилось, Анна горела желанием... Он подвинулся ближе, так что на нее веяло
теплом его тела, во рту стали сухо, она замерла в сладком ожидании. Ни о чем
не думая, подставила губы. Внезапно Ворд отошел от нее и отвернулся в
сторону, но она могла поклясться, что слышала стон.
Страсть сжигала ее — как хочется открыть ему свое желание... Но нет, не
может она! Потеря памяти чрезвычайно мешала, обескураживала: что она знает
об отношениях с Вордом? Слишком мало, чтобы выбрать для себя линию
поведения.
Ворд не хочет, чтобы о них говорили, он заботится о ее репутации. А ее
мучает другое: их отношения существуют как бы в вакууме, у них нет прошлого,
во всяком случае, она ничего не помнит из прежнего. А будущее?.. Ворд ни о
чем таком словом не обмолвился.
Надо избавляться, конечно, от дурных мыслей, гнать их. Возможно, они
тревожат потому, что две ночи подряд ей снились плохие сны — Анна
просыпалась с ощущением брошенности, будто ее обманули... Никаких действий в
этих снах — смесь лиц, людей, обрывков речи, наспех связанных вместе
чувством отчаяния и страха. Слышался откуда-то голос Ворда — сердитый,
злой, — но слов, которые он говорил, она не помнит; еще — переживания
по поводу денег, отчаянное стремление найти их....
В конце концов Анна стала сомневаться, правильно ли поступила, согласившись
поехать на север с Вордом.
Опять они вдвоем, и опять он отошел от нее — стоит у окна, смотрит во
дворик... Не понимает она, почему он так поступает.
А он и сам, быть может, не совсем это понимал. Как тяжело бьется сейчас его
сердце. Быть с Анной врозь оказалось гораздо труднее, чем он ожидал. Вчера
он едва удержался, чтобы не сжать ее в объятиях, не начать целовать; а
вопрошающее выражение ее глаз... непонимающее...
Зачем он привез ее сюда? Ну что для него пять тысяч фунтов? Легко может
позволить себе выбросить на ветер сумму в десять раз большую. Дурацкое
упорство! Не будь он так задет, не поклянись себе непременно вернуть деньги
Ричи, не попал бы в такую ситуацию.
Если у него есть хоть капля здравого смысла, ему надо посадить Анну в машину
и везти отсюда прочь — домой. Во-первых, у нее друзья, племянница, они
присмотрят за ней, пока не восстановится память. Не его дело заботиться о
ней; что он ей должен? Это она должна ему... пять тысяч фунтов.
Но, несмотря на всю логику своих построений, Ворд не отделался от
внутреннего убеждения: у него есть обязательства по отношению к ней.
Позволил ведь он ей поверить, что они любовники, и сделал так потому, что
намеревался заставить ее признать: она лжет, отрицая партнерство с Джулианом
Коксом. А теперь его состояние ужасно, он переживает несравненно больше, чем
из-за потери пяти тысяч фунтов. Кажется, жизнь его состоит ныне лишь из
боли, чувства вины и сожалений...
— Ворд?..
Он замер, услышав рядом с собой голос Анны и ее глубокий вздох.
— Ворд, думаю, мне надо вернуться домой, — спокойно объявила она.
Ворду удалось подавить невольный протестующий вскрик — свою естественную
реакцию на ее желание уехать, покинуть его...
— Ну что ж, если ты хочешь... — Он сам не верил себе.
— Да, пора, — солгала Анна.
За окном идет дождь, скучный, монотонный, моросит из низких облаков,
нависших над самыми холмами, затуманивает все вокруг.
— Пойду наверх, соберу вещи, — добавила она сухо, отходя от Ворда
и поворачиваясь к нему спиной.
— А я, пока ты собираешься, съезжу в город заправить машину, —
коротко проинформировал Ворд.
Что угодно, лишь бы сохранить безопасное расстояние между ними. Ворд был
уверен: если он останется, не удержится и станет умолять ее изменить
решение.
Ведем себя как чужие люди
, — с грустью отметила Анна, наблюдая, как
он равнодушно берет ключи и идет к двери. А кто он, в сущности, ей? Он и
есть чужой. Ее любовник? Но эти последние несколько ночей даже и не любовник
— держал ее на расстоянии, в отдельной комнате.
Она собрала свой чемодан, а Ворд все не возвращался. Виттейкер выпрыгнул из
рук и прошествовал сквозь открытую дверь в кабинет Ворда. Анна машинально
последовала за ним — надо его вернуть. На столе Ворда лежат какие-то бумаги:
он работал в предыдущий вечер, когда они вернулись, пообедав. Весь вечер он
был в ровном, хорошем настроении — так уж, видимо, на него действовало, что
они живут врозь, — и в конце концов она ушла спать, не желая выводить
его из этого благостного состояния.
Виттейкер вспрыгнул на стол Ворда, не проявляя ни малейшего намерения
слушаться хозяйку. Изловчившись, Анна схватила его — сидит, озорник, прямо
на бумагах.
— Ну что ты за скверный кот! — выговаривала она ему, намереваясь
отнести прочь.
Анна мельком взглянула на бумаги и застыла от пронизывающего насквозь
ужаса... Джулиан Кокс!
Анна не замечала протестующего мяуканья Виттейкера, которого слишком крепко
сжимала в руках. Комната плывет вокруг нее, как темно... расплывчатые,
бессвязные очертания воспоминаний клубятся в сознании... Джулиан Кокс... Она
видит его, слышит его голос... Ее охватила дрожь, сковал страх: ну да, она
доверила ему деньги Ди — ее пятьдесят тысяч фунтов. Он пугал ее постоянными
телефонными звонками, добиваясь денег, которые она якобы собиралась
инвестировать. С ним связано что-то опасное, лживое, он из тех, кто не
поддается контролю...
Рассказать бы сейчас Ди, что с ней происходит, но подруги нет рядом... Это
ужасная катастрофа. Возможно, расскажи она все Ди, деньги были бы целы...
Плотный туман стал потихоньку рассеиваться. То, что сейчас было, —
вспышка, возвращение утерянной памяти. Анна почувствовала, как тело ее
похолодело, задрожало, кожа покрылась противными мурашками; руки и ноги как-
то странно ослабели, голова гудит...
Джулиан Кокс... О нем она все вспомнила, но при чем здесь Ворд? О, это
словно снимать бинты с незажившей раны, открывать дверь в темное никуда,
осознавать: неизвестное станет ясным, но оно пугает, оно наводит ужас...
Анна заставила себя опять посмотреть в бумаги Ворда и на этот раз прочитать
их. Лицо ее стало мертвенно-бледным: сообщение о Джулиане Коксе и... о ней
как о партнерах в инвестиционной компании... Потрясенная, Анна пошла на
кухню, Виттейкер следовал за ней по пятам.
Мисси — она возилась в своей корзинке — выпрыгнула, как только появилась
хозяйка, и побежала к задней двери — настало время прогулки! Анна посмотрела
на нее невидящим взором и автоматически открыла дверь, следуя за собачкой по
двору, за его пределы...
Все еще шел дождь, но Анна ничего не замечала — она брела за Мисси по
холмам, поглощенная царившим в мыслях хаосом... Так вот оно что — она и Ворд
вовсе не были любовниками. Он явился к ней с обвинением, что она обманула
его брата! Это она четко вспомнила...
Дорожка, по которой она шла, круто извивалась; вся ее одежда, волосы
промокли от дождя, но она не чувствовала этого. Анна автоматически двигалась
в густом белом тумане — ноги переставлялись будто сами собой.
Ворд не любит ее, никогда не любил, но лег с ней в постель, позволил ей
думать... позволил ей верить... Анна издала горестный стон...
О, Боже, почему? Да чтобы наказать ее, сделать ей больно. Вот ей и больно,
да, она больна, она в отчаянии... Впереди залаяла Мисси — перепуганный
кролик внезапно пересек дорожку, пронесся буквально между ногами, почти
дотронулся до них. Она позвала собаку, но та бросилась за кроликом, не
послушавшись хозяйку, — маленькое пушистое тельце растаяло в тягучей
пелене тумана...
Зубы выбивают дробь; неужели сейчас лето — так холодно... Снова позвала
Мисси, подождала, прислушиваясь, но раздавалось только беспорядочное биение
собственного сердца. Пелена тяжелого тумана упала на глаза, Анна неуверенно
двигалась вперед — где она, эта взбалмошная собака?.. Крикнула еще раз:
— Мисси! Мисси!
Восторженный лай вознаградил ее усилия, и, благодарная, она двинулась на
звук. Тропинку Анна давно потеряла, земля под ногами была покрыта высокой
травой и галькой. Споткнувшись о большой камень, женщина едва удержалась на
ногах, ухватившись за толстый, жесткий стебель.
— Мисси! Мисси! — звала она жалобно.
Это какое-то безумие — она не может быть дальше чем в нескольких минутах от
дома, но уже в нескольких метрах ничего не видно. Где она?.. Похоже,
взобралась на холм и если спустится вниз — попадет домой.
Спустя полчаса ее руки и одежда были в грязи после нескольких падений,
сердце бешено колотилось, ноги ныли... Она не имела ни малейшего
представления, где находится. Как ни старалась Анна разглядеть что-нибудь,
видела один сплошной туман. Черная тень внезапно опустилась из-за холма,
приведя ее в ужас. Да это просто овца — глупая овца, ее преследует Мисси...
— О, Мисси! — Анна с облегчением погладила собачку. — Где ты была, шалунья ты эдакая?
Как страшно болит голова, буквально раскалывается... и еще тошнит. Мисси
выпрыгнула из ее рук и убежала.
— Мисси! Мисси! Вернись, негодница!
Придется сесть — ноги ослабели, подгибаются. Трава мокрая, еще мокрее
одежда; очень холодно, знобит, но кажется, что душевный холод еще
невыносимее. Как Ворд мог так поступить с ней?.. Прежде всего надо привести
в порядок мысли. Первая встреча, его злость, их ссора — теперь она все это
отлично вспомнила. И как увидела его опять, уже в больнице... Низкий стон
боли вырвался у нее, когда она вспомнила, что говорила ему.
А ее что заставило так поступить? Но он-то не поправил ее, позволил ей... О,
должно быть, предвкушал, что когда-нибудь к ней вернется память и она
узнает, догадается обо всем.
Анна вглядывалась в туман; она потерялась, одинока, но это ее не трогает;
пусть никто не найдет ее, может, так даже лучше. Как она посмотрит людям в
глаза? А Ворду? Она убедила себя добровольно, а он позволил ей это. Она-то
считала — он такой чудесный, заботливый, правильный и честный...
Анна засмеялась, и смех ее звучал отрывисто и глухо, отдаваясь эхом сквозь
зыбкий, тяжeлый туман.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Ворд отсутствовал гораздо дольше, чем планировал: случайно встретил в гараже
давнюю приятельницу матери. Пожилая вдова взволнованно расспрашивала
механика о состоянии своей маленькой машины.
Ворд подошел, осведомился, не нужна ли помощь. Выяснилось вот что: механик
пытается объяснить ей, что машина непригодна для вождения, а она в свою
очередь настойчиво внушает ему, что не может существовать без машины и у нее
нет средств поменять ее.
После чаепития в небольшом кафе поблизости Ворд отвез ее домой. Вернулся в
гараж, еще раз поговорил с механиком, дал ему нужные указания и ушел.
Механик только удивленно покачал головой и сказал ученику:
— Странный парень: хочет, чтобы мы поменяли эту
мини
на ту, что
выставлена для продажи; заплатил наличными. И еще хочет, чтобы мы
перекрасили ее в цвет старой. Предупредил его насчет цены, а он, —
механик поднял указательный палец, —
цена меня не волнует
...
Ворд приготовил извинения и объяснения для Анны. Но, к великому его
удивлению, она не ожидала его, как он думал, на кухне, видимо раздраженная
его опозданием. Однако кот ее на месте. Ворд машинально погладил Виттейкера,
пробежавшего мимо него в холл.
Дверь в кабинет открыта, сообщение, которое он читал накануне вечером, лежит
на столе. Ворд вошел и взял его; прошлой ночью заставил себя перечитать,
чтобы напомнить себе, какова Анна на самом деле, но это не сработало. Спать
он пошел, безумно желая ее, тоскуя по ней, чуть не наяву ощущая мягкое,
нежное тепло ее тела. Прошло так мало времени — меньше двух недель, —
как он встретил ее. Что же с ним случилось, почему его так тянет к ней? Он
вскакивал с кровати, почти доходил до ее комнаты — и возвращался. За этот
крошечный промежуток времени изменилась вся его жизнь, приходится это
признать.
Схватил сообщение, разорвал его на две части и потом каждую половинку — еще
на две, пытаясь погасить растущее чувство раздражения. Дом безмолвен и как
будто пуст — то, к чему он стремился. Но нет, когда-то стремился! Громко
позвал Анну и вдруг, охваченный неизъяснимым беспокойством, побежал наверх,
открыл дверь ее спальни: пусто, стоят упакованные чемоданы...
Ему потребовалось меньше десяти минут, чтобы обыскать весь дом сверху донизу
— ни намека на ее присутствие. Где же она?..
На кухне блаженствовал Виттейкер — занял корзинку Мисси. А собачка куда
подевалась? Ворд выглянул в окно: не повела же ее Анна на прогулку в такую
погоду?..
Захватив тонкий дождевик, он выбежал во двор, громко зовя то Анну, то Мисси.
Она должна бы знать, как опасно гулять в густом тумане. Даже тот, кто знает
все холмы вокруг как свои пять пальцев, сто раз подумал бы... Проще простого
потеряться....
Сначала он нашел Мисси — она почти вылетела к нему из тумана, взволнованно
лая. Совсем промокла, пушистая белая шерсть вся в грязи...
Ворд стремительно схватил собачку.
— Где она. Мисси? Где Анна? Где?.. — И опустил на землю.
Мисси задрала кверху мордочку и завиляла хвостиком.
— Где она, Мисси?! — умолял Ворд. — Ищи Анну, ищи!
Собачка неуверенно побежала вперед, потом опять вернулась. У Ворда замерло
сердце — Анна может быть где угодно... Он сложил руки рупором и принялся
выкрикивать ее имя: — Анна! Анна!
Через некоторое время услышал какой-то ненастоящий, почти нечеловеческий
звук смеха — такой слабый, что в первое мгновение подумал — ему показалось.
Нет, действительно... И, прислушиваясь, двинулся в направлении странного
звука.
— Анна! Анна!
Молчание... Ворд остановился. У его ног Мисси насторожилась — и вдруг
яростно залаяла. Он с надеждой оглянулся: нет, собака лает на овец.
— Нельзя! — приказал он.
Мисси не обращала на него никакого внимания.
— Мисси! — позвал он.
Собачка отбежала и нырнула в плотный туман... Снова лай — без сомнения,
намерена цапнуть овцу. Ворд, с трудом различая собачий силуэт впереди,
поспешил за Мисси — и внезапно остановился: вот почему она лает...
У подножия холма сидит Анна и смотрит на него спокойно, безучастно...
— Анна!
— Привет, Ворд! &
...Закладка в соц.сетях
