Жанр: Любовные романы
Повелитель желания
...ить, что делать, и наконец,
нервно облизав пересохшие губы, вновь стиснула рукоятку кинжала. Если она
сможет подобраться к Джафару достаточно близко под предлогом того, что ищет
книгу, наверное, будет нетрудно поглубже вонзить кинжал между его лопаток.
Однако рука, держащая клинок, внезапно стала мокрой от пота. При мысли о
том, как легко острая сталь войдет в его тело, Алисон стало плохо.
Закрыв глаза, девушка мысленно корила себя. Как можно быть такой трусихой?
Она ведь и раньше охотилась на зверей и убивала тигров в Индии, диких
кабанов в России. Однажды даже прикончила бешеного волка.
И этот пустынный вождь ничем не лучше волка. Всякая способность
сочувствовать и прощать была раздавлена, уничтожена его жаждой мести. Но
даже зная, как он жесток и безжалостен, девушка колебалась. С чувством,
близким к отчаянию, Алисон поняла, что не может заставить себя хладнокровно
убить человека. Особенно Джафара.
Прерывисто вздохнув, Алисон разжала пальцы и вытерла руку о юбку. Придется
придумать другой способ. Подождать, пока Джафар заснет, а потом перерезать
путы. Если повезет, ей удастся выбраться из шатра, взять одну из лошадей и,
прежде чем Джафар проснется, проскакать много миль. Если же нет...
Нет, она не станет думать о том, что произойдет в случае неудачи.
Алисон задумчиво нахмурилась. Она приняла решение — решение, от которого,
как ни странно, стало легче на душе.
Теперь оставалось только молиться.
Алисон лежала в темноте, прислушиваясь к тихому, ровному дыханию Джафара и
наблюдая, как слабый красно-золотистый свет пламени жаровни играет на стенах
шатра.
Два часа назад, когда Джафар велел ей готовиться ко сну, Алисон удалось спрятать клинок под тюфяком.
Джафар, как обычно, привязал ее ногу к своей, но девушка постаралась не
обращать внимания на ежевечерний ритуал. Еще труднее было притворяться
спящей, лежать рядом с ним, чувствуя, как натянуты нервы, боясь сделать
лишнее движение. Однако пришлось ждать, пока она не уверилась, что Джафар
уснул. Прошло еще не меньше часа, но каждая минута казалась вечностью.
Наконец Алисон сунула руку под тюфяк и вытащила кинжал. Гладкая деревянная
рукоятка охлаждала влажную ладонь. Джафар не пошевельнулся.
Девушка вытерпела еще несколько минут и, набрав в грудь побольше воздуха,
осторожно села, искоса поглядывая на Джафара. Его обнаженная грудь спокойно
поднималась и опускалась.
Не смея дышать, Алисон наклонилась, чтобы перерезать шелковую веревку. Она
не знала, сколько времени ей понадобилось, чтобы оказаться на свободе.
Наконец веревка обвисла. Но тут какой-то инстинкт предостерег Алисон за
мгновение до того, как Джафар привстал: волосы на ее затылке встали дыбом.
Паника охватила девушку. Она попыталась бежать, однако было поздно. Джафар
молниеносным движением обнял ее за талию, дернул на себя и в следующую
минуту придавил всем весом к постели. Не успев вскрикнуть, Алисон
обнаружила, что задыхается под навалившимся на нее тяжелым мужским телом, а
сильные пальцы стискивают руку, держащую клинок.
Слишком потрясенная, чтобы пробормотать хоть слово оправдания, Алисон молча
уставилась в недобрые, хищные глаза, едва различая в слабом свете жесткое,
суровое лицо. Ноздри орлиного носа раздувались, губы растянуты в злой
усмешке, обнажая белоснежные зубы.
Алисон, смертельно напуганная этим свирепым выражением, ужаснулась еще
больше, услышав тихий зловещий шепот:
— Весьма серьезная ошибка, cherie.
Ладонь Джафара легла на ее горло, слегка сжала. Другой рукой он легко
выкрутил из ее пальцев клинок и швырнул через весь шатер.
— Не стоило колебаться, когда еще была возможность убить меня.
Холодные, резкие слова били, словно кнутом.
— Я... я н-не хотела убивать т-тебя, — пробормотала девушка,
стыдясь собственного дрожащего голоса.
Глаза Джафара угрожающе сузились.
— Нет? Но почему? Я предоставил тебе всяческую возможность сделать это
и все последние часы каждую минуту ожидал твоего нападения.
У Алисон перехватило горло. Он знал. Каким-то образом проведал об украденном
ноже. И ждал, пока она выдаст себя.
Постаравшись ничем не обнаружить, как она боится, Алисон плотнее сжала губы.
Она никогда не признается в том, что у нее не хватило мужества прикончить
его.
— Я в отличие от тебя не убийца!
И поняла, что этого не следовало говорить. Рука Джафара поползла вниз, легла
на ее грудь, чуть заметно выделявшуюся под тонким белым полотном сорочки.
— Как глупо с твоей стороны отмахнуться от моего предупреждения.
Его прикосновение не было грубым, однако по коже девушки поползли мурашки.
Она ясно ощущала его едва сдерживаемую ярость.
— К этому времени тебе следовало бы уже понять, что надо во всем
повиноваться хозяину.
— Но ты не мой хозяин, — прошипела Алисон сквозь стиснутые зубы.
— Ошибаешься, — ответил он, почти так же свирепо. — Я твой
хозяин, моя гордая красавица. И давно пора было преподать тебе несколько
хороших уроков!
Алисон, невольно сжавшись, боязливо взглянула на Джафара.
— Что... что ты собираешься делать?
— Разве женщина спрашивает о таком?
Его шепот, резкий и одновременно чувственный, сладкой болью отозвался в
душе. Однако, видя блеск желания в его глазах, ощущая, как прижимается к ней
мужское возбужденное тело, Алисон не испытывала ни малейшего сомнения в
подлинном смысле его слов. Сегодня он станет ее любовником. Таково ее
наказание за неповиновение господину.
Алисон смертельно побледнела.
— Нет, — умоляюще пробормотала она, безуспешно пытаясь вырваться.
Но Джафар легко поймал ее руки и прижался к ней еще сильнее.
— Да, моя неукротимая тигрица. Ты научишься покорству. Сейчас. Сегодня.
Джафар почему-то поколебался, глядя на девушку сверху вниз.
— И прежде, чем эта ночь кончится, — добавил он, медленно наклоняя
голову, — ты узнаешь, что такое истинное наслаждение.
— Нет! — снова вскрикнула Алисон за мгновение до того, как он
накрыл ее губы своими, властно, уверенно, ошеломляя грубой, безжалостной
чувственностью. Его язык раскаленным клинком вонзился в глубины рта, лаская,
наказывая, глубоко врезаясь, сминая ее сопротивление.
Потрясенная, почти обезумевшая Алисон едва находила в себе силы бороться с
Джафаром. Как удается ему совратить женщину единственным поцелуем?! Он
полностью и бесповоротно завладел ею, словно клеймя тавром своего обладания,
беспощадно покоряя и показывая одновременно, кто ее хозяин и господин.
Джафар ненасытно упивался вкусом ее губ и принуждал Алисон точно так же
упиваться вкусом его рта. Она чувствовала, как яростно напряжено его тело,
однако каким-то отдаленным участком мозга знала, что Джафар не только
стремится найти выход гневу, но и полон истинно страстного желания.
Алисон, охваченная смятением, тихо протестующе вскрикнула, пугаясь тех
головокружительных ощущений, которые он пробуждал в ней, и Джафар немедленно
смягчился, забыв о желании наказать беглянку. Поцелуй стал нежным, словно
Джафар стремился заставить ее забыть о причиненной боли. Теперь его ласки
соблазняли. Обольщали. Уводили в неизведанную прекрасную даль.
Алисон ощутила первые слабые волны прилива, который уже научилась
распознавать: сладостное пробуждение желания. И хотя разум все еще
противился, тело, предательское тело не повиновалось.
К тому времени, когда Джафар поднял голову, девушка тяжело дышала. В его
глазах светился отблеск того же желания.
— Эхереш, — прошептал он. — Моя прекрасная, непокорная
пленница.
Ловкие пальцы начали распутывать завязки сорочки. Алисон попыталась
отстраниться, что-то сказать, но Джафар осторожно прижал ладонь к ее
полураскрытым губам.
— Не сопротивляйся. Ты не сможешь победить, — выдохнул он, опуская
сорочку до талии, так что его взору предстали обнаженные груди Алисон.
Девушка закрыла глаза, стыдясь откровенно сладострастного взгляда и
собственных неудержимых желаний, но не сопротивлялась, не сделала ни одного
движения, когда его рука скользнула вниз и неспешно сжала грудь. Алисон
потрясение застыла, как только он сдавил сосок большим и указательным
пальцами и начал медленно перекатывать крохотный бугорок. Она не ожидала
такого наплыва ощущений и томительной боли в укромном местечке между бедер.
Алисон повторяла себе, что должна сопротивляться, но длинные пальцы со все
большей силой мяли атласную плоть ее груди. Ей следовало бы начать
отбиваться, не допускать этих мстительных ласк. Но он легко одолеет ее не
только потому, что Алисон не совладать с этими мускулистыми руками, но еще и
оттого, что ей приходится преодолевать сознание неизбежности происходящего.
Сама судьба предназначила им быть любовниками. Джафар сказал ей так, и
Алисон, Господи помоги ей, сразу и твердо поверила в это.
Алисон дрожала, как осиновый лист, но все же не отстранилась, когда Джафар
раздел ее и отшвырнул сорочку. Девушка лежала обнаженная, беспомощная,
неподвижная, с оглушительно бьющимся сердцем. Джафар чуть отодвинулся, чтобы
сбросить шаровары. В полутьме она едва различала великолепную фигуру, словно
высеченную резцом старинного мастера, — гибкая грация хищника, мощь и
сила кровного жеребца.
Джафар лег рядом и сжал ее в объятиях, почти обжигая своим прикосновением.
Он прижимался к ней так сильно, что она ощущала каждый дюйм этого
мускулистого тела: твердость мужской груди, сминающей мягкие розовые
холмики, и неоспоримое доказательство его желания, вдавившееся в ее живот.
Алисон оцепенела, потрясенная размерами и твердостью мужской плоти,
вызывающей, однако, непонятный трепет там, внизу... Господи милостивый, что
происходит с ней? Нельзя позволить ему продолжать.
— Нет... я не могу... — лепетала она. Но Джафар только усмехнулся.
— Можешь. Можешь, ma belle, — тихо, но непререкаемо ответил он.
Алисон, задыхаясь, наблюдала за игрой света и мрака в глазах Джафара, когда
он снова начал ласкать ее. Такими медленными, ужасающе медленными
движениями. И невероятно волнующими. Захваченная чудом происходящего, Алисон
не смела шевельнуться, пока его пальцы не скользнули к заветной расщелине.
— Нет! — снова охнула девушка, цепляясь за его руку, пытаясь
помешать дальнейшему проникновению.
— Да.
Джафар наклонил голову, приник губами к уголку ее рта.
— Откройся мне, Эхереш. Позволь унести тебя в рай.
Его пальцы запутались в волосах, скрывавших ее женственность, губы снова
завладели ее губами, обдавая палящим жаром.
Девушка сделала еще одну лихорадочную попытку вырваться, но его рот держал
ее в плену жгучих поцелуев. Он не собирался отпускать ее. Руки, горячие
искусные руки, ласкали тело, возбуждая его до почти непереносимого накала.
Алисон отчаянно пыталась бороться с наплывами собственных эмоций, стараясь
отрешиться от действительности, больше похожей на горячечный бред, но игра
была проиграна заранее. Она сама не помнила, как стиснула плечи Джафара,
открыв рот еще шире, навстречу атому дерзкому языку и выгнулась под
настойчивыми пальцами.
Поняв, что пленница не помнит себя, Джафар медленно раздвинул ей бедра. И,
когда его пальцы коснулись влажного тепла, голова Алисон обморочно
запрокинулась.
— Видишь, ты истекаешь медом для меня, — пробормотал Джафар,
лаская ее голосом, совсем как загрубевшими ладонями. И снова постыдное
наслаждение молнией пронзило Алисон.
Она отчаянно старалась отстраниться, но почему-то все сильнее сдавливала его
плечи, чувствуя, как под атласной кожей перекатываются бугры мускулов. Каким-
то не потерявшим ясности мышления участком мозга она сознавала, какое
напряжение сковывает Джафара, какой стальной контроль необходим ему, чтобы
сдержаться, но жадные поцелуи, опьяняющий жар его тела лишали рассудка.
Сейчас Алисон была готова на все и лишь вздрагивала под опьяняющими
прикосновениями его губ и рук. Шли мгновения, а он продолжал дарить ей
наслаждение: язык вонзался в ее рот, в такт экстатическому, будоражащему
ритму движений его пальцев. Алисон могла отвечать лишь тихими задыхающимися
криками потрясения, против воли извиваясь под напором его поцелуев в
ответной, безрассудно пылкой страсти.
Но внезапно она застыла, испугавшись испепеляющего, готового вот-вот
прорваться пламени.
— Нет! — простонала она по-английски.
— Да, — резко ответил Джафар на том же языке, осыпая ее
исступленными ласками. И тогда невероятные вещи, которые он делал с ней
руками и ртом, казалось, подтолкнули ее на грань безумия. Вопль стыда и
наслаждения сорвался с губ Алисон. Ей почудилось, что тело разбилось на
мириады хрупких осколков, летящих куда-то во тьму, пронизанную бриллиантами
звезд.
Наслаждаясь криками блаженства, Джафар прижал к себе трепещущую девушку,
торжествующе шепча ее имя. Ее безудержный экстаз доставил ему свирепое
удовлетворение. Тело Алисон покорилось ему, побежденное слепым желанием. Он
дал ей сладостный миг наслаждения, и теперь она никогда не забудет этого.
Стоны Алисон стихли, но Джафар продолжал обнимать ее, прижимаясь лбом к ее
лбу. Его лицо было искажено болью и желанием. Джафар желал входить в эти
шелковистые глубины бесконечно долго, всю ночь напролет. Пусть он лишит
Алисон невинности, сделает женщиной и научит восторгам плоти, однако
девственности у нее не отберет.
Вынудив себя отодвинуться, Джафар отстранился и лег рядом. Тело ныло от
неудовлетворенного желания. Томление захлестывало предательской волной. Но
Джафар не возьмет девушку силой — для этого он слишком горд. Она должна
прийти к нему по доброй воле.
По доброй воле. Образ Алисон, отдающейся, покорной, лежащей под ним,
отвечающей на ласки так же буйно и раскованно, преследовал его с такой
силой, что выдержать это оказалось невозможно. Не в силах сдержаться, Джафар
тихо прорычал:
— Аллах милосердный...
Но предательское тело напряглось и забилось в конвульсиях. Белый поток
семени хлынул на одеяло.
Когда все было кончено, Джафар, тяжело дыша, весь мокрый от пота, лег на
спину. Рядом, свернувшись калачиком, устроилась Алисон, отвернув лицо,
ослабевшая, измученная, потрясенная, все еще пытавшаяся понять, что
случилось, боясь признаться себе в том, что позволила Джафару так много...
так непростительно много. Ей хотелось бы забыться, стереть из памяти
последние полчаса. Но разве можно пренебречь этим мужественным, суровым,
свирепым человеком или интимностью, что произошла между ними только сейчас?
И разве можно не придавать значения тому, что ее попытка сбежать окончилась
неудачей?
Алисон сомневалась, что Джафар тоже способен остаться равнодушным.
— Откуда ты узнал? — спросила она наконец так тихо, что Джафар
едва смог расслышать.
Он без всяких расспросов понял, что имеет в виду девушка, и с сожалением
вздохнул. Реальность неумолимо вторгалась в момент любовного опьянения.
— Ты плохо умеешь скрывать свои чувства, милая. Каждый раз, когда
сегодня ты осмеливалась взглянуть на меня, я понимал, что ты взвешиваешь
свои шансы. Слишком часто я вступал в поединки, чтобы не понять значение
твоих взглядов.
Алисон промолчала, и Джафару показалось, что девушка проклинает себя за то,
что не смогла более тщательно скрыть свои чувства. Но его подозрения
возбудили не только ее оценивающие взгляды, не ее нервозность и робость, а
обостренное чувство опасности. Джафар полжизни провел, готовясь к внезапному
нападению, предупреждая многочисленные покушения. В этой безжалостной стране
человек, не способный распознать предательство, долго не проживет.
Что же касается его молодой пленницы, Джафар не был уверен, говорила ли она
правду, когда клялась, что не собиралась его убивать. Он ожидал, что Алисон
попытается пустить в ход кинжал. Во всяком случае, сам он на ее месте
поступил бы именно так. Но ведь он не так мягкосердечен, как женщины.
Семнадцать лет назад его сердце превратилось в камень.
Однако Джафар с удивлением понял, что не осуждает Алисон за попытку сбежать.
По правде говоря, он меньше восхищался бы девушкой, если бы она покорно
сидела в шатре.
Он медленно повернулся на бок, лицом к Алисон. Гнев уже успел остыть, хотя в
крови до сих пор горела лихорадка желания. Ошеломляющий пароксизм
освобождения оставил его усталым, насытившимся на несколько минут, но
отчаянно неудовлетворенным.
Но ночь еще не окончилась. И прежде чем настанет рассвет, Алисон усвоит то,
что Джафар знал с самого начала, — притяжение между ними так велико,
что отмахнуться от него невозможно, как бы этого ни хотелось им обоим.
Джафар преподаст ей урок желания.
Намеренно расчетливым жестом он потянулся к ней, чтобы погладить по голому
плечу. Алисон съежилась, но Джафар, вместо того чтобы отстраниться, легко
провел по шелковистой коже, и через несколько мгновений девушка затрепетала.
С нежной настойчивостью Джафар повернул ее лицом к себе и с настойчивым
блеском в глазах цвета расплавленного золота сжал Алисон в объятиях, так что
напряженная мужская плоть уперлась в колыбель ее женственности. Девушка
испуганно охнула, снова ощутив дерзкое прикосновение.
— Нет... не нужно, — умоляюще попросила она.
— Нет? Но я не делаю ничего против твоей воли, красавица моя.
Он слегка улыбнулся, словно понимая, что может заставить Алисон хотеть его.
Ты назовешь меня господином. Придет день, когда ты станешь молить
о моих ласках. Это обещание эхом отдавалось в мозгу Алисон, когда Джафар снова наклонился к
ее груди и начал головокружительное, почти ленивое обольщение.
— Я хочу поцеловать тебя здесь, — бормотал он, почти не отнимая
губ... и здесь... и здесь... ощутить на языке твой вкус...
Горячий рот дразнил, возбуждал, искушал...
— Не лишай меня этого удовольствия, милая. И себя тоже...
Алисон трепетала, с неожиданным смятением понимая: она не хочет, чтобы он
остановился. Пусть ласкает ее, снова целует с безумной, буйной, нежной
страстью...
Она закрыла глаза, отдаваясь его ласкам. И когда его пальцы отыскали
средоточие жаркого наслаждения, лишавшего разума, девушка, откинув голову,
тихо застонала. Но забытье продолжалось лишь до того момента, как Джафар,
проложив дорожку из обжигающих поцелуев, припал губами к тому месту, где
только сейчас были его пальцы.
Потрясенно вскрикнув, сгорая от смущения, Алисон почувствовала, как кровь
бросилась в лицо. Девушка попыталась вырваться.
— Не шевелись, моя сладкая тигрица, — хрипло велел Джафар, прижав
к бокам ее руки, и, почти не отрывая губ от нежно-розовых лепестков,
наслаждался вкусом потаенной женской плоти. Тихий крик сорвался с губ
Алисон. И лишь тогда Джафар очень медленно проник языком в медовое, влажное
тепло.
Алисон показалось, что она сейчас умрет от утонченного, острого наслаждения.
— Нет... — снова пролепетала она, собрав последние остатки
разума. — Я... не... хочу...
Но Джафар, казалось, не слышал. И вместо этого рассмеялся. Тихо. С
высокомерным удовлетворением. Словно знал, что она протестует лишь из
желания спасти остатки гордости.
ЧАСТЬ 2
Любовь горит желанием в глазах, любовь рождает колдовскую страсть
в сердцах тех, кого уничтожает. Молюсь, чтобы бог любви никогда не посетил
меня с убийственными намерениями, не покарал чувством буйным и
безжалостным. Солнечный свет пробивался в шатер, рассеивая сны и возвращая сознание к
жестокой реальности. Алисон, застонав, спрятала голову под подушку. Она
желала лишь одного — чтобы утро никогда не наступило, однако воспоминания о
прошедшей ночи не давали покоя, рождая эмоции, слишком унизительные, чтобы
можно было испытывать их, не ощущая при этом стыда.
Она попыталась бороться с Джафаром и проиграла. Но этим нельзя было
объяснить ее капитуляцию.
Как могла она покориться Джафару, словно последняя распутница, и при этом
даже не пыталась сопротивляться? Как могла обесчестить Эрве?
Она была полна отвращения к себе, отвращения и брезгливости, потому что
отдалась так легко и, что омерзительнее всего, испытала безумное,
всепоглощающее наслаждение в объятиях этого мужчины. Лучше бы Алисон не
пыталась сбежать, не дала ему причины показать свою власть над ней. Но
поздно...
Мысли улетучились, словно вспугнутые птички, когда Алисон ощутила нежное
прикосновение пальцев к голому плечу. Подняв голову, девушка глянула прямо в
лениво полуприкрытые желтовато-карие глаза, спокойно наблюдавшие за ней,
сверкающие в полумраке, почти тигриные.
— Доброе утро, ma belle, — пробормотал он хрипловатым голосом, тем
самым, что шептал дерзкие нежности почти всю ночь.
Алисон крепко стиснула веки. Так это не сон! Она лежала голая под одеялом,
рядом с Джафаром, тоже обнаженным. Боже, ее гордость погибла, репутация
уничтожена, от самообладания ничего не осталось! Ей хотелось бежать,
скрыться. И все же Алисон не могла заставить себя шевельнуться, хотя рука
Джафара медленно скользила по ее груди.
— Не стоит быть такой застенчивой со мной, — безмятежно заметил
Джафар. — Или винить себя. То, что случилось между нами, —
совершенно естественно и неизбежно. Я предупреждал тебя об этом раньше.
Жаркий румянец волной прихлынул к щекам. Джафар точно знал все, что она
переживает сейчас, и от этого становится не менее опасным. Если он может
читать ее мысли и предсказать реакцию, то так же легко сумеет подчинить
своей воле?!
— Я ничуть не виню себя, — сухо отпарировала Алисон. — Только
ты причина всему, что произошло прошлой ночью.
Джафар скептически поднял брови.
— Если тебе легче притворяться, что я вынудил тебя, заставил, это твое
дело, хотя мы оба знаем правду.
И наклонил голову. Алисон лежала оцепеневшая, неподвижная, когда Джафар
прижал губы к уголку ее губ, покрыл поцелуями шею, отвел разметавшиеся по
плечам пряди каштановых волос, откинул одеяло, чтобы обнажить ее груди.
Только тогда девушка сжалась.
— Нет, — прозвучало в шатре эхом бесчисленных отказов, которые она шептала прошлой ночью.
— Да, — вкрадчиво возразил Джафар. — Я хочу целовать тебя
здесь... и здесь... снова и снова. Хочу, чтобы ты утонула в наслаждении.
Повернувшись, он лег на нее, прижав к подушкам. Алисон ощутила твердость
могучего фаллоса, напряженного, жаждущего, почувствовала тепло сильного
мужского бедра, раздвинувшего ее ноги.
— Нет! — снова в панике запротестовала она.
— Нет? Только это ты и можешь повторять, упрямица?
— Будь ты...
Джафар тихо усмехнулся.
— Ну что же, по крайней мере это что-то новенькое.
И, не дав ей договорить, прижался губами к ее закаменевшему соску.
Алисон застонала. Как она может противиться ему, если сгорает от желания при
каждом его прикосновении?
Он буквально излучал грубую чувственность, перед которой было невозможно
устоять. Она чувствовала себя безвольной дурочкой, испытывающей запретное
желание к дикарю, но сумела всего-навсего еле слышно потребовать:
— Отпусти меня.
— Не сейчас, — пробормотал Джафар, теряя голову от сладостного
аромата ее кожи. — Пока не дашь мне то, что я хочу.
Алисон поспешно попыталась втиснуть руки между их телами и, вцепившись в
плечи Джафара, изо всех сил оттолкнула его. К своему удивлению, ей удалось
заставить его приподнять голову.
— Но чего еще ты можешь хотеть от меня? — вскричала девушка,
задыхаясь от чрезмерных усилий. — Ты уже все отнял прошлой ночью.
— Не все.
Губы Джафара чуть скривились в насмешливой улыбке. Потянувшись, чтобы
рассыпать ее каштановые волосы по подушке, он повторил:
— Далеко не все.
Алисон не могла отвести глаз от твердо очерченного, прекрасного рта. Неужели
он ожидает, что она поцелует его? Именно этого хочет?
— Я позволю тебе встать, — лениво заметил Джафар, — но
сначала желал бы услышать вежливое приветствие.
— Иди к черту!
Жесткие пальцы сжали ее подбородок.
— Этого недостаточно, моя сладкая тигрица. Все, что я хочу от
тебя, — приветливое пожелание доброго утра.
Алисон вспыхнула. Очередной урок повиновения, она уверена в этом!
— Иначе что? Что будет, если я откажусь?
— Тогда остается только удерживать тебя в постели. Я могу придумать
десяток способов чудесно провести время.
И, конечно, все они вряд ли придутся мне по душе
, — думала Алисон,
едва сдерживаясь.
...Закладка в соц.сетях
