Жанр: Любовные романы
Запретный плод
...ог не явился на встречу в
Таттерсолс взглянуть на новую чистокровку.
— Лошадь — красавица! — сообщил Валентин. — Зря ты пропустил.
А я ее купил.
— Лошади, по крайней мере, можно доверять, — сказал герцог,
подавая знак лакею наполнить бокал Валентина.
— А кому нельзя? — Валентин заметил, что его друг прикончил
бутылку коньяка. Этьен редко столько пил в такое время дня.
— Женщинам, — голос герцога был полон отвращения.
— Поссорились?
— Напомни мне больше никогда не влюбляться. Это ад на земле.
— Ты не выглядел таким несчастным пару месяцев назад, — отметил
Валентин и добавил: — Ты собираешься объяснить мне, что случилось?
Этьен был не в самой лучшей форме, выпив бутылку
Наполеона
.
— Тут нечего объяснять. Она хочет моей дружбы. Чтобы мы были друзьями, — объяснил герцог.
— Дружба — это так плохо? — Валентин пересел поближе.
— Это хуже, чем плохо. Черт, в это невозможно поверить, — герцог
налил себе еще коньяка. — Говорит, что не может выйти за меня замуж.
Будем друзьями, говорит. Это как понимать? Я что, способен быть только
другом?
И это с горячей, как раскаленный ад, женщиной? С Дейзи? Что ты будешь пить,
Валентин? — спросил он, заметив стоящего на почтительном расстоянии
лакея.
— То же самое. Когда это все случилось?
— Еще одну бутылку, — приказал Этьен, выливая остатки коньяка в
бокал, который лакей поставил перед Валентином.
Герцог задумался, сосредоточив взгляд на бокале.
— Когда это случилось? Семь телеграмм назад, а может, и шесть, черт, я
забыл, — он вытащил заполненный телеграфный бланк и положил его на стол
перед другом.
— Ты уверен, что Дейзи так и думает? Ты не ошибаешься?
— Нет, я не ошибаюсь. Я, разрази меня гром, умею читать. Господи,
неужели это та женщина, изза которой я развожусь со своей чертовой женой. Я
потратил изза этой женщины колоссальные деньги, чтобы подкупить судебных
чиновников. И изза этой драгоценной женщины Изабель убила мою лучшую лошадь.
— Изабель убила Марокко?! — Валентин так резко подался к нему, что
часть коньяка выплеснулась на скатерть.
— Да, и это так же верно, как и то, что солнце встает на востоке.
— Откуда ты узнал? — Валентин был явно ошарашен.
— Она мне письменно сообщила, она предсказала мне еще больше страданий
в этой жизни. Должно быть, она пророчица.
— Скажи мне точно, что телеграфировала Дейзи.
Валентин еще не до конца верил Этьену, ведь они с Дейзи были так влюблены
друг в друга, герцог столько изменил в своей жизни ради нее.
Этьен вздохнул. Он выглядел гораздо трезвее, чем должен был при таком
количестве выпитого, зеленые глаза были ясными и чистыми.
— Мой развод никогда не произойдет, и это, конечно, главная проблема. Я
бы все понял, если бы не знал, что развод ее мало волнует, ее проблема в
том, что мы оба не живем в Монтане. Моя любовь против ее гор ничего не
стоит. Я обещал ей, что мы чтонибудь придумаем...
— А что тут придумаешь? — Валентин был в курсе деловых интересов
Этьена, все они были в Европе. — А Дейзи? Она не может жить в Париже?
— Похоже, что нет, — сухо ответил герцог.
— А ты можешь жить в Монтане?
— Никогда не думал, что мне это понадобится. Конечно, он не смог бы там
жить.
— Так ты сможешь?
— Никто никогда меня об этом не спрашивал.
— Это не ответ на вопрос.
— Не знаю! Я даже не знаю, люблю ли я ее до сих пор, так меня это
взбесило. Поэтому не знаю, что и ответить. Но я поломал два чертовски
тяжелых кресла внизу в бильярдной, чем до смерти напугал управляющего.
Потом, как дурак, глядя на все, что натворил, долго извинялся. — Он
медленно покачал головой. — Если это любовь, то будь она проклята.
— Поехали, поговорим с Аделаидой. Она знает женскую логику. Может, она
сможет помочь.
— Спасибо, я не хочу, — герцог усмехнулся. — Дейзи мне все
ясно телеграфировала. Я никогда не просил женщину выйти за меня замуж. А
когда в конце концов сделал это, попробовал приблизить рай к земле... — его
голос прервался. — Я не собираюсь никого умолять...
— Гордость?
— Наверное. Валентин, она однозначно сказала
нет
.
Вслед за июлем пришел август. И герцог, и Дейзи загружали свои дни работой.
Занятая открытием новой шахты южнее Хелены, она работала по семнадцать часов
в день. Потом, опустошенная, падала в кровать и спала как убитая. Ее
напряженное расписание не давало ей возможности ночь за ночью мечтать об
Этьене. Бурже продолжал сражаться за развод герцога. Этьен больше не хотел
делиться с Изабель собственным именем, когда после стольких лет совместной
жизни у них не оказалось ничего общего. Он часто виделся со своим кузеном
Жоржем, помогал ему готовиться к экспедиции на Восток. Жорж в этот раз
отправлялся кудато между Туркестаном и Монголией, а зиму хотел провести в
районе озера Байкал. Его заинтересовали язык и обычаи бурятов.
Жюстен вернулся из Египта, загорелся этой экспедицией и решил принять в ней
участие.
— Поехали с нами, папа, — уговаривал он. — Степные ветры
освежат твои мысли. Жорж добавил:
— Поезда уже ходят из Самарканда, так что ты сможешь вернуться до
наступления холодов.
Он понимал, что Этьена нужно развлечь, а женщины перестали интересовать
герцога, с тех пор как в его жизни появилась Дейзи.
— На обратный путь ты потратишь восемь дней, — добавил он.
— Что ж, мне и правда нужно сменить обстановку. Почему бы и нет,
собственно говоря, — решил герцог. Они запланировали свой отъезд на
конец месяца.
Дни были заняты работой. Дейзи приходила в офис рано и оставалась там
допоздна. Если бы можно было работать всю ночь, она с радостью бы делала
это, чтобы не оставалось времени мечтать. Она все время видела перед глазами
Этьена, улыбающегося, дразнящего ее, вызывающего ее смех. Каждое утро она
просыпалась и понимала, что лежит в кровати одна, и это было подобно смерти.
Открытие новой шахты было ниспосланным ей благословением Божьим. Решение
сложных проблем, связанных с горной промышленностью, поглощало огромное
количество времени. Уже были готовы два уровня, через шесть месяцев можно
было начинать отгрузку. Вначале большой проблемой была вода, но, когда
заработала насосная система, все уладилось.
Несколько раз Дейзи была в горном летнем лагере, чтобы принять участие в
местных праздниках, но держала себя более сдержанно, чем обычно. В лунные
ночи, когда барабаны призывали к танцам, она, околдованная их пульсирующим
ритмом, танцевала, но никогда дважды с одним человеком. Ее больше не
интересовал флирт.
Потом, более тихая, чем обычно, она возвращалась снова в Хелену. После
отъезда из Парижа все ее внимание было сосредоточено на обязательствах по
отношению к племени. Она занималась добывающими предприятиями, коневодством,
детским образованием, борьбой за улучшение жизни своих соплеменников.
Это приносило свои плоды. Росло число индейских детей, обучающихся в школах.
Студенты после окончания учебы возвращались, чтобы работать преподавателями.
Специальные программы были направлены на поддержку ремесленников для
совершенствования их мастерства.
Вся эта работа в какойто степени удовлетворяла молодую женщину, но не могла
восполнить то, что она потеряла.
Никто не понимал ее лучше, чем семья. Както утром за завтраком Блэйз хмуро
сказала Хэзэрду:
— Вчера Дейзи снова осталась в городе. Она работает слишком много. Пора
тебе положить этому конец. Удивление отразилось на его лице.
— И что ты предлагаешь? Тащить ее из офиса силой? — Он улыбнулся,
чтобы смягчить ответ, и примирительно добавил: — Она имеет право оставаться
в городе.
— Вот это меня и волнует. Она не должна оставаться одна так долго.
— Дорогая, — успокаивающе сказал Хэзэрд, — она не может
забыть де Века за несколько недель. Кроме того, Дейзи никогда раньше не была
настолько заинтересована мужчиной, — добавил он, подумав о
Мартине, — но, к сожалению, он женат.
— Да, все это плохо, и она нуждается во времени, чтобы с этим
совладать, — ответила Блэйз с видимым беспокойством, меняя местами
кофейную чашку и стакан с соком. — Я думаю, может, поездка в Ньюпорт
помогла бы. Ты знаешь, Фрэнк предлагал тебе и Трэю поехать туда в конце
месяца. Вы могли бы остановиться в НьюЙорке и сделать для Дейзи некоторые
покупки.
— К сожалению, она не любит делать покупки.
— Нет, дорогой, она займется покупками, если вы ее
заинтересуете. — Блэйз была полна планов, как исправить настроение
Дейзи. — Почему бы не посетить вместе с ней выставку западного
искусства? Нужно чтонибудь придумать, чтоб выманить ее из Монтаны.
— Поговори с ней. — Он усмехнулся. — Думаю, несколько
дружеских фраз иногда могут помочь. Кстати, нам нужно будет обратиться в
ньюйоркскую галерею по поводу картин, ты помнишь, мы запланировали одно
выгодное предприятие. Или у тебя другие предложения? Да, забыл сказать. Кит
будет в Ньюпорте. Он приплыл из Индии, чтобы решить чтото с сахарной
плантацией на Ямайке, и телеграфировал, что некоторое время будет в
Ньюпорте.
— Прекрасно. Я уверена, что Дейзи поедет, чтобы увидеть Кита. Когда он
был здесь последний раз, они договорились, что не будут больше говорить о
браке. Хотя с тех пор в Дейзи всетаки попала стрела Купидона, но я не думаю,
что Кит перестал об этом думать.
— Я тоже так считаю. — Хэзэрд улыбнулся своей жене, которую
обожал. — Подозреваю, что ты уже начала собирать вещи.
— Только некоторые, для малышей. Ты знаешь, Фрэнк волнуется. В Ньюпорте
вам придется доказывать умение абсароки играть в поло.
Последний раз, когда в Ньюпорт прибыла британская команда, чтобы провести
неофициальную игру, Хэзэрд и Трэй поразили невозмутимых англичан своей
игрой.
Хэзэрд помальчишески улыбнулся.
— Да, абсароки умеют использовать школу игры Сандхарста.
— Так что ты не против поехать?
Блэйз считала нужным настоять на поездке, даже если Дейзи будет против. Она
всегда давала мужу разумные советы, к которым он прислушивался.
Герцог де Век вскрыл последнюю телеграмму от Жюли — ежедневное обязательное
послание, в котором она неизменно спрашивала его, когда он к ним приедет.
Текст был такой же, как и предыдущие десять телеграмм. Он взглянул на
календарь. Жюстен вчера сказал, что полоклуб дополнительно набирает игроков
в команду на неофициальные матчи в Ньюпорте, и, если герцог согласится
ехать, все будут очень рады.
Еще вчера Этьен никуда не собирался, но сейчас он, держа в руках очередную
телеграмму Жюли, подумал о том, что в Самарканд он поедет только еще через
месяц, и решил, что стоит нанести краткий визит в Америку. Жюли, Анри и
Гектор обязательно будут в Ньюпорте на состязаниях. Гектор, повидимому, уже
будет сидеть на своем первом пони.
Решение было принято мгновенно. Он поедет.
Трэй сразу заметил Этьена, когда французская команда выехала на поле.
— Это де Век, — сказал Трэц отцу, — он играет за Сентреля. Я
и не знал, что он приедет.
Хэзэрд повернулся в седле, его темные глаза остановились на человеке,
который причинил его дочери так много страданий.
— Вчера вечером Сентрель так набрался в баре, что сегодня не может
играть. Он и Дадье предпочитают бар тренировкам. — Хэзэрд прищурился на
солнце. — Сегодня французы проиграют.
— СенЖорес тоже играет. — Трэй вытянулся в седле, руки опирались
на луку, легкий бриз с океана развевал его темные волосы. — У них
наконец хватило ума убрать из команды Сентреля и Дадье. Де Век и СенЖорес
вошли в команду недавно.
Хэзэрд машинально коснулся золотого браслета на запястье, его лицо приобрело
задумчивое выражение.
— Ты видел его в игре?
Большое поле для поло возле Мартенпарка было идеально гладким, как ковер.
Под ясным синим небом стояли роскошные экипажи, заполненные хорошо одетыми
господами. Повсюду виднелись большие шляпы леди. Украшенные искусственными
шелковыми цветами, лентами и перьями, они, подобно саду, окружали игровое
поле.
Команды стояли на противоположных концах поля, пристально наблюдая за
судьей, который должен выбросить мяч. Согласно действующим правилам, как
только мяч коснется земли, оба игрока под номером один должны пуститься к
нему галопом. Лошади нетерпеливо гарцевали под игроками, с трудом
сдерживающими их.
Мяч упал, и толпа зрителей в экипажах наблюдала, как лошади помчались к
центру поля. В самый момент столкновения команд толпа вскрикнула, так как
герцог де Век упал с лошади. Держась за бок, он вскочил в седло, прежде чем
удивленный рефери решил остановить игру. В этот момент американцы овладели
мячом, французы слегка замешкались, и Трэй, имея хорошую позицию для удара,
открыл счет.
Последний раз я упал с лошади в восемь лет, хороший удар, подумал герцог.
Атака Хэзэрда была преднамеренно грубой. Этьен, заметив Трэя, понял, что его
атаковал отец Дейзи. Какому отцу понравится, что его дочь связалась с
женатым человеком? Его негодование было естественно.
В это время их лошади оказались рядом.
— Не стойте у меня на пути, и это больше не повторится, —
проговорил Хэзэрд, наблюдая, как рефери совещаются на боковых линиях.
— Не повторится, — заверил его герцог, наблюдая за полем. Он
ожидал классического поло и не был подготовлен к такому стилю игры.
Пока мяч возвращался в исходную позицию, Хэзэрд тихо сказал:
— Она несчастна, и это сделали вы.
— Она бросила меня. — Не было необходимости выяснять, о ком идет
речь. — Давайте сразу назовем вещи своими именами.
— Как ваш развод? — насмешливо спросил Хэзэрд. Конечно, Дейзи
должна была оставить его, поскольку этот человек не имел намерения получать
развод.
— А как поживает ее новый друг? — холодный тон герцога
подчеркивался его европейским акцентом. Если разъяренный отец Дейзи готов
убить его на игровом поле, подумал Этьен, то, по крайней мере, пусть узнает,
кто кого бросил.
Мяч покатился поперек поля, прервав их беседу. Они рванулись вперед. Хэзэрд
мельком посмотрел на герцога. Новый друг? Это он серьезно? После возвращения
из Парижа Дейзи так страдала, оттого что потеряла его. Какой еще новый друг?
Внимание герцога было сконцентрировано на мяче, его бита была нацелена для
удара. Вот сволочь! Он что, хочет сказать, что это Дейзи во всем виновата?
Наклонившись в седле, Хэзэрд подгонял пони, настигая Этьена. Оба мужчины
сближались на полном скаку. Толпа ревела. Хэзэрд был совсем рядом с
герцогом. Бита герцога касалась травы, тело подалось из седла, он тянулся за
мячом и был почти у цели, когда Хэзэрд, взяв биту за самый конец, опередил
Этьена на полдюйма и ударил по мячу. Его пони был крупнее, и это давало
дополнительное преимущество, понял Этьен. Не упуская мяч из виду, Этьен
привстал в стременах, преследуя Хэзэрда.
Длинные волосы Хэзэрда развевались на ветру, его довольная улыбка
свидетельствовала о том, что он осадил человека, который обидел его дочь.
Игра принимала серьезный оборот. В конце третьего пятнадцатиминутного
периода команды сравнялись в очках. Но в заключительном периоде начала
сказываться усталость и лошадей и людей. Солнце клонилось к горизонту, но
командам так и не удалось изменить счет.
— Увидимся на финальной встрече, — прорычал Хэзэрд герцогу,
испытывая боль в каждой мышце и задыхаясь от напряжения.
— Пошел ты, — буркнул герцог. Он был чертовски зол и до смерти
измотан игрой.
Этьен возвращался в гостиницу вместе с Фэлоном, товарищем по команде. Надин
Бельмонт, предложившая свой недавно построенный дом для проживания
французской команды, махала им рукой из своего экипажа. У нее были свои виды
на развитие теплых американофранцузских отношений.
Небо было сиреневосерое, туман, наползавший с океана, начал охлаждать
воздух, когда они медленно ехали через игровое поле. Множество экипажей со
зрителями все еще стояли вокруг. Дейзи тоже была здесь, но герцог не заметил
ее в толпе. Фэлон предложил подъехать к коляске Импресс.
— Этьен, вы помните Импресс? — сказал Фэлон, поворачиваясь в
седле, чтобы привлечь к беседе и герцога. — Мы вместе росли. Она тогда
обгоняла меня на скачках.
— Дэвид забывает сказать, что нам тогда было по восемь лет, —
сказала Импресс с милой улыбкой. Она была одета в изящную жакетку и шляпку
из соломки. — Папа посадил меня на пони в два года. Вы здорово играли
сегодня, Дэвид. — И повернувшись к герцогу, спросила: — Как дела,
Этьен?
— Утомлен и слегка покалечен, — ответил он с легкой улыбкой,
придерживая свою руку. — Как вы?
Его вопрос был данью вежливости, и только в этот момент герцог заметил
Дейзи, сидевшую в экипаже чуть позади невестки. Острые, противоречивые
чувства моментально охватили его. Он был очень удивлен, хотя и мог
предположить, увидев ее отца и брата, что она будет здесь.
— Хорошо, — ответила Импресс. Глаза герцога были обращены к Дейзи,
одетую чрезвычайно просто — в белое платье и соломенную шляпку, изящно
сдвинутую на бок.
— Вы встречались раньше с моей тещей, госпожой Брэддок Блэк? —
спросил Фэлон.
— Не знаю, встречались ли мы когдалибо, — быстро ответил Этьен,
посмотрев на Блэйз, сидевшую напротив Дейзи. — Хотя, постойте, я видел
вас несколько раз в Эмсе. — Он улыбнулся, извиняясь за свою
рассеянность, и представился всем сидящим в экипаже.
— Вы знаете друг друга, не так ли? — сказала небрежно Импресс,
когда должна была представлять Дейзи.
— Добрый вечер, мисс Блэк, — сказал герцог осторожно, словно они
были не больше чем случайными знакомыми. — Я думал, что вы в Монтане.
— Я не знала, что вы во французской команде. — Фразы были
нейтральными, скрывающими их замешательство от внезапной встречи.
Каким же огромным и желанным выглядел Этьен — крупный, красивый мужчина в
белой фуфайке и саржевых брюках для верховой езды, с влажными от пота
вьющимися волосами!
— Официально до сегодняшнего утра не был, — сказал герцог,
стараясь скрыть волнение. — Я решил ехать буквально в последний момент.
А если бы он знал, что она в Ньюпорте, он бы решил приехать?
— Герцог случайно оказался сегодня в команде, — вмешался
Фэлон. — Сентрель и Дадье не держались в седлах.
Экипаж с энергичной и нетерпеливой Надин Бельмонт тоже покидал поле. Она
энергично размахивала шляпой, серебряные ленты с розами подпрыгивали
вверхвниз. Ее голос раздавался на все поле:
— Этьен, дорогой, поспешите! Этьен!
— Извините меня, — спокойно сказал герцог, подбирая поводья
лошади.
— Вы собираетесь быть сегодня вечером у Надин? — спросил Фэлон.
— Да, — сказала Импресс. — Попозже. Сначала мы обедаем с
Рэдфордами.
Дэвид Нэй, маркиз де Фэлон, помахал им рукой и повернул пони.
— До скорого.
Он пустил пони в легкий галоп следом за герцогом.
— Ты в порядке? — спросила у Дейзи Блэйз, прикоснувшись к ее руке.
— Я в полном порядке. — Голос ее был ясным. — Надин имеет
нового
дорогого
? — насмешливо добавила она. — Так или иначе,
меня это не удивляет.
Импресс и Блэйз обменялись взглядами.
— Надин называет
дорогим
каждого, — сказала Импресс.
— Она называет
дорогим
каждого красивого мужчину, если точнее.
Дейзи пристально смотрела на экипаж, в котором Надин улыбалась герцогу де
Век. Надин Бельмонт, вторая жена владельца железных дорог в штате, человека
достаточно старого, чтобы быть ее дедушкой, низко наклонилась в экипаже,
давая возможность рассмотреть ее роскошный бюст.
— Если бы герцог не подошел к ней, она бы до сих пор кричала на все
поле, — объявила Блэйз.
— Ты не должна защищать его. Я прекрасно знаю, что Этьен никому не
позволяет делать выбор за себя. Если он поспешил к ней, значит, он сделал
выбор. А теперь давайте изменим тему, потому что я не нуждаюсь в сочувствии.
Они с Надин сами разберутся. Она коллекционирует красивых мужчин, а Этьен
рекордсмен этого столетия в победах над женщинами.
Дейзи не знала, что случится, когда она увидит Этьена снова. В общемто она
надеялась, что он какимнибудь необычным способом даст ей понять, что все еще
любит ее. Что ж, это были глупые надежды, она должна была знать, что ему
несвойственны такие сантименты. Его эгоизм был несовместим с переживаниями
подобного рода. Судя по всему, он нашел то, что ему нужно, с другой
женщиной. В конце концов, она ведь видела список, представленный Изабель. На
какие романтические чувства можно рассчитывать с таким мужчиной?
— Ну и матч был сегодня! — сказала Блэйз. — Бескровным его
никак не назовешь. Я бы сказала — зверская игра.
— Не больше, чем в летнем лагере, когда спорят, у кого лучше лошадь.
Импресс была потрясена, когда впервые узнала об играх абсароки. Скачки на
северных равнинах были чемто средним между скачками по пересеченной
местности с препятствиями и поло, а точнее, между войной и самоубийством.
Когда она первый раз увидела Трэя, который весь в крови покидал поле, она
потеряла сознание. С тех пор она привыкла к этим мужским играм, где ценились
безумная смелость и личная храбрость. Она подозревала, что и сегодня вместо
лошадей мужчин несла вперед гордость.
Хэзэрд и Трэй скакали, все в пыли, потные, усталые, но веселые. Они в общем
были довольны игрой. Команды были практически равны по силам и играли очень
жестко. Самое большое недовольство у Хэзэрда вызывал консервативный стиль
игры приезжих. Сам Хэзэрд принадлежал к той культуре, где война была жизнью,
а мягкость считалась слабостью.
— Мы выиграем у них в финальной встрече, — сказал Хэзэрд с
улыбкой.
— Ты в порядке? — спросила Блэйз, улыбнувшись в ответ.
— Несколько ушибов, и все. Ничего такого, что помешает мне танцевать с
тобой сегодня вечером, — галантно ответил он. Хэзэрд знал, как Блэйз
любит общение с восточным обществом, где у нее много старых друзей.
— Говорят, что на приеме у Надин будет оркестр из Вены.
— Ты хочешь услышать венский оркестр?
— Нет, но не забудь спросить меня позже, чего я хочу. — Взгляд у
нее был недвусмысленным. Он снова улыбнулся.
— Хорошо. Не сомневайся, напомню.
Но Блэйз в данном случае имела в виду совсем не то, что представлял себе
Хэзэрд.
Позже, когда она и Хэзэрд были в спальне, отдыхая перед обедом, она сказала:
— Я хочу попросить тебя об одолжении, дорогой. — Опять? —
спросил он, развалившись на кровати в стиле барокко, где они недавно
занимались любовью.Отвернувшись от гардероба, где она выбирала платье на
вечер, она усмехнулась:
— Ты неисправим... Ведешь себя, как мальчишка. Правда я не жалуюсь.
— Это ты сохраняешь мне молодость. — Хэзэрду было почти пятьдесят;
мускулистый и подтянутый, он лежал, растянувшись на шелковом покрывале,
черные волосы были взлохмачены, руки заложены за голову, он внимательно
смотрел темными, почти черными, глазами на жену. — Так какое одолжение?
— Я хотела бы, чтобы ты был любезен с герцогом де Век.
Ее слова заставили его сесть, он нахмурился.
— Попроси о чемнибудь другом. Я не могу сделать этого.
Спустив ноги с кровати, он встал и нервно подошел к окну с видом на океан.
Обнаженный, он стоял перед окном, глядя на разбивающиеся о скалы волны.
— Он не заслуживает нашей любезности, — сказал он низким,
напряженным голосом.
— Ты не видел лицо Дейзи, когда он подъехал к нашему экипажу после
матча.
Хэзэрд обернулся.
— Он говор
...Закладка в соц.сетях
