Жанр: Любовные романы
Прикосновение греха
...пришвартовался в
порту. Капитану пришлось идти под полными парусами, чтобы доставить яхту в Кале в
peкордное время, как приказал хозяин.
Паша отнес Трикси на борт. После многочасовой дороги в Кале, сытая и довольная, она
не сопротивлялась и безропотно позволила ему уложить себя в постель в его каюте.
- Поспи, дорогая, - прошептал он, целуя ее в пылающую щеку. - Я приду к тебе, как
только мы выйдем в воды пролива.
- Ты невероятно милый.
- А ты чертовски прелестная, - отвечал он тихо, сознавая, что мог бы владеть ею еще
сотни раз и не утолить мучивший его голод.
Слегка озадаченный подобным зовом плоти, Паша быстро вышел из каюты, чтобы не
поддаться сладостному соблазну.
Холодный морской воздух вернул ему способность здраво мыслить. На палубе он
получил возможность более спокойно обдумать свою необъяснимую одержимость.
Трикси была поразительно красивой женщиной с незнакомым ему налетом невинности,
что особенно привлекало его. "Еще, - размышлял он со слабой улыбкой, - она обладает
необычной сексуальностью, не знающей пределов, неистовой и поразительно
целомудренной одновременно". Только болван не воспользовался бы возможностью
провести с ней отпуск. Когда все кончится, он вернется в Париж. Нет смысла
анализировать и объяснять каждый нюанс переживаний.
Несмотря на попытку рассуждать здраво, он поймал себя на том, что несколько минут
спустя снова воспылал к ней страстью. Этот мучительный, ненасытный голод зародил в
душе Паши неприятные предчувствия, но он заставил себя оставаться на палубе, пока
"Сокол" не удалился от берега на почтительное расстояние. Тогда он спустился вниз, в
свою каюту, где не долго думая юркнул в постель, чтобы найти убежище в ее податливом
теле, способном утолить его непостижимое вожделение.
Трикси встретила его с пылким нетерпением, которое не только не контролировала, но
и не понимала. Еще задолго до приезда в Кале она отказалась от каких бы то ни было
попыток постичь свое пугающее сексуальное влечение к этому мужчине. Разум оказался
бессильным. Никакие изощренные объяснения не могли измерить степень ее физического
влечения к нему. Удовольствие, бесспорно, являлось главной движущей силой, и она
позволила себе безоглядно отдаться этому простому чувству.
В тиши уединения маленькой Пашиной каюты они чувствовали, помимо страсти,
некую глубокую полноту единения.
- Это потому, что я еду домой, - произнесла Трикси сладким голосом, с
очаровательной улыбкой.
А мужчина, который всего два дня назад посмеялся бы над словом "чары", вдруг
подумал о том, не околдовали ли его шаманы матери.
В ту ночь они бросили якорь недалеко от берегов Англии и ждали рассвета, чтобы
войти в порт. На заре Паша и Трикси стояли на палубе и смотрели, как белые скалы Дувра
превращаются под лучами солнца из розовых в золотистые, и чувство удовлетворения
согревало их души.
Паша никогда еще не испытывал такого умиротворения Со времен юности ему были
знакомы лишь острые ощущения.
А Трикси, подобно узнику, получившему наконец свободу, после многих лет
эмоционального голода, с жадностью впитывала в себя радость.
Это редкостное блаженство, уникальное для каждого из них, принесло им
упоительную близость, не имевшую ничего общего с похотью, преобладавшей над их
чувствами.
На пристани Паша помог справиться со сложностями доставки на сушу его экипажа,
ловко орудуя шкивом и снастями. Экипаж перенесли через борт и опустили на берег с
максимальной осторожностью, так что пружинные рессоры едва качнулись.
Четырехместная коляска с зеленым лакированным корпусом, поблескивавшим под
лучами бледного солнца, выглядела довольно неуместно на пристани, плотно уставленной
грузами, как ослепительное произведение искусства посреди хлева. Пока его слуги
запрягали нанятых лошадей и укладывали на повозку багаж и игрушки Криса, Паша
сделал все необходимое, чтобы устроить свою прислугу в местной гостинице.
Сидя в вестибюле с чашкой чая, Трикси получила возможность увидеть Пашу в совсем
другом свете. Проворный и умелый, он заплатил возчику и конюху, договорился с
начальником порта относительно места швартовки "Сокола" и отдал распоряжения
насчет комнат и питания для всей команды. Держался он властно и одновременно
дружелюбно. По-английски говорил безупречно и без акцента. Прощаясь, он со всеми без
исключения обменялся рукопожатием, что было несвойственно высокородному
дворянину. Местных жителей этот дружеский жест немало удивил. Сияя улыбками, они с
радостью жали ему руку. Теперь его имя здесь надолго запомнят, и не только за щедрость
- на чаевые он не скупился, - но и за невиданную учтивость.
- Команда устроена, - бросил он Трикси, присоединяясь к ней за столиком. - Сейчас
хозяйка принесет нам завтрак. Всего понемножку, если не возражаешь?
- Я много лет уже так хорошо не ела, - ответила Трикси с улыбкой.
- А я много лет не получал такого удовольствия. Должно быть, это судьба, - добавил он
с широкой улыбкой и плюхнулся рядом с ней на стул, приняв вольготную позу.
- Ты имеешь в виду пищу и сладострастие, - усмехнулась она.
Его брови изогнулись дугой, а в глазах блеснули веселые искорки.
- Беспроигрышное сочетание.
- На вкус парижского распутника, я полагаю.
- Ты так думаешь? А английские повесы, по-твоему, не едят?
- Надо будет спросить, когда один из них нам повстречается.
Он прищурился:
- Я бы предпочел, чтобы тебе они не повстречались.
- Неужели мы ревнуем?
- Как ни странно, да.
- Очень мило с твоей стороны!
Его сдержанный ответ согрел ей сердце.
- Мне это несвойственно, - заметил Паша с известной долей растерянности. -
Вероятно, я проголодался, - пред положил он, подключая мужскую логику. - На самом
деле я действительно голоден. - Тонкости переживаний редко занимали его скольконибудь
продолжительное время. - А вот и мой кофе, - воскликнул Паша, когда в комнату
вошла горничная с подносом в руках.
Насытившиеся и отдохнувшие, они сели в карету и веко ре выехали на дорогу, ведущую
в Лондон. Спустя почти час свернули на деревенский тракт, который должен был
привести их к Берли-Хаус.
- Ты, наверное, считаешь меня простушкой, которой не дают покоя сомнения и
комплексы, - промолвила Трикси, когда за окнами кареты поплыл знакомый ландшафт, -
но в моем приходе все друг друга знают, и твое появление в наших местах непременно
вызовет вопросы.
- Я твой двоюродный брат со стороны матери, - повторил Паша сотни раз
отрепетированную легенду. - Рипоны из Тиссайда отправили одну из своих дочерей во
Францию, где она вышла замуж, и два поколения спустя вуаля - Паша Дюра. Я не
поставлю тебя в неловкое положение, - заверил он ее. - Даю слово.
- Особенно осторожным нужно быть в присутствии Криса, - напомнила Трикси, словно
они не обсуждали этот вопрос бессчетное число раз.
- Обещаю, - сказал он серьезно.
- Надеюсь, что смогу без запинки представить тебя слугам.
- Не отвечай, если не хочешь... но как ты обходилась, когда рядом с тобой был отец
Кристофера?
Трикси так нервничала, что можно было подумать, будто до Паши ни один мужчина не
посещал Берли-Хаус.
Трикси промолчала, и Паша не замедлил принести извинения.
- Не нужно извиняться, - произнесла она наконец. - Ты имеешь право знать. - Она
говорила так тихо, что ему Пришлось напрячь слух. - Дело в том, что отец Кристофера
гостил в семье моего мужа.
- А где был твой муж?
Паше потребовалось заметное усилие, чтобы не выдать эмоций.
- К этому времен и его уже поместили в психиатрическую лечебницу.
- Прости.
Она выглядела расстроенной и сконфуженной.
- Я никогда не испытывала сочувствия к человеку порочному, хотя, видит Бог,
старалась.
- Как долго вы состояли в браке? - спросил он мягко. В его взгляде сквозило
сострадание.
- Пять лет.
- Достаточно долго.
- Ужасно долго.
- Тебе не повезло, - заметил он.
- Да, - пробормотала она, гоня прочь тяжелые воспоминания. - Но Гросвеноры хотели
получить мою землю, а все остальное для них не имело значения.
- И никто из членов твоей семьи не вмешался?
- Мои родители к тому времени уже умерли. Два моих дяди, являвшиеся
доверительными собственниками имения моего отца, заставили меня выйти замуж за
Джорджа. Гросвеноры - весьма влиятельное семейство в Кенте.
Боже праведный, - тихо воскликнул Паша. - Заставили? - Он знал, что традиция
устраивать браки имела широкое распространение. Первое замужество его матери, к
примеру, было ей навязано, но это случилось достаточно давно, еще до его рождения. Сам
Паша не собирался жениться и этими вопросами не интересовался.
- Теперь все позади, - сказала Трикси, но по ее топ Паша догадался, что этот период ее
жизни навсегда останется в ее памяти. - И слава Богу, я больше ничем не обязана
Гросвенорам.
- А земля?
Она сдержанно улыбнулась:
- Брачный контракт был весьма своеобразным. Они за брали мою землю. Тогда мне
было семнадцать, и дядя подписал его за меня.
- Очень удобно.
- Очень. А теперь я бы хотела сменить тему, потому что чудесный весенний день не
располагает ворошить прошлое. Отныне ты знаешь все грязные факты из моей биографии,
пробормотала она с горечью, - и если по-прежнему согласен проводить время в моем
обществе, то скоро увидишь Берли Хаус.
- Конечно, согласен. - Паша нежно погладил ее по руке. - Что касается грязи, - добавил
он с полуулыбкой, - то боюсь, что мои скандалы способны затмить все твои, вместе
взятые. Так что правильнее было бы сказать - если ты согласна остаться со мной.
- Согласна, - ответила она. - Хотя затрудняюсь найти этому логическое объяснение.
- По собственному опыту знаю, - вставил Паша, - что значение здравого смысла сильно
преувеличено. - Он наклонился и поцеловал ее в щеку.
Паша был для нее как живительный глоток воды. Милый, веселый, щедрый, с
необузданной страстью, он являл собой полный контраст той мрачной реальности, в
которой она жила столько лет.
- Я так рада, что ты поехал со мной. - Она ласково провела пальцем по его подбородку.
- Ты не смогла бы оставить меня одного.
Он перехватил ее палец и поднес ко рту, чтобы потеребить зубами.
От этой исполненной эротичности ласки в ее фиалковых глазах вспыхнул огонь. Она
взяла его лицо в ладони и, мысленно возблагодарив небеса за то, что свели их вместе,
сказала:
- Ты веришь в чудо?
- О да, - прошептал он.
И на короткий, мимолетный миг из их сознания исчезло весеннее солнце, растворился
вдали ритмичный стук копыт, пропало покачивание кареты и прекратилась ритмичная
пульсация вселенной.
Паша первым нарушил молчание. Его умение владеть собой взяло верх над эмоциями.
- Как ты думаешь, какая игрушка понравится Крису больше всего?
Трикси с трудом обрела душевное равновесие.
- Британская армия, - ответила она наконец и выдавила из себя жалкую улыбку. - Я
никогда не смогу в полной мере отплатить тебе за то счастье, которое принесут ему эти
игрушки.
- Уверен, что могу предложить тебе один или два способа. В богатой палитре его
голоса прозвучала мелодия тайги, а от темных глаз повеяло благоуханием Востока.
- Ты должен вести себя прилично, - предупредила его Трикси.
- Конечно.
- Я серьезно.
Ее голос почему-то дрогнул.
- Никаких проблем.
- Ты дал мне слово, - напомнила она ему.
- При посторонних я не подойду к тебе ближе чем на фут. Обещание послужит
испытанием его самообладанию.
- О Господи. - Она хотела его и в то же время противилась этому. Ее натянутые нервы
звенели, как струны.
Его близость действовала на нее возбуждающе. - Не знаю, осмелюсь ли я смотреть на
тебя, когда рядом будут другие люди.
- Конечно, сможешь. - Он взял в ладони ее руки. - Посмотри на меня.
Ее ресницы дрогнули, и она встретилась с ним взглядом.
- Все будет отлично, - заверил ее Паша. Его голос прозвучал спокойно. Он полностью
контролировал свои эмоции. - Ты будешь восхитительной хозяйкой, а я - воспитанным
гостем. Постараюсь не слишком демонстрировать свое французское происхождение.
Англичанам претит французское жеманство. Кроме того, я помогу развлекать
Кристофера. У меня есть младшие братья, и с ними я научился играть в их игры.
- Я думала, тебе знакомы только любовные игры, - обронила Трикси непринужденно.
- Я многое умею. - Он цинично улыбнулся.
- Насколько разносторонни твои способности? - промурлыкала она.
- Тебе представится шанс это узнать сегодня ночью, когда все уснут.
- Я, возможно, лягу пораньше. - В ее глазах вспыхнули озорные искорки.
- Почему бы не отдохнуть после обеда? - предложил он.
Когда коляска подъезжала к крыльцу, из парадных дверей Берли-Хаус пулей выскочил
Кристофер. За ним, едва поспевая, бежала его няня.
- Мамочка, мамочка, мамочка! - кричал малыш, несясь с раскинутыми в сторону
руками по гравиевой дорожке. Трикси выпрыгнула из кареты, когда та еще продолжала
двигаться, и, упав на колени, заключила в объятия своего сынишку. По ее щекам
покатились счастливые слезы. Его крепкое маленькое тельце, такое дорогое и знакомое,
его запах наполнили ее сладостными воспоминаниями.
Она вернулась домой.
Но через секунду малыш закружился юлой.
- Что ты мне привезла? - воскликнул он, освобождаясь из материнских объятий, и,
пританцовывая, от чего его темный кудряшки весело подпрыгивали, уставился на нее
горящими от любопытства глазами. - Кейти увидела карету, и я понял, что это ты.
Видишь, Кейти, это мама!
Выпрямившись, Трикси поздоровалась со своей немногочисленной челядью,
выстроившейся на крыльце коттеджа, построенного в стиле короля Якова. Первой
приветствовала ее миссис Орд, пухленькая и розовощекая, юная Джейн, помогавшая
Кейти, присела перед ней в реверансе и покраснела.
- Мы очень рады, что вы вернулись, - произнесла Кейт Милхаус, и ее лицо засияло
морщинками улыбки.
Старый Уилл, относившийся к поколению ее отца, снял кепку и грубовато сказал:
- Выходит, все хорошо, миледи, раз вы возвратились домой.
- Где и намерена остаться, - ответила Трикси. - Я отсутствовала так... - Но сын не дал
ей договорить. Устав от церемоний взрослых, он схватил ее за руку и потянул за собой.
- Мама! У нашей Меррикет родились котята! А у Дейзи - щенки. Ты должна
немедленно их увидеть! - Дергая мать за руку, он тащил ее за собой. - Котятки Меррикет -
черненькие с белыми пятнышками, а щенята малюсенькие-премалюсенькие.
- Минуточку, дорогой, - пробормотала Трикси. - Я приехала не одна...
В этот момент пружины коляски скрипнули, и все взоры устремились к высокому
смуглолицему незнакомцу, вышедшему из стильного ландо.
Он выглядел явно не по-английски, хотя покрой его костюма соответствовал
последней английской моде, был простым и непритязательным. Черный сюртук,
кремовый жилет, бежевые брюки для верховой езды и высокие сапоги. Длинные волосы
рассыпались по белому вороту рубашки. Их черный цвет и блеск приковали взгляды
собравшихся, пока он не поднял голову и не посмотрел на них своими загадочными
раскосыми глазами.
- Здравствуйте, - произнес он, и когда улыбнулся, то все поняли, почему госпожа
привезла его домой.
- Ты из Китая? - спросил Крис, глядя на гостя округлившимися от любопытства
глазами.
- Не совсем, - ответил Паша, и его губы тронула легкая улыбка. - Ты слышал о Сибири?
Крис помотал головой.
Паша присел на корточки и протянул ему маленький амулет из слоновой кости.
- Это тебе сувенир из Сибири - кусочек бивня моржа. Крис взял маленький резной
амулет, покрутил его и задумался.
- А что такое морж?
- Мы привезли тебе книжки, я их потом тебе покажу. Если твоя мама не будет очень
занята.
- Покажи сейчас, - попросил мальчике детским нетерпением.
Паша посмотрел на Трикси, старательно выражая всем видом учтивость.
- Как только мы разгрузим коляску, милый, - объявила Трикси, уткнувшись взглядом
Паше в плечо. - Позволь мне сначала показать мистеру Дюра дом.
- И Меррикет, - добавил Крис радостно.
- И конечно же, Меррикет, - согласился Паша, вставая.
Трикси представила Пашу слугам, особо не вдаваясь в детали его родственных
отношений с семьей. Не потому, конечно, что кто-то из Рипонов старого поколения мог
вдруг воскреснуть, чтобы опровергнуть ее историю. Она руководствовалась советом
Паши: меньше скажешь - меньше пожалеешь.
Миссис Орд заметила необычное оживление Трикси, и ей было все равно, из какой
заморской страны прибыл незнакомец, лишь бы он сделал счастливой ее хозяйку. Когда
Паша обратился к Кейти и Джейн, обе покраснели и начали заикаться, в то время как
Уилл, чей критерий в оценке мужчины был достаточно прост, лишь спросил:
- Вы ездите верхом?
- Мы разводим чистокровных лошадей близ Шантильи, так что держаться в седле
умею, - скромно заметил Паша.
- Ее милость сумела спасти своих рысаков от этих подонков Гросвеноров, - проворчал
Уилл. - Приходите на конюшни, я покажу вам многообещающего жеребенка от
Мирабеллы.
- Ты выдержал экзамен, - сообщила ему Трикси, когда Уилл отошел.
Одобрение старого вассала было не так-то легко заслужить.
К ее радости, Паша ответил, незаметно подмигнув, и тут же предложил разгрузить
багаж. Взяв из кареты несколько чемоданов, он внес их в холл. Возвратившись чуть позже
с большой красной коробкой, он бросил на Трикси вопросительный взгляд.
- Можно? - Получив одобрительный кивок, он поставил коробку на большой дубовый
стол в центре отделанного деревянными панелями зала. - Твоя мама сказала, что тебе это
понравится, - сообщил он Крису, усаживая его на стол.
Округлив от восторга глаза, Крис сорвал с коробки крышку и радостно взвизгнул:
- Подарки! - Он вынул первого игрушечного солдатика. - Гренадер! - воскликнул он,
высоко вскинув руку с маленьким, отлитым из металла солдатиком. - В настоящей
меховой шапке! - закричал он. - Мама! Ты только посмотри! Уронив солдатика, он
запустил руку в коробку в серебристой упаковке и достал второго.
Глядя на счастливое лицо сына, извлекавшего из коробки солдатиков, Трикси ощутила,
как от невыразимой радости, светлой и чистой, у нее потеплело на сердце. "Как же
хорошо вернуться домой", - подумала она и, взглянув на Пашу, счастливо улыбнулась.
Поблагодарив его, она послала ему над головой сына воздушный поцелуй.
"Это тебе спасибо", - подумал он и улыбнулся очаровательной женщине, впервые
открывшей ему новое и интимное значение слова "счастье". Потом, желая узнать, сколько
времени остается до вечера, взглянул на часы. Подобное нетерпение поразило бы любого,
кто его знал. Обычно женщины ждали Пашу, но никак не наоборот.
Когда наконец все оловянные солдатики стояли на дубовом столе и блестящая бумага
волнами лежала на полу, а маленький сынишка Трикси впервые на памяти матери в
немом восхищении глазел на игрушки, Паша сказал:
- Может, попозже вы с мамой проведете со мной сражение Сидя со скрещенными
ногами на столе, Крис посмотрел на него, и тонкая морщинка пролегла у него между
бровями.
- Тебе нужна армия.
- Я привез с собой еще и наполеоновскую армию, но он; с другими игрушками, -
ответил Паша. - Их скоро внесут.
- Еще будут игрушки!
На его пронзительный крик прибежала миссис Орд, сервировавшая в гостиной стол для
чая. Ее заверили, что ничего страшного не произошло, и, выразив восхищение
солдатиками, миссис Орд вернулась в гостиную.
- Покажи мне остальные игрушки, мама! - немедленно потребовал Крис. - Я хочу их
увидеть!
- Он не умеет ждать, - посетовала Трикси.
- Мы с Крисом можем поехать и встретить повозку, - предложил Паша.
Навострив ушки, Крис с любопытством таращил глаза и удивительного человека,
привезшего ему игрушки, и с нетерпением ждал, что тот скажет.
- Я и сам могу поехать, у меня есть собственный пони, объявил Крис, слезая со стола, и
повис на руках, болтая ножками.
- Покажешь его мне, - сказал Паша, подхватив малы ша на руки.
- Уилл научил меня ездить верхом, - продолжал Крис и, обняв Пашу за шею ручонками,
уставился на него. Чувство робости, судя по всему, ему было неведомо. - Он говорит, что у
меня получается очень и очень хорошо и что я смогу ездить на настоящих рысаках,
правда, мама? Пойдем покажу тебе своего пони, Петунию, - тараторил он. - Тебя и
вправду зовут Паша? - поинтересовался малыш. - А другое имя у тебя есть? Как у всех
нормальных людей?
- Мое полное имя трудно произнести, - с улыбкой ответил Паша, направляясь к двери. -
Поэтому все зовут меня просто Паша.
- Это по-китайски?
- Прошу прощения, - вмешалась Трикси и, поравнявшись с ними, взялась за ручку
входной двери. - У Криса есть любимая книжка сказок о Китае.
- Я не обижаюсь, - заверил ее Паша. - Я знаю, что не совсем похож на других
обитателей Кента. Возможно, твои соседи тоже это заметят.
- Уж в этом не сомневайся. - Трикси хорошо знала местечковый менталитет своих
соседей. - И ничего не упустят, должна добавить.
- Я приучен к критическому обзору, - произнес он. - При моем появлении зачастую все
умолкают.
"И неудивительно, - подумала Трикси. - Но не только из-за экзотической наружности.
Людей завораживает его незаурядная красота".
- Петуния любит сахар, - сообщил Крис. - А лошадь у тебя есть? Ты привез ее с собой?
Как ее зовут? - закончил он, захлебываясь от восторга. Не так уж часто в Берли-Хаус
наведывались гости.
- Нет, моей лошади здесь нет, а зовут ее Якут.
- У тебя все имена такие смешные.
- Крис, не забывай о манерах, - краснея, предупредила Трикси.
- Но мне они нравятся. Крис улыбнулся Паше.
- Он может свободно высказывать свое мнение, дорогая, - заметил Паша. - Я не против.
- Вот и хорошо, - произнесла Трикси с облегчением, - потому что обуздать его
невозможно.
- Как и его матушку, впрочем. - В его голосе звучало желание.
- Что такое "обуздать", мама? - осведомился Крис, уловив изменение в тоне Паши.
- Ничего, дорогой. - Трикси покраснела и с укоризной посмотрела на Пашу. В ее
взгляде сквозила тревога. - Мистер Дюра, какую лошадь вы предпочтете, берберийской
породы или чистокровного рысака?
- Пока никакую, - мягко ответил он, досадуя, что на небе светит солнце, а не луна и что
он не в состоянии ускорить бег времени. До ночи еще долгих десять часов. Оставалось
лишь надеяться, что обитатели Берли-Хаус рано отправляются в постель. - Но,
поразмыслив, - продолжал Паша непринужденно, словно только что не раздевал ее
глазами, - выбрал бы берберийского коня.
- Дай ему Джебара! Дай Паше Джебара, мама. Обуреваемая сладострастием, она не
сразу смогла ответить.
- Джебар меня вполне устроит, - отозвался Паша, сдержанный и спокойный, хотя
понимал, что чувствует сейчас Трикси. - Как и все остальное, что может предложить твоя
матушка.
- Пусть Уилл решает, - сказала Трикси, не в силах произнести больше ни слова.
- Джебар тебе непременно понравится, - заявил Крис. - Уилл говорит, что он быстрый
как ветер.
Трикси не отрывала глаз от конюшни, куда они направлялись. Она решила в
присутствии Уилла держаться от Паши подальше. Старый слуга отличался большей
проницательностью, чем четырехлетний ребенок. Характер ее отношений с Пашей вскоре
перестанет быть для кого-либо секретом, если она позволит ему находиться рядом.
Уилл с гордостью показал Паше стойла и рассказал о достоинствах лошадей, в которых
отлично разбирался, поскольку занимался их разведением.
- После того как Гросвеноры обобрали нас до нитки, из всех чистокровных рысаков у
нас осталось только пять. И то потому, что я успел их спрятать. Простофили фермеры не в
состоянии отличить чистокровного рысака от полукровки, так что мне не составило труда
отобрать лучших для моей госпожи. Она сама отличная наездница, осмелюсь сказать, -
продолжал он. - Я учил ее держаться в седле, когда она была совсем маленькой.
- Как я, - вмешался Крис, уже вскарабкавшийся на Петунию. - Я тоже хороший
наездник.
Уилл улыбнулся своему юному воспитаннику.
- У него отличная посадка. Ну-ка, подними руки, - сказал ему старик. - И не забывай,
что Петуния не любит долгие пробежки.
- Нам не придется далеко ехать, - успокоил его Паша, надевая на Джебара узду. -
Повозка ушла раньше нас, и мы обогнали ее по пути незадолго до поворота с главной
дороги на Лондон.
- Значит, миль десять, не больше, - прикинул Уилл, затягивая подпругу на седле
Трикси. - Она готова, миледи. - Он похлопал гнедую по крупу. - Я помогу вам.
- Позвольте мне это сделать, - предложил Паша. Маленький жилистый старик не
внушал ему доверия.
- Нет! - воскликнула Трикси с таким жаром в голосе, что даже Крис обратил на это
внимание. - Я... дело в том, что Уилл всегда помогал мне, - добавила она быстро.
- Меня не касается, миледи, кого вы привезли домой погостить, - объявил Уилл без
обиняков, сверля Пашу глазами, - по крайней мере до тех пор, пока джентльмен
пристойно себя ведет.
- Будьте уверены, Уилл, - спокойно ответил Паша, - я буду относиться к леди
Гросвенор с должным почтением.
- Ты забываешься, Уилл, - с укором сказала Трикси.
- Прошу прощения, миледи. - Уилл продолжал сверлить Пашу взглядом. - Виноват.
Паша понимал, что старик боится, как бы его госпоже не причинили вреда.
Несколько секунд, которые потребовались Паше, чтобы сесть на лошадь, прошли в
неловком молчании. Даже Крис уловил в воздухе напряженность. Но как только они
выехали со двора, мальчик ощутил перемену настроения и возобновил веселую болтовню.
- Петуния знает дорогу до самого поворота на Лондон, а однажды мы даже добрались
до Джеддинга, - рассказывал он.
- Далековато, - ответил Паша. - Прошу прощения, - прошептал он, обращаясь к Трикси.
- Постараюсь впредь быть осторожнее.
- Уилл иногда берет меня с собой, когда ездит в Дентон на ярмарку, где торгуют
лошадьми, - тараторил малыш. - Может, как-нибудь поедешь с нами?
- Как будет угодно твоей матушке, -Ответил Паша.
- Я виновата не в меньшей степени. - Трикси не сводила глаз с Паши, скакавшего бок о
бок с ней. - Я вся пылаю, когда смотрю на тебя. Уилл не мог этого не заметить.
- Я тоже теряю над собой контроль и то и дело поглядываю на часы.
- Не могу с собой совладать, - промолвила она, чувствуя себя на безлюдной сельской
дороге свободной от любопытных взглядов.
- В таком случае мне придется быть вдвойне осторожным.
- Это было бы чудесно. Он сделал глубокий вдох.
- Впрочем, не уверен, что эт
...Закладка в соц.сетях
