Жанр: Любовные романы
Прикосновение греха
..., дразнил, вселял надежду.
Но когда они подошли к карете и уже собирались в нее сесть, Трикси вдруг с пылкой
прямотой объявила:
- Раз уж я позволила тебе сопровождать меня, хочу сначала увидеться с твоим
адвокатом.
Паша опешил было, но тут же ответил как ни в чем не бывало:
- Никаких проблем.
- Пойми, я не хочу снова оказаться легковерной дурой, - сказала она и, взяв
предложенную им руку, поднялась на ступеньку.
- Что ж, справедливо.
- Нам еще предстоит обсудить платья, - добавила она, блеснув глазами, когда он уселся
рядом.
- Как угодно, - промолвил Паша с едва уловимой улыбкой на губах.
Платья уже лежали упакованные в экипаже.
- После визита к адвокату.
- Согласен.
Она вернулась. Паша добился своего.
Шарль Дудо был молод, красив и умен. В его облике - цвете волос и глаз, но главным
образом в немалом росте - угадывалось его нормандское происхождение. В его жилах все
еще текла кровь древнего викинга. Но после нескольких минут общения с ним его
дипломатия и познания в области законодательства затмили великолепные внешние
данные. Трикси не понадобилось много времени, чтобы понять, что Пашу с адвокатом
связывали не только деловые, но и дружеские отношения.
Успокоившись после разговора с Шарлем, Мари принесла Трикси извинения.
- Паша рассказал мне о вашем ужасном несчастье. Не нужно извиняться, - заверила
Трикси женщину с теплой улыбкой.
- Паша едва не задушил меня за то, что я невольно вас расстроила, - произнесла Мари,
покосившись на Пашу.
Шарля эта история немало позабавила. Несмотря на смуглую кожу и легкомысленный
вид, Паша обладал редкой способностью выглядеть ангелом во плоти.
- Не совсем так, - мягко возразил он. - Полагаю, Шарль, ты убедил Мари, что
освобождение Гюстава не за горами, - сменил он тему разговора, не намереваясь
публично обсуждать свои чувства к леди Гросвенор.
- Насколько это возможно при наличии той информации, что у нас имеется. Как я уже
упоминал ранее, учитывая наши дипломатические отношения с Турцией, - подхватил
Шарль, - мы не можем давать безусловные гарантии, хотя Гильемино на нашей стороне и
все должно пройти более или менее гладко. Сегодня пополудни я отправлю послу депешу.
- Он подал Паше карту. - Точное местонахождение Гюстава пока неизвестно, хотя
последнее сообщение от него пришло из Патрога. Как ты знаешь, на каждом шагу
придется давать взятки. Вероятно, это займет некоторое время, но, думаю, в две недели
мы уложимся. Затем, устранив обвинения в предательстве и шпионаже, договоримся о
цене выкупа за Гюстава. Обмены такого рода имеют широкое распространение. - Шарль
ободряюще улыбнулся Мари. - Если все сложится хорошо, уже в этом месяце Гюстав
вернется в Париж.
- А при каких обстоятельствах он попал в плен? - поинтересовался Паша, разглядывая
карту.
Адвокат пожал плечами:
- Мари сообщили об этом ее римские друзья, но мы не знаем, насколько достоверна
полученная информация. Их отряд находился под командованием Делижоржи, когда
угодил к туркам в засаду.
- Когда это было?
- Три или четыре недели назад.
Паша нахмурился. Он дважды побывал в Греции с 1821 года, когда там началась война
за независимость. В турецкой тюрьме заключенный мог умереть гораздо раньше. Тричетыре
недели слишком большой срок.
- Ты можешь поторопиться? - Это был скорее приказ, чем вопрос.
- Все упирается в деньги, mon ami , - ответил Шарль, откинувшись на стуле.
- Время - главный фактор, - заметил Паша и сложил карту.
- Гильемино мне обязан. В течение десяти дней он получит наше сообщение.
- Используй один из наших кораблей.
- Уже использовал.
- Меня, вероятно, некоторое время не будет в городе, но я оставлю сведения о моем
местонахождении, чтобы в случае крайней необходимости меня можно было найти.
- Думаю, что сам справлюсь.
- Не знаю, как тебя благодарить, Паша, - прочувствованно сказала Мари. - Я не знала, к
кому обратиться. Его семья от него отвернулась, и мои собственные обстоятельства...
- Поблагодаришь меня, когда Гюстав вернется, - вежливо перебил ее Паша. - Тогда мы
съездим на выходные в Аржантей и попируем на славу.
- Как прошлым летом. Воспоминания заставили ее улыбнуться.
- На этот раз непременно научим тебя управлять парусом.
- Не уверена, что это возможно. Паша широко улыбнулся.
- В таком случае мы останемся там до тех пор, пока не добьемся успеха. - Паша
перегнулся через стол и пожал Шарлю руку. - Ты отправишь Мари домой? - После того
как Шарль кивнул, Паша подал руку Трикси. - Нам предстоит длинный путь, - обратился
он к Шарлю и Мари. - Так что мы с вами прощаемся. Леди Гросвенор спешит как можно
быстрее возвратиться домой.
Попрощавшись со всеми должным образом, они покинули контору адвоката и в скором
времени Париж.
Глава 4
На первой почтовой станции за городом Паша сказал:
- Если хочешь добраться до Кента за три дня, мы не будем останавливаться.
- А как ты, не возражаешь?
- Ничуть.
- Тогда я согласна, - обрадовалась Трикси. Она не могла дождаться, когда наконец
достигнет Берли-Хаус.
Они мчались на предельной скорости, меняя лошадей на каждой почтовой станции в
рекордное время. Грумы и возницы Паши, имея все необходимое снаряжение и
расписанный маршрут, работали дружно и слаженно. Паша, чтобы чем-то занять себя в
дороге, пил, но Трикси от такого времяпрепровождения отказалась и только дивилась его
способности потреблять столько вина.
- Тебе что-то не нравится? - спросил он, перехватив ее пристальный взгляд, когда
раскупорил третью бутылку.
- Нет, просто... я... нет, конечно же, нет, - ответила она с некоторым напряжением в
голосе.
- Просто больше нечего делать, - заметил он непринужденно. - И не волнуйся. До
восьмой бутылки со мной не будет никаких проблем.
При этих словах кровь отлила от ее лица.
- Значит, тебя это все же беспокоит, не так ли?
Паша покрутил бутылку в ладонях.
- Я тебя совсем не знаю, - произнесла она сдержанно.
- Алкоголь фактически на меня не действует, так что не беспокойся.
- Прости. Дело в том, что... видишь ли, у моего мужа были проблемы, когда он
выпивал.
- Ты бы предпочла, чтобы я не пил? Неожиданная мысль для мужчины, привыкшего
коротать время за всевозможными пирушками. Его друзья удивились бы, услышав, что он
согласен отказаться от спиртного.
- В этом нет необходимости, - тихо пробормотала Трикси. - Я хочу сказать... я уверена,
что мне не о чем беспокоиться. - Она виновато улыбнулась. - Немножко забыться не
помешает.
- Забудемся вместе? - преложил он, протягивая ей бутылку.
- Не сейчас.
Паша Дюра ей не муж, так что сравнение было нелепым. Словно прочитав ее мысли,
Паша сказал с улыбкой:
- Обещаю вести себя хорошо.
И он сдержал обещание, оставаясь истинным джентльменом, несмотря на количество
опустошенных бутылок. С природным обаянием он вел с Трикси непринужденную беседу,
развлекая ее рассказами о своей семье и скорректированными историями из собственной
жизни. Он и ей задавал вопросы, но они не были сугубо личными или нескромными.
Когда, быстро пообедав на почтовой станции, они снова вернулись в экипаж, Трикси,
удивленная его умением держать себя в руках и врожденной галантностью, заметила:
- Ты великолепно воспитан. Можно даже подумать, что женщины тебя не интересуют.
Их разговор за едой и в карете носил непринужденный светский характер, был
вежливым и безупречно учтивым.
- Я просто считаю часы, дорогая. Знаю, что ты спешишь. А я могу подождать.
- Вот уж не думала, что распутные личности способны себя контролировать, -обронила
она.
Раскинувшись перед ней на подушках, с небрежно повязанным галстуком, спутанными
темными волосами и томным взглядом, Паша был просто неотразим.
- Этот распутник способен.
- Я заметила.
- Не хочешь ли где-нибудь остановиться? Я сгораю от желания. - Он посмотрел на нее
в упор и увидел, что она колеблется.
- Не могу, - произнесла она наконец.
Паша знал, что ей не терпится поскорее оказаться дома.
- Мы могли бы устроиться здесь, - настаивал он, уловив в ее тоне нотки вожделения.
- Здесь? - повторила Трикси с изумлением.
- Да, здесь. До Кале еще десять часов езды.
- Десять часов... - Она осеклась, обдав его горячим дыханием.
- Никто нас не побеспокоит, если я опущу шторки.
Она ощутила зов похоти, словно осознанная ею восхитительная возможность
мгновенно проникла и в охваченную волнением плоть.
- Никто?
- Ни одна душа. - Он протянул руку к шторке, и свет солнца исчез.
Трепет предвкушения разогревал ее чувства, отзываясь между ног пульсирующей
дрожью, усиливающейся по мере того, как в экипаже становилось темнее.
- Нас не побеспокоят даже на следующей почтовой станции?
- Даже там.
- Ты в этом уверен?
- Абсолютно, - подтвердил Паша. Его слуги были хорошо вышколены. - Хочешь выпить
немного вина?
- Думаю, не стоит.
По тому, как натянулись его брюки из тонкой шерстяной ткани, она безошибочно
распознала признаки его возбуждения.
Перехватив ее взгляд, Паша спросил:
- Тогда, быть может, что-то другое?
- Если не возражаешь, - прошептала она, потрясенная силой охватившего ее
вожделения.
- Господи, конечно, нет. Я мечтал об этом весь день. - Он отставил бутылку, обхватил
Трикси за талию и усадил к себе на колени. - Я думал, ты и не вспомнишь об этом. -
Разыгрывая джентльмена, он на самом деле едва сдерживал внутренний пожар. - В таком
случае, - прошептал он у ее уха, обдав теплом своего дыхания, - давай расстегнем платье.
Он вынул из петельки первую перламутровую пуговку, и Трикси вздрогнула, не в силах
сопротивляться могучему зову похоти. Она отчаянно попыталась обуздать свои желания.
Занятие любовью в экипаже представлялось ей не только легкомысленным, но и
извращенным.
- Может, не стоит, - попыталась она возразить, но в этот момент, расстегнув еще одну
пуговичку, Пашины пальцы скользнули в ложбину на ее груди. Его собственнический
жест живо напомнил ей о выданной ему прошлой ночью лицензии на право обладать ее
телом.
- Тебе будет удобнее без платья. - Паша расстегнул все пуговицы. - И твое тело станет
доступнее для совокупления.
Его слова отдавали вульгарностью, однако это не покоробило Трикси. Напротив,
пульсирующее биение между ног усилилось. Неуемное плотское желание не укладывалось
в рамки респектабельности. Истекая соком, она была готова на все.
- Мы оба знаем, как сильно тебе это нравится.
Он приподнял ее, чтобы сменить позу, и, повернув, усадил верхом себе на колени,
сделав еще более доступной. Его возбужденная плоть уперлась ей в ягодицы. Она
потерлась о его соблазнительную твердость.
- Как ты выдержала два года? - прошептал он, вытаскивая из рукавов ее руки и спустив
платье с плеч.
Он поймал на себе знойный взгляд ее затуманенных фиалковых глаз.
- Я ждала тебя.
- Как мило. - Он приподнял на ней юбки, обнажил розовые бедра и пух на лобке.
Погладив золотые волосы, он прошептал:
- Я позабочусь о тебе.
От сладкого обещания и нежного прикосновения его руки Трикси затрепетала, а когда
его палец заскользил по влажным складкам, а затем проник внутрь ее словно пронзила
молния.
Из-за неплотно прикрытых штор в салон экипажа просачивались нити света, наполняя
его рассеянным сиянием заходящего солнца, зажигаясь в глазах Трикси сладострастным
огнем. В закатных лучах ее белая кожа казалась золотистой.
- Мне нравится, что ты ждала меня, - задышал он ей в ухо, еще глубже погружая палец.
Присоединив к нему второй, он ласкал ее гладкие стенки с таким искусством, что у нее
захватило дух. Всхлипнув, она изогнулась под его рукой, желая, чтобы он вошел в нее и
проделал с ней все то, на что только он один был способен. Она нащупала пуговицы на
его брюках и расстегнула первую, за ней еще одну, потом еще. Накал ее страсти
стремительно нарастал, как и скорость, с которой неслись лошади. Ритмичное
покачивание коляски лишь увеличивало наслаждение.
- Что, игра окончена, приступим к делу? - Очень довольный, Паша убрал руку.
- А ты возражаешь?
Она смотрела на него без признаков кокетства, с неприкрытым сластолюбием в глазах.
- Возражаю ли я совокупиться с тобой? А ты как думаешь?
- Я думаю, что ты готов совокупляться с кем угодно и где угодно, но в данный момент
тебе подвернулась я.
Собственная дерзость ее испугала. Вот к чему приводит столкновение с откровенной
сексуальностью Паши Дюра. Рядом с ним женщина становится разнузданной. Но ее слова,
похоже, его особенно не шокировали. Вероятно, он уже много раз слышал подобное.
Незначительное замешательство тут же сменилось любопытством.
- Ты похожа на девственницу, вырвавшуюся из монастыря на свободу. - Его голос с
бархатной хрипотцой был исполнен жаркой истомы.
- Я хочу получить то, что ты можешь мне дать. Трикси чувствовала себя неуверенной
девственницей, осознав слишком сильно, что желает его.
- Тогда нам стоит проверить, сможем ли мы его определить, - он извлек свое мужское
достоинство наружу, - по месту назначения.
Паша находился в состоянии сильного возбуждения, и Трикси подумала, что лишилась
разума, раз жаждет поместить это устрашающее оружие в свои ножны.
Словно прочитав ее мысли, он понял, что ей нужна ласка, и скользнул рукой вниз по ее
бедру. Возможно, он всегда поступал так, когда женщины видели его во всей
неприкрытой внушительной красе.
От его прикосновения она вздрогнула. По спине поползли мурашки.
- Я не сделаю тебе больно.
Ее реакция ввела его в заблуждение. Нет, он не причинит ей боли. Паша Дюра знал,
как сделать удовольствие максимальным и продлить его.
Воплощение сексуального совершенства, он обнял ее за талию и бережно приподнял,
поставив на колени, затем осторожно опустил вниз. Точно выбрав направление, он
позволил ей медленно оседлать своего вздыбившегося зверя. Яростная пульсация у нее
между ног достигла апогея, затмив все остальные ощущения.
- Ты само совершенство, - прошептал он, погрузившись в нее до предела и ощущая ее
каждой клеточкой своего существа. - Мы идеально подходим друг другу.
- Тогда оставайся, - вырвался ее едва уловимый вздох, растворившийся в золотистом
свете.
Ее переполнило чувство невыразимого блаженства.
- Я останусь. - "По крайней мере до тех пор, пока не пройдет это испепеляющее
сексуальное влечение", - подумал он, медленно приподнимая ее тело. Не совсем
логическое умозаключение для настоящего момента. - Ты чертовски соблазнительна.
- Это ты виноват.
"Или какие-то магические чары", - решила она, опускаясь на его жезл.
- Мы оба, - уточнил он. Искушенный в любовных утехах, он чувствовал, что его пылкая
страсть к этой блондинке с фиалковыми глазами нечто из ряда вон выходящее. Опустив ее
бедра вниз, он удержал ее на месте и погрузился в нее, давая возможность сполна ощутить
то, что находилось внутри. - Ты так и останешься сидеть со мной до самого Кале, -
прошептал он.
Это будет райским блаженством, если только она не умрет от экстаза. Ее
опустошительное желание обострилось до крайности, и ее тело в его руках дрожало от
нетерпения. Качнувшись вверх, он заставил себя еще глубже проникнуть в ее пылающие
огнем недра, где пульсировало алчущее ядро ее естества, затмевавшее разум, и в
следующий миг довел до продолжительного экстаза. Тяжело дыша и всхлипывая, она едва
не лишилась чувств.
- Ты любишь заниматься сексом, правда? - нежно прошептал Паша.
- Я... никогда... не подозревала... что мне это нравится. Она улыбнулась ему в плечо.
Пылкая и страстная, она могла бы стать непревзойденной любовницей, подумал он, и
ждать его где-нибудь в любовном гнездышке. Может, попробовать себя в роли
покровителя? Только вряд ли он на это решится.
Приподняв голову, она смотрела на него с безыскусной улыбкой.
- Спасибо за то, что дал мне возможность испытать блаженство.
- Я счастлив, что до Кале по-прежнему далеко.
- Я могу не дожить, - заметила она игриво.
- Внутренний голос мне подсказывает, что ты выживешь. "Уж он-то должен это знать",
- подумала Трикси, пока он спускал с ее плеч бретельки сорочки, гадая, есть ли на свете
тайная шкала измерения сексуальности, доступная лишь разуму избранного круга
сластолюбцев.
Равнодушный к подобного рода философским рассуждениям, Паша намотал бретельки
на пальцы и с праздным любопытством обозревал ее грудь, проступавшую под тонким
нижним бельем. - Ты когда-нибудь надеваешь корсет?
- Я давным-давно выросла из него.
- Мы непременно купим тебе корсет, когда приедем в Англию. - Он опустил тонкое
полотно вниз, обнажая роскошные формы. От толчков кареты груди ее вибрировали. Он
взял их в ладони и приподнял. - В корсете твоя грудь будет еще великолепнее. Ты могла
бы носить корсет по ночам, для меня, когда все спят. Или я уговорил бы тебя носить его
также днем, - продолжал он спокойно, сжимая ее груди. - Все будут недоумевать, с чего
вдруг твоя грудь стала заметнее, но никто не осмелится спросить. А я буду трогать тебя за
соски, чтобы они торчали, а ты будешь прикрывать их руками, пряча от посторонних
взглядов, чтобы люди не догадались, что ты готова для секса. Как сейчас, - добавил он. -
Ты снова потекла... Приподнимись, покажи, как сильно меня хочешь.
Плененная его сексуальными чарами, она опустилась на колени, и ее грудь
заколыхалась на уровне его губ.
- Давай проверим, смогу ли я вызвать у тебя еще больший прилив влаги, - прошептал
он, - чтобы я мог беспрепятственно войти в тебя, не причинив ни малейшей боли. А
теперь не шевелись, - приказал он и, захватив губами один из сосков, легонько зажал его
зубами. Удерживая"ее в неподвижности, он посасывал и покусывал ее до тех пор, пока
соски не налились кровью и не затвердели, сменив розовый цвет на пурпурный.
- Я могу продолжать в том же духе, пока ты не кончишь, - прошептал он, удерживая ее
за талию.
- Не делай этого, если хочешь остаться в живых. Он притворился, что не понимает:
- Хочешь сказать, что изнасилуешь меня до смерти?
- Возможно, - призналась она. Его брови сошлись на переносице.
- Ты бросила мне вызов.
- Паша, пожалуйста, - произнесла она затаив дыхание. - У меня не такие стальные
нервы, как у тебя.
- У тебя не было возможности их закалить, - уточнил он. - В то же время я впервые за
много лет встретил такую страстную женщину. - Скорее он вообще ни с чем подобным не
сталкивался, подумал Паша, вспоминая свои прежние любовные похождения. Однако
щедрый от природы любовник, он внял ее мольбам, отпустил ее талию и снова нырнул в
ее горячие скользкие недра. Он погрузился еще чуточку глубже, обжигая ее щеку горячим
дыханием. - Идеальная киска.
Его слова всплыли в сладострастном тумане накалившейся атмосферы, и она подняла
веки. Его глаза оказались удивительно близко, когда она вернулась к реальности. Его
взгляд был бесстрастным. Ее потряс шок восторга. Было что-то порочное и позорное в
том, что она испытывала к нему такую похоть, тем более что для него это не было
секретом.
- Тебе нравится эта скачка? - прозвучал его приглушенный голос. - Ты сейчас снова
кончишь, верно? - Ни один из вопросов не требовал ответа. К тому же она все равно
утратила способность говорить, потому что он еще крепче сжал ее и с таким
неистовством, с такой силой сделал рывок вверх, что Трикси показалось, будто ее тело
сейчас разорвется.
Обессиленная и трепещущая, она услышала собственны!! крик. Крик оргазма.
Она упала на плечо Паши, ион нежно обнял ее, в то время как их тела колыхались в
одном ритме с коляской. Некоторое время спустя она очнулась и прошептала:
- Хватит.
И начала подниматься.
- Ты уверена?
Паша погладил ее по спине и ласково вернул назад.
- М-м... теперь хорошо, - промычал он.
И сделал легкое движение вперед, чуть-чуть изменив свое положение. Но этого
оказалось достаточно, чтобы Трикси ощутила блаженство и поняла, что близка к
обмороку.
- Позволь мне кое-что тебе показать, - предложил Паша с улыбкой. - А ты скажешь, что
думаешь по этому поводу.
Когда он снова пошевелился, пожар внутри ее вспыхнул с новой силой, грозя
испепелить дотла. В этот миг ее ничто не интересовало, кроме утоления своей
ненасытной низменной похоти.
- Не делай этого, - воспротивилась Трикси и попыталась освободиться, вняв голосу
здравого смысла.
- Этого?
Он медленно погружался глубже, скользя вдоль обнаженных трепещущих нервов ее
лона, исторгая из нее нечленораздельные звуки, похожие на рыдания. Нестерпимое
желание заставило ее забыть обо всем на свете. Она млела в неге и таяла, не в силах
противостоять всеобъемлющей, разгорающейся страсти.
Карета дернулась и покатилась медленнее. Трикси вскинула на него взгляд, полный
тревоги и сомнения.
- Не беспокойся, - пробормотал он, сохраняя набранный ритм, и поцеловал ее в
полуоткрытые губы.
Немного погодя громкие голоса предупредили о приближении к почтовой станции, и
Трикси овладела паника. Но отступать было поздно: приближалась развязка. Ее возносила
на гребень экстаза волна неописуемого восторга, которую она не могла ни остановить, ни
задержать. Из ее груди вырвался крик, и в этот момент экипаж остановился.
- Все слышали, - прошептала Трикси несколько минут спустя, суетливо натягивая лиф,
чтобы прикрыть обнаженную грудь, словно люди снаружи могли не только слышать, но и
видеть ее.
- Не делай этого, - попросил Паша отрывисто и снова стянул платье с ее плеч. - Эту
дивную красоту нельзя прятать.
- Паша, нет, - воспротивилась она. Ее испуганный взгляд метался от окошка к окошку.
- Шторки опущены, дорогая. Расслабься. - Он осторожно вынул из ее пальцев серый
шелк. - Я еще не получил свое.
- Паша, не здесь! - воскликнула она в страхе, испытав в то же время извращенное
чувство радостного предвкушения.
Он заметил вспыхнувший на ее щеках румянец и искры стыдливого страха в глазах.
- Опасность возбуждает тебя?
- Не говори так.
- Я уверен, станционные смотрители многое отдали бы за то, чтобы снова тебя
услышать или увидеть. - Паша плотоядно улыбнулся. - Но я слишком эгоистичен. Это
зрелище предназначено исключительно для моих глаз, - прошептал он, пощипывая ее
набухшие соски. - Ты моя. Скажи, что ты моя. Потому что я собираюсь владеть тобой всю
дорогу до побережья. Начиная от... давай определимся, где мы находимся.
Освободив одну руку, он слегка отодвинул занавеску и выглянул наружу. Мокрые
пальцы оставили на ткани следы.
Горячий липкий отпечаток- памятная отметина ее вторжения в его жизнь, подумала
Трикси, глядя на испачканную материю и гадая, сколько еще женщин питали к нему
столь пламенную плотскую страсть, как она.
- Начиная от Кок-д'Ор, - произнес он, опуская шторку. Похоже, все почтовые станции
до побережья были ему знакомы. - Как это славно, - промолвил он с едва уловимой
улыбкой, - что ты обожаешь моего молодца.
Ей следовало бы сказать "нет", но она не сказала. Не смогла. Потому что его глаза
говорили ей, что он хорошо знает, как ей нравятся те ощущения, которые дарит ей его
молодец.
- Ты едва способна дождаться повторения, верно? - Он ласкал пальцами ее пышную
грудь. - К счастью, у нас впереди еще много часов. Посмотри. - Он легонько провел
пальцами по ее соскам. - Они, вероятно,
услышали, потому что еще сильнее набухли.
Она возбуждала в нем ненасытный голод, и это не могло его не беспокоить, как
человека быстро пресыщающегося.
- Давай избавимся от этого платья. - В его голосе прозвучали нотки нетерпения,
окрашенные легким раздражением, спровоцированным нежелательными мыслями. - Я
хочу видеть тебя обнаженной.
- Ты тоже разденься, -отозвалась она томно. - Если не боишься замерзнуть.
Его взгляд снова повеселел.
- Вряд ли мы замерзнем.
- Тебе жарко? - поинтересовалась она и чуть-чуть качнула бедрами.
- А ты чувствуешь себя невероятно желанной, - прошептал он, гоня прочь мрачные
мысли.
Их дорога в Кале превратилась в сексуальный марафон, полный открытий и
наслаждений, восторга и нетерпения, то нежный и невинный для них обоих, то горячий и
неистовый. Он продолжался до восхода луны, когда Паша вдруг сказал:
- Мы должны остановиться. Мне нужно перекусить, иначе у тебя появятся причины для
недовольства.
- С чего ты взял?
Он взглянул на нее с любопытством.
- Скажу по-другому: я просто не смогу тебя насытить в полной мере.
- Тогда давай остановимся, - согласилась она. - Ноты пойдешь без меня. В таком виде я
не могу появиться на людях.
Озаренная лунным светом, пробивающимся сквозь шторки, она лежала нагая на
противоположном сиденье с распущенными по плечам волосами. Ее одежда валялась на
полу.
- Почему бы и нет? - удивился он. - Если ты устала, я отнесу тебя на руках.
- Господи, Паша, мне только этого не хватает! Как будто я и без того не буду выглядеть
достаточно неприлично в мятом платье и с непричесанной головой.
- Ты выглядишь сказочно, - возразил он, смакуя зрелище. - Теперь, если нам удастся
раздобыть недурную еду, жизнь будет чертовски прекрасна.
- Для полного счастья мне понадобятся парикмахер и горничная, чтобы привести в
порядок мое платье.
- Хочешь, чтобы я нашел кого-нибудь, кто мог бы тебе помочь?
- Нет... нет, не стоит.
Он был готов для нее сделать все, однако это лишь усилило бы ее чувство неловкости.
Трикси сожалела, что в отличие от него ей небезразлично чужое мнение.
В конце концов ему удалось убедить ее выйти с ним из экипажа. С завидным рвением,
если не со сноровкой, он помог ей одеться и привести в порядок волосы. Но ей
понадобилось немало усилий, чтобы не замечать любопытных взглядов, обращенных на
них, когда, проходя по общим залам, они направились в отдельный кабинет, где могли
поужинать вдвоем.
Там их ждали теплая вода, зеркало и избыток хорошей пищи. Некоторое время спустя,
освежившись и утолив голод, они вернулись в экипаж.
Паша помог Трикси залезть в экипаж, а сам посмотрел в сторону возницы по имени
Мансель. Тот сидел на козлах в ожидании дальнейших распоряжений хозяина.
- Больше остановок не будет, кроме смены лошадей. Ясно?
- Да, сэр.
- К утру мы должны прибыть в Кале.
- Мы будем там до рассвета.
Паша улыбнулся и нырнул в карету. Как только дверца за ним захлопнулась, Мансель
стеганул лошадей, посылая их в легкий галоп.
Они прибыли в Кале ранним утром. "Сокол" как раз только что
...Закладка в соц.сетях
