Жанр: Любовные романы
Ночные забавы
...подействовала на Лили: появиться на публике в нижнем белье
она бы не хотела даже в ночном кошмаре.
Когда Билли вошел в банкетный зал городского культурного центра вместе с Лили, у
Хитер едва глаза не вылезли из орбит. Она рассчитывала, что он сядет рядом с ней, и держала
для него свободное местечко. Но теперь у нее пропало желание даже помахать ему рукой.
Ее изумленный вздох не остался без внимания ее матери и миссис Бьянкич. Они
одновременно взглянули в сторону дверей и разом охнули: Этель - от удивления и досады,
мать Билли - от неожиданной радости. Дочь Пегги Каллио, умница и красавица, недавно
расставшаяся со своим мужем, ей всегда была симпатична, и раз уж Билли привел ее на
утренник, значит, он наконец-то решил остепениться.
В тот самый момент, когда Билли и Лили усаживались за стол, к нему возвратились,
держа в руках тарелки с оладьями, мистер Бьянкич и Марки. Их восторженные отзывы о
блинчиках, приготовленных по испытанному временем особому рецепту Эдди Халприн,
несколько разрядили внезапно возникшую в зале напряженность.
В то же время Хитер воспользовалась этой ситуацией и ловко провела своеобразную
рокировку - крикнула сыну, чтобы он взял у нее свободный стул и предложил своему
любимому тренеру сесть с ним рядом, напротив нее. Растерявшейся же Лили она сказала
приторным голоском:
- Надеюсь, вы не станете возражать, Милли? Ведь мой Марки и Билли такие добрые
друзья!
К счастью, многоопытная Марли Бьянкич пришла ошарашенной Лили на помощь и, велев
Гарольду принести для нее стул, пригласила пассию своего сына сесть рядом с ним по его
другую руку.
- Гарольд, это же дочь Джима Каллио, - сказала она своему супругу, когда он принес
для Лили стул. - Она моложе нашей Алисии на два года. Девочки частенько играли в нашем
саду, когда были совсем маленькими. Ты ведь помнишь Алисию, Лили?
- Конечно! Мы с ней вместе часто выступали в школьных соревнованиях по плаванию!
- А почему у вас пустая тарелка? Билли, поухаживай за Лили! А ты, Гарольд, отдай свои
блинчики Хитер и принеси с кухни еще две порции - для себя и Этель. Я пока не буду их есть,
мне нравятся те, что лежат на дне: они потолще. - Марли раздавала свои указания с истинно
генеральской расторопностью.
Остальные дамы натянуто улыбались, однако их тщательно скрываемое раздражение
могло в любой момент выплеснуться наружу. И только Марки не обращал на взрослых
никакого внимания и с аппетитом уплетал оладьи.
- Как долго вы намерены еще пробыть в Илае? - спросила Этель Лили, сверля ее
испытующим взглядом.
Она не любила долго ходить вокруг да около, предпочитая брать быка за рога. У Лили ее
пристальный взгляд вызвал желание вскочить из-за стола и убежать. Однако она вздохнула и
ответила:
- Я пока еще не решила, но, возможно, останусь здесь на год и буду преподавать
ботанику в местном колледже.
- Ах вот как! - воскликнула Этель, явно не ожидавшая такого ответа. - И чем же вы
собираетесь заниматься после этого?
Лили подмывало ответить, что она решила отправиться в Калькутту, чтобы ухаживать там
за больными холерой и черной оспой. Однако на это ей не хватило куража, и она сказала,
потупив глаза, что не привыкла строить планы на далекое будущее.
- Извините, - сказала Хитер, резко вскочив со стула. - Мне нужно выпить еще чашку
кофе. - Она выбралась из-за стола и направилась прямиком к Билли, стоявшему в очереди за
блинчиками.
- Хитер и Билли дружат еще с начальной школы, - с умиленным лицом произнесла
Этель, проводив дочь ласковым взглядом.
Лили тоже посмотрела в сторону раздаточной стойки и, к своему величайшему
изумлению и негодованию, увидела, как Хитер прижалась к Билли своими пышными грудями и
что-то с жаром ему говорит. Несомненно, она унаследовала от своей мамочки привычку всегда
идти к цели кратчайшим путем и ошеломлять жертву своей наглостью и напористостью.
Усвоив еще с юных лет, что: женские груди повергают юношей в оцепенение, она с успехом
пользовалась ими в качестве решающего аргумента на протяжении всей своей жизни.
Неординарный бюст с лихвой компенсировал недостаток у нее других качеств, притягательных
для мужчин: чувства юмора, находчивости, ума и приятных манер.
- Вы непременно должны показать мне свой цветник, - промолвила Марли, заметив на
лице Лили тень грусти и озабоченности. - Миртл Карлсон, ваша соседка, сказала мне, что вы
волшебным образом преобразили ландшафт.
Не без усилий проглотив нелестный эпитет для Хитер, вертевшийся у нее на кончике
языка, Лили глубокомысленно наморщила лобик и медовым голоском произнесла:
- Я пытаюсь вывести новые гибридные сорта орхидей, которые прижились бы в здешнем
климате. С удовольствием покажу вам свой садик. И вы, мистер Дроллет, тоже приходите!
Мать Хитер она пригласила, разумеется, исключительно из вежливости, а не потому, что
хотела видеть ее как можно чаще. К счастью, Этель ответила, что у нее аллергия на цветы.
- Стоит лишь мне их понюхать, как я начинаю чихать и потом долго не могу
остановиться, - с горечью посетовала она.
- А вот я их обожаю! - с восхищением воскликнула мать Билли. - Надеюсь, вы дадите
мне несколько полезных советов по садоводству?
- Моя Хитер разводит прекрасные розы! - не утерпела и соврала Этель, на самом деле
сама она щедро подкармливала розы в саду своей дочери различными микроэлементами и
опрыскивала их медным купоросом и дихлофосом, надев защитную марлевую повязку и
специальные очки. - Она с радостью даст вам несколько черенков.
Этот милый разговор был прерван появлением у стола Билли, его отца с тарелками блинов
в руках и Хитер с чашечкой остывшего кофе. Воспользовавшись суматохой, возникшей при
раздаче блинов, Хитер подсела к Билли и спросила, поглаживая его по руке:
- Как ты считаешь, не попробоваться ли Марки в роли вратаря?
Билли слегка отодвинулся от нее и ответил:
- Поговори об этом лучше в понедельник с Куртом, вратарей тренирует он, а я в этом не
силен.
- Но для Марки единственный авторитетный тренер только ты, - с девичьим восторгом
проворковала Хитер. - Правда, сынок?
Ее нарочито наивная интонация, возможно, и тронула бы сердце Билли несколько лет
назад, но теперь она покоробила его своей фальшивостью. Марки, продолжавший с аппетитом
угощаться блинчиками с клубничным джемом, и ухом не повел. Это раздосадовало Хитер, явно
рассчитывавшую на его поддержку, и она нервно воскликнула:
- Я ведь к тебе обращаюсь, Марки! Ты что, оглох?
- А что стряслось, мама? - удивленно взглянул на нее мальчик. - Тебе не досталось
блинов? Если хочешь, я сбегаю за ними на кухню. А пока можешь доесть мой блинчик.
- Спасибо, дорогой, но дело вовсе не в блинчиках. Я хотела, чтобы ты повторил тренеру
Бьянкичу то, что сказал мне о нем вчера вечером, - с приторной улыбкой произнесла Хитер.
Марки открыл рот и недоуменно заморгал, не понимая, чего она от него добивается.
- Разве ты не говорил, милый, что он лучший тренер на свете? - подсказала ему Хитер,
отчаянно пытаясь вовлечь мальчика в разговор. Однако Марки снова занялся блинчиком,
очевидно, решив покончить с ним, пока он не остыл. - Марки немного замкнут и
стеснителен, - пояснила Хитер, тяжело выдохнув. - Он ведь растет без отца, поэтому
тренировки в детской спортивной школе для него огромное событие. - На глазах у нее
навернулись слезы умиления.
Лили так и подмывало прервать это дешевое шоу, но поразительное внешнее сходство
мальчугана и Билли сковывало ее порыв. Червь сомнения продолжал исподволь грызть ее
сердце, тревога в котором порождала в ее голове неприятные предположения. Неужели Билли
настолько очерствел, что игнорирует собственного сына? И у Хитер имеются-таки веские
основания для того, чтобы настойчиво осаждать его? А вдруг она вовсе и не коварная
соблазнительница, а мать сына Билли? В таком случае эта интрига обретала совершенно иную
окраску. Марли изменила тему разговора и стала говорить ей что-то о бюджетной политике
администрации ледовой арены. Но, терзаемая ревностью и подозрением, Лили не слушала ее.
Когда президент хоккейной ассоциации встал, чтобы произнести несколько теплых слов о
детях и их родителях, активно участвующих в программе развития в стране детского хоккея,
Хитер не преминула прильнуть к плечу Билли, изобразив на своем лице безмятежное
материнское счастье.
Билли мысленно молился, чтобы напыщенная речь Джо Хортона поскорее закончилась.
Лили побледнела и впала в оцепенение. Как только Джо умолк, Билли вскочил, рывком поднял
со стула Лили и, пробормотав слова благодарности в адрес всех пришедших на утренник, увлек
Лили к выходу из зала. Очутившись в фойе, она ожила и улыбнулась. Он погладил ее по руке и
промолвил:
- Мне не следовало приводить тебя сюда. Хитер вела себя просто возмутительно.
- Скажи честно, Билли, Марки - твой сын? - выпалила Лили, более не в силах
мучиться сомнениями.
Он помрачнел и спросил:
- А ты как думаешь?
Но Лили было не так-то просто обескуражить этим приемом, она продолжала добиваться
своего и повторила вопрос:
- Так он твой сын или нет?
- Нет, - ответил не задумываясь Билли.
- Ты в этом уверен? Ведь внешне вы с ним похожи как две капли воды! - воскликнула
она, мысленно проклиная свое упрямство.
- А что в этом удивительного? В Илае многие мужчины немного похожи друг на друга:
черные волосы, темные глаза. Короче говоря, здесь полно потомков эмигрантов из Италии и
Югославии. Странно, что ты забыла об этом, - невозмутимо сказал Билли.
- В Илае есть еще финны и выходцы из Корнуолла, милый, - язвительно добавила
Лили. - Первые предпочитают селиться в лесной глуши, подальше от цивилизации, чтобы
никто не указывал им, как нужно жить, а вторые по традиции работают в шахтах. Я могла бы
продолжить свой этнографический экскурс, но меня сейчас больше волнует настойчивое
обхаживание тебя Хитер. У меня возникло такое чувство, что ты что-то недоговариваешь о
ваших с ней отношениях.
- Мне нечего от тебя скрывать. И давай прекратим этот дурацкий разговор, -
помрачнев, как грозная туча, прорычал Билли, став похожим на Брока.
- Я тебе не верю! - воскликнула Лили, ослепленная проснувшейся в ней яростью. -
Докажи, что я не права!
Билли поджал губы и вскинул свой упрямый подбородок, став похожим на надменного
римского императора или древнегреческого бога. Ноздри его прямого носа затрепетали от
охватившего его гнева.
- Я не обязан оправдываться! Думай что хочешь, но только я не отец Марки, и точка!
- Но ты мог бы им быть! - выпалила Лили, уже не отдавая себе отчета в своих словах.
Разумеется, ей не следовало так вести себя, нужно было сообразить, что прежняя личная жизнь
Билли ее не касается. Разве Клеопатру волновал вопрос, девственник ли Юлий Цезарь, когда
она распростерлась на ковре у его ног?
- Послушай, наши интимные отношения с Хитер закончились еще девять лет назад. А ее
сыну всего шесть! Мы с ней не виделись с тех пор, как после школы я уехал из этого города.
Хочешь верь мне, хочешь не верь, но только прекрати меня злить! - в сердцах воскликнул
Билли. - Я не могу заткнуть ей рот и заставить ее обходить меня стороной.
- Извини, я немного погорячилась, - смущенно промямлила Лили.
- Давай не будем ругаться из-за происков этой коварной бестии Хитер! - сказал Билли,
когда они покинули культурный центр, - Мне жаль ее сына, только из-за него я и терплю ее
гнусные интриги. Ну, теперь тебе, надеюсь, все ясно?
И хотя сомнения так и не оставили сердце Лили, разучившейся верить мужчинам после
коварного обмана Брока, ее вера в добро оказалось сильнее ревности и подозрений. Она
взглянула в лучистые глаза Билли, глубоко вздохнула и промолвила:
- Хорошо, Билли! Я больше не буду спрашивать тебя об этом. Я тебе верю.
- Слава Богу! - с облегчением сказал они нежно поцеловал ее в губы на глазах у
изумленных прохожих.
Тая в его жарких объятиях, Лили, при всем ее искреннем желании верить в торжество
добра и следуя завету Иисуса Христа прощать своих врагов, все же не смогла отказаться от
тайной мысли, что их с Билли сейчас видит Хитер.
Глава 35
Почти весь задний двор фермы Аронсонов, затененный раскидистыми кленами, был занят
сдвинутыми столами, уставленными блюдами с разнообразными закусками. Обернутый старым
покрывалом металлический бочонок с пивом стоял, обложенный колотым льдом, в
оцинкованной бельевой ванне на ножках. Повсюду слонялись дети, кошки и собаки. Взрослые
степенно беседовали, сидя в плетеных креслах или прогуливаясь по кругу. Серене, впервые
увидевшей столь многолюдное пестрое сборище, в первую минуту показалось, что она
очутилась в прогулочном дворике приюта для умалишенных. Однако она не решилась
поделиться своими ассоциациями с Фрэнки и с милой улыбкой промолвила:
- Как чудесно иметь столько родственников!
- Это верно, - кивнул он, окинув задумчивым взглядом толпу, и добавил: - Но иногда
они становятся обузой.
Ему кто-то помахал рукой, он чинно кивнул в ответ.
Внезапно раздался пронзительный звук, напоминающий протяжный волчий вой, и все
находившиеся во дворе, включая домашних животных, разом обернулись и уставились на
Серену и Фрэнки.
- Кажется, нас заметили, - пробормотал Фрэнки в наступившей мертвой тишине.
Серена схватилась за его локоть и тихо спросила:
- Почему все вдруг притихли?
Он не стал объяснять ей, что этим людям еще не доводилось видеть воочию дочь
миллионера, а просто ответил, пожав плечами:
- А Бог их знает! Пошли, я представлю тебя маме.
Отгоняя окружавших их с громким лаем собак, узнавших его и спешивших выразить ему
свою неуемную радость, Фрэнки подвел Серену к женщинам, сидевшим на табуретах под
деревом. Одна из них, высокая, стройная седоволосая дама, одетая в брючки вишневого цвета и
белую блузку, встала и с улыбкой пошла к ним навстречу.
- Позволь представить тебе Серену Говард, мама! - сказал Фрэнки. - Серена, это моя
мама.
- Рада наконец с тобой познакомиться, дочка, - протягивая ей руку, промолвила Фло
Аронсон. - Я наслышана о твоих подвигах!
- Мама, не смущай Серену!
Густо покраснев, Серена пожала Фло руку и вручила ей красивую коробочку.
- Поздравляю вас с днем рождения! Это наш с Фрэнки вам подарок, миссис Аронсон.
Надеюсь, он вам понравится.
- Называй меня просто Фло, дочка! Спасибо за внимание. Фрэнки, принеси для Серены
какой-нибудь еды, а я пока познакомлю ее с девочками.
"Девочками" она называла своих престарелых родственниц, не пропускавших ни одного
торжества, устраиваемого в этом доме. Большинству из них уже перевалило за восемьдесят, все
они были старожилами Илая и помнили множество занимательных историй и сплетен,
относящихся еще к тем незапамятным временам, когда учитель музыки в местной средней
школе сбежал от своей жены с одной из своих учениц, а мэра города поймали врасплох у его
любовницы без штанов. Разумеется, все тетушки Фрэнки принялись наперебой делиться
своими воспоминаниями с Сереной. Вскоре она чувствовала себя среди них своей и весело
смеялась над рассказом о том, как дядюшка Джо однажды объелся на церковном празднике
блинов и не сумел самостоятельно встать из-за стола.
А когда одна из этих милых старушек усадила ей на колени свою симпатичную правнучку
и та назвала Серену мамой, она впервые в жизни ощутила прилив теплого материнского
чувства. Нежно придерживая рукой малышку, она подумала, что их с Фрэнки ребенок тоже
будет таким же красивым, с темными глазками и кудрявыми волосиками на головке.
Разумеется, их первенцем станет мальчик, и она, накупив ему много красивых нарядов и
игрушек, будет водить его на разные детские праздники и семейные торжества вроде
сегодняшнего. Потом у них с Фрэнки родится девочка, и им придется купить большой
автомобиль. Серена предпочла бы "мерседес", но не стала бы возражать и против фургона
"шевроле". Едва лишь она подумала, что нужно обязательно обсудить эту проблему с Фрэнки,
как он сам подошел к ней и сказал:
- Пора представить тебя остальным моим родственникам. А поесть ты еще успеешь.
Имен его многочисленных кузенов и кузин она, естественно, не запомнила, однако пожала
руку каждому члену огромного клана Аронсонов, насчитывавшего около сотни человек. К
счастью, во дворе их собралось только пятьдесят восемь, и Серена успела засвидетельствовать
им свое почтение, прежде чем на стол подали праздничный пирог.
Фрэнки воспользовался возникшей суматохой и под шумок увел Серену прочь с этого
пиршества.
- У тебя такие славные родственники! - сказала она, когда они уселись в автомобиль,
чтобы вернуться в город. - А ты - копия своего папы. Я очень рада, что побывала в кругу
твоей дружной семьи.
- Вот и прекрасно, я тоже рад, что все удачно закончилось, - флегматично произнес
Фрэнки, трогая машину с места. - А вот в прошлый раз мои братья перепились и затеяли
гонки по проселочной дороге. В результате две машины очутились в кювете, а одна даже
перевернулась. Хорошо еще, что она не загорелась и не взорвалась. Наученная горьким опытом
мама сегодня выставила только один бочонок пива. Но я все равно успел выпить один
бокальчик.
Когда они свернули с проселочной дороги на шоссе, Серена спросила:
- Послушай, Фрэнки, а почему бы тебе не освободить ту маленькую комнату, где свалена
всякая рухлядь? Ей можно было бы найти полезное применение.
- Какое же? - глядя на дорогу, спросил Фрэнки.
- Например, устроить в ней детскую, - сказала Серена.
- Комнатку для детей? - осевшим голосом переспросил Фрэнки, притормозив. - Мне
эта идея по душе! - прокашлявшись, воскликнул он и улыбнулся. - Знаешь, мне очень
хочется, чтобы ты родила мне ребенка. Нет, правда, я не шучу! - Он положил руки на рулевое
колесо и вздохнул.
Серена порывисто обняла его за шею и стала покрывать поцелуями его лицо.
- Почему бы нам не начать его делать сегодня же ночью? - прошептала она ему на ухо.
У Фрэнки перехватило дух, и он не сумел ответить. Серена сочла его молчание за
согласие и радостно вскричала:
- Ура! Сегодня мы попытаемся сделать ребенка!
Он перевел дух и молча погнал автомобиль на сумасшедшей скорости.
- Как это у них нет свободных номеров? Мы же заказали их заблаговременно! Ты сказал
им, с кем они имеют дело? Ступай объясни этим идиотам еще раз, кто я такой! Живо! Одна
нога здесь - другая там! - орал на своего помощника Брок, опустив стекло шикарного
лимузина для особо важных персон, который он взял напрокат специально для поездки в Илай.
От волнения на лбу у него выступил пот, и ему пришлось расстегнуть ворот своей модной
итальянской сорочки.
- Я говорил... Я объяснял... - оправдывался насмерть перепуганный Кевин Данлоп,
покрасневший, как вареный рак, от беготни по ступенькам административного здания
туристического комплекса. У него уже заплетался язык от бесконечных объяснений с
администратором и своим боссом, который вдруг перестал понимать английский язык. -
Портье утверждает, что к ним не поступало от нас никаких уведомлений. Все домики заняты
участниками праздника в честь небывалого урожая черники в этом году. Поэтому он советует
нам попытать счастья где-нибудь в другом месте.
Лицо Брока обрело малиновый оттенок. Он с трудом перевел дух и поинтересовался:
- Может быть, он упомянул какую-то конкретную гостиницу?
- Да, сэр! Отель "Суперэйт". Он сказал, что там, возможно, найдется несколько
свободных номеров, - ответил Кевин Данлоп с дрожью в голосе.
- Не хватает мне только остановиться в притоне для наркоманов! - в сердцах
воскликнул Брок. - Будем считать, что ты мне этого не говорил. Ступай узнай у портье, нет ли
в этом городке отеля посолиднее.
Помощник побежал обратно в административное здание, проклиная свою злую судьбу, а
Брок достал из кармана своего льняного спортивного пиджака цвета прелой соломы кубинскую
сигару и стал обрезать ее кончик, бормоча:
- Ну почему именно на меня свалились все эти напасти?
Он щелкнул золотой зажигалкой, раскурил сигару и откинувшись на спинку сиденья,
выпустил струйку дыма в окошко. Живописный вид, представший его взору - аккуратные
домики вдоль берега, рыбацкие лодки на озере, - подействовал на него успокаивающе. Он
выпустил изо рта еще несколько голубых колечек и стал размышлять о скандальном поведении
своей бывшей супруги. Какое моральное право она имела заводить молодого любовника вскоре
после развода?! Могла бы ради приличия и повременить с этим хотя бы месяц. Так нет же, она
попрала все нормы морали и вступила в постыдную связь с одиозным бугаем из НХЛ уже в
день своего приезда в Илай! Любопытно, подумал Брок, предается ли она порочным амурным
играм в эту самую минуту? Трепещет ли она от сладострастия, позволяя ему цинично
овладевать ею, сжимая своими лапами ее тонкую талию и тиская нежные груди? А что, если
именно в эту секунду, когда он парится в автомобиле, изнывая от жары, этот провинциальный
озорник повергает Лили в мутный омут экстаза?
Брок нахмурился и запыхтел как паровоз, выпуская струи сигарного дыма из ноздрей.
После долгого утомительного путешествия, продолжавшегося восемь часов, он устал и хотел
поскорее принять ванну, чтобы отдохнуть и набраться сил для завтрашних съемок. Жареные
факты, собранные им, следовало сдобрить безобидными кадрами о жизни тихого городка, где
вырос герой его документального телефильма. На фоне умилительных сценок повседневной
жизни этого маленького приозерного рая обличительные документы и интервью с жертвами
сексуальных домогательств знаменитого хоккеиста должны были выглядеть особенно
эффектно.
Брок прищурился и скривил в зловещей ухмылке рот. И кто бы мог подумать, что эта
похотливая мартышка Лили поймает в свой капкан прославленного мастера клюшки?! А ведь
раньше, до развода, она прикидывалась серой мышкой, интересующейся только лютиками и
одуванчиками. И как же он просмотрел признаки ее скрытой неуемной темпераментности?
Любопытно, подумал Брок, до какой степени она раскрепостилась после уроков, которые
преподал ей в постели этот виртуоз забивания шайб в чужие ворота? А что, если попробовать
разозлить ее, показав ей компрометирующее досье на Билли Бьянкича? Вдруг она разъярится и,
ослепленная ревностью и жаждой отмщения, подарит минуту-другую блаженства и своему
бывшему супругу?
Фантазии Брока разрушил его помощник Кевин Данлоп. Сбежав по ступенькам
административного здания, он подобострастно склонил к окошку лимузина, из которого разил
смрадный сигарный дым, и выпалил:
- Поздравляю вас, сэр! В конференц-центре только что освободился апартамент.
- Наконец-то! Садись в машину! А съемочная группа пусть отправляется в гостиницу
"Суперэйт". Свои указания им я сообщу тебе по дороге. Залезай! - Брок распахнул дверцу
лимузина, Кевин Данлоп плюхнулся на сиденье и отер ладонью вспотевший лоб.
Пока они добирались до гостиницы при городском конференц-центре, Брок в деталях
объяснил своему ассистенту, что именно следует заснять завтра оператору и какие аспекты
биографии Бьянкича нужно выделить особо. Кевин Данлоп внимательно слушал шефа,
которого ненавидел, как и все, кто с ним работал, всеми фибрами души, кивая и делая записи в
своем блокноте.
- Но самое главное, - воскликнул в завершение своего монолога Брок, - не забудь
сказать администратору отеля, что я ем яйца только всмятку. И чтобы завтрак мне подавали
ровно в одиннадцать! Да, и пусть застелют кровать бельем с моей монограммой. Надеюсь, ты
его захватил?
Спустя час, в течение которого особые простыни с монограммой спесивого гостя были
постелены на кровать в его номере с окнами, выходившими на озеро, управляющий отелем,
доведенный капризами важной персоны с телевидения до белого каления, был вынужден
выпить, запершись в своем кабинете, добрую порцию бренди, а портье - валериановых капель,
Кевин передал сценаристу фильма Бобу Марли пожелания босса, уединившись с ним в
комнатушке семейной гостиницы "Суперэйт", а съемочная группа успела заснять обстановку в
местном баре, шестидверный лимузин Брока остановился возле бунгало Лили.
К величайшему огорчению ее бывшего супруга, хозяйки не оказалось дома. Не нашел
Брок ее и в садике.
Правда, несомненные свидетельства ее недавнего присутствия там - садовые перчатки,
горшки с рассадой и недопитая банка кока-колы - им были обнаружены. Поэтому он в
нерешительности потоптался немного на крыльце, лихорадочно соображая, как ему лучше
поступить - остаться дожидаться ее здесь или же отправиться на поиски ее в город. К счастью,
терзаться сомнениями ему пришлось недолго: из-за поворота выехал грузовичок кирпичного
цвета, за рулем которого сидел Билли Бьянкич, - его лицо Брок знал по фотографиям в
журналах. Однако, впервые увидев чемпиона своими глазами, он был настолько поражен его
внушительным обликом, что усомнился, стоит ли сейчас показывать Лили собранное на него
досье. Брок вздохнул и изобразил на физиономии улыбку.
Лили узнала своего бывшего мужа еще издалека и с тревогой воскликнула:
- Какого дьявола ему здесь надо?
Билли внимательно посмотрел на приближающегося к ним долговязого блондина и
спросил:
- А кто это такой?
- Мой бывший муж. Он ненавидит Илай и вообще домосед по своей натуре. Интересно,
зачем его принесли сюда черти? У меня уже волосы шевелятся на затылке и мурашки бегают по
спине от недоброго предчувствия.
- Одно твое слово - и я отправлю его обратно в Чикаго! - с угрозой в голосе
пророкотал Билли, зло прищурившись.
- Нет, только не пускай в ход свои стальные кулаки! Я сама поговорю с ним и все
выясню. А ты пока посиди в машине. И пожалуйста, постарайся быть с ним вежливым.
- Этого я обещать не могу, - угрюмо пробасил Билли.
- Будь умницей! - повторила просьбу Лили и выбралась из кабины. - Какими
судьбами? - крикнула она Броку, направляясь к нему навстречу по дорожке. - Ты, видимо,
заблудился, мой милый! Честно говоря, я тебя не ждала.
- Я здесь в командировке, буду снимать здесь рекламный ролик о здешних красотах для
одной туристической компании, - непринужденно солгал Брок. - Моя группа приехала сюда
всего пару часов назад. Вот я и решил нанести тебе визит вежливости и узнать, как у тебя идут
дела.
- И долго ты наме
...Закладка в соц.сетях
