Жанр: Любовные романы
Мой дерзкий герой
...ными на косточке. В ночных танцах на улице хотели участвовать все от
мала до велика. На импровизированной танцплощадке на Второй авеню между
Мейпл и Мейн, проявляя снисхождение к малышам, путавшимся у них под ногами,
кружили в танце взрослые.
Однако настроиться на праздник в этом году Касси никак не удавалось. Их
городок почти стал частью мегаполиса, и поэтому поездка туда, по сути, стала
поездкой на озеро, придумывала себе отговорки Касси, словно последние десять
лет было как-то иначе. Она тем не менее упорно выискивала причины остаться
дома, и особенно потому, что мать с сестрой настойчиво звали ее с собой. Но
пока что Касси отражать их атаки удавалось.
До поры до времени
, — подумала она, поглядывая на мобильный телефон,
валявшийся рядом на кровати. Его звонок громко тренькал, отдаваясь от стен
почти пустой спальни.
На дисплее высветился номер Мег.
Будь же ты наконец взрослым человеком. Ответь
.
Ее рука неохотно потянулась к телефону и еще более неохотно нажала кнопку и
поднесла трубку к уху.
— Мы сегодня вечером собираемся на озеро. Заедем за тобой.
— Я приеду завтра. Мне сегодня вечером нужно закончить кое-какие
отчеты.
— Это накануне праздника? У тебя же впереди целый уик-энд. Возьми их с
собой. Я тебе помогу.
— Это результаты инвентаризации некоторых рисунков. Я сверяю их с
систематическим каталогом. Но за предложение спасибо. Передай маме, что
увидимся завтра.
— Я не могу как-то повлиять на твое решение?
— Приеду утром. Не задержусь — дорога будет свободная.
— Обещаешь?
— Обещаю, — солгала Касси, решив, что у нее впереди ночь, а утро
вечера мудренее — она уж что-нибудь придумает посолиднее. — Будь
осторожней на дороге.
Мать, должно быть, обладала телепатическими способностями, потому что едва
Касси отключила телефон, как он затрезвонил снова.
— Я не допущу, чтобы ты в День независимости сидела одна дома и
куксилась. Вот отец то же говорит. Скажи, Джим! — прокричала Митци в
сторону.
— Привет, мама. — В воображении Касси тут же возникла картина:
мама в кухне дома на озере, отец, как обычно, с газетой на террасе пьет
пиво. После просмотра вечерних новостей — ужин. В этом раз и навсегда
установленном распорядке, изменить который не в силах ни дождь, ни снег, ни
ночная тьма, было что-то умиротворяющее. Но все же недостаточное, чтобы
заставить Касси провести уикэнд на озере с семьей, тогда как намного проще
сидеть, не шевелясь, перед экраном своего телевизора.
— Папа говорит, ты непременно должна приехать, — командным тоном
заявила Митци. — Он возьмет тебя с собой на рыбалку.
— Спасибо. Я уже разговаривала с Мег. Завтра приеду. Машин на дороге
будет мало. — Или скорее всего никакой дороги вообще не будет, думала
Касси. Ведь не самоубийца же она, в самом деле. Однако продолжала врать: —
Привезти тебе чего-нибудь из
Тобиз
?
— Деточка моя, это было бы так мило с твоей стороны! Привези дюжину
дрожжевых пончиков и несколько папиных любимых, с глазурью из кленового
сиропа. И пожалуйста, осторожней на дороге.
— Хорошо.
Насколько все же легче врать по телефону. Никто не видит твоих глаз, которые
бегают, как у припадочной. Или твоей кровати, которая после дня,
проведенного тобой в постели, похожа на груду мусора. Касси не осмелилась
признаться своим, что не была на работе. Как не сказала никому в музее, что
завтра утром в День независимости останется дома.
Ведь прежде чем сесть в машину и поехать, нужно сначала найти в себе силы,
чтобы собрать с постели липкие обертки от мороженого, пару почти порожних
пакетов из-под чипсов с солью и уксусом, а также совсем пустую коробку из-
под шоколадных шариков. Она долго настраивала себя на то, чтобы подняться и
приготовить молочно-шоколадный коктейль, но для этого потребовались бы уж
совсем нечеловеческие усилия, на которые Касси сейчас не была способна.
Она даже начала всерьез подозревать, не подхватила ли она, случаем,
мононуклеоз — слишком уж вялой она стала. Хотя единственный человек, от
которого она могла бы его подцепить, находился сейчас в тысячах миль от нее,
совершенно позабыв о ее существовании, и, кажется, был в такой физической
форме, что ни о какой болезни не могло быть и речи.
Воспоминания о превосходных физических данных Бобби почти заставили Касси
пожалеть о том, что она не вполне современная женщина и не обладает
достаточной широтой взгляда на секс (хотя это зависит от вашей точки зрения
на любовные утехи), чтобы в течение вечера или двух запечатлеть безупречное
тело Бобби и его упражнения в постели на видео. Если бы в ней только жили
такие наклонности, то сейчас они сослужили бы ей хорошую службу, предоставив
возможность сказочно обогатиться, наподобие того человека, который заснял
развлечения пьяных, почти голых студентов на пляжах Флориды и Мексики во
время весенних каникул и теперь живет себе поживает в многомиллионном
особняке в Беверли-Хиллз.
Если б можно было хоть как-то затемнить ее лицо на пленке, она бы подобное
предложение рассмотрела с готовностью, потому что Бобби Серр должен быть
доступным широким массам. По крайней мере пока он не с ней. Касси вообще не
была мстительной... ну если только самую малость. Просто ей очень нужны были
деньги, куча денег, и тогда она, возможно, снова почувствовала бы себя
счастливой. Хотя Бобби, надо признать, довольно щедро отмерил ей денег из
кармана Артура. И все ее долги теперь были оплачены, выписка с банковского
счета радовала глаз, и как-нибудь в один прекрасный день, когда у нее
появится настроение прошвырнуться по магазинам, она поедет и купит себе
мебель.
У нее будет кресло, оплаченное Бобби Серром, диван, оплаченный Бобби Серром,
и стол в столовой, который он хотел купить, то есть будет что-то вроде
дома, который построил Джек
. Только у нее будет дом, который обставил
Бобби Серр.
Интересно, нельзя ли, преобразив таким образом дом на средства, полученные
исключительно за счет бурного секса, попасть на телеканал
Дом и сад
?
Возможно ли на телевидении подобное шоу?
Не ехидничай и не злобствуй, — сказала она себе. — Будь
благодарна за удовольствие, о котором до этого и мечтать не могла.
Рассматривай себя как старлетку Бобби Серра из Миннеаполиса. Как
тридцатидвухлетнюю женщину, которой никогда больше не встретить мужчину,
способного выдержать с ним сравнение. И кто бы там что ни говорил, —
подумала Касси, — а в моем положении любая стала бы ехидничать и
злобствовать
.
И тут ей срочно потребовалось выпить чего-нибудь или съесть плитку шоколада,
а может, и то, и другое.
Прокатившись по оберткам и мятым пакетам, она встала с кровати и направилась
в кухню, где стала шарить в шкафах. Ругаясь и проклиная все на свете, она
выудила-таки из одного из них плитку шоколада
Вальрона
, прятавшуюся за
жестяной банкой овсяных хлопьев крупного помола, которые пролежали там не
меньше двух лет как рудимент некогда проснувшегося в ней порыва наладить
себе правильное питание. Банка так и осталась невскрытой.
В отличие от
Вальроны
. Шоколад оказался наполовину съеден. Вот дьявол!
Словно сбежавшая с курорта для тучных, Касси за считанные секунды слопала
шоколадку и тщательно облизала обертку.
На нее скоро будет жалко смотреть.
Возьми же ты себя наконец в руки, —
мысленно приказала себе она. — Ни один мужик не стоит того, чтобы так
тосковать и хандрить. Не прошло и двух месяцев, черт возьми, как ты решила
навсегда отказаться от мужчин. Вот и давай исполняй свой зарок. Прими это
как данность, — сказала она себе, — подобно просвещенному гуру или
йогу, который стремится достичь нирваны
.
Ну вот. Так-то лучше. Отныне мантра
ни один мужчина не стоит этого
станет
ее путеводной звездой.
Встряхнув себя таким образом, Касси вытащила из холодильника бутылку
шампанского, припасенного на всякий пожарный случай, уверяя себя, что
самопознание и утверждение собственной значимости, безусловно, является тем
самым случаем, который необходимо отметить, и с усилием вытащила пробку.
Мужчины всегда делают вид, что откупорить шампанское ничего не стоит. И это
в ее теперешнем по милости мужчин нервном состоянии тоже бесило Касси — не в
той степени, конечно, как присущие им — видимо, генетически — качества перекати-
поля, но все же бесило.
Сейчас она найдет что-нибудь приятное по телевизору. А пока будет смотреть,
залечит раны, нанесенные ее самолюбию, этим... ммм... очень приятным
шампанским. Надо же, как это кстати!
Театр шедевров Эксона Мобила
показывает
Королеву-воительницу
. Ура! Да здравствует женская сила! То
обстоятельство, что королеву, если вспомнить историю, в итоге постиг
печальный конец, в тот момент ничуть не поколебало вновь встрепенувшегося в
Касси ощущения собственной женской силы.
Разве королева Боудикка перед своей трагической кончиной не поубивала кучу
мужчин, которые причинили ей зло?
Это очень утешает.
Глава 40
Два дня Бобби провел в Нантакете. Погода стояла чудесная, город был полон
туристов, а сам Бобби в качестве родного дяди учил своих племянников ходить
под парусом. Странно, но, несмотря на казавшийся идиллическим праздник, ему
никак не удавалось избавиться от какого-то чувства досады. Где бы и с кем бы
он ни находился, чем бы ни занимался, оно его не покидало. Такое
расположение духа можно было бы отнести на счет излишеств, если б не была
известна его причина и если не принимать во внимание тот факт, что ни один
монах не придерживался более аскетического образа жизни, чем он последние
несколько недель.
Даже мать спросила его:
— Ты, случайно, не болен?
А брат сказал:
— Что тебе нужно, так это вечер в городе.
Это означало несколько часов непрерывной пьянки в местных пабах, которая
вылилась наутро в жуткую головную боль.
Кислое настроение при этом осталось при нем — никуда не делось.
Тем не менее он, взяв племянников, повел их учиться управлять яхтой, и это
хотя бы на несколько часов, пробежавших незаметно, позволило ему забыть о
том, что почти все время занимало его мысли. Однако, высадившись на берег,
он вновь обнаружил фантомы депрессии.
Обсуждая в тот вечер с отцом качества нового управляющего имения в Авиньоне,
Бобби сообщил, что намерен туда поехать, и они договорились о том, что
следует сделать. Потом Бобби поиграл немного для матери на пианино: она
часто просила его об этом, а у него не хватало духу сказать, что играет он
только для себя, когда есть настроение. Он сыграл весь ее любимый репертуар,
не обращая внимания на колкости брата, даже исполнил кое-что по просьбе
невестки, после чего, извинившись, пошел к себе.
— Что-то случилось, — сказала мать, когда он ушел.
— Прежде всего ему не мешает подстричься, — заметил брат. У него,
как у всех сёрферов, были короткие волосы, что облегчало уход за ними.
— Думаю, он влюбился, — высказала свое мнение невестка.
Да что она понимает!
— подумали остальные: ведь самые близкие Бобби люди
знали его лучше. Даже когда тот женился на Клэр, никто не питал никаких
иллюзий насчет того, что брак этот по любви.
— Ну это уж совсем что-то невероятное, — сказал брат.
— По-моему, ты ошибаешься.
— А может, Алексис права, — из вежливости поддержала ее мать:
сказались привычки пиар-агента.
— Раз так, то он сам оповестит нас в свое время, — проговорил
отец. Человек прагматичный, он не признавал гаданий на кофейной гуще.
Пока семейство обсуждало Бобби, тот наверху собирал вещи.
Спустившись вниз, он замер в арочном проеме, соединявшем переднюю со
столовой, словно ожидал команды бежать.
— Я лечу на континент. У меня там кое-какие дела. Позвоню через
несколько дней.
— Вот видите! — гордо сказала Алексис.
— Куда ты собрался? — спросил брат.
— На запад, — ответил Бобби.
— Куда конкретно? — поинтересовалась мать.
— Да оставьте вы парня в покое, — осадил их отец.
— Приеду — позвоню.
Хлопнула первая стеклянная дверь, за ней вторая.
— Ни за что не позвонит, — ухмыльнулся Джейк, обращаясь к жене.
— А вот и неправда, неправда! — У Алексис было
предчувствие. — Подожди — увидишь.
Потворство своим слабостям, — думала Касси, — разумно и идет на
пользу в том случае, когда обходится без бутылки шампанского
. Голова у нее
трещала, а та малость энергии, которую Касси почувствовала в себе вчера,
покинула ее окончательно.
А что, если заказать вафли с соусом из голубики и взбитыми сливками, а к ним
— канадский бекон со свежевыжатым апельсиновым соком?
Ответ она знала, и настроение от этого только ухудшилось.
Хочешь не хочешь, а придется принять душ, одеться и отправиться куда-нибудь
за провизией, которой так страждет ее организм.
Пока она гадала, не расколется ли ее голова, сделай она хоть одно движение,
зазвонил телефон. В ее нынешнем состоянии этот звук казался ей особенно
невыносимым. Ни быстро двигаться, ни заставить телефон замолчать, прикрикнув
на него, она не могла. В конце концов ей удалось до него дотянуться, и,
нажав кнопку, она сердито прохрипела в трубку:
— Алло.
— Доброе утро, солнышко, — приветствовала ее Лив. — Ты там
чем-то занята?
— Хорошо бы, но, к сожалению, нет: у меня сейчас раскалывается голова,
и это отравило бы любое возможное удовольствие.
— Поедем со мной на вечеринку к Дрю. Пропустишь парочку
Кровавых Мэри
и будешь как новенькая.
— Только не это... меня сейчас стошнит. Не упоминай о спиртном.
— Хорошо, не буду, но ты все равно одевайся. Через двадцать минут я за
тобой заеду. Дрю спускает яхту на озеро Пепин. Тебе понравится.
— Ты перепутала: это тебе понравится.
— Дрю пригласил кое-кого, с кем ты, по его мнению, непременно должна
познакомиться. Он говорит, того требует справедливость: ведь это ты дала ему
мой телефон.
Лив с Дрю встречались уже три недели и так быстро сошлись, что уже были
готовы поверить в существование родственных душ.
— Ну поехали, — уговаривала Лив. — Нет ничего хуже, чем
сидеть одной дома в праздники. Отказы не принимаются.
— Нет, нет и еще раз нет, но за тысячное приглашение тебе спасибо. Я
ценю твою настойчивость.
— Тебе нельзя сидеть одной в День независимости.
— Я испорчу любой праздник, поверь. У меня отвратительное настроение
вот уже...
— Шесть недель?
— Я выгляжу жалко? Вели мне перестать кукситься.
— Перестань кукситься и поехали со мной. Развлечешься.
— Не могу... правда, не могу. Развлекись там за меня.
Лив хорошо знала этот тон — мягкий, но решительный. Она слышала его каждый
раз, когда звала Касси куда-нибудь с собой.
— Это твое окончательное решение?
— Окончательное. Видишь ли, я собиралась весь день просидеть в кино.
Там темно и можно спрятаться от праздника. Действие в иностранных фильмах
разворачивается медленно, так что не требует живости ума, на которую я
сейчас не способна. К тому же поп-корн в
Лагуне
— с настоящим сливочным
маслом. Я уж не говорю о том, что у них там есть эспрессо и превосходный
шоколад. — Только подумав о поп-корне, эспрессо и шоколаде, Касси
почувствована, как потекли слюнки. А ведь можно еще успеть на первый сеанс в
двенадцать тридцать. Там она и позавтракает.
— Если передумаешь, позвони.
— Обязательно.
Обе знали, что она не перезвонит.
Ощутив при мысли о фаст-фуде слабый прилив сил, Касси, попрощавшись с Лив,
осторожно сползла с кровати и поплелась в душ. Там она, балансируя в
вертикальном положении, простояла какое-то время, как раз чтобы хватило
помыться, затем, еще чуть-чуть полежав на постели, оделась. Пока она шла к
машине, летний воздух немного взбодрил ее, и вскоре она уже ехала в
Лагуну
.
Два из пяти заявленных в афише фильмов показались Касси приемлемыми.
Остальные требовали либо умственного напряжения, либо чрезвычайной
доверчивости. Но ничего, если станет уж слишком скучно, можно поспать. Еле
удерживая в руках огромную коробку поп-корна с маслом, большой стакан
эспрессо и три плитки шоколада, к которым потом она добавила еще одну
Дав
для ровного счета, Касси, когда протянула билетеру билет, напоминала обжору.
Она устроилась на своем месте в середине заднего ряда и собралась упиваться
собственным горем.
Главную роль в первой картине исполняла стареющая французская кинозвезда.
Она всегда нравилась Касси, но на сей раз камера была к ней беспощадна, да и
роль была так себе. Уже к середине фильма Касси не могла сдержать слез. Она
плакала не только потому, что ее растрогал фильм, а потому что увядающее
лицо кинозвезды напомнило ей о скоротечности жизни.
К третьей плитке шоколада, однако, уровень эндорфинов у Касси подскочил
настолько, что настроение улучшилось до такой степени, что слезы уже не
струились по лицу, чему она была несказанно рада, поскольку забыла взять с
собой
Клинексы
, а салфетки, прилагавшиеся к поп-корну, едва намокнув,
сразу растворялись.
Следующий фильм оказался совсем не смешным, а, напротив, напоминал какое-то
страшное шоу
, настоящие ужасы, а потому Касси весь фильм сидела,
уставившись в спинку сиденья перед собой. Но хотя бы не плакала, и то
хорошо.
К началу третьего фильма запасы еды кончились, и от всего съеденного Касси
стало клонить в сон. Фильм о возмужании героя она проспала.
Очнувшись, она купила несколько упаковок жевательного мармелада — в
Лагуне
эти конфеты были гигантского размера, и отсыпать их себе нужно было из
высоких стационарных диспенсеров. Касси не сразу поняла, как остановить
поток сыплющегося оттуда мармелада и в результате навалила себе целый
большой пакет. Однако утешилась тем, что мармелад не портится, и купила
маленький стаканчик крем-соды, чтобы запивать его. Таким образом, к
просмотру третьего фильма Касси приступила, полностью восстановив силы.
Во второй половине дня Четвертого июля аэропорт был практически пуст. И это
было бы даже хорошо, если б к тому же не пустовала и стоянка такси. Бобби
двадцать часов мотался из аэропорта в аэропорт, стараясь как можно скорее
добраться до места назначения, и теперь чертыхался в бессильной ярости. Он
вернулся на терминал и, спустившись на эскалаторе в подземный этаж, подошел
к стойке бюро проката машин.
Вот дерьмо! Три окошка оказались закрыты. Перед одним из работающих
выстроилась длинная очередь. Перед двумя другими — очереди поменьше. Бобби
выбрал самую короткую, но не тут-то было: стоявшая впереди пожилая дама
стала возмущаться — ей нужна была именно синяя, а не белая машина, которая
имелась в наличии. Бобби заскрежетал зубами. После долгих переговоров до
женщины все же дошло, что, сколько бы она ни скандалила, синяя машина не
материализуется из ничего на пандусе пункта проката
Эвис
, и она с досадой
взяла белый седан. Бобби раз десять готов был сказать:
Дайте ей, ради Бога,
мерседес
, я заплачу, лишь бы она сдвинулась с места
. Но он сдержался:
видя, что это за фрукт, он понимал, что, получив
мерседес
, она еще минут
двадцать станет выбирать обивку салона.
Оказавшись в конце концов перед стойкой, он попросил:
— Давайте любую. Мне безразлично.
Глаза служащего радостно заблестели.
Через десять минут Бобби уже выезжал с территории бюро проката в
навороченном черном джипе
Навигатор
, в салоне которого пахло марихуаной,
пивом и дешевым одеколоном. Какая разница, кто что вытворял в этой машине,
подумал он, опуская стекла. Главное — он на колесах. И уже в Миннеаполисе.
Теперь он сделает все, чтобы положить конец мучениям, отравлявшим ему жизнь.
Хотя насчет того, что Касси окажется дома, он иллюзий не питал. Ведь сегодня
праздник — Четвертое июля, День независимости. И почти у всех, кроме него,
было чем занять себя. Все развлекались как хотели.
Для начала Бобби решил все же съездить к Касси: вдруг повезет? Дорога,
которой последнее время шла его жизнь, была ему известна. Дома никого не
оказалось.
Он набрал справочную и, получив телефон Мег, позвонил ей. Автоответчик его
не обрадовал: они все на озере. А это значило, что их не будет еще три дня.
Напряжение Бобби достигло предела. В течение последних двадцати часов его
неотрывно преследовала картина — Касси в постели с другим. С бессчетным
множеством разных других. И с чего это он взял, что она сегодня останется
дома? Все ли у него в порядке с головой?
Но на этот вопрос нашелся прямой и ясный ответ: Бобби превратился в
одержимого безумца.
Ломая голову над тем, что делать, Бобби сразу же отмел возможность позвонить
Артуру. Откуда тому знать, где сейчас Касси. Да и посвящать его в свои
проблемы Бобби вовсе не хотелось. Узнав о его слабости, Артур будет коситься
на него потом лет двадцать. Кому же еще, черт побери, он может позвонить?
Впрочем, у них было мало общих знакомых: когда он жил в городе, они мало с
кем общались. О ее друзьях он знал лишь то, что мог услышать из ее
телефонных разговоров, которые она вела из постели.
Лив. Ей звонила Лив. Они даже, кажется, знакомы. Какая же у нее фамилия?
Скорее всего справочной службе, чтобы найти ее, сведений о том, что она
высокооплачиваемый юрист
, будет маловато. Примета
играет в теннис
тоже
не пройдет. Пожалуй, стоит пробежаться по алфавиту. А, б, в, г, д. Данн...
нет, Дункан, как танцовщица, которая погибла, задушенная собственным шарфом.
Он смотрел о ней фильм. Вот, Лавиния Дункан. Имя вспыхнуло в его памяти
буквами, окаймленными золотом. Йессс!
В справочной ему помогли. Электронный голос был вежлив и знал свое дело.
Пальцы Бобби буквально порхали над кнопками телефона.
Первый звонок.
Возьми трубку, возьми трубку
. Второй звонок...
Вот черт!
Третий. А чего он, собственно, хотел? Сегодня же праздник! Четвертый звонок
— и щелчок. Послышалась какая-то возня.
Господи, благодарю тебя!
—
возликовал Бобби, радуясь победе, удаче, которую уже держал в руке.
До той поры, пока кто-то очень трезвый в его голове не напомнил ему, что
Лив, возможно, и не знает, где Касси, или же знает, что Касси не одна.
Победное шествие вдруг замерло.
— Алло?
На Бобби накатило уныние, и когда он заговорил, его голос был уже спокоен:
— Лив? Это Бобби Серр. Вы не знаете, где сегодня Касси?
— А где вы? В нашем городе?
— Да. Извините за звонок. Я понимаю, сегодня праздник. — Из трубки
слышался веселый шум.
— Ничего, ничего. Наверное, я смогу вам помочь, — ответила Лив,
намеренно переключив свой голос на привычный профессиональный, исключающий
наличие каких бы то ни было эмоций: она еще не знала, почему Бобби Серр в
городе и как это может сказаться на жизни Касси. Она решила, однако, что не
позволит ему уехать, не дав Касси шанс. — Я вам все объясню.
— Спасибо, — поблагодарил Бобби, когда она закончила свою длинную
речь. — Я провел в дороге двадцать часов и очень благодарен вам за
помощь.
— Передавайте ей от меня привет, — сказала Лив, чувствуя, как у
нее отлегло от сердца. Ни один мужчина не потратит на дорогу двадцать часов
своего свободного времени, не имея на то достаточно серьезных оснований. И
пусть даже дело только в сексе. Что плохого в таком удовольствии?..
Он дважды сбивался с пути: объяснения Лив оставляли желать лучшего; пару раз
останавливался у заправочных станций уточнить дорогу и в конце концов
отыскал кинотеатр
Лагуна
. Был праздник, пять часов вечера, и парковка
перед кинотеатром пустовала. Все, ранее находившиеся в пути, уже добрались
куда хотели и теперь, наверное, собирались ужинать.
Припарковавшись, Бобби подумал было оставить окна открытыми, чтобы хоть
немного проветрить салон, но тут же опомнился, отчетливо представив его себе
обчищенным.
Даже приблизительно не зная, какой фильм смотрит Касси, он направился к
кинотеатру. А впрочем, по словам Лив выходило, будто она собиралась смотреть
все подряд, а потому Бобби купил пять билетов на пять сеансов сразу.
Надо
же, сразу два чудака в один день
, — подумал билетер, освобождая проход
— Бобби Серр был
...Закладка в соц.сетях
