Жанр: Любовные романы
Леди и лорд
...иссон. - Ты переспал с ней, Равенсби?
Переспал, как и со всеми остальными бабами?
- Вы оскорбляете ее, - сказал Джонни голосом, лишенным всяких эмоций. -
Возьмите свои слова обратно, Годфри, -
продолжал он с подчеркнутой вежливостью, - и извинитесь, иначе вам придется
дорого заплатить за это.
- Уж не ты ли заставишь меня заплатить, самонадеянный щенок! - Несмотря на
все свои пороки, Гарольд Годфри был
известен своим умением биться на мечах, и с годами его слава не меркла.
- Именно я, - спокойно ответил Джонни. - И на сей раз я вас убью. - Он
постигал военное искусство на континенте
бок о бок со своим отцом и также считался отменным бойцом.
- Какая самонадеянность! - издевательски воскликнул англичанин. Он не
сомневался в том, что опыт всегда сумеет
взять верх над молодостью. - Какой галантный рыцарь собрался защищать твою
честь, мое добродетельное дитя! Не забудь
мне напомнить, чтобы по возвращении домой я на несколько месяцев посадил тебя
под замок, вот тогда и посмотрим, что
стоит за этим благородством.
Первоначально столкновение с эрлом Брюсиссоном никоим образом не входило в
планы Джонни Кэрра. Он собирался без
разговоров и эмоций обменять Элизабет Грэм на своего брата и убраться восвояси.
Однако поведение лорда Годфри взбесило
Джонни.
- Удивительно, что вы еще не забыли слово "благородство", - сказал он с
вызывающей насмешкой. - Но уж коли вы
помните его, - внезапно голос Джонни изменился, став убийственно холодным, - то
будьте любезны назвать свое оружие.
- Прекратите! - взорвалась Элизабет. - Вы, двое, будьте любезны, - с горькой
усмешкой произнесла она, - хотя бы
ненадолго позабыть свои никчемные мужские амбиции, и давайте наконец завершим
этот обмен. Что же касается тебя, отец,
- продолжала она, не спуская горящих глаз с человека, который на долгих восемь
лет продал ее в услужение, называемое
браком по расчету, - если ты посмеешь прикоснуться ко мне хотя бы пальцем, я
сделаю так, что тебе до конца жизни не
удастся подойти к моим деньгам ближе чем на милю. Более того, с тебя заживо
сдерут кожу - в буквальном смысле. Мой
телохранитель Редмонд получил от Хотчейна приказ сделать именно это в том
случае, если ты посмеешь причинить мне
вред. - Голос Элизабет звенел от гнева, спина ее была гордо выпрямлена.
- Будь я на вашем месте, Джонни, я бы прислушался к тому, что говорит леди, -
подал голос Робби - дружелюбный, в
хорошем настроении, далекий от любых проявлений злобы и ненависти. - Похоже, что
именно она поможет нам всем
договориться, а не ваши доблестные мечи.
- А этот Редмонд... Он - знающий специалист? - бархатным голосом осведомился
Джонни.
- Не шутите со мной, Равенсби!
В течение всего срока заточения Элизабет в Голдихаусе Джонни ни разу не
приходилось слышать, чтобы эта молодая
женщина говорила таким непререкаемым тоном. Только теперь он понял, как ей
удалось выдержать восемь лет замужества с
Хотчейном Грэмом - человеком, за которым числилось все, только не
доброжелательность.
- Как вам будет угодно, леди Грэм, - ответил Джонни Кэрр - весь
благовоспитанность и почтительность. - Готов
служить вам, мэм. - Джонни грациозно поклонился в седле. - И с вашего
позволения, - насмешливо обратился он к
Годфри, который, злобный и без того, теперь просто кипел, впервые услышав об
угрозе Хотчейна в свой адрес, - мы с
братом вас покинем.
С детской непосредственностью Робби отвязал поводья своего коня от луки седла
Годфри, взглянул на брата и, увидев,
как тот едва заметно кивнул ему, пришпорил своего скакуна, который понес его
прочь от высокородного тюремщика из
Харботтла.
Долей секунды позже, увидев, что младший брат наконец-то свободен, Джонни,
даже не кивнув ни Годфри, ни Элизабет,
пустил своего гнедого жеребца в галоп, и братья Кэрры отправились в обратный
путь - домой.
Обмен свершился.
Недолгое знакомство Элизабет Грэм и лэйрда Равенсби подошло к концу.
И в этот момент солнце прорвало завесу туч, и с небес на землю протянулись
тонкие золотые лучи. Они словно
благословляли состоявшуюся сделку.
9.
Празднества по поводу возвращения Робби домой затянулись на целых три дня и
три ночи, полных буйного веселья.
Клансмены праздновали бы еще дольше, если бы не прибыл гонец из Бервика с
новостями об их судне, которого они уже
заждались. "Ворон" только что пришвартовался в Бервике и дожидался разгрузки. На
его борту были предметы роскоши,
привезенные с Востока.
- Твое возвращение домой принесло нам удачу! - радостно воскликнул Джонни,
выпрямляясь в тяжелом резном
кресле, стоявшем во главе длинного стола, сделанного из полированного вишневого
дерева и уставленного бокалами и
наполовину опустошенными бутылками. Подняв свой бокал, он театрально
приветствовал брата, а затем помахал гонцу
полной бутылкой, приглашая его присоединиться к пирующим. Когда добрый вестник
подошел к столу, Джонни обратился к
нему:
- Садись, Джервис, выпей и расскажи нам обо всем. Мы празднуем возвращение
Робби домой, - объяснил он, широко
обведя руками стол, словно собрался обнять всех пирующих. - Эта скотина Годфри
сейчас зализывает свою пострадавшую
репутацию в замке Харботтл. У Англии сейчас нет ни одного свободного пенса,
который она могла бы потратить на армию, а
наши дела, наоборот, идут прекрасно. И знаешь почему? Потому что вернулся
"Ворон", который мы уже считали пропавшим
после трех месяцев отсутствия.
- Давайте за это выпьем! - раздался пьяный голос с дальнего конца стола.
- Выпьем, выпьем! И за мечи в руках Кэрров! - восторженно подхватил другой
мужчина.
Дюжина клансменов поднялась на ноги, дюжина голосов слилась в один, бокалы
были осушены в мгновение ока,
раздались здравицы, и довольная улыбка Джонни Кэрра наполнила гордостью сердца
всех пирующих.
- А я всегда приносил тебе удачу, - с шутливой заносчивостью обратился к
старшему брату Робби. Надо, правда,
признать, что его веселый смех был вызван не только доброй вестью о прибытии
"Ворона", но и затянувшейся на три дня
дегустацией лучших вин из погребов Голдихауса.
- Так я тебе и поверил! - ответил Джонни, наливая Джервису еще один бокал. -
Некоторые твои эскапады были вовсе
не так выгодны, как ты пытаешься представить. Например, последняя. Она едва не
стала для нас финансовой катастрофой.
- Люди Годфри перешли границу, Джонни. Они проникли на нашу территорию миль
на пять, не меньше. Клянусь Богом,
Джонни! Я не такой дурак, чтобы в одиночку переходить границу и лезть англичанам
в зубы!
- Даже ради Эмили Ланкастер?
- После последней сессии парламента - даже ради нее, даю тебе слово.
С того момента, как Робби вернулся домой, братья обсуждали подробности его
захвата уже, наверное, дюжину раз.
Похоже, что английские солдаты тайно побывали в Роксбурге, вот только непонятно
зачем.
- Хорошо бы отправить в Харботтл несколько лазутчиков. Пусть выведают, что
замышляют англичане, - подал идею
Кинмонт.
- И заодно выяснят, какая судьба постигла благородную Элизабет, - подхватил
молодой подвыпивший клансмен. - Я
бы не прочь еще разок взять ее в заложницы. Что скажешь, Джонни, если этой ночью
мы снова прогуляемся на юг?
- Она вернулась в Ридсдейл, - ответил Джонни.
Даже несмотря на то, что их мозги были затуманены винными парами, каждый из
мужчин понял смысл, заключенный в
этой короткой фразе.
- Расскажи нам, Джонни, милый ты мой жеребец, откуда тебе это известно? -
ласково промурлыкал Монро, и две
дюжины пьяных глаз с любопытством обратились в сторону лэйрда.
- Об этом мне сообщил информатор, которому я плачу деньги именно за подобного
рода услуги.
- Ты хочешь сказать, что заплатил человеку за то, чтобы он следил за Элизабет
Грэм? - оторопел Монро.
- Я чувствую свою ответственность за нее.
- Раньше за тобой такого не водилось, - заметил Монро. Он отставил свой бокал
в сторону и внимательно взглянул на
Джонни.
- Ее отец опасен.
- Не знаешь ли ты в таком случае, встретил ли ее в Харботтле знаменитый
Редмонд? - лукаво спросил Робби. - Тот
самый, который так хорошо умеет орудовать мясницким ножом, - добавил он,
напомнив сидевшим за столом о словах,
сказанных Элизабет Грэм своему отцу во время обмена заложниками.
- Да, встретил. - Джонни, казалось, неожиданно протрезвел, а может быть,
просто стал менее весел. Те из клансменов,
кто еще не был вдребезги пьян, заметили в его голосе какую-то новую нотку. - И
как бы ни мучило вас любопытство, -
медленно протянул он, обводя глазами сидевших за столом, - про Элизабет Грэм мне
больше нечего вам сказать.
И пусть тон его был скучающим, холодок, блеснувший во взгляде Джонни,
недвусмысленно дал понять всем клансменам:
эта тема закрыта.
- Ну так рассказывай же, Джервис, - дипломатично нарушил неловкое молчание
Адам Кэрр, - леди на Макао попрежнему
так же горячи, как и раньше?
Возвращение "Ворона" заставило Кэрров активно заняться торговлей, тем более
что в последующие недели в Лейте
пришвартовались еще два судна, которым удалось избежать многочисленных
опасностей, подстерегавших их в неспокойных
морях. Братья ездили в свои торговые представительства в Роттердаме и Веере,
Бордо и Остенде. Чай из Кантона, пряности
из Индии, японский шелк из Макао, китайский фарфор - торговля предметами роскоши
всегда считалась прибыльным
делом, а из-за войны, полыхавшей на континенте, цены лишь взлетели еще выше. На
деньги, вырученные за свои товары,
шотландцы закупали в основном изысканные французские вина, за которыми
английские торговцы потом специально
приезжали в Эдинбург.
Как-то раз, когда они находились на своих складах в Лейте и проверяли отчеты
своего местного представителя, Джонни
сказал, обращаясь к брату:
- Если война продлится еще два или три года, мы с тобой станем сказочно
богаты. Ты, черт побери, сможешь сделаться
настоящим набобом.
- Только никому об этом не рассказывай. За мной и без того гоняется более чем
достаточно жеманных дамочек, мамаши
которых мечтают заполучить меня в зятья.
Из окна позади Джонни открывался вид на бухту Лейта, в которой ключом била
жизнь. Их торговый дом был удобно
расположен прямо на берегу залива Ферт-оф-Форт. Уставившись через плечо старшего
брата в какую-то далекую точку,
Робби очень тихо произнес:
- А ты не думал о том, что это тоже является неотъемлемой частью наслаждения,
которое мужчина получаст от
женщины? - Его взгляд, до этого рассеянно блуждавший по морской глади,
раскинувшейся за окном, вдруг устремился на
Джонни. - Я имею в виду возможную опасность, - пробормотал он. - Тебе никогда не
приходилось замечать, как
возбуждает возможность заполучить кинжал в спину в тот самый момент, когда при
тайном свидании женщина вздыхает и
стонет под тобой?
Джонни едва заметно улыбнулся и отрицательно покачал головой:
- Нет, никогда.
Меньше всего на свете ему хотелось подзадоривать младшего брата в его
небезопасных развлечениях.
- Ну конечно! - саркастически хмыкнул Робби. - Не потому ли за последние
несколько лет ты шесть раз дрался на
дуэлях?
Джонни переменил положение, поудобнее устроившись в кресле. Ему было не очень
ловко чувствовать себя в роли
наставника.
- И тем не менее я прошу тебя быть поосторожнее. Когда ты куда-нибудь
отправляешься, бери с собой охрану.
Пожалуйста. Сделай это ради меня, - добавил он дрогнувшим голосом.
Несколько секунд Робби медлил с ответом. Юношеское упрямство боролось в нем
со здравым смыслом. Однако наконец
он согласно кивнул.
- Хорошо, - удовлетворенно проговорил Джонни. - Таким образом ты проживешь
гораздо дольше и сможешь еще
сколько угодно наслаждаться неотразимыми чарами миссис Барретт. Когда завтра
утром я уеду в Голдихаус, то оставлю тебе
половину своих людей.
- Кстати, ты знаешь, что она провела целый год в Версале ? - вспомнив о чарах
миссис Барретт, спросил брата Робби.
Джонни это знал, равно как и о некоторых произошедших там эксцессах, напрямую
связанных с именем любовницы его
брата. Тем не менее он изобразил удивление и, вежливо подняв брови, переспросил:
- В Версале, говоришь? Тогда неудивительно, что ты проявляешь к ней такой
повышенный интерес. Еще никому не
удалось переплюнуть греховодников, обитающих в Версале, по части искусства
прелюбодеяния. Как мило со стороны
мистера Барретта, что время от времени он делится своей женой со всем окружающим
миром!
- Да, - бархатным голосом согласился Робби. - И я ему за это особенно
благодарен. Кстати, почему бы тебе не
поужинать с нами этим вечером? Она так мило шепелявит, когда говорит пофранцузски!
- Спасибо, - вежливо ответил Джонни, - но на сегодняшний вечер у меня уже
есть планы.
Дружеское общение между ним и миссис Барретт было невозможным после их
последней беседы, в результате которой
она прыгнула в свою коляску и умчалась, словно за ней гналась дюжина чертей.
Дело в том, что в один из дней на прошлой
неделе в ее роскошной квартире, целиком и полностью содержавшейся на деньги
Робби, Джонни откровенно заявил ей, что
не имеет ничего против дорогостоящих подарков, которыми балует ее его младший
брат, однако вместе с тем
недвусмысленно предупредил: Робби не имеет опыта версальских хлыщей, считающих
порыв честности со своей стороны
личной трагедией, и если она попытается шантажировать его, как сделала это с
молодым Талье, то он, Джонни Кэрр, сделает
так, что миссис Барретт придется провести остаток жизни в Инвернессе рядом со
своим престарелым супругом.
- Ты встречаешься с Рокси?
Джонни кивнул.
- Она изумительный собеседник.
- Помимо прочих талантов.
- Конечно, - лукаво улыбнулся Джонни. - Помимо прочих...
Рокси была одной из первых красавиц Эдинбурга, но, кроме ее удивительной
красоты, Джонни был также очарован
разносторонним умом этой женщины. Она не переставала удивлять его, пересказывая
самые последние слухи, новости и
скандалы, поступавшие с континента. И откуда только она все это узнавала! Кроме
того, Рокси была состоятельной и уже
дважды овдовевшей женщиной с целым выводком детей и неугасимой жаждой
независимости. Ей вовсе не улыбалось
обзавестись третьим по счету мужем, и это было решающим фактором, которым
обусловливалась их долгая дружба.
- Ну что ж, значит, в следующий раз увидимся, когда начнет заседать
парламент.
- А если я успею разделаться с делами в Голдихаусе, то, может быть, даже
двумя неделями раньше. - Подняв руку в
предупреждающем жесте и направив на брата указательный палец, Джонни напомнил: -
И не забывай об охране. Я никогда
не давил на тебя и не указывал, как тебе жить, но в этот раз я от тебя не
отстану.
- Даю тебе слово, - еще раз пообещал Робби. - Не беспокойся, если придется
махать мечом, за меня это сделают
другие. А теперь, если у тебя больше нет для меня неоценимых советов, я,
пожалуй, отправлюсь развлекаться.
С этими словами он встал и взял перчатки со стола, на котором в беспорядке
были разбросаны морские карты и книги с
торговыми отчетами.
- Развлекайся, - ответил Джонни, глядя снизу вверх на своего стройного
младшего брата. - Советы у меня
закончились.
- Кстати, на тот случай, если в ближайшее время я не встречу Рокси на какойнибудь
вечеринке, поцелуй ее от меня.
- Поцелую, - усмехнулся Джонни. - Даже дважды, потому что она считает тебя
"сладеньким".
Робби театрально застонал.
- Честное слово, - продолжал Джонни, - она говорила о тебе с неподдельным
восхищением. Дай-ка я припомню, что
она сказала еще... Ага, что у нее непреодолимая тяга к молодым людям с рыжими
волосами. Так что, когда тебе надоест
миссис Барретт, можешь обратить внимание на несравненную Рокси.
В глазах Робби блеснул огонек.
- А ты не будешь возражать? - поинтересовался он.
- С какой стати! - равнодушно откликнулся Джонни.
- Ну-у, просто я думал... Ты ведь встречаешься с ней так давно... -
замявшись, пожал плечами Робби. - А, дьявол! -
выругался он, окончательно запутавшись и не понимая, говорит ли брат всерьез или
подтрунивает над ним. - Короче
говоря, увидимся через две недели. - И с этими словами, сконфуженный и
покрасневший от смущения, он махнул брату
рукой и вышел из комнаты.
10.
В то же самое время, когда братья Кэрры приумножали свои богатства, хорошо
припрятанное состояние Элизабет Грэм
уменьшилось ровно на треть. Однако произошло это по ее собственной воле.
После возвращения в Харботтл в марте Элизабет в результате нелегкой борьбы
все же удалось достигнуть перемирия с
отцом, однако за это ей пришлось заплатить. Понимая, что он не оставит ее в
покое и будет стараться выдать замуж за
всякого, кто сможет способствовать его продвижению при дворе или дальнейшему
обогащению, Элизабет решила
откупиться от отца, отдав ему одну треть того состояния, которое получила в
наследство от мужа. Таким образом в жадную
пасть Годфри попало ни много ни мало двадцать тысяч фунтов, зато сразу после
этого адвокат Элизабет подготовил все
бумаги, которые в случае надобности смогли бы защитить се в суде от отцовских
махинаций. По закону она и так имела
полное право на деньги, оставленные ей покойным Хотчейном, однако теперь это
было подтверждено еще и подписью
Годфри и, честное слово, стоило потраченных двадцати тысяч!
Несмотря на то что Элизабет никогда не могла полностью доверять своему
родителю, а ее телохранитель неотступно
следовал за ней и постоянно был начеку, с этого момента она ничего не слышала об
отце, и хотя бы это дарило ей покой.
Вернувшись из Голдихауса, она почти сразу уехала в "Три короля" и полностью
погрузилась в свои строительные
замыслы. Она еще раньше попросила у Монро разрешения периодически обращаться к
нему за советами, и теперь они
регулярно обменивались письмами. Элизабет самолично принимала участие в
разработке многих эскизов и очень гордилась
тем, как справляется с этим новым для себя делом.
Несмотря на то что она наняла одного из местных архитекторов, под контролем
которого должно было осуществляться
строительство, Элизабет то и дело находила поводы, чтобы снова и снова
обращаться к Монро за теми или иными советами.
Тот, в свою очередь, отправлял ей обстоятельные ответы, а иногда и книги по
архитектуре. К июню он в своих письмах уже
начал подтрунивать над тем, что они вдвоем целиком и полностью содержат местную
почту. А госпожа Рейд, которая
называла Элизабет не иначе как "эта милая леди Грэм", повадилась посылать ей
даже пироги собственной выпечки и
разнообразные хозяйственные мелочи, которые, по ее мнению, могли той
пригодиться. В последнее время посылки начали
достигать таких внушительных размеров, что в Ридсдейл из Равенсби их приходилось
привозить двум здоровякам мужчинам.
Что же касается лэйрда Равенсби, то, поскольку с того памятного дня, когда в
Раундтри состоялся обмен заложниками, он
практически не бывал в Голдихаусе, Джонни узнал обо всем этом только по приезде
из Эдинбурга.
Когда после ранней верховой прогулки он возвращался из конюшен, его привлек
на кухню восхитительный аромат
клубничных тартинок госпожи Рейд. Подойдя к двери на кухню, Джонни застал ее за
любопытным занятием: она
раскладывала еще горячие тартинки по деревянным коробкам. Закончив с этим,
госпожа Рейд строго обратилась к двум
помогавшим ей мужчинам:
- А теперь езжайте, да поосторожнее. И запомните: никаких резких остановок! Я
хочу, чтобы милая леди Грэм получила
все в целости и сохранности.
Услышав имя Элизабет, Джонни буквально врос ногами в посыпанную гравием
дорожку и подумал, что он, вероятно,
ослышался.
- Когда приедете к леди Грэм, передайте, что пироги совсем мягкие, только
сегодня испеченные. Пускай ест их сразу же,
а не то высохнут. И тартинки тоже только что из печки, а не прошлогодние.
Скажите, что свежая клубника у нас будет еще
недели две, так что в следующий раз пришлю ей снова.
Само по себе упоминание имени Элизабет не поразило бы его так сильно. Он
полагал, что общение с Рокси помогло ему
загнать воспоминания о леди Грэм в самый дальний уголок сознания. Однако тот
факт, что между ней и его домашними
существовало, оказывается, какое-то общение, вновь извлек их на поверхность, как
будто они вновь делили если и не кров,
то, по крайней мере, домоправительницу. Джонни изо всех сил пытался сохранить
хладнокровие, но помимо его воли перед
глазами опять возник образ Элизабет - такой, какой он видел ее в постели в их
последнее утро. Ему даже почудилось, что
он вновь ощущает ее запах...
После отъезда леди Грэм Джонни раз и навсегда перестал пользоваться клеверным
мылом госпожи Рейд, настолько
явственные воспоминания о коже Элизабет вызывал его запах.
- Раненько ты сегодня поднялся, Джонни! - окликнула его госпожа Рейд,
отвлекшись от своих манипуляций и заметив
стоявшего у двери хозяина. - Не проголодался после прогулки?
Не обратив внимания на обращенный к нему вопрос, Джонни мягко
поинтересовался:
- Что здесь происходит?
Ему было интересно узнать, как долго уже продолжается обмен между его домом и
Элизабет.
- Я тут кое-что приготовила вдобавок к тем книгам, которые Монро то и дело ей
посылает. Ты ничего не хочешь ей
передать? У Джеда отличная память, перескажет все слово в слово.
Джонни подумал, что нет такого послания, которое он мог бы на словах передать
Элизабет через Джеда. Он мог бы
многое сказать ей, но... Вслух же он произнес:
- Почему бы вам не послать ей наших новых вин. Впрочем, - быстро добавил он,
- вряд ли они перенесут это
путешествие.
- Да нет, доедут, да еще как! - лучезарно улыбнулась госпожа Рейд. - Я уже
послала ей два ящика шампанского. Ведь
все дамы так его любят.
Помимо воли Джонни улыбнулся, причем не от добродушной наивности своей
домоправительницы, а из-за того, что
представил себе, как Элизабет смакует его шампанское. "А может, она к нему даже
не притронулась?" - подумал он. Ведь в
ту ночь в комнате, что находится в башне, она отказалась, когда он предложил ей
вина.
"Как мало я о ней знаю", - размышлял Джонни, одновременно удивляясь тому, как
прочно укоренилась Элизабет в его
мыслях за последние месяцы. Конечно, в Эдинбурге Рокси помогала ему избавиться
от воспоминаний об англичанке, точно
так же, как и бурная торговая деятельность, которую он развернул после прибытия
своих кораблей и поездки на континент. И
все же был ли он пьян или трезв, бодрствовал или спал, леди Грэм неотступно
присутствовала в его мыслях.
- Где Монро? - спросил Джонни. Ему неожиданно подумалось, что Монро может
знать, пила ли Элизабет его
шампанское, и захотелось спросить об этом кузена. Захотелось так сильно, как
если бы его душевное состояние и вообще
весь день напрямую зависели от ответа на этот вопрос. Когда же, следуя указаниям
госпожи Рейд, несколькими минутами
позже он обнаружил кузена в библиотеке, то упал в глубокое кресло и, откинувшись
на спинку, будничным тоном спросил:
- Она пьет шампанское?
- Кого именно ты имеешь в виду, говоря слово "она"? - с усмешкой осведомился
Монро, отрывая взгляд от редкого
издания "Архитектуры" Витрувиуса и думая, почему Джонни понадобилось так много
времени, чтобы наконец заявиться к
нему за объяснениями. Ведь он вернулся домой уже два дня назад.
- Ты прекрасно понимаешь, кого я имею в виду под словом "она", и в твоем
распоряжении имеется ровно три секунды,
чтобы дать мне точный ответ. Иначе не успеет солнце зайти, как возведенные тобой
новые стены будут разрушены к
чертовой матери.
- Да, и оно ей очень понравилось, - натянуто ответил Монро, - но должен
заметить, что, когда со мной начинают
разговаривать грубо, с моей памятью что-то происходит и я забываю многие веши.
- Ублюдок.
- А я-то думал, что женщины тебя ничуть не интересуют, - невинным тоном
парировал Монро.
- Меня не интересуют женщины в целом, но одна из них сводит меня с ума, и
тебе это прекрасно известно.
- И неужели даже восхитительная Рокси больше не может раздуть это пламя?
- Лишь время от времени. А теперь рассказывай мне все от начала и до конца,
пока я тебя не задушил.
- Ну что ж, я принимаю твои извинения, - с усмешкой ответил Монро. - Что же
конкретно тебя интересует?
- Все. Что она делает, как выглядит, есть ли у нее кто-нибудь. Последнее -
самое главное.
И Монро принялся рассказывать Джонни все, что ему было известно об Элизабет.
Уже после того, как Джонни задал кузену множество вопросов, удовлетворенный
тем, что Монро действительно
рассказал ему все, что мог, Джонни поблагодарил двоюродного брата:
- Похоже, у нее все в порядке, и отец держится от нее на расстоянии. Это
хорошо. - А затем, как если бы между ними
только что не было никакого разговора, неожиданно спросил: - Ты готов выехать
вместе со мной примерно, пятнадцатого
числа?
- Куда?
- В Эдинбург, на сессию, куда же еще!
- А-а, - протянул Монро, - а я было подумал, что ты решил навестить леди
Грэм, учитывая то неутолимое
любопытство, которое ты испытываешь по отношению к ее жизни.
- Может, и испытываю, но, по крайней мере, я еще не вконец безмозглый, - с
улыбкой ответил Джонни. - Элизабет
Грэм в некотором роде представляет собой ящик Пандоры, наполненный политическими
и личными неприятностями,
которые способны превратить мою эгоистическую жизнь в подлинный кошмар. Ни одна
из женщин не стоит таких жертв, -
добавил он с ленивой иронией. - А теперь, если сегодня я тебе не понадоблюсь, то
после завтрака я намерен отправиться в
поместье в Блэквуд и посмотреть, можно ли приступать к вырубке леса. - И Джонни
порывисто встал. Ему не терпелось
выйти.
Монро покровительственным взмахом руки позволил ему идти, и лорд Равенсби
покинул библиотеку.
Однако, несмотря на то что Джонни пытался убедить себя в том, что вовсе уж не
так сильно интересуется Элизабет, она
решительно не желая покидать его воображение. Когда же вечером управляющий
поместьем Гибсон ужинал с мажордомом и
госпожой Рейд, он сообщил:
- Сегодня в Блэквуде лэйрд выглядел очень озабоченным. Мне приходилось
повторять каждый вопрос по два раза, да и
то после этого он не всегда отвечал. Как вы полагаете, может, его мысли заняты
возможной войной с Англией?
- Гм-гм, - откашлялась госпожа Рейд. - Можно подумать, что какая-то там война
способна заставить его потерять
голову! Это все та женщина, которую он держал здесь
Закладка в соц.сетях
