Жанр: Любовные романы
Леди и лорд
...ыпил не меньше, чем его
приятели, когда он оказался в спальне, то
чувствовал себя совершенно трезвым. И протрезвел еще больше, найдя в своей
постели Джанет Линдсей.
Будучи эрлом, Джонни Кэрр привлекал к себе женщин одним лишь своим титулом,
но даже если бы он в одночасье
лишился его, женщины все равно тянулись бы к нему - хотя бы из-за его
мужественной внешности.
- Разве Джэми снова отправился на юг? - осведомился он, пытаясь не выказать
своего удивления и плотно закрывая
дверь в спальню. Находясь у себя дома, в Голдихаусе, Джонки обычно развлекался с
несколькими женщинами, живущими в
близлежащих окрестностях, и жена его соседа являлась одной из них. Однако
сейчас, зная, что Робби спит в каком-нибудь
грязном подземелье замка Харботтл, он не чувствовал желания резвиться в постели.
- Муж уехал на целых две недели, дорогой, - ответила Джанет Линдсей - графиня
по рождению и браку, привыкшая
всегда делать только то, что ей вздумается.
- Ты, наверное, слышала, что англичане похитили Робби. Причем с нашей стороны
не было ни малейшего повода. -
Джонни все еще не сдвинулся с места.
Джанет кивнула, и ее черные, как ночь, волосы блеснули в пламени свечей.
- Что ж, это война. Вот я и подумала: может быть, ты нуждаешься в...
утешении?
Джонни отказался - вежливо и мягко, по-прежнему оставаясь достаточно далеко
от кровати.
Однако не для того Джанет проделала верхом четыре мили в грозу и дождь, чтобы
теперь ее отвергли. Выросшая в
богатой привилегированной семье, не знавшая ни в чем отказа и не привыкшая к
этому, она проигнорировала слова Джонни,
как если бы они были адресованы кому-то другому. Отбросив в сторону покрывало,
женщина поднялась с постели во всей
своей зрелой, цветущей красоте и медленно пошла по направлению к нему через
большую, освещенную камином спальню.
Обнаженная, соблазнительная и розовая, как яблоневый цвет, она явно хотела
воодушевить своего любовника с более
близкого расстояния.
Когда Джанет оказалась рядом, Джонни почувствовал, что его естество берет
верх, а принципы медленно, но верно
отступают под могучим натиском желания. Испытывая угрызения совести, он глубоко
вздохнул.
- Робби никогда бы не оттолкнул меня, - промурлыкала Джанет, поднимаясь на
цыпочки и целуя его в щеку, покрытую
темной, словно вечерняя тень, щетиной. Одновременно она прижималась своей пышной
грудью к его кожаной куртке так
сильно, что Джонни пришлось прислониться спиной к двери.
Он понимал правоту Джанет, и это отнюдь не способствовало победе принципов
над плотью. В свои восемнадцать лет
Робби еще не был ни с кем помолвлен и щедро расточал ласки красоткам, живущим по
обе стороны границы.
- Я очень устал, - честно признался лэйрд Равенсби. Действительно, двое суток
без сна и пять часов, проведенных в
седле, подорвали даже его сверхчеловеческую выносливость. Коли уж даже чувство
вины перед Робби не смогло осилить его
мужское начало, то, может быть, достаточным извинением станет его неподдельная
усталость?
- А тебе и не надо ничего делать, дорогой, - проворковала графиня, легко водя
кончиком пальца по небритому лицу
своего любовника. - Тебе нужно всего лишь лечь, а уж я сама тебя оседлаю.
Джонни ничего не ответил, но его тело непроизвольно откликнулось на столь
откровенное предложение женщины. Она
была теплой и призывной, ее маленькая ручка скользнула по грубой коже его
куртки, на секунду задержалась на пряжке
ремня, а затем опустилась ниже, остановившись наконец на том месте, под которым
уже ощущалось недвусмысленное
шевеление.
- Ну вот, видишь! - прошептала она, снова подымаясь на цыпочки, чтобы
поцеловать его. - Не так уж ты и устал.
В ноздри Джонни проник жасминовый запах ее духов - интригующий, зовущий,
напоминающий о других ночах,
проведенных с нею.
- Обожаю смотреть на тебя в воинском облачении! - Жаркий шепот Джанет опалял
его лицо. Она стояла,
приподнявшись на цыпочках и прижавшись к его затянутому в кожу телу, а
металлические пластины, пришитые к его куртке,
оставляли отметины на ее нежной коже. - Джонни Кэрр, военачальник...
Он слабо покачал головой, словно отвергая тот мелодраматичный образ, который
создавала ему женщина. Практичный, в
сущности, мужчина, он просто делал то, что должен был делать, - то же самое, что
делали его отец, и дед, и все другие
предки, чтобы защищать свои владения.
- Убил ли ты сегодня хоть одного англичанина? - горячо выдохнула Джанет
Линдсей. Ее розовый язычок оставлял
влажную дорожку на его мошной загорелой шее, и она чувствовала, как промокшая
одежда Джонни холодит ее
разгоряченное тело. Подвиги, которыми отличался каждый набег эрла Грейдена на
земли Приграничья, возбуждали ее не
хуже, чем его мускулистое тело и мрачная чарующая красота, не меньше, чем
выносливость и неуемная фантазия,
отличавшие его в постели.
- Боже мой, Джанет...
Джонни постарался отстраниться от женщины.
- Ты не можешь сказать мне "нет". - Ее руки еще крепче обвились вокруг
широких плеч Джонни Кэрра. - Я не
отпущу тебя. - Язык Джанет уже достиг его подбородка. - А Робби от этого,
поверь, хуже не будет. Он не стал бы
возражать. Поэтому... поцелуй меня, и я обещаю: ты не пожалеешь об этом...
И тут же, откинув голову назад, она сама одарила его горячим долгим поцелуем.
Джонни понял, что не имеет ничего
против, а если и имеет, то недостаточно для того, чтобы быть невежливым. И под
конец он действительно не пожалел об
этом, ибо в науке любви графиня была женщиной выдающихся способностей.
Однако позже, когда жена его соседа уже крепко спала, Джонни, презрев
соображения вежливости, покинул се. В
короткие минуты страсти можно было позабыть обо всем и ненадолго снова стать
свободным от всех земных печалей. В
конце концов, то, где и с кем он спал в данный момент, не имело никакого
значения. Даже если бы сейчас рядом с ним не
было Джанет, это не смогло бы освободить Робби и помочь ему оказаться под кровом
отчего дома. Однако наступил момент,
когда рассудок вновь вернулся к Джонни, и тогда он поднялся с постели.
Набросив стеганый халат японского шелка, который был теплее любого меха -
когда-то он купил его в Макао, -
Джонни осторожно вышел из спальни и по тускло освещенному коридору направился в
комнату с картами. Он разложил их
перед собой и еще несколько часов сидел за столом, выбирая наиболее удобные
дороги, связывающие Равенсби и Харботтл.
В первую очередь его интересовали тропы наименее гористые, пустынные с
английской стороны границы и с самыми
широкими проходами через Шевиотские горы.
Он принимал в расчет всевозможные пути, которыми может пойти за ними погоня,
когда они отправятся в обратный путь.
3.
На следующее утро группа парламентеров под белым флагом доставила лорду
Годфри вежливое послание. В нем
Кинмонт любезно указал на то, что, захватив Робби Кэрра, Годфри действовал
противозаконно, и предложил ему немедленно
отпустить похищенного младшего брата эрла Грейдена, восстановив тем самым
попранную справедливость.
В ответном послании лорд Годфри снял с себя всякую ответственность за
происшедшее и заявил, что все переговоры на
данную тему должны вестись с заместителем королевского смотрителя границ лордом
Скрупом. Последний, впрочем, был
недосягаем, поскольку находился в своем загородном поместье. После этого Кинмонт
послал письмо лорду Скрупу,
предложив незамедлительно освободить Робби Кэрра - без каких-либо
предварительных условий и требований выкупа,
поскольку его захват являлся незаконным. В своем ответном письме лорд Скруп
заявил, что не может предпринимать
никаких действий, не согласовав их предварительно с королевой Анной и ее Тайным
советом.
Лэйрд Равенсби прекрасно понимал, что вся эта переписка - лишь способ
затянуть время, и поэтому, не ожидая от нее
никаких результатов, готовился к осуществлению своего главного плана. В тот
самый день, когда лорду Годфри было
вручено первое послание, в Харботтл проникло семеро лазутчиков из клана Кэрров.
На следующий день с помощью цепочки,
состоявшей из гостиничного слуги и одного из солдат, охранявших тюрьму, - в
результате каждый из них стал богаче на
пятьдесят фунтов - Робби было доставлено шифрованное послание, содержавшее всего
одну строчку: "Торг уже начался".
Прочитав эти три слова, младший брат лэйрда улыбнулся. Заточение уже не казалось
ему таким тяжким.
Прошло еще четыре дня, в течение которых гонцы лэйрда Равенсби добирались до
Дарэма, где лорд Скруп наслаждался
редкостными нарциссами, росшими в его поместье Бишопгейт.
Четыре дня, в течение которых разведчики Равенсби собирали любую доступную
информацию относительно
повседневной жизни и распорядка Элизабет Грэм.
Четыре дня, заполненных подготовкой к тому, чтобы захватить сокровище, на
которое затем можно было бы выменять
Робби Кэрра.
Погода в эту мартовскую пятницу стояла не по сезону теплой. Джонни Кэрр в
облачении странствующего священника и с
двумя дюжими "служками" по бокам въехал в Харботтл. Под длинными черными
сутанами все трое были увешаны оружием.
Они медленно ехали по городу в направлении замка, затем остановились у
гостиницы Пиртри, попросили поставить их
лошадей в конюшню и сняли комнату. В полдень троица пообедала в своем номере,
выпив две бутылки лучшего рейнвейна
господина Пиртри и выслушав от него нескончаемые славословия в адрес госпожи
Розбери. В итоге Джонни Кэрр решил
действовать именно через эту почтенную даму, распространявшую в городе культуру
и обучавшую городских девиц.
В свое время она являлась воспитательницей леди Грэм и была вознаграждена с
такой щедростью, что на эти деньги
смогла открыть в Харботтле собственную школу. Как удалось выяснить лазутчикам
Равенсби, молодая вдова леди Грэм
ежедневно - примерно в два часа - навещала свою бывшую наставницу.
- Я отправляюсь, отец, - упрямо, с непоколебимой настойчивостью в голосе
заявила Элизабет Грэм. - Если вы в
течение часа не найдете для меня никакой охраны, я поеду одна. Кстати, до сих
пор не могу понять, зачем мне нужны
телохранители в этом крошечном городишке, да еще при двух драгунских ротах в
гарнизоне замка. Это просто уму
непостижимо! Меня тут не только никто никогда не обидел - ко мне и близко-то
подойти боятся. Боже милостивый, отец,
ведь здесь всем известно, что я - дочь королевского смотрителя границы, -
закончила она торопливой скороговоркой.
Элизабет была вне себя от тех мер предосторожности, на которых настаивал отец и
которые самой ей казались абсолютно
излишними. После восьми лет супружеской жизни с человеком, который, несмотря на
свои многочисленные недостатки, все
же предоставлял ей некоторую свободу, Элизабет вовсе не хотелось вновь вернуться
к роли покорной дочери.
- Неужели это так необходимо - ездить к Розбери каждый день! - горячо
воскликнул ее отец, с трудом сдерживая
гнев. С тех пор как его дочь вернулась в Харботтл, она стала совершенно
неуправляемой и вела себя просто невыносимо.
- А почему бы и нет! С какой стати я должна безвылазно торчать в этом
несносном промозглом замке! Или может быть,
за ужином ты намерен продемонстрировать очередного претендента на мое приданое?
Если уж лорд Годфри не был в состоянии контролировать поведение своей дочери,
то уж ее богатство выпускать из рук
он определенно не намерен.
- Ты должна вновь выйти замуж! - гаркнул он.
- По этому пункту наши мнения расходятся, - язвительно заметила она. - И до
тех пор, пока мужчины, которых ты
собираешь за своим столом, не смогут похвастать такими же земельными угодьями в
Нортумбрии, как те, которыми
владеешь ты сам, я не передумаю.
- Посмотрим, возможно, я заставлю тебя передумать, - недовольно пообещал
отец. Обладая абсолютной властью как
главный представитель королевы Анны в Приграничье, он тем не менее не знал,
каким образом укротить вернувшуюся под
отчий кров дочь. Ведь она уже давно перестала быть послушной шестнадцатилетней
девочкой.
- Ни за что, отец! - ответила Элизабет Годфри Грэм, делая ударение на каждом
произнесенном слове, словно
практиковалась в ораторском искусстве. - Достаточно ли ясно я выразилась? - Ее
брови гневно хмурились, сойдясь в
единую полоску над зелеными глазами. - Тебе не получить моих денег! Они доверены
викарию покойного Грэма, а того
надежно охраняет целый отряд людей из Ридсдейла. Это должно остановить даже
тебя, что, как мне кажется, и входило в
намерения Хотчейна. - Элизабет отвернулась от стола, разделявшего их с отцом, а
затем вновь посмотрела на него и
продолжала уже более миролюбивым тоном: - Я отправляюсь навестить Рози и помочь
ей в ее школе. А тебя я попросила
бы сделать над собой усилие и постараться не вмешиваться в мою жизнь. - Элизабет
уже опостылели эти постоянные
стычки с отцом и необходимость то и дело отстаивать свою личную свободу.
Нахмурив кустистые брови, под которыми прятались холодные серые глаза, лорд
Годфри, эрл и королевский смотритель
границы, влиятельный и могущественный человек, сидел и бессильно смотрел, как,
повернувшись к нему спиной, его дочь
вышла из кабинета.
- Вартон! - Крик лорда Годфри был слышен даже во дворе. - Пришли ко мне
охранников.
Через некоторое время, не обращая внимания на плетущихся сзади охранников,
Элизабет Грэм вышла из ворот замка и по
крутому, выложенному плиткой спуску направилась к городу. Вскоре она уже
добралась до оживленной центральной улицы
Харботтла. Быстро ей идти не удавалось - ее то и дело задерживали приветствия
владельцев лавок и горожан. Она выросла
в Харботтле, и здесь ее знали все. Остановившись на несколько секунд возле
церкви, Элизабет еще раз полюбовалась
изумительным витражом, изображавшим Святого Георгия и дракона. Она обожала его с
детства. Это небольшое
средневековое сооружение, по виду напоминавшее семейную часовню, скромно
расположилось к северу от дороги, где
крутой холм плавно переходил в долину. Оно было построено в романском стиле и не
имело на себе никаких украшений,
если не считать маленького креста над входом и витражных окон. Элизабет часто
думала, что некий барон, построивший в
незапамятные времена и эту крохотную церквушку, и замок на горе, судя по всему,
был убежден: Бог помогает в первую
очередь тому, кто помогает себе сам. Это было видно из того, что изумительные
витражи изображали исключительно
батальные сцены. Главный действующим лицом на них являлся Святой Георгий -
любимый герой Элизабет.
После восьми лет супружеской жизни с Хотчейном она уже не верила в героев, но
красота этого шедевра до сих пор не
могла оставить ее равнодушной. Она улыбнулась деве, которую спасал святой.
- Желаю удачи, - едва слышно прошептала Элизабет. - Похоже, он спит не
разуваясь.
Она продолжала свой путь по направлению к школе Рози, но теперь душа ее была
охвачена воспоминаниями о ее
замужестве. Несмотря на постоянные попытки отца снова выдать ее замуж, сейчас
она была свободна и могла Распоряжаться
собственным состоянием. А прошлое... Пусть оно останется там, где ему и положено
быть - позади. В воздухе пахло весной
и новой нарождающейся травкой. Однако весна царила не только в природе, но и в
душе Элизабет. Она вступала в новую
жизнь, и, подумав об этом, девушка тряхнула головой и отбросила в сторону все
тревожные мысли.
Как всегда, она радовалась предстоящей встрече с Рози и ее воспитанницами.
Каждый день Элизабет помогала самым
младшим ученицам постигать премудрости чтения, аккомпанировала на клавесине
девочкам, когда те пели, а затем - за
чаем - наслаждалась болтовней со своей любимой наставницей.
Охранникам было велено остаться возле входной двери, и Рози - дородная,
пышущая здоровьем женщина - встретила
Элизабет крепким радостным поцелуем.
- Может, сегодня начнем с чая? - обратилась она к Элизабет, сразу
почувствовав, что ее воспитанница чем-то
расстроена.
- Как ты умудряешься все чувствовать? - удивленно спросила та. После стычки с
отцом уже прошло некоторое время,
и на душе у нее немного полегчало.
- Он не отстанет от тебя, ты же сама это понимаешь. - В свое время Агнес
Розбери с ужасом наблюдала за тем, как
шестнадцатилетнюю Элизабет выдавали за семидесятилетнего Хотчейна Грэма.
- Ему придется отстать.
- Он может найти какого-нибудь судью с холуйской душонкой, который решит дело
в его пользу, - предостерегающе
заметила госпожа Розбери, ведя Элизабет по узкому коридору в задние комнаты.
- Но мои деньги надежно спрятаны.
- И, я надеюсь, хорошо охраняются, - подхватила пожилая матрона, открывая
дверь в уютную комнату с окнами в сад.
- Хотелось бы верить, - осторожно откликнулась Элизабет. В душе она не была
до конца уверена в том, что в случае
чего отряд сорвиголов из Ридсдейла выстоит против двух драгунских рот.
- Садись, - велела старая воспитательница. Она произнесла это успокаивающим
тоном, который был хорошо знаком
Элизабет с самого детства. - Я схожу к Тэтти и попрошу, чтобы она приготовила
нам чай. - Затем миссис Розбери взяла со
стоявшего у двери столика какую-то книжку и, протянув ее Элизабет, сказала: -
Погляди-ка, что у меня есть. Новая книга
Дефо!
Однако сейчас Элизабет была не в состоянии читать. Ее мысли разбегались, она
не могла думать ни о чем, кроме
намерения отца снова выдать ее замуж и необходимости вести с ним постоянную
борьбу. Поэтому женщина не заметила, как
отворилась стеклянная дверь из сада и в комнату вошел незнакомый мужчина.
Погруженная в свои мысли, Элизабет попрежнему
стояла там, где ее оставила Рози.
Черная ряса на вошедшем резко контрастировала с идиллической картиной за
окном. Там, в маленьком, огороженном
стеной саду, цвели крокусы и слышались птичьи трели. Однако на лице незваного
гостя была теплая улыбка, и это искупало
внезапность его появления.
- Добрый вечер, леди Грэм, - произнес Джонни Кэрр. Отблески солнца скользили
по его гладким черным волосам, а
его поклон был слишком светским для церковника.
- Мы с вами знакомы? - Возможно, ей следовало испугаться, но улыбка и глаза
пришельца были настолько
обворожительными, что Элизабет с удивлением подумала: неужели возможно, чтобы
такой мужчина был монахом?
- К сожалению, нам раньше не приходилось встречаться. - Его светло-голубые
глаза напоминали льды холодных
морей. Они настолько не соответствовали мрачному одеянию вошедшего, что Элизабет
почувствовала, как к сердцу прилила
жаркая волна. - А вы даже красивее, чем про вас рассказывают. - Лэйрд Равенсби
сделал два шага в сторону Элизабет
Годфри, чтобы рассмотреть ее сияющие глаза с более близкого расстояния. - Глаза
кошки, - удовлетворенно пробормотал
он бархатным голосом, окутавшим молодую женщину, словно незримая паутина. А
затем усмехнулся.
Солнце, казалось, залило всю комнату, купая Элизабет в своих теплых лучах. На
секунду ей подумалось: уж не стала ли
она свидетельницей чуда, когда ее беспокойные мысли вызвали к жизни этот
мужественный образ святого-воителя.
- Кто вы? - спросила она. - Ветхозаветник? Пресвитерианец? Реформист? - Глядя
на длинную черную рясу
незваного гостя, Элизабет никак не могла определить, к какой вере он
принадлежит.
- На самом деле я...
Мужчина умолк на половине фразы, и на долю секунды Элизабет показалось, что
сейчас он назовется именем одного из
архангелов Господа - настолько лучезарным было его лицо.
-...Лэйрд Равенсби, - мягко закончил он.
От этих слов на нее дохнуло страхом, и Элизабет непроизвольно вздрогнула.
"Нет, это не архангел! - метнулась
тревожная мысль. - Это дьявол во плоти, самый знаменитый головорез во всем
Приграничье, где беззаконие было
средством существования, а о могуществе человека судили по количеству имевшихся
в его распоряжении воинов".
- Нам пора идти, - проговорил он, глядя на женщину, которая все еще не могла
прийти в себя, и протянул руку, словно
приглашая даму на танец. - Пошли.
- Нет... - едва слышно прошептала Элизабет, отпрянув назад. В этот момент ей
вспомнились все страшные истории,
которые рассказывали про Черного лэйрда.
- Прошу прощения, - проговорил Джонни Кэрр. Вежливость, с которой были
произнесены эти слова, не имела ничего
общего с целью его прихода.
Внезапно слабость, вызванная испугом и парализовавшая волю Элизабет,
отступила, и ее волевая натура взяла верх. Она
открыла рот, чтобы закричать, однако Джонни Кэрр оказался проворнее. Прошедший
хорошую школу ночных набегов, он не
был новичком в захвате заложников. Его рука метнулась к губам женщины, и ее крик
так и не успел прозвучать.
Однако Джонни не собирался причинять ей вреда. Его могучая рука легла на ее
губы мягко, почти нежно. Элизабет Грэм
была нужна ему только в качестве заложницы, в обмен на которую можно было бы
выторговать свободу для Робби. Никаких
других видов на девушку у него не было. Нужна ли она своему отцу - это еще
вопрос, но в том, что ему до зарезу нужно ее
богатство, сомнений быть не могло. Он непременно захочет получить ее обратно.
Тихим голосом Джонни отдал какую-то команду, и тут же словно из-под земли
выросли еще двое мужчин. Руки Элизабет
были немедленно связаны, рот заткнут кляпом. Затем лэйрд Равенсби перебросил ее
через плечо, и мужчины связали се ноги.
Похитители вышли из комнаты в сад, а оттуда через калитку в красной кирпичной
стене на улицу. Там уже стояла
наготове телега с сеном, в котором была предусмотрительно проделана небольшая
нора. Туда и засунули туго спеленатую
жертву. Троица сняла свои черные сутаны, тут же превратившись в бедно одетых
крестьян, разводящих овец.
Забравшись в узкую тележку, Джонни Кэрр заполнил своим огромным телом все
свободное пространство и, нечаянно
прикоснувшись к Элизабет, тихо пробормотал:
- Я не причиню вам никакого вреда.
Несмотря на эти слова и успокаивающий тон, каким они были сказаны, она
попыталась отодвинуться от этого мужчины.
Ей казалось, что от него веет опасностью.
- Чтобы сено не лезло вам в глаза... - пояснил Джонни, накидывая ей на лицо
тонкий шелковый платок.
Теперь Элизабет ничего не видела и лишь чувствовала сидевшую рядом с ней
человеческую глыбу. Она вдыхала сладкий
запах клевера и свежескошенной травы, которая заполняла тележку и укрывала ее от
взглядов прохожих.
Адам и Кинмонт неторопливо вели запряженную в тележку лошадь под уздцы,
стараясь привлекать к себе как можно
меньше внимания. Отъехав достаточно далеко от города, они свернули в ольховую
рощу, раскинувшуюся на берегу реки, и
распрягли телегу. Там их уже ждала группа вооруженных мужчин, державших в поводу
коней.
Прыгнув на коня, лэйрд положил беспомощную Элизабет поперек седла и пустил
скакуна галопом. Жесткая кожа седла
натирала ей бедро, руки и колени ее были по-прежнему связаны, рот, как и раньше,
заткнут кляпом. Джонни Кэрр видел
огонь, горевший в глазах Элизабет, и ему вовсе не хотелось выслушивать то, что
сказала бы ему эта женщина, будь ее рот
свободен.
В поле, что раскинулось позади Аллентона, к ним присоединился отряд из
двухсот людей Кэрра, и теперь на лицах всех
всадников можно было видеть удовлетворенные ухмылки. Две сотни Кэрров могли
пробить себе дорогу где угодно и
сразиться с любым отрядом, посланным в погоню. Они ликовали.
- Мой брат находится в подземелье замка Харботтл, - сообщил Джонни Элизабет
вскоре после того, как они въехали в
узкий, круто поднимающийся проход Шевиотских гор. Если за ними и выслали погоню,
то ее еще не было видно. По ту
сторону границы лежала Шотландия. Вскоре они будут в безопасности, и Джонни
хотел, чтобы она знала цену своей
свободы. - Если вы пообещаете оставить в сохранности мои барабанные перепонки, я
освобожу вам рот.
Элизабет кивнула, и он развязал белый льняной платок, служивший кляпом.
- Хорошо, Джонни Кэрр, - произнесла она, обретя способность говорить. Теперь
Элизабет поняла, с какой целью ее
похитили, и, прекрасно разбираясь в сети махинаций, которую представляла собой
приграничная политика, уже не боялась за
свою жизнь. Тон ее был деловитым и собранным. - Я полагаю, что ваш брат очень
скоро окажется в вашем доме в
Равенсби. Отец слишком дорожит моими деньгами.
- Я знаю, - усмехнулся лэйрд. Прежде чем посмотреть ей в глаза, он
неторопливо и оценивающе скользнул взглядом по
телу Элизабет. - Какая жалость, что Робби попал в плен. Я бы не возражал против
того, чтобы оставить вас для себя.
Его улыбка оказалась заразительной, и Элизабет улыбнулась в ответ. Ей
припомнились истории, которые рассказывали
про этого человека. Помимо отчаянно смелых набегов, он славился также своими
любовными похождениями.
- Что ж, моих денег хватило бы на вас обоих. - Глаза Элизабет изучали Джонни
Кэрра так же медленно и внимательно,
как минуту назад он рассматривал ее. - Впрочем, мы сейчас не на рынке, и я не
собираюсь выбирать себе хозяина. Прошу
не забывать об этом, - добавила она совсем иным, предостерегающим, тоном, и
Джонни сразу заметил это. - Но если бы
это было так, - продолжала Элизабет, причем ее голос и зеленые глаза вновь
потеплели, - я бы наверняка выбрала вас.
Джонни Кэрр был удивлен. Мало того, что эта женщина не выказывала никаких
признаков страха, она еще рассуждала
по-мужски здраво. Как ни странно, но на долю секунды Дочь лорда Годфри вызвала у
него восхищение. Кроме того, если
несколько дней назад, строя планы похищения, он думал о ней всего лишь как о
безликой заложнице, на которую ему
предстояло выменять брата, то теперь в душе Джонни шевельнулось какое-то иное
чувство. Он чувствовал, как в такт скачке
вздрагивает ее мягкая грудь, и испытывал новое, неожиданное чувство.
Поймав себя на этом, Джонни стал думать о младшем брате, который томится
сейчас в сыром подземелье, и постарался
направить свои мысли в более благоразумное русло. Он не мог допустить, чтобы
переговоры об освобождении Робби были
поставлены под угрозу. Он не имел права прикасаться к Элизабет Грэм. Да и зачем!
Джонни и без нее мог иметь столько
женщин, сколько бы захотел. И все же какой-то гадкий голос внутри его шептал:
"Но ни одной - с такой белой кожей,
чудесными волосами и зелеными глазами..."
Джонни резко выкрикнул команду, приказывая отряду остановиться, и велел
пересадить Элизабет на другую лошадь.
Теперь ей предс
...Закладка в соц.сетях
