Когда вас кто-то любит

Аннотация

Возможна ли искренняя дружба между известным соблазнителем и знаменитой
актрисой?

Глава 1

Лондон, июнь 1816 года
Поскольку лондонский сезон находился в самом разгаре, наплыв публики в клуб
Брукс был не только ожидаемым, но и вполне естественным. К тому же час был
поздний — еще одна причина столь многолюдного собрания в клубе. Те
джентльмены, которые были обязаны посещать непременные светские ужины и
приемы, наконец-то с радостью сбежали в неприкосновенное святилище, куда
допускались исключительно мужчины и где они без помех могли предаться игре
по высоким ставкам и беспробудному пьянству без упреков и ограничений.
Разумеется, джентльмены, обладавшие привилегией членства в Брукс, не
испытывали уколов жала всеобщего осуждения в той же степени, как остальные,
менее удачливые. И все же их уютный, замкнутый мужской анклав предлагал им
нечто неописуемое.
Эксклюзивность, разумеется.
Свободное и легкое дружеское общение с равными.
И возможно, самое ценное: избавление от женской компании.
Правда, нужно признать, что женщины частенько бывали темами бесед: в
основном обсуждались те, которых пытались затащить в постель, которых уже
затащили, и те, которые считались недоступными. Правда, последняя категория
была весьма спорной.
Зато о женах почти никогда не упоминалось... если не считать кратких ссылок
на их способность произвести на свет наследников. В конце концов, это был
привилегированный мужской клуб, и все понимали причины, по которым
заключаются браки в высшем обществе.
И любовь в эти причины не входила.
Аристократы, женатые или нет, были людьми независимыми. Их интересы в
основном сосредоточивались вокруг игры, лошадей и постельных забав,
предпочтительно не с законными женами.
Женщина, которую в эту минуту обсуждали за игорным столом, была столь же
независима, как и большинство из присутствующих. Редкостная красавица,
объект чувственных фантазий и поползновений каждого мужчины, Аннабел Фостер
честно заслужила свою самодостаточность. Можно сказать, заработала ее.
Для возраста, дававшего женщине мало свободы и еще меньше прав, такая
самостоятельность считалась немалым достижением.
Впервые мисс Фостер засверкала на сцене в роли Нелли Примроуз из Ложного
друга и за один вечер стала звездой. Спектакли с ее участием неизменно
имели аншлаги, принося такие колоссальные прибыли театру Друри-Лейн, что
скоро пришлось пересмотреть ее контракт. Видите ли, она сама писала пьесы и
хотела, чтобы их ставили.
По условиям нового контракта они были поставлены и пользовались большим
успехом.
Превозносимая критиками, эта любимица общества, чье лицо и фигура были
запечатлены лучшими портретистами столицы, — особенно точно удалось
уловить ее бледную неземную красоту художнику Лоуренсу, — недавно и
внезапно исчезла. Не только со сцены и из Лондона, но, по слухам, и из
Англии.
— Словно пропала с лица земли, — заметил граф Минто, вскинув
брови. — И это чистая правда. Спросите хотя бы Уоллингейма. Он
практически перевернул всю страну в поисках Аннабел.
— Очевидно, она не желает, чтобы ее нашли, — пробормотал молодой
барон Верни, расставляя фишки аккуратными стопками.
— По крайней мере Уоллингейм. Впрочем, трудно ее осуждать. Этот человек
— настоящий деспот. Женщина вроде неотразимой Белл требует более бережного
обращения, — заметил лорд Бинг, поднимая бокал. — За прекрасную
леди. Пусть остается в уединении, пока мне не повезет самолично разнюхать ее
укрытие.
Громкие смешки сопровождали эту двусмысленность.
— За то, чтобы мы все оказались счастливчиками, — вторил Минто,
поднимая бокал с кларетом. — Я слышал, что она способна заставить
мужчину забыть обо всем, кроме постели, в тот момент, когда он переступает
порог ее будуара.
— Однажды Паджета не видели целую неделю.
— И Уайта тоже.
— А Сомервилл ударился в поэзию и стал писать на редкость
отвратительные стихи после того, как надоел ей, — вставил мужчина,
которого вполне можно было назвать фатом из-за модно завязанного галстука и
почти неприличного обилия кружев и бриллиантов.
— Но потом Уоллингейм вернулся в Лондон от смертного ложа отца и
приобрел некую странную власть над ней, — вымолвил лорд Бинг, слегка
нахмурившись.

Один из игроков поднял глаза от карт.
— Никогда не понимал, почему она терпела его и его выходки. При таком-
то количестве поклонников!
— Что-то связанное с векселем, который она подписала у ростовщика,
когда была совсем молодой. По крайней мере так я слышал. — Сноп огня от
бриллиантовых перстней фата, ударивший в лица присутствующих, подчеркнул
важность сказанного.
— Неужели проныра стряпчий не мог все это уладить? — удивился
Минто.
Палец, украшенный бриллиантовым кольцом, коснулся изогнутой брови.
— Очевидно, нет. Уоллингейм выкупил вексель у ростовщика, причем за
значительную сумму, и прелестная мисс Фостер стала его рабыней.
— Но она успела составить целое состояние на сцене! Неужели не могла
заплатить?
— У нее где-то в провинции семья, которая нуждается в поддержке.
Очередной небрежный взмах руки, украшенной кольцами.
— Разве не все актрисы происходят из заброшенных трущоб Ирландии?
— Только не наша очаровательная Белл, — возразил Бинг. — Она чистая английская роза.
— Чистая? Сомневаюсь. Английская? Возможно. Но, джентльмены, — с
улыбкой вмешался барон Верни, — поскольку никто из нас не проведет
сегодняшнюю ночь в постели с прелестной мисс Фостер, предлагаю продолжить
игру. — Его улыбка стала еще шире. — Потому что сегодня я один в
выигрыше.
Тихий стон приветствовал это жизнерадостное объявление, и мужчины обратили
внимание на более неотложные и важные дела. Главное — отыграться, а там
посмотрим.

Закладка в соц.сетях