Жанр: Любовные романы
Грешница
...ельства прошедшей
ночи. Поскольку я был средством в
отказе Прайну, по крайней мере, разреши мне покрыть часть этой потери.
- Господи, нет, Синджин, ты не должен платить за дерзость Челси.
Не смущая Данкэна, Синджин больше не мог навязывать деньги, и вместо этого
он сказал:
- Сенека видел вашего земляничного чалого на склонах вчера утром и сказал,
что он красавец. Он продается?
- Тун? Нет, это воспитанник Челси, но заезжай как-нибудь посмотреть
конюшни, если хочешь. Тебя может заинтересовать
внук Эклипса "Эклипс - знаменитый жеребец, считается родоначальником современной
чистокровной породы скаковых
лошадей.
Впервые, участвовал в скачках, когда достиг пятилетнего возраста и принимал
участие в забегах всего два сезона. В
течение этого времени не знал поражений. Более двухсот лет документалисты
превозносили его удивительные способности
как на беговой дорожке, так и в племенном стаде.
В апреле 1769 года, в разгар тренировочных забегов в Банстед Даунсе, имели
место секретные предварительные
состязания. Легенда гласит, что "жучки" прибыли слегка с опозданием, но они
сумели найти некую женщину средних лет,
которая дала им всю необходимую информацию. На вопрос, видела ли она скачки, та
ответила, что не может с полной
уверенностью сказать, были ли это скачки или нет.
Однако она запомнила лошадь, одна нога которой была белой. Она бежала
первой с чудовищным отрывом от остальных.
Лошадь, шедшая второй, пыталась держаться лидера, но все равно отставала на
огромное расстояние. Женщина утверждала,
что "тому нипочем не догнать белоногого, беги они хоть до края света".
Третьего мая 1769 года в Эпсоме Эклипс впервые официально участвовал в
забегах на четыре мили. Он с легкостью
выиграл первый забег, когда появился некий Деннис О'Келли, азартный игрок на
тотализаторе, родом из Ирландии. Ему не
понравилась расстановка сил на второй забег, и он предложил заключить пари на
любую сумму, что он назовет порядок, в
котором лошади придут к финишу. Его пророчество - одна из самых известных фраз в
истории скачек: "Эклипс - первый,
остальные - нигде".", он отлично смотрелся бы с теми геродотовыми кобылами,
которых ты купил в Гаферсале прошлой
осенью.
И их разговор перешел на обычную тему о лошадях и скачках, долг Данкэна был
выполнен, уверения в молчании
Синджина получены, честь красивой молодой мисс Фергасон была в безопасности.
Глава 9
К полудню события в Ньюмаркете разворачивались полным ходом. Собирались
зрители; по периметру скаковых дорожек
стояли экипажи, вокруг которых мужчины пили и обсуждали достоинства своих
фаворитов, лишь иногда этот пейзаж
оживляли двухместные или четырехместные ландо, в которых сидели дамы, опасаясь
превратностей мартовской погоды
Ньюмаркета. Мальчики-конюхи сновали туда-сюда, выполняя различные поручения, а в
это время жокеи торжественно
слушали наставления своих тренеров. Букмекеры были на своих местах с середины
утра из-за некоторых ранних ставок,
постоянно меняющихся шансов, их общение было какофонией криков, расшифровать
которые мог только посвященный.
Синджин пришел к семи, наблюдая за утренними бегами и ранними ставками,
затем помогал готовить лошадей к дневным
состязаниям. Он и Сенека немного отдохнули, прикорнув на короткое время на
душистом сене, только что привезенном с
конного завода, но он почти не чувствовал потребности во сне. Он чувствовал
неукротимую настороженность, мысли о
хорошенькой мисс Фергасон действовали как адреналин, тревожное ожидание дневных
скачек между Туном и Мамелуке
целиком захватило его Он сделал большие ставки, он намеревался выиграть и
обсудил стратегию в деталях с Фордхэмом. Он
скрыл личность жокея Туна, но Фордхэм скоро все узнает. Изящную красоту мисс
Фергасон невозможно скрыть под
мужским костюмом.
Первые две победы в скачках дались конюшне Синджина легко, так как в
соревновании не участвовали фавориты. Не
выставили ни одной лошади и Фергасоны, хотя он заметил их прибытие на конюшни
час назад. Синджин упрекал себя за
неустанный интерес к Челси и ее поиск. Он внимательно изучал их приближение, ее
не было с ними.
Ее младший брат, Колин, был одет в голубой шелковый костюм жокея. Что
произошло? Она отреклась от их спора? Ее
отец не дал согласие на участие в скачках в Ньюмаркете?
Женщина-жокей произвела бы фурор, хотя иногда они участвовали в более
мелких скачках и, как правило, по прихоти
какого-нибудь благородного лорда. Но определенно мисс Фергасон сегодня нет.
Словно в ответ на его упавшее настроение, низкие тучи на небе приобрели
серый отлив, поднялся ветер, и признаки
надвигающейся холодной влажной погоды повисли в воздухе. Олим только косо
посмотрел на Синджина, когда тот с
необычной резкостью отдавал приказания Фордхэму на старте.
Фордхэм успокаивающе сказал:
- Нечего беспокоиться.
Синджин понял, что был груб, улыбнулся с сожалением и извинился:
- Я, наверное, устал. Прости меня. - Произнесенные слова лишь вновь
пробудили воспоминания о мисс Фергасон, еще
более омрачая его состояние. Он напомнил себе, что хорошеньких маленьких
деревенских мисс уже достаточно, даже с
облаком солнечных волос и замечательным знанием лошадей. Он уже не ребенок в
отношениях с женщинами. Они были
удовольствием, но необходимостью - никогда.
В скором времени лошадей вызвали на старт. Синджин взглянул на двигающихся
к стартовой линии участников, и его
внимание сразу же привлек жокей Туна. Ему показалось, что мелькнул светлый
локон; добродушное настроение было
восстановлено.
Челси и Колин были очень дружны, и, когда сестра рассказала брату о
возможности выиграть пятьдесят тысяч экю, если
она займет его место жокея на Туне, Колин сразу же согласился.
Колин облачился в голубые шелка графов Дамфрисских, так же как Челси,
находясь дома. Приехав на поле скачек позже
всех и спрятав свой костюм под плащом, Челси заняла место Колина в седле прямо
перед вызовом на забег Аркадии. Отец и
братья делали ставки и не заметили подмены. Только их конюх Рос знал об обмане.
Восемнадцатилетний юноша,
полувлюбленный в Челси, охотно согласился им помочь.
- Ты все равно лучше всех скачешь на нем, - застенчиво сказал он, помогая
ей закинуть ногу. - Но когда твой папа начнет
кричать, я ничего не знал.
Именно Рос провел ее вдоль линии, где столпились болельщики рядом со
стартом, и он оставался с ней до последней
минуты, помогая успокоить Туна.
- Просто дай ему волю, - сказал он в качестве последнего наставления. -
Хотя ты ведь лучше меня знаешь, как обращаться
с этим красавцем, - добавил он и дотронулся до носа Туна на удачу.
И Челси осталась одна сзади толпящихся лошадей, ее сердце сильно билось,
она в десятый раз поправляла поводья, чтобы
они скользили как шелк между пальцев, в последний раз проверяла застежки на
стремени, расслабляя на три счета мускулы
бедер, чтобы Тун не чувствовал ее напряжения.
У нее был шанс выиграть деньги, чтобы заплатить - кредиторам отца, а также
шанс купить собственную свободу. Но
другие, грешные мысли говорили ей, что проигрыш вовсе и не проигрыш. Разве не
так?
Несмотря на суету, царящую на старте, Фордхэм заметил своего противника,
сидящего на Туне, и начал понимать
серьезную заинтересованность герцога в победе. Верхом сидела молодая леди или
очень красивый мальчик, но, учитывая
амурные предпочтения герцога, первое было вероятнее. Она держала свою лошадь
немного в стороне от толпы без видимого
усилия, а, по слухам, огромный чалый не был спокоен. Видимо, она была
первоклассной наездницей.
И когда флаг упал, Фордхэм увидел, что он стартовал первым, Мамелуке
предпочитал, чтобы следовали за ним.
Челси, теснимая на старте жокеем герцога Бофортского, думала сначала, что
это было из-за предстартовой толпы, пока,
спустя три длины, его лошадь не столкнулась с ней снова. Взглянув, она увидела
его кривую усмешку, так же как и поднятый
кнут, и едва увернулась от удара.
- Нам не надо сучек верхом на лошадях, поняла? - прокричал он, обгоняя ее.
- Паршивая дрянь почти ударил ее! - прошептал Синджин, схватившись за
изгородь, не в состоянии ей чем-нибудь
помочь.
Добившись большей скорости от Туна, Челси поравнялась с Петронелем герцога
Бофортского и, перерезав ему путь,
заставила жокея придержать лошадь, чтобы не врезаться в нее.
- Я не сука, - сказала она в тот момент, когда он дернул лошадь в сторону,
не более чем в нескольких сантиметрах от нее.
И мило улыбнулась, как сделала бы леди.
Тун, наконец, пустился вскачь в полную силу, он, действительно, несся с
бешеной скоростью. Без кнута и плети Челси
направляла лошадь на мощного скакуна Синджина Мамелуке. Жеребец герцога шел на
четыре или пять корпусов впереди и
еще три лошади рядом с ним. И тогда она стала разговаривать с Туном низким
проникновенным шепотом, ему хорошо был
знаком ее голос.
Она тренировала его, и он бежал для нее лучше, чем для кого-либо. Он слегка
прижал уши, и она почувствовала, как
удлиняется его шаг. Тун обошел лошадь, скачущую с внешней стороны, словно она
стояла на месте, и, подойдя к другой,
казалось, еще увеличил скорость. Тун обошел последнюю лошадь прямо перед
подъемом в гору, но Мамелуке взбирался на
гору, словно его энергия была бесконечной.
- Черт с ним, - прошептала Челси. - Он не будет вечным победителем. -
Давай, Тун, мой красавец, ты можешь сделать
это...
"Черт возьми, - выдохнул Синджин. - Ее лошадь взлетела на гору. Она рядом с
тобой, Фордхэм, - про себя предупредил
он. - Дьявол, двигайся же! - Дочь графа Дамфрисского умела скакать, как ангел
или как дьявол, - подумал он с усмешкой. -
Если бы можно было спросить у наездника герцога Бофортского, почему он хотел
выбить ее из круга. Да, но она постояла за
себя и чуть не повалила его к чертовой матери".
- Скачки в руках Фордхэма, - мягко сказал Сенека, наблюдая, как Тун
постепенно нагоняет Мамелуке на последнем
участке подъема.
- Я думаю, он уже понял это, - прошептал Синджин, горя желанием самому
оказаться в седле и выиграть скачки.
Два скакуна теперь шли вровень, до финиша оставалось пятьдесят ярдов. Ни
один из наездников не трогал кнута, не
пришпоривал коня. Который победит в конце концов, зависело от индивидуальности.
Мамелуке любил "приходить домой"
первым. И он это сделал, стараясь изо всех сил, на два шага опередив Туна.
Рев толпы взметнулся в ветреное небо, и болельщики хлынули к победному
кругу. Все внимание собравшихся было
обращено на Мамелуке. Челси легко проскользнула к подготовленной площадке, где
ждали Колин и Рос.
- Потрясающие скачки, Чел! - закричал Колин, сияя от восторга.
- Здорово сработано, мисс Челси, - его похвала тоже сопровождалась широкой
улыбкой. Подставив руку, он помог ей
спуститься. Колин подал ей плащ и тут же оказался в седле, и секунду спустя Рос
уводил Туна.
Закрепив плащ на плечах, Челси стянула шапочку и опустилась на землю за
навесом в море бургундской шерсти. Ее
волнение еще не прекратилось, она с трудом переводила дух, возбуждение от скачки
еще сильно сказывалось в жаре ее
крови. Она почти выиграла... у потрясающего жокея Синджина, Фордхэма. Она почти
выиграла! Это значило, что Тун мог
победить лучшего, если бы на нем был опытный жокей. Она потеряла драгоценное
время, борясь с жокеем герцога
Бофортского, потому что не была знакома с его стилем. Она могла бы победить,
если бы не это. Она очаровательно
улыбнулась от чувства собственного достоинства.
- Ты была чертовски хороша. - Голос был мягким, знакомым и очень близким.
Мгновенно подняв свои лиловые глаза, она увидела улыбающееся лицо человека,
занимавшего все ее мысли с самого
утра. "Он слишком красив, - подумала она, - чтобы какая-нибудь женщина могла ему
отказать".
- Но ты проиграла, - мягко добавил он. Наклонившись, он взял снизу ее руки,
поднял и прижал к себе. - И я здесь, чтобы
забрать свой выигрыш.
- Дай мне время, - прошептала она, теперь задыхаясь по другим причинам,
нежели усталость, она остро почувствовала его
знакомое тело, как были знакомы дразнящие глаза и его голос. - Люди увидят нас,
- нервно предостерегла она. - Чувство
страха уступило лишь ее разгоряченным чувствам.
- Никто нас здесь не увидит, - спокойно ответил он, так как тщательно
следил стоя на изгороди после скачек, за ее
передвижением: увидел, как она въехала за занавес, пронаблюдал, как ее брат и
конюх покинули это место с Туном, и после
этого последовал за ней. - Итак, скажи мне, милая Челси, когда и где?
- Я не могу сообразить так быстро, - уклончиво сказала она, стараясь
придумать какой-нибудь выход.
- По правилам жокей-клуба в понедельник после обеда ты обязана оплатить
спор по скачкам, - спокойно сказал Синджин.
- Я готов подождать до этого времени. Но его тон, хотя и спокойный, предполагал,
что дольше он ждать не будет.
Был только вторник, у нее была практически целая неделя, чтобы найти
решение в ее импульсивном споре.
- Как я узнаю, где тебя найти в понедельник? Мне запрещен вход в помещение
жокей-клуба.
- Не беспокойся, дорогая, - прошептал он, наклоняясь, чтобы коснуться
своими губами ее мягких губ. - Я найду тебя.
И, опустив руки, он ушел.
А она осталась, затаив дыхание, теплая и желавшая того, чего не должна была
желать.
В тот вечер Челси пришлось выдержать суровую лекцию отца, но его гнев был
смягчен некоторым выигрышем и
большим промежутком времени до его приезда домой.
- Хотя я оценил твою попытку победить, теперь, девочка, я не буду выпускать
тебя из виду в дни скачек.
Если бы ты победила, все бы узнали, кто был жокеем, и твоих заколотых волос
было бы недостаточно под внимательным
изучающим взглядом распределителей на победном круге. - Затем он вздохнул,
скорее строго, чем зло, и потянулся за aqua
vitae. Налил себе большую порцию, поднял стакан и поднес его к губам, посмотрел
на дочь и подмигнул. - Чертовски стыдно,
что ты не можешь выступать за нас, ведь ты долетела до финиша на этом огромном
животном, словно вихрь.
- Почему я не могу, папа? - мгновенно ответила Челси, пользуясь мягким
настроением отца. - Ты видел сегодня, как это
было легко.., даже на победном круге.., я могла сойти за мужчину. Я отрежу
волосы.
Я могу говорить, как Колин, его голос еще не очень низкий. - Увидев
минутное колебание отца, она быстро добавила:
- Я могу делать это, папа, я могу!
- Боже, дорогая, жаль, что не можешь, - сказал он, опускаясь в удобное
кресло. - И твоя мама никогда не простила бы
меня. Она, возможно, не одобрила бы всей работы, которую ты делаешь с лошадьми.
- Одобрила бы, потому что дедушка говорил, что она была лучшей наезднице в
семье. Видишь, она одобрила бы.
- Но не в Ньюмаркете, Чел, - вставил Данкэн, удобно растянувшись на
подоконнике. - Просто так не делается. Я знаю, что
ты ни во что не ставишь такие вещи, как репутация, но свет, к сожалению, считает
по-другому.
- Оставим это, - мягко согласился отец. - Последняя неприятная история, в
которой ты побывала, чуть не закончилась
катастрофой. - Хотя ему льстили таланты Челси в качестве жокея, и он расправил
плечи, но родительский долг был сильнее
его желания победить в бегах. - Жаль, что я не могу сказать "да", дорогая. Тебе
необходимо подумать о будущем. Тетушка
Джорджина должна вывезти тебя в следующем сезоне. Но какой мужчина захочет
буйную девчонку с мальчишескими
ухватками, которая ездит верхом в Ньюмаркете. - Еще один вздох сорвался с его
резко очерченных губ. - Она должна была
вывезти тебя в свет в этом сезоне, если бы я не был таким эгоистом и не оставил
тебя с собой еще на год.
- Папа, я не хочу выходить замуж, я счастлива с тобой, мальчиками и
лошадьми. Многие девушки не выходят.
- Дочери графов выходят тем не менее, Чел. - Голос Данкэна был мягким,
словно он не хотел ей напоминать.
- Никто все равно не захочет взять меня без приданого, в любом случае. А я
буду вынуждена соблюдать вежливость по
отношению к разгульным молодым людям, которые, возможно, не знают элементарных
вещей о лошадях.
- Ты не можешь говорить о лошадях. Чел, - пропищал Колин, распростершийся
ничком рядом с камином. Уткнувшись
подбородком в выцветшую рукодельную подушку, он улыбнулся сестре. - Это не поженски.
- К дьяволу это "по-женски"! - раздраженно возразила Челси. - Я буду старой
девой, буду носить навозные ботинки и
курить сигары вместе с конюхами.
И останусь со своими лошадьми.
Менее наивный, чем его дочь, Фергасон из рода Фергасонов не стал выставлять
свою дочь на брачный аукцион в этом
году, хотя по возрасту она вполне подходила, потому что знал: даже без приданого
ее светлая милая красота поставит на
колени весь Лондон. И главное, он не хотел пока никому ее вручать.
Епископ Хэтфилдский сделал предложение с почтительным уважением и
смирением, уверенный, что угодит ее отцу; он
также предложил добрачный договор с ошеломляющей долей в наследстве. Возможно, в
Лондоне она нашла бы лучшую
партию. Отец лишь просил ее пообедать с епископом. Он не согласился бы ни на
что. Тринадцатый граф Дамфрисский
провел слишком много лет, лишившись состояния, и он желал лучшего для своей
дочери. Реставрация титулов и поместий
была одобрена парламентом в 1782 году. Многие его владения были розданы пэрам
тори в 1746 году после Кулодена, и был
принят закон или нет, никто не собирался отказываться от них. "В 1760 году, ко
времени вступления на престол Георга III, в
Британии было всего лишь 174 пэра. Вплоть до 1784 - 1785 годов сословие пэров
оставалось стабильным, хотя и были
добавлены несколько английских лордов, имевших звание пэра Ирландии. К концу
XVIII века в период правления премьерминистра
Питта-младшего эта цифра увеличилась до 300, а с учетом ирландских
титулов - до 500. Премьер-министр Питт
щедро даровал титулы.
Множество новоиспеченных дворян составляли преуспевшие генералы и адмиралы,
малую часть - политические деятели.
Большинство же новых пэров были молодые сыновья крупных землевладельцев,
происходившие из старинных семей.
Население Лондона насчитывало тогда около 1 млн. человек, тогда как "общество" -
семьи, которые, основываясь на своих
социально-политических позициях, контролировали существование рафинированного
изысканного "лица города", - состояло
из трехсот человек.
Генри Филдинг иронически определил все население Великобритании, кроме
приблизительно 1200 человек, как "нечто
несуществующее, никто".".
Возможно, он ошибался, обдумывая предложение епископа Хэтфилдского с точки
зрения денег, но общество смотрело на
брак именно так: все старались достичь возможно лучшей договоренности. Любовь -
это не все. Он прожил слишком много
лет, не пользуясь привилегиями своего бывшего богатства. Он знал разницу.
Поэтому Челси могла питать отвращение к мысли о браке. И могла презирать
понятие о брачном договоре. Если она
считает, что такая возможность существует, принимая во внимание ее независимый
характер, пусть Это будет в пределах
условностей общества.
Это означает: сначала брак, наследник, затем разумная свобода в выборе
приятелей.
- Найди лорда, у которого есть скаковые лошади, Чел, - предложил Колин. - У
тебя будут и лошади, и замужество.
- Нет необходимости искать до следующего сезона, - угрюмо сказал отец.
- У Сейнт Джона лучшая конюшня в стране, - продолжил Колин с юношеским
энтузиазмом. - Ты можешь покорить его
своей красотой, Чел, и выйдешь богатой из этой сделки.
Наступило молчание, такое, что свет камина стал осязаемым в освещенной
свечами комнате.
- Что я такого сказал? - Вспотев от вдруг переменившегося настроения, Колин
с любопытством посмотрел на каждого из
членов семьи.
Челси выглядела так, словно увидела привидение, лица отца и Данкэна
посерели и были угрюмы.
- Сейнт Джон распутник, сын, - наконец сказал отец, - и не подходит.
- На роль мужа, в любом случае, - пробормотал Данкэн.
"Тем не менее он любимый лорд английских женщин, хоть и с дурной
репутацией", - подумала Челси.
И теперь она знала почему. Она с трудом пыталась избавиться от его образа с
дразнящей улыбкой и горячими поцелуями,
от ощущения его тела, экстаза, который он вызывал беспредельно умело, короче
говоря, от совершенства самого распутного
молодого герцога Англии. Легкая дрожь пробежала у нее по спине.
- Как тогда насчет Бонхэма? - предложил Колин. - У него есть неплохие
скакуны, и он живет со своей мамой. В церковь
ходит, даже во время бегов.
Челси хихикнула, представив себя замужем за милым Билли Бонхэмом. Он
замечательный и честный, но был подобием
своей матери и младшей сестры, - местный святой своего церковного прихода, но
без искорки жизни.
- Он разведется со мной через две недели, - сказала она с усмешкой. - По
требованию своей матери.
- Я думаю, - заметил Данкэн с ответной усмешкой, - он, наверное, дважды
подумает, следовать ли совету мамы. Но в
конце концов послушается.
- И тогда я буду обесчещена в любом случае.
Ты видишь, папа, я не создана для того, чтобы идти проложенным путем. Я не
выйду замуж из-за денег, я не буду
послушной женой, и боюсь, что менять платья четыре раза в день будет для меня
чрезвычайно затруднительно. Вместо этого
я останусь с вами, буду следить за расходными книгами и делать вашу жизнь
удобной.
- - Мы все останемся с тобой, папа, - с энтузиазмом провозгласил Колин. -
Данкэн вечно говорит, что не сможет вынести
брак с дочерью пивовара, и не пьет даже эль. А я не собираюсь жениться, потому
что Чел замечательно заботится о нас,
поэтому зачем мне жениться.
- Поговори со мной примерно через годик, - насмешливо сказал Данкэн. -
Хотя, может быть, ты и прав насчет жены.
- Значит ли это, что вы все собираетесь докучать мне до старости? - шутливо
спросил граф.
- Думай об этом... - Челси послала отцу насмешливый воздушный поцелуй.
- Кстати, о неразрывных узах, где Нейл? - осведомился Данкэн, растягиваясь
в еще более удобной позе, так же как и
герцог, он спал считанные часы.
- Укладывает спать Туна. Традиционная житейская мудрость - баловать
скаковых лошадей экзотической смесью, подливая
туда добрую долю бренди.
- Значит, ты завтра скачешь на нем? - заметила Челси. - С Чифи. У него
хорошие шансы на победу.
Сколько тебе нужно, папа, чтобы полностью расплатиться с кредиторами? -
Хотя Челси вела книгу расходов по
домашнему хозяйству, скаковые пари отца учитывались отдельно.
Он ответил не сразу, пока Данкэн не произнес - Скажи ей. Если Тун будет
выступать на соревнованиях, ты сможешь
выплатить большую часть.
- Восемьдесят тысяч.
Челси почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и, пока она старалась
скрыть шоковое состояние, ее голос слегка
дрогнул:
- Ты можешь выиграть столько денег в Ньюмаркете, чтобы покрыть разницу в
восемьдесят тысяч?
- Если Тун победит несколько раз, это возможно.
- Если он победит несколько раз, его можно будет продать за приличную
сумму, - сказал Данкэн. - О!
Доннель получил тридцать тысяч фунтов за Ормонда в прошлом месяце.
- Я не знала, что вы планируете продать Туна. - Она знала, конечно: все их
лошади выращивались на продажу, но
надеялась что это произойдет в следующем году, поскольку Туну было всего три
года.
- Если он будет хорошо выступать, нельзя упускать время.
Челси все понимала, но у нее всегда были фавориты среди жеребят, и Тун был
одним из них Он выбросил копыта вверх
всего через несколько минут после рождения, и Челси поняла, что у него есть
характер.
Он, казалось, понимал ее, когда она с ним разговаривала; она могла позвать
его домой с их самого отдаленного пастбища,
насвистывая первые аккорды "Сорванца из Локрояна". И, будучи огромным по
размерам животным, 17,2 фута в высоту, он
скакал кентером "Кентер - легкий галоп (Примеч автора)" так же легко, как
маленькая берберийская кобылка.
В таком случае нужно вплести ему голубые ленты в гриву, чтобы лучше
показать его, - сказала она - Я встану пораньше.
- Ты была сегодня молодчиной, девочка, и никто не гордится тобой больше,
чем я. - Отец светился улыбкой.
Вытянувшись, она стояла, похожая на мальчишку в выцветших рыжеватокоричневых
бриджах и шотландском свитере,
который надевала для работы с лошадьми.
- Я выиграю вам деньги на севере, когда закончится Ньюмаркет. И если вы не
продадите Туна, он будет рад оказать вам
услугу в Йорке и Данкастере. - Улыбка Челси приобрела уверенность, и, когда она
направилась к двери - если б не длинные,
золотистые волосы, - ее можно было принять за юношу с конюшни. Но ее мысли были
менее уверенными.
"Восемьдесят тысяч, восемьдесят тысяч, восемьдесят тысяч... - беспощадная
литания у нее в голове. - Возможно ли
выиграть столько, участвуя в скачках?
Или невозможно? Тридцать тысяч за ее красивого Туна, - отметила она про
себя. - Остается пятьдесят тысяч". Эта сумма
бренчала у нее в голове, как вибрирующая струна лютни.
Еще неделю назад она не знала бы, откуда взять такую огромную сумму в
пятьдесят тысяч гиней. Или два дня назад. Но
теперь она знала, и, хотя в общем-то она не заслужила эту сумму, ведь Мамелуке
выиграл, а Тун проиграл, ей все же
казалось, что они смогут прийти к соглашению, соответствующему ее желанию и
желанию очень внимательного -Синджина
Сейнт Джона.
Она почувствовала цветочный запах сразу же, как открыла дверь своей
спальни, потому что был не сезон для роз в эти
бурные мартовские дни, все еще хранившие признаки зимы. Держась одной рукой за
дверную задвижку, она медленно
окинула взглядом спальню.
Маленький букет белых торфяных роз, поставленный на столик рядом с
кроватью, привлек ее внимание во мраке
комнаты.
Когда она подошла ближе, ее охватило знакомое чувство, словно поставленные
белые розы принесли в ее комнату
присутствие самого дарителя. Карточка, хотя в ней не было нужды, торчала в
пушистой зеленой ветке, глубоко в букете:
"Я считаю дни до понедельника".
Под коротким посланием не было подписи, но герцогский герб был достаточной
уликой.
"Как хорошо, - подумала она с благодарной улыбкой, - что красивый Сейнт
Джон не потерял интереса".
Она вела аскетическую жизнь, без роскоши, но мысль помочь отцу таким
приятным образом имела для нее определенное
очарование. Ес
...Закладка в соц.сетях
