Жанр: Любовные романы
Жених поневоле
... Ты... ты самый отвратительный из всех мужчин! - с трудом переведя дыхание, хрипло
сказала Алиса.
- Неужели? - ехидно спросил Ники. Он был возбужден сверх всякой меры и сдерживать
себя более не собирался. - А может, я все-таки не так уж плох?
Он вошел в нее одним движением, и Алиса была не в силах сдержать крика. Уже через
несколько секунд все было кончено. Ники неторопливо оделся и уселся напротив Алисы,
которая была в ярости от того, что он. просто использовал ее, как шлюху.
- Собаки и те делают это лучше! - бросила она с отвращением.
Ники холодно и невозмутимо взглянул на нее, потом презрительно усмехнулся.
- Дорогая моя, я надеюсь, ты не станешь такой извращенкой, как Софи. Это так
вульгарно! - После чего он закрыл глаза и погрузился в сон.
Алиса закуталась в то, что осталось от ее платья, повернулась на бок и горько
заплакала.
Ехали они пять дней, останавливались ненадолго - подкрепиться и дать отдохнуть
лошадям. Ники более до Алисы не дотрагивался, казалось, он просто не замечал ее
присутствия, и она безумно злилась. Каждое утро она обещала себе, что отныне не скажет
ему ни слова, но уже к обеду набрасывалась на него с упреками, желая пробудить в нем
хоть какие-то чувства. Напрасно. Николай по-прежнему был невозмутим и молчалив.
Большую часть пути он сидел напротив Алисы, вытянув ноги и положив их на ее сиденье,
и потягивал коньяк.
Вечером четвертого дня, который он провел в карете с Кателиной, рассказывая ей
сказки, Ники снова пересел к Алисе. Она тотчас снова накинулась на него, обвиняя в том,
что он над ней издевается. Больше всего ее бесило то, что Кателина считала, будто эта
поездка - веселое приключение, придуманное замечательным дядей Ники специально для
нее. Да и слуги Алисы были рады, что снова едут в деревню - им густые леса были гораздо
приятнее и привычнее городской сутолоки и шума. Похоже, Ракель с Марией тоже были
на стороне Ники и смущенно переглядывались, когда Алиса в их присутствии пыталась
ругаться с ним.
Ники терпеливо выслушал поток брани, а потом сказал устало:
- Дорогая, прошу, остановись. Твоя ругань нисколько меня не возбуждает. Я ведь по
натуре очень мягкий человек.
"Как Чингисхан!" - мрачно подумала Алиса. А Ники продолжал:
- Я ценю в женщинах податливость. Постарайся побольше молчать. Я уже четыре дня
терплю - не дай бог, рассержусь по-настоящему. Удивляюсь тому, сколько в тебе злобы.
Неужели это школа господина Форсеуса? - Он помолчал и добавил с горькой усмешкой: -
А впрочем, мне некого винить. Меня самого поражает, с какой жестокостью я обошелся с
тобой в первый вечер нашего путешествия. Возможно, меня может извинить то, что я был
возбужден и взволнован, к тому же и ты меня провоцировала. Прошу меня простить.
Больше это не повторится.
- По-видимому, я должна быть тебе за это благодарна? - бросила Алиса.
Ники, пропустив эту язвительную ремарку мимо ушей, спокойно продолжал:
- Однако должен тебя предупредить, что, если ты и по приезде в "Мон плезир" не
будешь... удовлетворять мои просьбы, придется применить некоторые способы
принуждения. Впрочем, не беспокойся - они будут гораздо мягче, нежели те, которые я с
такой невоздержанностью использовал пять дней назад.
- Вы - сама доброта, мсье, - сказала Алиса сердито. - Но я не собираюсь задерживаться
в "Мон плезире" надолго. Вы не сможете заставить меня остаться!
Ники коротко рассмеялся, давая понять, что он придерживается другого мнения, и
сказал невозмутимо:
- Я бы не стал это утверждать с такой уверенностью. Впрочем, ты вольна не
согласиться и сама это проверить. Я сейчас не в лучшем расположении духа, - добавил он
серьезно, - четыре дня и пять ночей я выслушивал твои оскорбления. Боюсь, я не смогу
долго оставаться галантным. Даже моему терпению приходит конец. Причем внезапно.
Алиса собралась было что-то возразить, но сдержалась: ее остановил стальной блеск
его глаз. Остаток путешествия прошел во враждебном молчании. К вечеру они добрались
до имения.
Дед Николая в 1796 году решил построить к северу от Ладожского озера деревянный
дом, где мог бы отдыхать от тягот и суматохи придворной жизни. Построен он был
крепостными без чертежей, "на глаз", и оказался изумительным творением народного
гения.
Это был трехэтажный дом с двумя боковыми пристройками. Все окна и двери были в
резных наличниках, по второму этажу, где располагались спальни, тянулись балконы, а
главный вход украшали бревенчатые колонны.
В 1798 году строительство было завершено, так же, как и внутреннее убранство.
Роскошные резные зеркала, наборный паркет, резная мебель - все это было делом рук
крестьян, не умевших даже написать свое имя. Комнаты были на редкость уютны.
Домотканые коврики, медвежьи шкуры, льняные скатерти с кружевом и вышивкой - во
всем этом чувствовался русский стиль. Повсюду стояли в вазах свежие цветы.
Впрочем, Алиса толком ничего не успела разглядеть, потому что, едва они приехали,
Ники подхватил ее на руки, отнес в свою спальню, положил на кровать, а потом молча
развернулся и вышел, заперев за собой дверь.
Спустившись вниз, Николай велел отвести Кателину и слуг в западное крыло.
Удостоверившись, что они устроились удобно, он объяснил Кателине, Ракели и Марии,
что Алиса устала за время путешествия, чувствует себя неважно и несколько дней
проведет у себя в комнате. Кателине он обещал, что завтра же они поедут кататься на
лошадях.
Слуги, узнав, что Алиса несколько дней будет отдыхать, ничего дурного не
заподозрили - молодой князь Кузанов умел очаровывать людей. Ракель и Мария считали
его человеком добрым и великодушным: с ними он был приветлив, с Кателиной заботлив
и ласков. К тому же они видели, как терпеливо сносил он Алисины придирки во время
путешествия. Ракель то и дело принималась расхваливать князя. "Уж насколько он лучше
старого господина Форсеуса", - простодушно говорила она Алисе, всякий раз вызывая
гнев своей госпожи.
Велев принести ужин наверх, Николай отправился в восточное крыло. Алису он застал
расхаживающей взад-вперед от огромной кровати к окну, из которого открывался вид на
огромный, тянувшийся до самого берега озера луг.
- Ты так дорожку вытопчешь в моем Карабахском ковре, любовь моя. Постарайся
расслабиться и успокоиться. Ты здесь надолго.
- И на сколько же, позвольте узнать?
- Пока мне будут нужны твои услуги. Если тебе удастся мне угодить, я, возможно,
выпущу тебя скорее.
Алиса от удивления раскрыла рот.
- Ты что, в самом деле собираешься держать меня взаперти?
- Вот именно.
- Ты не посмеешь! Я буду кричать! Я расскажу Ракели и Марии, что ты за чудовище...
Да я превращу твою жизнь в ад! - воскликнула она в отчаянии.
- Думаю, дорогая, поразмыслив как следует, ты не станешь этого делать. Ну, рассуди
здраво: до ближайшего города триста верст, я владелец этого имения, и все слуги
подчиняются мне одному. Если ты расскажешь Ракели, Марии или Кателине о твоем,
скажем так, заключении, я отправлю тебя в лесную избушку в двух верстах отсюда, куда
никто, кроме меня, добраться не может. Кателине и твоим слугам я скажу, что ты
ненадолго вернулась в Петербург, и попробую развлекать твою дочку самостоятельно. Это
мне особого труда не составит: как ты могла заметить, мы с ней подружились. Ну а по
вечерам, когда Кателина заснет, я буду отправляться в избушку, где тебе придется
развлекать меня до утра.
Алиса слушала его с отвращением, и на сердце у нее была тоска.
- Если же ты, напротив, решишь остаться в этой комнате и повиноваться мне, -
продолжал он почти ласково, - я позволю Кателине каждое утро к тебе приходить, как это
у вас заведено. А еще я позволю тебе с балкона смотреть, как я учу Кателину ездить
верхом и управлять тележкой. Ее, кстати, эти перспективы весьма воодушевили. Так что
выбирай: если ты предпочтешь послушание, я разрешу тебе видеться с Кателиной и со
слугами, если ослушаешься - запру тебя в лесной избушке. Думаю, все взвесив, ты
примешь мои условия.
Алиса, усевшись на кровать, судорожно пыталась придумать какой-нибудь выход,
сообразить, как выбраться из ловушки, в которой она оказалась. Но у нее ничего не
получалось.
- Право, радость моя, я вовсе не хочу тебя принуждать, но приди, пожалуйста, к
решению поскорее. Ведь если ты заупрямишься, мне придется сегодня же вечером
отправить тебя в лес. Сама понимаешь, утром это сделать гораздо труднее, - добавил он
ухмыляясь.
"Выбора нет, - с тоской подумала Алиса. - Этой паутины мне не разорвать. Если я
останусь в доме, может, легче будет придумать, как убежать, да и с Кателиной можно
будет видеться..."
- Хорошо, - сказала она угрюмо, - я останусь здесь.
- Прекрасно! Я знал, что ты соблаговолишь согласиться, ты ведь весьма неглупая
женщина. А теперь, поскольку, думаю, ты не собираешься ложиться спать в том же
платье, позволь тебе предложить принять ванну, дабы смыть дорожную пыль, и
переодеться во что-нибудь поудобнее.
В тот же самый момент, как будто нарочно, раздался робкий стук в дверь. Ники ее
отпер, и в комнату вошла целая процессия слуг. Двое внесли огромную фаянсовую ванну,
а остальные быстро наполнили ее из ведер горячей водой. На комод положили стопку
чистых полотенец, и слуги безмолвно удалились.
- Прошу, мадам, ванна к вашим услугам, - величественно сообщил Ники.
Алиса предпочла бы гордо отвергнуть его предложение, однако после пяти дней,
проведенных в душной карете, соблазн был слишком велик. Ее смущало только, что в
комнате не было и намека на гардеробную или ширму. Впрочем, пожалуй, было поздно
строить из себя скромницу. Алиса скинула туфли и, заведя руки за шею, начала
расстегивать бесчисленные пуговицы на спине.
- Позвольте мне послужить вам горничной, - предложил Ники, прислонившись к одной
из витых колонн у кровати.
- Благодарю, не надо! - отрезала Алиса. - Я справлюсь сама.
Однако через несколько минут она поняла, что справиться с нижними пуговицами ей
не удастся. Ники следил за ее стараниями с легкой улыбкой. Алиса кинула на него
убийственный взгляд, и он тотчас придал лицу серьезное выражение.
- Прошу, дорогая, воспользуйся моими услугами, пока вода не остыла окончательно, -
сказал он через полминуты. - Поскольку мы в силу обстоятельств вынуждены обходиться
без слуг, очень прошу тебя забыть на время о наших... разногласиях и принять мою
помощь. Меня не привлекает мысль о том, что мне все это время придется видеть тебя в
одном и том же платье.
"О, если бы взглядом действительно можно было убить, я давно бы уже отошел в мир
иной", - усмехнулся он про себя, наблюдая за исходящей яростью женщиной.
Алиса не удостоила его ответом, лишь молча повернулась, подставив ему спину. Через
несколько минут Ники, все это время ругавшийся себе под нос, что весьма Алису
позабавило, наконец расстегнул все пуговицы.
- Боже мой, мадам, эти крохотные петли действительно не для мужских рук. Никогда
не встречал столь непреодолимых препятствий к наслаждению.
- Насколько я вас знаю, мсье, - заметила Алиса со злорадством, - вы никогда не
позволили бы подобным мелочам встать на пути между вами и страстью.
- Должен признаться, эта дилемма предоставляет лишь два выхода - либо заняться
любовью с одетой дамой, либо отослать ее домой в платье, разорванном пополам. Первое
я, если только не очень пьян, отвергаю в принципе - это слишком неудобно. А от второго
воздерживаюсь из соображений приличия, поскольку мужья и слуги всегда замечают
такие пустяки, как разорванное платье дамы, вернувшейся с утреннего визита или с раута.
- Думаю, вы не понимаете, - не удержалась Алиса, - что мне одинаково трудно увидеть
в вас как человека, который в такие минуты заботится об удобствах, так и приверженца
приличий.
Алисины едкие замечания его не слишком волновали, поскольку он все-таки одержал
победу, и она теперь была целиком в его власти. Однако Ники сгорал от желания наказать
ее должным образом за те муки, которые испытывал из-за нее в течение всех долгих пяти
дней пути.
- У вас превосходное представление обо мне, мадам, - заявил он и одним движением
стащил с нее нижнюю рубашку, которая упала на пол, прямо поверх платья. Следом за ней
отправился корсет. - Как видите, я все-таки кое-что умею, - добавил он с ленивой
улыбкой.
Алиса стояла перед ним в одних панталонах, пунцовая от стыда, и Ники тихо
рассмеялся.
- Вижу, ангел мой, ты в обычном расположении духа. Ну, легкого тебе пара. - Он отвел
золотистый локон, упавший на ее грудь, наклонился и кончиками пальцев коснулся
одного из сосков. Сначала он его погладил, затем сдавил сильнее. Алиса вздрогнула, и
Ники, довольный тем, что продемонстрировал свою власть над ней, победно улыбнулся. -
Мне крайне не хочется оставлять тебя сейчас, но дорожная пыль меня раздражает. Я
пойду искупаюсь в озере. А тебе советую поторопиться. Памятуя о том, в каком вы
положении, мадам, я думаю, что прохладная вода вам неполезна.
Он послал ей воздушный поцелуй и удалился, заперев за собой дверь. А Алиса
застонала от бессильной ярости и от стыда за собственное тело, которое так предательски
откликалось на все прикосновения Ники...
Час спустя Алиса и Ники, заметно посвежевшие после купанья, снова сидели в
комнате, залитой золотистыми лучами солнца. Стояла тяжелая тишина. Ники, удобно
устроившись в глубоком кресле, делал вид, что читает, а Алиса бесцельно бродила взадвперед
по роскошному карабахскому ковру. Мысли ее путались, поскольку
сосредоточиться ей мешала злость на Ники и на то, как бесцеремонно и жестоко он
демонстрирует свою власть над ней. Черт бы его побрал! Неужели нет никакого выхода?!
Вскоре в дверь постучали, и слуги внесли ужин, оставив его на столе у выложенной
изразцами печи.
- Мы сами себя обслужим, Настя, - вежливо сказал Ники женщине, которая руководила
слугами.
- Сегодня вашему сиятельству что-нибудь еще понадобится? - спросила она.
- Нет, ничего. Я пришлю за тобой утром. Госпожа Форсеус выберет меню на завтра.
Слуги искоса бросали взгляды на угрюмую красавицу, стоявшую у окна. Когда дверь за
ними закрылась, Ники, положив ключ в карман жилета, предупредил:
- Только не пытайся выкрасть ключ, пока я сплю. С девочкой ты далеко не убежишь, я
тебя поймаю в два счета. Кроме того, я не хочу, чтобы Кателина испугалась.
Алиса чуть не расплакалась. Не хватало еще, чтобы он научился читать ее мысли! А
Ники как ни в чем не бывало подошел к столу и снял серебряные крышки с блюд.
- Ужин отменный. Иди сюда, дорогая, садись. Я велел подать все твои любимые блюда.
Прости, стерляди нет - мы уезжали столь поспешно, что я не успел о ней распорядиться, -
добавил он с легкой усмешкой.
Усевшись за стол и оглядев его, Алиса поняла, что он действительно выбрал то, что она
больше всего любила: грибной суп с мадерой, рыбу в белом вине, огурцы со сметаной,
пирожные с земляникой, ржаной хлеб, а на десерт - засахаренный миндаль.
Ники уселся в кресло, пододвинутое к столу.
- Я бы хотел выпить бокал шампанского, - сказал он негромко, поправляя манжеты
рубашки. - Не соблаговолишь ли налить?
- Я не твоя служанка! - возмутилась Алиса.
- Сейчас ты моя служанка, милая. А если не будешь слушаться, я тебе не дам еды. Вот
видишь, как все просто! — Он уже заметил, что с беременностью аппетит у Алисы стал
отменный, и решил прибегнуть к самому действенному способу убеждения.
- Ты этого не сделаешь! - воскликнула пораженная до глубины души Алиса.
- Можешь проверить, - ответил Ники невозмутимо. - Я бы хотел бокал шампанского, -
повторил он.
Алиса упрямо сидела на месте, вся кипя от возмущения, глаза ее гневно сверкали. Она
решила, что скорее умрет с голоду, нежели станет выполнять его приказы.
- Ох, милая, боюсь, с тобой будет нелегко. А я так рассчитывал на приятный вечер!
Ники снова закрыл крышками блюда с горячим и сам налил себе шампанского. Он
сидел в кресле, пил шампанское, смотрел на огонь и время от времени обращался к Алисе
с каким-нибудь вопросом, но она сидела, поджав губы, напротив него и не удостаивала
его ответом.
Неспешно выпив бутылку "Вдовы Клико" и откупоривая вторую, Ники сказал
извиняющимся тоном:
- К сожалению, не могу больше ждать. Прошу простить мою невежливость, но я
примусь за ужин.
Он положил себе всего понемногу и начал неторопливо есть, запивая все шампанским.
При этом он продолжал беседовать с ней, нахваливал утку, отметил, что соус к рыбе
удался как нельзя лучше, и у Алисы в буквальном смысле слова потекли слюнки - она
сидела и судорожно сглатывала, чего Ники нарочно предпочитал не замечать. Она с утра
почти ничего не ела, да и все время в дороге приходилось перекусывать наспех. Сейчас ее
обуял безумный голод, который лишь усиливался от вида и запаха блюд, которыми
угощался Ники. Ну что за негодяй! Она умирает от голода, а он сидит и тщательно жует
каждый кусочек!
Через несколько минут Ники мягко повторил:
- Я бы выпил шампанского, - и протянул Алисе свой бокал.
Проклиная его, себя и все на свете, Алиса встала и налила-таки пенящейся жидкости в
бокал.
- Ну, теперь я могу поесть? - спросила она язвительно.
- Потерпи немного, дорогая. Сначала покорми меня. Пора учить тебя послушанию.
Прежде всего следует заботиться обо мне.
Стиснув зубы и подавив в себе ответ, вертевшийся на кончике языка, Алиса встала,
подошла к Ники и положила ему на тарелку еще рыбы. Он одобрительно улыбался, делая
вид, что не замечает взглядов, которые она на него бросала. Когда же Алиса вернулась на
свое место и потянулась было за едой, Ники кончиком серебряного ножа остановил ее
руку в воздухе.
- Прости за задержку, но я должен преподать тебе еще один урок. Я так и не получил
надлежащих ответов на вопросы, которые задал тебе в первый вечер нашего путешествия.
Надеюсь, ты продумала ответы. Я сказал, что не потерплю ухаживаний других мужчин.
Припоминаешь?
Алиса угрюмо покачала головой.
- В этом богом забытом углу такое едва ли возможно. Случись где бал, все равно до
него целых триста верст езды.
- Может статься, ты здесь не навсегда. Так я жду ответа. - Нахмурившись, он взглянул
ей прямо в глаза. - Собираешься ли ты в будущем кокетничать с другими мужчинами?
Алиса не отвела взгляда, но промолчала.
- Так собираешься? - повторил Ники.
- Возможно, - ответила она, зевнув.
Черт побери, волю ее сломить было весьма непросто!
- Что?! - прошептал он с угрозой и негромко повторил: - Что ты сказала?
Алиса попыталась взглянуть на него воинственно, но ее остановил гневный блеск его
глаз.
- Не собираюсь, - едва слышно выдохнула она.
Он откинулся в кресле и чуть заметно улыбнулся.
- Ты учишься быть благоразумной, радость моя. Иди сюда, сядь ко мне на колени.
Теперь я тебя покормлю.
- Я вполне в состоянии накормить себя сама, - заявила она, глядя на него с ненавистью.
- Иди сюда, - негромко повторил он, и ей пришлось повиноваться.
Усадив Алису на колени, Ники неторопливо ее кормил. Она ела и не могла насытиться
- еда была изысканной и разнообразной.
- Больше не хочу, - сказала она наконец. - Могу я вернуться на свое место?
- Еще чуть-чуть, - настаивал Ники.
- Нет! - Алиса, как капризная девочка, сжала губы и отвернулась.
- Ну, любовь моя, еще несколько кусочков. Я хочу, чтобы мой ребенок был крепеньким
и здоровым, к тому же мне нравится, как ты округляешься, - шепнул Ники, просунув руку
ей под рубашку. - Грудки такие полные, мягкие... - пробормотал он. - Словно так и ждут,
когда к ним кто-то припадет! Сними рубашку, дорогая, я хочу их поласкать.
- Нет, Ники, - ответила она и сама почувствовала, что ее голос звучит как-то
неубедительно. - Они так болят в последнее время...
- А если я буду осторожен? - хрипло произнес он и, склонив голову, поцеловал ее
грудь.
Едва его губы коснулись ее сосков, Алиса тут же позабыла про все свои возражения.
- Ах, любовь моя! - вздохнул Ники, проведя ладонью по ее округлому бедру и заглянул
в ее глаза, уже затуманившиеся от желания.
Алисе казалось, что мир растворяется и уплывает куда-то, она таяла в неге и
наслаждении.
- Вот видишь, ты уже передумала. Я тебя знаю лучше, чем ты сама, - шептал он. - Ты
многому научилась, только никак себе не сознаешься в том, что создана для любви. Нет
ничего постыдного в том, чтобы отдаваться своим желаниям. - Его чуткие пальцы умело
возбуждали ее, распаляя огонь страсти. - Твое тело ждет меня, хочет меня так же, как я
хочу тебя! - Ники взял ее на руки и понес на кровать. - Скажи, что ты хочешь меня, -
прошептал он.
- Ники, я тебя хочу... - В голосе ее звенело чувство, руки ее сами искали его.
11.
ПАТОВАЯ СИТУАЦИЯ
Спали они той ночью весьма недолго - князь после трех недель воздержания был
неутомим. Алиса иногда пыталась сопротивляться, но он принимался ее уговаривать и
каждый раз добивался успеха. Ее чувственность пробуждалась снова, и потом она опять и
опять ненавидела готовое предать свою хозяйку тело.
К рассвету Алиса была совершенно покорена и обессилена.
- Нет, Ники, прошу тебя, не надо, я больше не могу! - умоляла она.
Его ласки стали нежнее, но он не остановился. Он снова лег на нее, раздвинул ее ноги,
и через несколько минут они оба опять были на пике наслаждения. Устраиваясь с ней
рядом, Ники шепнул извиняющимся тоном:
- Прости меня, радость моя, но ты будишь во мне пыл, который невозможно погасить.
Утром атмосфера снова стала враждебной. Высвободившись из объятий Ники, Алиса
тут же вспомнила о том, что она пленница, а Ники, едва проснувшись, молча подошел к
сундукам и, нимало не заботясь о том, что помнет платья, начал в них рыться.
- Оставьте мои вещи в покое, мсье! - ледяным тоном приказала Алиса, все еще
лежавшая в кровати. - Я их сама распакую.
Ники, не обращая на нее внимания, продолжал свои поиски, пока не обнаружил
наконец то, что искал, - все двадцать четыре ночные сорочки и пеньюара от мадам Вевей.
Их он достал, развесил в шкафу, а сундуки снова запер и, распахнув дверь, выставил в
коридор. Вернувшись, он поднял с пола желтое дорожное платье, так и лежавшее там с
вечера, и собрался вынести и его, но тут к Алисе вернулся дар речи.
- Что ты делаешь?! Не можешь же ты оставить меня вовсе без одежды! - возмутилась
она и, прикрыв грудь простыней, приподнялась на кровати.
- Напротив, дорогая, могу. Именно это я и собираюсь сделать.
- Но мне нужны платья! - вскричала Алиса.
- Позволь тебя уверить, любовь моя, что одежда тебе не понадобится, - ответил он, и
глаза его по-волчьему блеснули. - Пеньюары я оставляю из соображений приличия - на
случай, если тебе вздумается подышать свежим воздухом, сидя на балконе.
- Ты... ты мерзкий, отвратительный тип! Я тебя ненавижу! - бросила Алиса гневно и в
раздражении вновь откинулась на подушки.
- О, как скоро мы все забываем! - укорил ее Ники. - Ведь всего пару часов назад кто-то
не выпускал меня из объятий.
Увидев, что Алиса покраснела до корней волос, Ники от души расхохотался, после чего
развернулся и вышел из комнаты, оставив ее одну. Как же она в тот миг его ненавидела -
ненавидела за то, что таяла в его объятьях, за то, что от одного его прикосновения
забывала про все обиды, им нанесенные...
Так продолжалось почти неделю. Положение оставалось безвыходным - как пат в
шахматной партии. Алиса держалась воинственно, продолжала обвинять Ники, и только
когда он умелыми ласками пробуждал ее чувственность, все менялось. Но едва страсти
угасали, все возвращалось на круги своя. Ники отвоевывал позиции и тут же терял их
снова.
Как-то вечером Ники сидел в углу спальни и читал, а Алиса грустно смотрела на луг
перед домом, на озеро, голубевшее вдали, к которому ей еще не было позволено
прогуляться. Прошло шесть дней ее заточения, и нервы у Алисы были на пределе.
Оторвавшись от книги, Ники взглянул на стоявшую босиком Алису, вся фигура которой
выражала упрямую решимость. Она была в пеньюаре цвета морской волны, и лучи
закатного солнца играли на шелковой ткани.
Одно мгновение - и он снова почувствовал возбуждение. Боже, ему достаточно было
взглянуть на эту женщину, и его охватывало желание!
- Милая, - позвал ее Ники, - иди ко мне.
Алиса обернулась.
- Пошел к черту! - бросила она, с ненавистью глядя на удобно устроившегося в кресле
Ники.
Ну чем она его заворожила? Никогда он так страстно не желал какой-то одной
женщины. Со всеми своими любовницами Ники держался довольно отстраненно -
удовлетворял свои желания, и не более того. Алиса, позволившая себе бросить ему вызов,
так не походила на всех предыдущих, готовых ради него на что угодно! Ее упрямство
действовало на него, как красная тряпка на быка. Она горячила ему кровь. Нет, он
добьется своего: она подчинится его воле, будет принадлежать ему целиком и полностью!
- Иди сюда, - повторил он ласково и поманил ее пальцем.
Алиса даже не пошевельнулась, только бросила на него очередной испепеляющий
взгляд.
- Избушка в лесу ждет тебя, - напомнил Ники медоточивым голосом, который никак не
соответствовал зловещему блеску его глаз.
Тогда она, опустив взор, медленно подошла и остановилась в нескольких шагах от
вытянутых ног Ники.
- Смирись, Алиса, - сказал он мягко. - Я твердо решил держать тебя подле себя.
Она открыла было рот, собираясь что-то возразить, но он жестом остановил ее и,
нахмурившись, сказал едва слышно:
- Только не спрашивай меня, почему. Я и сам этого не знаю. Ты словно у меня в крови.
Мне нужно касаться тебя, я не могу жить без твоего тела, без твоего запаха. Мне хочется
ощущать твое тепло рядом с собой по утрам, мне хочется, чтобы ты ждала меня, когда я
возвращаюсь домой... - Ники смотрел на нее едва ли не с горечью. - Я хочу обладать тобой
днем и ночью! - Его голос звучал очень серьезно, и Алиса удивилась. Никогда прежде он с
ней так не говорил.
Николай и сам не мог понять, что с ним творится.
- Мне просто необходимо, чтобы ты была только моей, - негромко добавил он. -
Никакой другой мужчина до тебя не дотронется! Ты останешься по доброй воле или по
принуждению - мне все равно. Но, уверяю тебя, голубка моя, так или иначе ты будешь со
мной. А теперь разденься. Я хочу тебя...
Николай выиграл очередную битву - Алиса покор
...Закладка в соц.сетях
