Жанр: Любовные романы
Падение в рай
...nbsp;— Мисс Пфайфер, устраивайтесь поудобнее! Может,
хотите что-нибудь выпить? Чай? Кофе?
— Нет, благодарю вас, — ответила Либби, незаметно разглядывая
мужчин, приготовившихся к атаке.
— Вы спросили у мисс Пфайфер, что она делала на острове, куда въезд
запрещен? — поинтересовался Ленгдон у капитана.
— Я была...
— Она не знала о нем, сэр, — вмешался Фолк, метнув
предостерегающий взгляд в сторону Либби.
О нет, она не испытывала благодарности за то, что он ответил вместо нее. Она
ненавидела его, потому что он считал ее дурочкой.
Фолк не обратил внимания на ее недовольство и строго посмотрел на девушку.
Он опустился в соседнее кресло, но не откинулся к его спинке. Либби подалась
вперед, желая говорить с полковником сама, однако капитан вмешался снова.
— Боюсь, она потеряла память, когда упала с большого дуба, который
растет в дальнем конце острова. Она не помнит, как оказалась там и где ее
семья. Единственное, что удалось установить, — ее имя.
Ленгдон сочувственно посмотрел на Либби и кивнул.
— Ситуация не из приятных. — Его голубые глаза смотрели на нее с
симпатией, но, когда он обратился к Фолку, на лице его читалась
озабоченность. — А вам известно, что она делала до того, как упала?
— Нет, сэр.
Они вели себя так, будто ее не было рядом. Что ж, она учтет это! И не даст
им спуску! Не в силах сдержать закипающий гнев, девушка выдвинулась на
краешек кресла с намерением проучить обоих мужчин.
Фолк так сильно сжал ее пальцы, что она едва сдержала крик. Он предупреждал,
чтоб она помалкивала. Все ее естество готово было взбунтоваться. Какое право
он имеет приказывать ей? К счастью, она вовремя вспомнила, как он грозился
посадить ее за решетку, и решила попридержать язык.
— Сэр, я готов выполнить ваш приказ, — обратился Фолк к
полковнику. — Позвольте заметить, однако, что я не вижу необходимости
держать ее под стражей.
Как ему удается проявлять уважение и убеждать одновременно?
Она снова почувствовала, как он сжал ее руку. Он давал ей понять, что
возражать не следует.
— Если она на самом деле ничего не помнит, — продолжал
капитан, — то ее пребывание за решеткой не даст нам ничего. Можно
подыскать для нее работу здесь в гарнизоне, пока наш лекарь вернет ей
память. Я со своей стороны продолжу расследование, о результатах которого
буду докладывать вам регулярно.
— Отлично! — Ленгдон вздохнул с облегчением, словно тяжелая ноша
свалилась с его плеч. — Поручаю юную леди вашим заботам. Подыщите ей
работу, может, Сью из прачечной возьмет ее к себе? Попросите доктора Стейна
обследовать девушку: пусть понаблюдает за ней.
Фолк вскочил, попрощался с полковником и схватил Либби за руку. Либби не
верила своим ушам. И это все? За время беседы она не произнесла ни слова. Ну
и наглецы! Не обращая внимания на капитана, который пытался заставить ее
молчать, она взбунтовалась.
— Сэр, — воскликнула Либби, освобождая свой локоть из цепких рук
Фолка, — могу я сказать несколько слов?
Полковник нахмурился, очевидно недовольный тем, что Либби не последовала за
капитаном. Фолк пытался взять ее за руку, но она оттолкнула его.
— Я понимаю, вероятно, у вас были причины, чтобы закрыть остров.
Сознаю, что нарушила запрет, но обстоятельства...
Либби запнулась, и Фолк слегка опустил голову. Она поняла — он волновался за
нее. Раз она встряла в разговор, то должна что-нибудь придумать, выпутаться.
— Я вас слушаю, — нетерпеливо произнес Ленгдон.
— Если бы мне разрешили вернуться на остров, хотя бы ненадолго, —
пыталась она убедить его, — я уверена, что смогу вспомнить кое-что
и... — Либби пыталась на ходу сочинить убедительные доводы, чтобы
полковник разрешил ей вернуться на Пикенс. — ...Объяснить вам, что я
делала там. Да, так и будет.
— Боюсь, это невозможно, мисс Пфайфер. Остров будет закрыт по крайней
мере еще месяц.
Ленгдон посмотрела на капитана, затем перевел взгляд на Либби, словно ему не
хотелось иметь дело с ней лично.
Фолк понимающе кивнул и затянул ту же песню:
— Понимаете, мисс Пфайфер, если мы разрешим вернуться вам, то жители
Пенсаколы захотят узнать, почему вам можно, а им — нет. Подымется шумиха:
репортеры, представители власти и масса любопытных, желающих поглядеть на
индейцев, бросятся сюда.
Либби опешила. Месяц? Нет, она не может ждать так долго.
— Но если вы...
— Когда запрет будет снят, уверяю вас, мы доставим вас на остров
незамедлительно.
— Вы не понимаете, — она наклонилась вперед, положила руки на
стол, — я не могу ждать так долго. Я должна вернуться. Уверена, вы в
состоянии сделать для меня исключение.
Ленгдон покачал головой.
— Я не могу выдать вам пропуск, если бы даже захотел, — сказал он
с облегчением. — Не я выдаю пропуска.
— Хорошо, тогда скажите кто. Я поговорю с ним. Если я объясню, что со
мной...
Ленгдон перевел взгляд на Фолка. Седые брови взметнулись вверх.
— Только не говорите, — прошипела она, повернувшись к
усмехающемуся Фолку, — что это вы выдаете пропуска.
Он кивнул, взял ее под руку и торопливо попрощался с полковником, которого,
по-видимому, обрадовал уход этой парочки.
Солдат в приемной вскочил, но Фолк жестом приказал ему сесть, Либби покорно
последовала за капитаном на улицу.
— Куда вы меня тащите? — взбунтовалась наконец Либби, пытаясь
высвободить руку.
Продолжая держать ее за локоть, Фолк повернулся к девушке лицом.
— Вы же слышали, что сказал полковник. Я веду вас к доктору Стейну, а
затем займусь поисками работы, чтобы занять вас делом, пока вы будете здесь.
— Вы не имеете права удерживать меня в форте, я не пленница, —
огрызнулась она.
— А кто же вы? Я сумел уговорить полковника поручить мне заботу о вас.
Но по поводу вашего положения у вас не должно быть никаких иллюзий. Если вы
не согласитесь с великодушным решением полковника, мне придется посадить вас
на гауптвахту и держать там до снятия запрета. Дело ваше.
— Великодушным? Он, кажется, приказал вам подыскать мне место в
прачечной. Вы считаете это решение великодушным? Думаю, вам нужна бесплатная
рабочая сила, но вы ошибаетесь — со мной этот номер не пройдет. Я не
собираюсь торчать здесь и стирать одежду в ожидании разрешения. Я найду
способ вернуться на остров.
Внутри у нее все клокотало. Либби считала, что этот раунд остался за ней.
Она повернулась, чтобы броситься от него прочь, но капитан подхватил ее на
руки и затащил за угол здания.
Они стояли лицом к юго-западному бастиону, плац остался позади. Вокруг не
было ни души. Солнце палило нещадно.
— Черт меня побери, я до сих пор не знаю, кто вы и что вам было нужно
на Пикенсе этим утром. Тем не менее, я пошел вам навстречу, поверил тому,
что вы говорите, и заступился за вас перед полковником. Предупреждаю, я не
потерплю подобных сцен. Если Ленгдон решит, что я не могу справиться с вами,
он просто отправит вас за решетку. Возможно, вы лазутчица или саботажница.
Поэтому я не буду спускать с вас глаз, пока не уверюсь в том, что вы
рассказали правду.
— Я ничего не знаю, — сумела пролепетать Либби, которую Фолк
крепко прижал к стене. Ее кожа горела от его прикосновений. Ее словно
ударило током. И электрическая дуга образовалась между ними. Ей казалось,
что она видит голубые искорки на коже — там, где их тела соприкасались.
— Я сказала вам все. — Заметив ярость в его глазах, она собрала
всю свою решимость. Она не позволит, чтобы их взаимное влечение помешало ей
вернуться на остров. Ведь там ждет ее Джон. Она представила себе, как он
сейчас волнуется. Еще бы! Он вернулся за ней, обнаружил ее сумку и фонарь и
решил, что Либби похитили или убили.
— Я ничего не знаю, — продолжала твердить девушка, поскольку
капитан не выпускал ее из цепких объятий, — за исключением того, что
мне надо вернуться на Пикенс как можно быстрее.
— Хорошо, но в таком случае, — начал он медленно, и его акцент
стал более заметен, — не забывайте, от кого зависит исполнение вашего
заветного желания.
— О чем это вы? — Она попыталась оттолкнуть его, но он придвинулся
еще ближе.
Его грудь прижалась к ее груди, она ощущала тяжесть его бедер и всего
сильного тела. Либби с трудом перевела дыхание.
— Я хочу вам кое-что предложить. Можно подыскать вам более
привлекательное занятие, чем работа в прачечной. От вас требуется только
одно: вы должны обещать, что будете паинькой и не заставите меня пожалеть о
моем решении.
Так вот что он предлагает!
— мысли девушки закрутились в бешеном вихре.
Она была уязвлена и не могла поверить своим ушам.
Как бы ей хотелось ответить на его предложение одним из приемчиков
самообороны. Но она не могла шелохнуться. Поэтому единственное, что ей
удалось — стереть ухмылку с его лица с помощью испепеляющего взгляда.
— Вы, сукин сын, вы предлагаете мне стать вашей любовницей?
Глава пятая
Либби попробовала отпихнуть Фолка. С таким же успехом она могла пытаться
сдвинуть с места гору. Девушка откинула голову, и посмотрела ему в глаза. В
горящем гневом взоре она прочла еще кое-что. Разочарование? Презрение?
Неизвестно.
— Не будьте такой самоуверенной, — ответил Фолк, и Либби умолкла.
Когда она смогла заговорить, ее первой заботой стало не выдать того, что она
ощущала.
— Первая колкость из уст порядочного офицера!
Его глаза потемнели, а пальцы впились ей в плечи.
— Откуда вы знаете, что я порядочный человек? Кто сказал, что я офицер?
Я надел форму, чтобы достичь желанной цели, но теперь, когда цель
достигнута, нужда в ней отпала.
Либби с трудом подавила страх. А вдруг она попала в руки негодяя? Что если у
этого порочного красавца пакостные намерения? Она тут же вспомнила
преступников с приятными лицами, которых часто показывали по телевизору. Что
будет с ней, если она попала в лапы к одному из них?
— Я... я знаю, вы человек чести, — ответила она, справившись с
очередной волной страха, которая угрожала лишить ее дара речи.
Она успокаивала сама себя. Бесспорно, он человек порядочный. Ведь Фолк мог
пристать к ней гораздо раньше. Кроме того, он не потащил бы ее к полковнику,
если бы замышлял дурное.
И даже если он сделал ей двусмысленное предложение, у него было на то
множество причин. Может, он до сих пор считал ее потаскухой — ведь она не
объяснила, почему так странно одета. А пока они шли сюда, она Бог знает что
наговорила. Он мог уловить намеки в ее замечаниях.
— Ничего вы обо мне не знаете. — Он хотел что-то добавить, но
вместо этого резко отвернулся.
Либби принялась растирать руки: в тех местах, где он держал ее, кожа еще
горела. Она посмотрела вокруг: интересно, как можно отсюда улизнуть.
— Точно так же, как я ничего не знаю о вас, — добавил он с
горечью, пожирая ее глазами. — Считайте, что я не знаю ничего, и тем не
менее...
Он потряс головой, и Либби осенило. Он понимал, что их влечет друг к другу.
Еще какое-то время он пожирал ее глазами, а затем отвернулся, словно
почувствовал отвращение.
— И тем не менее... — как эхо повторила девушка, желавшая
услышать, что он испытывает те же чувства, что и она.
Увы, Фолка не так легко было расколоть.
— Я не имел в виду ничего подобного. Просто хотел предложить вам другую
работу. По-моему, она лучше, чем работа в прачечной...
— О какой работе вы толкуете, капитан?
Он с усмешкой ответил:
— Ничего предосудительного, уверяю вас. Я решил, что вы могли бы
помогать Каролине.
— Вашей экономке?
— Да, у нее больное сердце. Ничего серьезного, но доктор считает, что
она должна беречь себя. Каро, конечно, не хочет и слышать о том, чтобы
нанять девушку ей в помощь.
— А меня будет терпеть?
— Каро упряма, но добросердечна. Если я скажу, что это вы, а не она
нуждаетесь в помощи, она согласится.
В полной растерянности Либби потрясла головой:
— Что-то я не врубаюсь...
— Если я скажу, что вы потеряли память и вам надо переждать, пока она
восстановится, Каро сама будет настаивать, чтобы мы взяли вас. Она всегда
рада помочь бродяжкам.
— Премного благодарна, — сухо ответила Либби, которую задели его
слова.
— Как только она узнает, что вам нужна помощь, тут же позволит вам
остаться и помогать ей.
— Все ясно. — Наконец до нее дошло. Слабая улыбка тронула ее губы.
Она опустила глаза, а когда подняла их, то встретилась с его ласковым
взглядом. — Я знала, что вы порядочный человек.
Чтобы скрыть смущение, он нетерпеливо произнес:
— Ваше решение?
— Конечно да. Неужели я откажусь пожить в большом красивом доме, вместо
того чтобы каждый день вкалывать в прачечной.
Как ни крути, а это лучший выход. Побег с гауптвахты был невозможен. Если
она будет делить комнату с другими прачками, о побеге также не может быть
речи. А она твердо решила, что убежит при первой же возможности. Так или
иначе, но она вернется на остров. Либби надеялась на то, что со временем
капитан перестанет следить за ней, а для этого она должна соглашаться на
все, что он предложит.
— Прекрасно, — сказал он, пропустив мимо ушей ее замечание и не
выдав собственных мыслей. — Теперь, когда все уладилось, нанесем визит
доктору.
— Разве у меня есть выбор?
— Нет.
Либби рассмеялась. Да, в искренности ему не откажешь. Девушка взяла его под
руку и шутливо приказала:
— Видите меня к вашему эскулапу!
Гарнизонный госпиталь находился примерно в полумиле от резиденции
полковника. Фолк предложил поискать повозку, но Либби предпочла пройтись.
Длинная как кишка приемная, обстановка которой состояла из стола и
нескольких неудобных стульев, была пуста. Фолк позвал доктора.
Доктор Стейн — высокий и стройный как тополь — пригласил их в свой кабинет.
Либби с интересом изучала содержимое шкафа, в котором хранились
многочисленные пузырьки, коробочки, скатанные бинты и непонятные медицинские
инструменты. Она не захотела взбираться на полированный стол для
обследования и уселась на стул в углу.
Мистер Стейн был любезен, напоминал милого домашнего доктора и сумел
расположить к себе Либби. Он внимательно выслушал ее рассказ.
— Так вы не имеете ни малейшего представления, как очутились в форте
Пикенс?
— Нет. — Как она устала повторять одно и то же!
— Интересный случай, — заметил доктор, продолжая внимательно
разглядывать ее. — Об амнезии, или потере памяти, как вы изволили
выразиться, мне известно немногое...
— Ее могло спровоцировать падение с дерева?
— Вполне вероятно. Повреждение чувствительных волокон мозга может
вызвать различные заболевания.
— Нет ли способа узнать, какие именно?
Либби подозрительно посмотрела на Фолка. На что он намекает?
— Вы имеете в виду тест? Боюсь, что нет.
— А лечение?
Она снова бросила взгляд на Фолка. Ее глаза сузились от гнева. Он ведет себя
так, словно ее нет рядом.
— Никакого. Во всяком случае, я о нем не слышал. Если амнезия вызвана
гематомой, то память вернется, как только опухоль рассосется. Но если задеты
волокна, она не восстановится никогда.
— А если вернуться к дереву, с которого я упала? — вмешалась в
разговор Либби. — Вдруг я там вспомню все, что случилось со мной?
Стейн приложил к губам палец и уставился на нее. Наконец он кивнул:
— Вполне вероятно. Знакомые места могут подстегнуть организм. Да,
определенно да.
Как ей хотелось показать язык Фолку и крикнуть: что я вам говорила! Но
девушка сдержалась и ограничилась усмешкой в надежде, что сумела выразить в
ней все свои чувства.
Фолк не обратил внимания на ее триумф и уставился на доктора, который
продолжил свои рассуждения:
— Ни о какой прогулке на остров, само собой разумеется, не может быть и
речи, пока полковник не отменит запрет. Не представляю, как вы попали туда
без официального разрешения.
Фолк бросил взгляд в ее сторону. Лицо его было спокойным, но Либби
чувствовала, что в глубине души он радовался своей победе. Увы, Стейн в
первую очередь был солдатом, а уж потом доктором.
Когда они вышли из госпиталя, полуденная жара уже спала и бледно-оранжевый
солнечный диск завис над горизонтом. Либби и Фолк медленно шли по посыпанной
ракушечным песком дорожке. Со стороны залива дул легкий ветерок, отгонявший
москитов и других насекомых.
Они молчали. Каждый думал о своем. Либби ахнуть не успела, как впереди
замаячил дом, в котором жил Фолк.
— Мы уже пришли?
Вопрос был риторическим, и Фолк, не удостоив ее ответом, взял девушку под
руку, когда она ступила на крыльцо.
К их приходу Каролина приготовила лимонад.
— Садитесь и выпейте по стаканчику, — предложила она, вернее, приказала, судя по ее тону.
Они удобно устроились в плетеных креслах-качалках, стоявших по обе стороны
от входной двери.
— Ну, как все прошло? — поинтересовалась Каролина, когда они
отведали ее напиток.
Откинувшись в кресле, Фолк маленькими глотками пил лимонад. Либби отметила
про себя, что с тех пор как они познакомились, он впервые позволил себе
расслабиться. Она не могла оторвать глаз от его губ, припавших к стакану, и
языка, которым он слизал несколько капель жидкости в уголках рта.
— Великолепно. Вы же знаете Ленгдона. Как я и предполагал, он поручил
девушку моим заботам.
— Это хорошо, — заметила Каролина и кивнула Либби, словно пыталась
убедить ее, что дело приняло благоприятный оборот.
— Он предложил отправить ее в прачечную к Сью. Но я не уверен, что она
выдержит, принимая во внимание ее состояние, — продолжал Фолк ровным
голосом. — Думаю, мы должны оставить ее в доме. Здесь условия лучше,
прохладнее. Вы не против, Каро?
— Нет, конечно. Как можно больную девушку отправить в прачечную? О чем
думал полковник, принимая такое решение?
— Она должна работать, — продолжал размышлять вслух Фолк. —
Мисс Пфайфер, что вы умеете делать? Мне надо переубедить полковника.
Либби не слышала, о чем говорил Фолк с Каролиной. В мыслях она проигрывала
заново события сегодняшнего утра. Что-то не давало ей покоя. Его слова
заставили ее вздрогнуть, и она чуть не перевернула стакан. Либби стряхнула с
руки капли лимонада и взглянула на капитана. Затем перевела взгляд на Каро,
а потом снова на Фолка.
— Я могу помогать здесь, в доме, — сообщила она, сосредоточившись
на том, что в данную минуту было самым важным.
Каролина застыла, и Либби увидела, что ей стоит большого труда сдержаться.
— Каро заботится обо всем сама, — вмешался Фолк. — Я не вижу,
как...
— Минуточку, — не выдержала Каро и поставила стакан прямо на
пол. — Помните, вы говорили, что хотите нанять мне помощницу?
— Но вы решили, что управитесь сами.
— Вы и я знаем, что помощница мне не нужна, но полковник не должен
догадываться об этом. Лишняя пара рук в доме не помешает. Временно,
конечно, — добавила она торопливо.
Либби с трудом сдержала улыбку. Боже, что за человек! Он не только сделал,
как хотел. Он заставил экономку думать, что это она приняла решение. Улыбка
тотчас исчезла с ее лица. Нечего им восхищаться. Достаточно вспомнить, как
он манипулирует людьми.
— Что ж, решено, — сказал Фолк, вставая. — Я сообщу
полковнику. Надеюсь, леди извинит меня: мне надо поработать.
Он открыл дверь, и прохладный сумрак, царивший в доме, поглотил его. Либби
молча поднесла стакан к губам и отпила немного. Что за странный человек,
каким разным он бывает! Она не понимает его, но ясно одно — ее неудержимо
влечет к нему.
Что это? Влечение, желание, похоть? Что бы это ни было, она в его власти.
Если при первой встрече она думала, что острота ощущений вызвана
необычностью обстановки, теперь сомнения исчезли — она желает его.
— Как вы себя чувствуете?
Стремясь справиться с нахлынувшим желанием, Либби принялась обмахиваться.
Наконец она подняла на Каролину пылающее лицо и ответила:
— Я немного устала.
— Конечно, вы устали, — согласилась Каро, собирая графин и
стаканы. — Пройдите в дом, там прохладнее. Я покажу вам комнату, где вы
сможете отдохнуть.
Либби понимала, что не сумеет расслабиться, пока безумному путешествию во
времени не придет конец. Тем не менее она жаждала остаться наедине со своими
мыслями, чтобы привести их в порядок и обдумать, как ей действовать дальше.
Девушка молча последовала за Каро. Они на минуту заглянули в кухню, где
оставили грязную посуду. Единственное, что Либби заметила, — плиту,
которую растапливали дровами, и корыто для мытья посуды. Поднявшись по
лестнице, девушка очутилась в крошечной спаленке.
Маленькие розочки на обоях выглядели очаровательно, хотя и старомодно. Но
когда она осознала, что для обитателей дома это был последний крик моды, ей
стало дурно. Кровать была не застелена, и Либби с интересом взглянула на
полосатый матрас явно не фабричной работы. Деревянный пол был натерт до
блеска. Ковры отсутствовали. Скромное убранство комнаты свидетельствовало о
том, что тут никто не жил.
— Я принесу белье и застелю кровать.
Каро вышла из комнаты и спустя несколько минут вернулась с хрустящими белыми
простынями, пахнущими солнцем и мылом. Они вместе заправили постель.
— Хотите переодеться? В этом наряде вы не отдохнете.
— Нет, благодарю, вы и так столько для меня сделали, — улыбнулась
Либби, теребя оборку платья. Интересно, сколько времени она здесь пробудет,
неужели ей понадобятся другие шмотки? И нижнее белье? Задержись она здесь
даже ненадолго, Каро обязательно начнет расспрашивать о ее диковинных
бюстгальтере и трусиках. Тем более, если им придется вместе стирать.
Неопределенность ее положения поразила девушку. Если бы не эти люди, она
осталась бы на улице, бедная, одинокая.
— Мне понадобятся кое-какие вещи, — подумала Либби, не замечая,
что говорит вслух. — У меня нет денег, ничего, — прошептала
девушка, беспокойство которой усилилось после того, как удалось
проанализировать ситуацию.
— Не волнуйтесь, — вывел ее из задумчивости голос Каро. — Мы
обо всем позаботимся. Отдыхайте.
Как только Каро притворила за собой дверь, Либби как подкошенная упала на
кровать. Первым делом она развязала тесемку на голове и провела рукой по
коротким завиткам. В доме было прохладнее, чем снаружи. Хорошо бы устроить
сквозняк! Она расстегнула пуговицы на лифе, обнажив влажную грудь. Но и это
не помогло. В конце концов ей пришлось встать и снять с себя все, кроме
нижнего белья. После чего она снова легла.
Что за день! Как могло с ней случиться такое? Люди не могут вернуться в
прошлое. Она так считала, но, вероятно, ошибалась. В романах, однако, такое
путешествие выглядит гораздо привлекательнее. Она путешествует во времени.
Трудно поверить. Увы, это правда. Единственное объяснение, хотя и самое
странное. Признание факта — всего лишь первый шаг. Покончив с первым
вопросом, она попыталась сконцентрироваться на следующем. Как она попала
сюда? Как ей жить, пока она будет здесь? И самый важный вопрос. Как, черт
побери, ей вернуться домой? Как она ни старалась сосредоточиться, у нее
ничего не получалось. Мысль о капитане Фолке не давала ей покоя. Наконец она
сдалась и позволила себе немного помечтать.
Боже, как он привлекателен! Бесспорно, некоторых женщин могли бы отвратить
косичка или угрюмость, затруднявшая общение. Да и черты лица были у него
далеко не классические: полный рот, узкие глаза. Волнуясь, он морщил лоб, а
в уголках рта появлялись складки.
В общем, на супермодель он не тянет. Но была в нем изюминка, которой так не
хватало другим мужчинам и которая буквально всколыхнула ее чувственность.
Тяжелая форма любовной горячки, подумала она, насмехаясь над собой.
Положение осложняет
...Закладка в соц.сетях
