Жанр: Любовные романы

Золотая валькирия

сторінка №11

ле, отражался в безмятежно-спокойной поверхности тропического моря.
Казалось, далекий горизонт объят пламенем пожара, полыхающего во всю мочь и
разгоняющего сгущающиеся вокруг фиолетово-лиловые сумерки.
— Какая впечатляющая картина! — неожиданно раздался у нее за спиной
голос Ланса. — Но мне гораздо больше нравятся полотна, которые мы с тобой
рисуем вместе.
Хани быстро повернулась к нему, и на лице ее появилась чуть смущенная
улыбка.
— Мне тоже, — сказала она. — Во всяком случае, мы используем еще более
яркие краски.
Кожа Ланса, на которую падал розовый отсвет заката, приобрела теплый
золотистый оттенок, рыжие волосы горели, словно огонь, а глаза из голубых
сделались сапфирово-лиловыми. Хани заметила, что он тоже босиком, а белая
сорочка, незастегнутая и не заправленная в джинсы, свободно развевается на
ветерке.
— Я думала, ты вернулся в студию, — заметила Хани. Принц покачал
головой, и его лицо внезапно помрачнело.
— Я ходил прогуляться вокруг острова, — ответил он. — Мне нужно было
серьезно подумать кое о чем...
Хани придвинулась ближе.
— Я рада, что ты не стал больше работать, — пробормотала она, виновато
улыбаясь. — Я надеялась уговорить тебя дать мне еще один урок живописи.
— Не уверен, что "уговорить" — в данном случае подходящее слово, —
проворчал Ланс. — "Соблазнить" было бы точнее.
В его глазах промелькнул какой-то странный огонек, и Хани, которая никак не
могла понять, что с ним случилось, почувствовала себя неуютно.
— Какой ненасытной и жадной до наслаждений ты стала, Хани! — продолжал
принц, и в его глазах ей почудился упрек. — Еще немного — и уже ты будешь
давать мне уроки.
"Наверное, он опять шутит, — подумала Хани. — Я ведь так и не научилась
различать, когда он смеется надо мной, а когда говорит всерьез".
Оно сделала еще один шаг к Лансу, так что ее грудь, прикрытая одной лишь
рубашкой, мягко уперлась в его твердый, мускулистый бок.
— Но вчера вечером ты, кажется, не особенно возражал? — спросила она
неуверенно.
— Хотел бы я посмотреть на человека, который стал бы возражать! —
изменившимся голосом откликнулся Ланс. — Тобой невозможно насытиться, Хани.
Даже сегодня утром, пока ты еще спала, мне хотелось разбудить тебя, чтобы
любить снова.
— И что же тебя удержало? — спросила Хани, обнимая его за шею.
Пальцы ее запутались в его густых волосах на затылке, а губы уткнулись в
гладко выбритый подбородок, умоляя о поцелуе. Но принц судорожно втянул в
себя воздух и, оттолкнув ее руки, решительно отступил назад.
— Черт побери, Хани, не приближайся ко мне! — резко сказал он. — Для
меня это слишком большое искушение.
Хани с обиженным и недоуменным видом подняла на него взгляд.
— Что... что случилось? — в смятении спросила она, и в ее глазах
заблестели слезы. Она-то думала, что он просто шутит, но Ланс, оказывается,
говорил серьезно! Так и не дождавшись ответа на свой вопрос, Хани послушно
отодвинулась от него, опустив глаза, чтобы скрыть свою боль и обиду. —
Прости меня, — проговорила она, через силу улыбаясь. — Возможно, я
действительно еще не все понимаю. Ты должен научить меня, как я должна себя
вести.
— О Боже! Кажется, я опять обидел тебя! — простонал Ланс, расстроенно
проводя рукой по волосам. — Нет, не слушай меня, Хани, все не так! Я вовсе
не отталкиваю тебя! Я...
— Во всяком случае, выглядит все это так, будто я больше не нужна тебе,
— ответила Хани, глядя в землю. — Но, как бы там ни было, ты не должен
передо мной извиняться, Ланс. Я все понимаю...
Принц порывисто шагнул вперед, протягивая к ней руки, но неожиданно
остановился и опустил их с видом полной покорности судьбе.
— Ты сводишь меня с ума, Хани! — с отчаянием воскликнул он. — Ты же
знаешь, чего мне стоит не прикасаться к тебе! Из всех женщин, которых я
знал, ты — самая тонкая, самая нежная, самая желанная. И я ни за что не
позволю тебе делиться этим теплом и нежностью с кем-нибудь, кроме меня!
— Тогда в чем же дело? — спросила сбитая с толку Хани, поднимая на него
свои темно-лиловые глаза. — Я хочу тебя, и если ты по-прежнему хочешь меня,
то...
— Все не так просто! — перебил ее Ланс. — Я никак не ожидал, что ты окажешься девственницей...
Хани чуть было не открыла рот от удивления.
— По-моему, — заметила она, совладав со своими чувствами, — после
всего, что случилось, беспокоиться об этом поздновато. Кроме того, раньше
тебя этот вопрос, кажется, нисколько не занимал.
— Я просто в какой-то момент запретил себе думать об этом... Короче, я
вел себя как эгоистичный, самовлюбленный дурак, — проговорил принц, хмурясь
еще сильнее. — Должно быть, я просто потерял рассудок. Ты сводишь меня с
ума. Медок! — Он растерянно развел руками. — Мне и в голову не приходило,
что ты настолько неопытна. Я был уверен, что ты приняла таблетку.

— Таблетку? — ошеломленно переспросила Хани. — Так вот из-за чего ты
так разволновался? Ты боишься, как бы я не забеременела от тебя?
Она внезапно расхохоталась, и от этого лицо Ланса стало еще мрачнее.
— Я рад, что тебе это кажется смешным, — саркастически заметил он. — Но
не забывай, что мы находимся на острове, здесь невозможно достать никаких
предохраняющих средств: конечно, я мог бы позвонить на континент, чтобы нам
доставили все, что нужно, но тогда и Алекс, и все остальные тоже узнают...
Честно говоря, я не думаю, что тогда ты будешь смеяться так же весело и
беззаботно. Я пытался защитить тебя, Хани, но, как видно, свалял дурака.
Хани покачала головой и нежно улыбнулась ему.
— Это я должна защищать и охранять тебя, — напомнила она. — Не
беспокойся, Ланс. Я, например, не волнуюсь.
— Это все из-за твоей потрясающей наивности! — воскликнул он. — Ты
должна волноваться, черт побери. А если это тебя не трогает, то я должен
знать — почему.
"Потому, — подумала Хани, — что я хочу от тебя ребенка!" Мысль о маленьком
рыжем Скарамуше наполняла ее доселе не испытанной нежностью и сладостной
тоской. Она ведь не надеялась надолго удержать Ланса возле себя, а его
крохотная частица будет в любом случае лучше, чем ничего. Потому что Хани
вдруг поняла со всей очевидностью: она будет любить этого сложного,
противоречивого, непостоянного, изменчивого мальчика-мужчину всю свою
оставшуюся жизнь!
— Я не понимаю, отчего ты так расстраиваешься, — спокойно сказала она,
пожимая плечами. — Что толку волноваться о том, чего может и не произойти? —
Хани улыбнулась, и ее глаза задорно блеснули в сгущающихся сумерках. — Нам
предстоит прожить здесь еще несколько недель, — добавила она, — и будь я
проклята, если буду вести себя как монашенка! Особенна теперь, когда я знаю,
что теряю.
По лицу Ланса пронеслись, сменяя друг друга, непонимание, тревога и
разочарование, и Хани поспешно добавила:
— Я не обманываю себя и не рассчитываю, что эта сказка будет
продолжаться вечно. И, что бы ни случилось, я не буду винить тебя, просто...
Пойми меня, Ланс, я ждала своего первого чувства целых двадцать четыре года!
И теперь я намерена наслаждаться каждой минутой, каждой секундой моего
счастья, какой бы ничтожно малый срок ни отпустила мне судьба.
— Как это великодушно с твоей стороны! — сквозь зубы процедил Ланс. Его
губы слегка вздрогнули, и Хани показалось, что в глазах принца промелькнуло
выражение горечи и обиды. — И все же каким бы недолговечным ни казался тебе
наш роман, я не считаю себя вправе быть беспечным. Ты не можешь принимать
такое решение одна — я, в конце концов, тоже должен нести ответственность за
свои поступки.
— Но ты сам говорил, что должен о чем-то серьезно подумать. А это
значит, что ты относишься к данному вопросу по меньшей мере неоднозначно, —
довольно проговорила Хани, поглядывая на Ланса из-под ресниц, и, убедившись,
что он внимательно наблюдает за ней, медленно провела по губам кончиком
языка. — Что же касается меня, то я уже приняла решение и не изменю его.
— Послушай, Хани... — начал принц предостерегающим тоном.
— Я хочу нарисовать еще одну картину, Ланс! — умоляюще произнесла Хани,
шагнув к нему, но принц попятился от нее.
— Нет, черт побери! — воскликнул он. — Пока я не позабочусь о тебе —
нет! Мы не должны... Существуют же меры предосторожности!
— Ты и так прекрасно обо мне заботишься, — возразила Хани, делая еще
один шаг. — Когда ты держишь меня в объятиях, я чувствую себя в полной
безопасности. Еще никогда в жизни меня никто не оберегал и не ласкал так,
как ты.
— Хотелось бы надеяться на это, — пробормотал Ланс. — Ты просто не
представляешь себе, что я испытываю, находясь рядом с тобой! От каждого
прикосновения к твоему телу у меня кружится голова и темнеет в глазах, так
что я буквально себя не помню. Ты — мое самое главное сокровище, Хани, и я
хочу, чтобы ты знала и чувствовала это!
Хани взялась за узел на своей рубашке и начала медленно, на ощупь,
развязывать его.
— Сокровища становятся дороже, когда их используют, — негромко сказала
она. — Ты никогда не обращал внимания, как чернеет, теряет свой блеск
столовое серебро, которое долго лежит в шкафу? Не оставляй меня на полке,
Ланс, позволь мне послужить тебе...
Она повела плечами, небрежно сбрасывая рубашку на песок. Ланс не мог
оторвать взгляда от ее рук, которые занялись передней застежкой лифчика.
— Где та женщина, которая была слишком стыдлива, чтобы носить бикини? —
невнятно пробормотал он, машинально облизывая пересохшие губы.
— Солнце уже почти село, а я не забыла, как ты приглашал меня
искупаться голышом.
— Почему-то мне казалось, что ты к этому не очень то стремишься, — сухо
заметил Ланс.
Хани озорно подмигнула ему.

— Есть купание голышом, и есть купание голышом, — пояснила она,
расстегивая и снимая лифчик.
Как ни странно, Ланс понял, что она имела в виду: нечто похожее на улыбку
промелькнуло в его глазах, но потом они потемнели от сдерживаемой страсти.
— Боже, как ты прекрасна! — сказал он, глядя на ее упругие, полные
груди с глазками темных ареол, которые, казалось, сами разглядывали его в
полутьме. — И что ты со мной делаешь! Мне очень нелегко отказать тебе,
Медок...
— Я на это и рассчитывала, — скромно потупилась Хани. — Тебе не
кажется, что сейчас самое подходящее время начать еще один урок, посвященный
правильному сочетанию различных оттенков?
— Не надо, Хани!.. — выкрикнул Ланс, с силой сжимая кулаки. — Впервые в
жизни я пытаюсь поступить, как должно, а не как мне хочется, но ты не даешь
мне этого сделать... — Он поглядел на ее приподнявшиеся груди и
непроизвольно облизнулся. — Нет, я не могу больше этого вынести! Если ты
сейчас же не наденешь на себя рубашку, то. Бог свидетель, я овладею тобой
прямо здесь и немедленно!
Не слушая его, Хани сделала еще один шаг вперед, так что ее голые груди
легко коснулись его твердой, прохладной кожи.
— Так овладей мною, а я тебе помогу, — прошептала она и, привстав на
цыпочки, поцеловала Ланса в губы. — Люби меня, Ланс!
Ланс издал звук, больше всего напоминавший голодное ворчание зверя, и его
могучие руки с силой обхватили Хани. Его язык раздвинул ее губы с такой
неистовой страстью, что она даже слегка оторопела. Ланс немедленно
воспользовался ее замешательством и увлек Хани на песок, так что они оба
оказались стоящими на коленях друг перед другом. Не отнимая рта от ее губ,
он привлек Хани к себе, и его руки заскользили по ее обнаженной спине.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — пробормотал принц, покрывая
поцелуями ее лицо, глаза и шею. — Ты сделала все, чтобы я потерял голову,
так что теперь пеняй на себя!
Взявшись обеими руками за воротник рубашки принца, Хани потянула ее вниз,
освобождая его плечи и напряженные бицепсы.
— Я знаю, что я делаю, — шепнула она, целуя его в плечо. — Я знаю это
очень хорошо!
Ланс дышал часто, хрипло, а бешеные удары сердца, казалось, сотрясали все
его тело.
— Ты должна обещать мне только одну вещь, Медок, — пробормотал он,
повалив Хани на песок и расстегивая ее зеленовато-синие шорты. — Никаких
абортов! — Его лицо стало суровым. — Что бы ни случилось, никаких абортов,
договорились?
Хани нежно улыбнулась в ответ. Именно эти слова она и мечтала услышать от
него! Но, Боже, как же плохо он ее понимает... Сколько еще ему предстоит
узнать о ней и о ее великой любви!
— Договорились, — негромко шепнула Хани, прижимая его к себе. — Что бы ни случилось, любимый...

6



Ветер налетел на остров с утра, но вначале он лишь развевал волосы Хани и
показался ей легким бризом. Однако вечером, по дороге в усадьбу, она почти
не могла дышать. Последние несколько ярдов они с Лансом преодолели с
огромным трудом и наконец, задыхаясь, поднялись на каменное крыльцо. Входную
дверь Ланс распахнул, даже не постучав; втолкнув Хани внутрь, он быстро
захлопнул ее и привалился спиной к тяжелым дубовым филенкам — словно для
того, чтобы помешать ветру взломать эту преграду и ворваться в усадьбу
следом за ними.
Тщетно пытаясь пригладить пришедшие в беспорядок волосы, Хани повернулась к
Лансу и весело поглядела на него.
— Похоже, ты прекрасно знаешь, когда следует вспомнить о вежливости и
благосклонно принять приглашение на обед, — сказала она. — Еще немного, и
этот ураган мог бы унести нас в море! Должно быть, я выгляжу ужасно...
— Мне нравится, — негромко ответил Ланс, с любовью оглядывая ее
растрепавшиеся светло-золотые волосы и кремово-белую блузку, выбившуюся из-
за пояса облегающих шоколадно-коричневых брюк. — Сейчас ты похожа на дикую,
необъезженную лошадку, — добавил он, приглаживая свои собственные
взлохмаченные волосы. — Пожалуй, я немного изменю твой портрет. Валькирия
должна выглядеть особенно уместно на фоне бури!
— Хорошо хоть, ты не стал изображать меня в рогатом шлеме и с голой
грудью, — заметила Хани, делая строгое лицо.
Принц с улыбкой покачал головой.
— Признаю, пытаться рисовать тебя полуобнаженной было роковой ошибкой:
для меня это слишком большое искушение.
Глаза Хани озорно сверкнули.
— То-то мой портрет совсем не продвинулся! Но я считаю, что ты просто
ленишься, — с напускной строгостью упрекнула она его. — Мне всегда казалось,
что великие художники должны относиться к своим натурщицам целомудренно и
объективно. А ты что устроил?

— Что-то я не припомню ни одного такого художника, — ухмыляясь,
проворчал Ланс. — Во всяком случае, когда натурщица — ты. Медок, относиться
к тебе целомудренно выше моих сил. Впрочем, лет через пятьдесят я, может
быть, и научусь смотреть на тебя хладным взором, но не раньше.
Хани глубоко вздохнула и слегка порозовела от удовольствия. За те две
недели, что они провели на острове, Ланс впервые намекнул, что их увлечение
друг другом не является чем-то мимолетным, преходящим. С самого начала она
старалась не обманывать себя и не питать надежд на то, что Ланс сделает ей
какое-то более или менее серьезное предложение. И теперь его шутливые слова
застали ее врасплох.
Прошедшие недели были, несомненно, самыми счастливыми в жизни Хани. Она
чувствовала, что принц Руби стал ей по-настоящему близким человеком. И дело
было не только в том, что он оказался ее первым мужчиной, что обжигающая
страсть каждый раз потрясала обоих до глубины души. Между ними возникли
поистине родственные отношения товарищества и доверия. И это было вдвойне
удивительно, если учесть, в каких разных условиях росли и воспитывались
принц крови и маленькая сирота. Как бы там ни было, Хани нисколько не
сомневалась в том, что и Ланс чувствует связавшие их золотые сияющие нити,
однако впервые он почти в открытую сказал о том, что их островная идиллия
может иметь какое-то продолжение.
Должно быть, Ланс заметил проступивший на ее щеках румянец, потому что лицо
его внезапно стало напряженным, а глаза сузились.
— Медок! — шепнул он, порывисто шагая к ней. — Давай вернемся в
коттедж! Наплевать нам на этот ветер...
— Как?! Еще не успев поздороваться, вы собираетесь покинуть меня?
Голос Алекса Бен Рашида развеял жаркий туман чувственности, который начал
обволакивать обоих любовников. Двоюродный брат принца стоял в высоком
стрельчатом проеме двери и гостеприимно улыбался.
— Я не мог выманить вас из любовного гнездышка, которое вы свили на
берегу, с тех самых пор, как мы сюда приехали! — с укором добавил он и
двинулся им навстречу. — Понадобился целый ураган, чтобы вы наконец
вспомнили обо мне. Уж не знаю, чем я заслужил подобное отношение. — Алекс
покачал головой. — Признаться, мне вас очень не хватало. Я устал быть один.
Бен Рашид был одет в черные хлопчатобумажные брюки и такую же черную
рубашку. Двигался он с ленивой грацией пантеры, и Хани невольно подумала,
что этот человек выглядит слишком самодостаточным и независимым, чтобы по-
настоящему в ком-то нуждаться.
Выражение лица Ланса, на которого она бросила быстрый взгляд в поисках
подтверждения своих мыслей, тоже было довольно скептическим. Обхватив Хани
за плечи, он движением собственника привлек ее к себе и улыбнулся.
— Приятно слышать, что мы еще кому-то нужны, — сказал он насмешливо. —
Вот только я что-то не припомню, чтобы ты пришел и постучался в нашу дверь.
Должно быть, это врожденная скромность и чувство такта помешали тебе
навестить нас... Но что-то подсказывает мне, все это время ты крутился, как
белка в колесе, заключал новые выгодные сделки, подписывал контракты и
напрочь позабыл о нашем существовании! Признайся, Алекс, так было дело?
— Ни в чем подобном я никогда не признаюсь! — надменно ответил Алекс,
но губы его запрыгали от сдерживаемого смеха. — Можешь считать, что именно
безукоризненное воспитание помешало мне совершить faux pas* и прервать ваш
медовый месяц без достаточных на то оснований. Вам, художникам, все сходит с
рук, а вот я не могу ссылаться на свой порывистый артистический темперамент
каждый раз, когда совершаю бестактность. И, как ни печально, этого
пресловутого темперамента у меня действительно нет...
* Промах, ложный шаг (фр.).
— Совершенно с тобой согласен. У тебя вообще ничего нет, кроме этой
вашей знаменитой бенрашидовской наглости и напористости, — пробормотал Ланс
с самым невинным видом. — Ничем иным я не могу объяснить то, что ты победил
в себе остатки совести и прислал к нам Ната с письменным приглашением —
приглашением, которое выглядело как высочайшее повеление незамедлительно
явиться ко двору.
— Поверь, я руководствовался одним лишь отчаянием! — воскликнул Алекс,
состроив соответствующую мину. — Одиночество я еще как-то смог бы пережить,
но мне пришлось сражаться не только с ним, но и с Тевтонским Кошмаром! А
это, согласись, не по плечу обычному человеку. Мадам Беттина звонила мне три
вечера подряд и весьма недвусмысленно намекала, что хочет поговорить с
тобой. В последний раз она сказала, что будет звонить сегодня в девятнадцать
тридцать по нашему времени. Это значит... — Алекс бросил быстрый взгляд на
часы. — Это значит, что тебе остается ровно три минуты, чтобы перепоясать
чресла и подготовиться к битве. Ты ведь знаешь ее немецкую пунктуальность.
Ланс бросил на него взгляд, исполненный крайнего неудовольствия.
— Бог мой, Алекс, неужели ты не мог сказать ей, что я умер? Хотя нет, —
тут же поправился он, — это разбило бы ее нежное сердце... а кроме того, она
примчалась бы на похороны, чтобы срезать на память локон с моей головы. Надо
было сказать ей, что я срочно выехал в Седикан. Уж Кленси сумел бы с ней
сладить: у него богатый опыт по этой части. Что же мне теперь делать?

Алекс покачал головой, но глаза его довольно сверкнули. Очевидно, он получал
немалое удовольствие, наблюдая за растерянностью брата.
— Она все равно выследит тебя: Беттина умеет быть настойчивой, как
гончая, идущая по кровавому следу, — сказал он. — Это ее качество меня по-
настоящему восхищает! Думаю, она заслуживает того, чтобы ты сказал ей хотя
бы несколько слов.
— Ты просто не представляешь, как я тебе благодарен, — мрачно заметил
Ланс, рассеянно ероша свои рыжие волосы, которые он только что с таким
трудом пригладил. — Ты настоящий друг, Алекс! Когда-нибудь я отплачу тебе
той же монетой.
— Что такое Тевтонский Кошмар? — отважилась спросить Хани, которая все
это время стояла молча и только переводила взгляд с Ланса на Алекса и
обратно. — О ком вы говорите?
— О баронессе Беттине фон Вельтенштайн, — машинально отозвался Ланс,
продолжая хмуриться.
Хани не успела задать следующего вопроса, который уже вертелся у нее на
языке: одна из дверей отворилась, и в холл вышла Хустина.
— Звонит баронесса фон Вельтенштайн, — объявила она. — Мадам хочет
говорить с принцем Руби.
Алекс бросил еще один взгляд на часы. :
— На тридцать секунд раньше обещанного, — заметил он. — Какая
предосудительная неточность! Не забудь должным образом попенять ей, Ланс. —
Он махнул рукой в направлении уже знакомой Хани комнаты. — Можешь поговорить
с ней из библиотеки, а я пока отведу Хани в гостиную и предложу ей чего-
нибудь выпить.
В ответ Ланс процедил сквозь зубы какое-то ругательство и быстрым шагом
пересек прихожую. Дверь библиотеки с грохотом захлопнулась за ним, и Хани не
осталось ничего иного, кроме как последовать за Алексом в гостиную. Он
подвел ее к бару и, пока она устраивалась на высоком кожаном табурете, снял
с зеркальной полки два узких зеленоватых бокала.
— Имбирное пиво? — на всякий случай уточнил Алекс, доставая из
холодильника запотевшую бутылку и откупоривая ее.
Хани кивнула.
— Спасибо, Алекс. У тебя отменная память... Она немного помолчала,
глядя, как Бен Рашид наливает себе бренди из хрустального графина и убирает
его в бар, а потом спросила:
— Скажи, почему Ланс так расстроен?
— Видишь ли, баронесса фон Вельтенштайн кажется родителям Ланса самой
подходящей партией для их беспутного сына, — пояснил он и, обойдя стойку,
присел на соседний табурет. Заметив удивленный взгляд Хани, он поспешно
добавил:
— Нет, Ланс тут совершенно ни при чем! Он считает Беттину просто не в
меру напористой дамой, которая... Иными словами, Ланс ее терпеть не может,
но ему никак не удается убедить в этом саму баронессу. Она вбила себе в
голову, что Ланс непременно должен на ней жениться, наплодить целую кучу
рыжих тевтонских принцев и принцесс, и никакие доводы до нее просто не
доходят.
— Понимаю... — медленно сказала Хани, опуская взгляд, чтобы скрыть
разочарование и боль, которую она почувствовала при этом известии. — Должно
быть, Лансу все это действительно очень неприятно и досадно. Но ведь он,
очевидно, не может пойти против воли родителей? Если этого потребуют
интересы семьи и государства...
— Странно слышать от тебя подобные слова, — негромко заметил Алекс. — Я
не помню ни одного случая, чтобы Ланс сделал то, чего ему делать не хочется.
Никто не заставит его жениться, пока он сам не захочет. А ты, как мне
кажется, уже успела узнать Ланса достаточно хорошо, чтобы разобраться, чего
он хочет, а чего нет.
Хани подняла на него глаза, в которых стояли слезы.
— К сожалению, я ни в чем не могу быть настолько уверена, — сказала
она. — Ланса совсем не так легко понять, как мне казалось еще совсем
недавно. К тому же я знаю его недостаточно долго... Он как айсберг,
девяносто процентов которого скрыто под водой.
— Странное сравнение, — пожал плечами Алекс. — Впрочем, если тебя это
утешит, я могу сказать, что из всех женщин у тебя наилучшие шансы
исследовать эти скрытые глубины. Ланс положительно сходит по тебе с ума, —
добавил он мягко.
Хани почувствовала, как в ней про

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.