Жанр: Любовные романы
Золотая валькирия
... будет твоим последним шансом как следует покуролесить,
прежде чем отец передаст в твои руки бразды правления компанией. Но стоило
тебе оказаться в Штатах, как ты принялся завязывать новые знакомства и
договариваться о сделках. Это и есть твой Загул? В таком случае, с тем же
успехом я мог бы остаться в Цюрихе.
Хани под столом подумала о том, как много, оказывается, можно узнать о
человеке по голосу, даже если не видишь говорящего. Оба мужчины говорили по-
английски, что было вовсе неудивительно, поскольку оба они учились в
Оксфорде. Однако, как Хани ни старалась, она не могла уловить в их речи
никакого иностранного акцента. Правда, Алекс чуть заметно растягивал слова
на британский манер, но речь Ланса звучала отрывисто и энергично, как у
настоящего американца.
— Тебе бы все равно надоело рисовать эти заснеженные вершины, —
отозвался Алекс Бен Рашид.
Последовала пауза, и Хани услышала, как чиркнула зажигаемая спичка. — Ты же
сам сказал, что не прочь переменить обстановку, — добавил он.
"Боже мой, только не это! — взмолилась в своем убежище Хани. — Только бы он
не закурил сигару!" Согласившись на предложение Рафаэля, она не
предусмотрела того, что мужчины скорее всего будут курить, и теперь ей
оставалось только молиться, чтобы Бен Рашид отошел от стола подальше или
чтобы он курил простую сигарету. У Хани была острая идиосинкразия на
сигарный дым: от него она сразу начинала отчаянно чихать, а в закрытом
помещении — если она не успевала его вовремя покинуть — дело могло кончиться
обмороком.
— Это была минутная слабость, — небрежно проговорил Ланс. — Просто мне
стала надоедать одна крашеная красотка — чемпионка олимпийских игр по
фигурному катанию. Она просто извела меня своими неприличными предложениями!
— Как ты сказал? Извела? Неприличными предложениями?... — Алекс громко
фыркнул. — Дорогой мой, это так не похоже на тебя!
Он шумно выдохнул, и Хани поняла, что это сигарный дым. В носу у нее
защипало, и она узнала грозные признаки надвигающейся катастрофы.
— Не понимаю, что тебя так удивляет, — мрачно откликнулся принц Руби. —
Я не люблю излишне эксцентричных женщин. Представь себе, в последний раз она
захотела проделать это на льду.
Последовала непродолжительная пауза, после которой Бен Рашид осторожно
спросил:
— Это?..
Принц ответил односложным англосаксонским глаголом, и чрезвычайно
шокированная Хани почувствовала, как у нее полезли глаза на лоб.
Алекс громко расхохотался.
— Боже мой, Ланс! В чем тебе не откажешь, так это в умении подбирать
выражения! Кстати, ты хоть на коньках-то стоять умеешь?
Принц Руби тоже усмехнулся.
— При чем тут коньки? Мы оба должны были быть абсолютно голыми! Похоже,
Эрика считала, что это будет очень эротично. — Он вздохнул. — Должно быть, я
просто старею. Лет десять назад я бы на это пошел, не задумываясь.
— Очевидно, ты хотел сказать: десять месяцев, — поправил его Бен Рашид.
— По-моему, ты просто был не в настроении, когда она предложила тебе
устроить эту ледовую феерию.
Свербение в носу Хани стало совершенно непереносимым. Ну почему Бен Рашид не
курит трубку?! Неужели никто не удосужился сказать ему, что восточные
владыки и их наследники должны курить кальян?
— Возможно, — легко согласился принц Руби. — Может быть, я не стал бы
возражать, если бы речь шла о крытом катке. Но Эрика настаивала на том,
чтобы мы встретились на природе — где-нибудь в горах, на льду естественного
водоема. Для меня Швейцария вообще слишком холодная страна, а в это время
года особенно.
Хани почувствовала, что сейчас чихнет. Ну почему, почему ей так не повезло?!
Почему столь блестящему плану обязательно нужно было провалиться? И чем-то
еще все это закончится...
— Я отлично тебя понимаю, — согласился Бен Рашид. — Осень в Швейцарских
Альпах способна охладить чей угодно энтузиазм. Вот если бы, кроме коньков,
ты мог надеть что-нибудь еще...
Он не договорил. Хани чихнула три раза подряд, чихнула с такой силой, что
белые крылья скатерти заколыхались и едва не взлетели вверх. Не услышать эту
канонаду было невозможно; во всяком случае, наступившая в комнате тишина
показалась ей очень выразительной. В других условиях Хани сделала бы все
возможное, чтобы как-то подготовиться к предстоящей конфронтации, но сейчас
ей было не до того. Сражаясь с подступившей к горлу тошнотой, она покорно
ждала, пока ее обнаружат и вытащат на свет Божий.
Белая скатерть из плотного дамаскина поднялась, и Хани оказалась лицом к
лицу с обладателем ярко-голубых глаз, в которых, как справедливо заметила
Нэнси, действительно прятались озорные бесенята. Взгляд принца пробежал по
всему ее скрюченному телу и снова вернулся к лицу.
— Вы здесь в качестве десерта или холодной закуски? — вежливо
осведомился он, опускаясь на корточки возле тележки.
Хани собрала все свое мужество в кулак.
— Вы ведь не поверите, если я скажу, что я сотрудник отеля, который
проверяет качество обслуживания гостей в номерах? — спросила она.
Принц задумчиво наклонил голову.
— Нет, скорее всего не поверю, — согласился он.
— Я так и думала, — вздохнула Хани. — Помогите мне хотя бы выбраться
отсюда!
— С удовольствием. — Принц галантно протянул руку и помог Хани покинуть
ее стальное укрытие. Когда она наконец встала на ноги и медленно выпрямилась
в полный рост, губы его вытянулись трубочкой, словно он собирался
присвистнуть от восхищения. — Похоже, я вас недооценил. Вы не десерт, а
самое главное блюдо!
Но Хани было не до его цветистых метафор. Взглянув на Алекса Бен Рашида, она
поняла, почему сигарный дым так быстро на нее подействовал. Кузен принца
сидел в удобном кресле в каких-нибудь пяти-шести футах от ресторанного
столика и, рассматривая ее с беззастенчивым любопытством, со вкусом
затягивался длинной и тонкой коричневой сигарой. Должно быть, она была очень
крепкой, так как теперь, когда Хани больше не защищала плотная ткань
скатерти, она почувствовала, что совсем не может дышать. Голова у нее
закружилась, и Хани поняла: еще немного — и ее вырвет прямо на ковер.
— О нет!.. — жалобно простонала она и бросилась к окну, скрытому за тонкой шелковой занавеской.
— Что вы делаете?! Алекс, она хочет прыгнуть! — воскликнул принц Руби,
увидев, как Хани рывком раздвинула шторы и отчаянно затрясла ручки окна. —
Стой! Мы же на двадцать втором этаже!
Хани удалось наконец справиться с запорами и поднять тяжелую раму окна.
Навалившись животом на подоконник, она высунула голову наружу и с жадностью
глотнула чистого и прохладного ночного воздуха.
Кто-то крепко схватил ее сзади за пояс.
— Ты с ума сошла? — сердито осведомился принц Руби. — Ты же могла
убиться насмерть! Что это, черт возьми, на тебя нашло? — От потрясения он
даже утратил свою обычную вежливость.
Чистый воздух подействовал на Хани почти мгновенно. Тошнота отступила, но
она сделала еще несколько глубоких вдохов, прежде чем решилась повернуться к
нему и ответить.
— Я... я не собиралась прыгать, — пробормотала она. — Просто мне стало
нехорошо и необходимо было глотнуть свежего воздуха.
— Понятно, — кивнул принц и сильнее сжал талию Хани. — Так, значит, вы
не собирались от нас сбежать?
Хани отрицательно покачала головой и снова глубоко вздохнула. Принц тем
временем придвинулся к ней, и его руки скользнули вверх, остановившись под
самой ее грудью.
— И вы не склонны к суицидомании? — уточнил он.
— Конечно, нет! — возмутилась Хани. — Так что вы вполне можете меня
отпустить.
— Мне почему-то кажется, что это не самое лучшее предложение, —
отозвался принц Руби, и его руки поднялись еще чуточку выше. — Вам же только
что было нехорошо. Что, если у вас закружится голова и вы все-таки
вывалитесь из окна?
— Она у меня больше не кружится, — отрезала Хани, слегка погрешив
против истины: ей снова перестало хватать воздуха, а в голове образовалась
странная пустота. Впрочем, кажется, на этот раз сигарный дым был ни при чем:
близость Ланса подействовала на нее совершенно непредсказуемым образом, а
его сильные, крепкие ладони прямо-таки жгли ее сквозь тонкую ткань
водолазки.
— Вы уверены? — негромко спросил принц. — Очень, знаете ли, не хотелось
бы, чтобы из-за вас разразился международный скандал. Я уже представляю себе
заголовки: "Особа королевской крови выбрасыва-ет прелестную американку из
окна отеля", "Похотливый принц избавился от очередной любовницы"... Ну, и
так далее.
Хани беспомощно хихикнула. Положительно, странные мысли приходят ему в
голову!
— Абсолютно уверена, — сказала она твердо. Отпустите же меня...
— Очень жаль, — сказал принц Руби и неохотно опустил руки. Хани тут же
воспользовалась этим обстоятельством и, отступив на шаг, повернулась к нему
лицом. Голубые глаза принца ярко блестели, и она сочла это не слишком
обнадеживающим признаком. — С другой стороны, вряд ли кто-нибудь поверит,
что я оказался способен выбросить такой лакомый кусочек, — продолжал принц,
насмешливо изогнув бровь. — Я одного не понимаю: неужели вы не могли
изобрести какого-нибудь более подходящего способа, чтобы встретиться со
мной? Ведь вы наверняка знали за собой эту маленькую слабость и должны были
предвидеть, что в таком замкнутом пространстве вас подстережет приступ
клаустрофобии.
— Это не клаустрофобия, — почти сердито перебила его Хани. — Это
табачный дым. У меня на него аллергия. — И она с негодованием указала на Бен
Рашида, который разглядывал обоих с очевидным удовольствием, — Скажите ему,
чтобы он затушил свою сигару!
— Потуши свою сигару, Алекс, — повторил за ней принц Руби, чуть заметно
дернув ртом.
— Как угодно, — вежливо отозвался его кузен и раздавил сигару в
хрустальной пепельнице, стоящей на журнальном столике. — Что-нибудь еще?
Ланс Руби повернулся к Хани.
— Что-нибудь еще? — осведомился он.
Хани отрицательно покачала головой.
— Больше ничего, Алекс, — величественно сказал принц Руби брату. — Если
миледи передумает, мы тебе сообщим.
— Вот и хорошо, — растягивая слова, отозвался Бен Рашид. — А теперь тащи-
ка ее сюда, и давай взглянем на нее поближе.
— Прошу вас...
Принц Руби преувеличенно вежливо указал Хани на центр комнаты и, взяв ее за
локоть, слегка подтолкнул в нужном направлении. Хани машинально сделала
несколько шагов. Когда она оказалась прямо напротив кресла Бен Рашида, Ланс
выпустил ее и, отступив в сторону, присел на валик широкого кожаного дивана.
Хани чувствовала себя, как чернокожая рабыня, выставленная на невольничьем
аукционе. Оба брата рассматривали ее откровенно оценивающе, и в глазах обоих
то и дело вспыхивали искорки бесстыдного восхищения. Из чистой самозащиты
она ответила им вызывающим и дерзким взглядом, который, казалось, только
позабавил принца и его кузена.
И принц Руби, и Бен Рашид были крепкими высокими мужчинами, подтянутыми и
загорелыми. Оба были одеты в безукоризненные костюмы для вечерних приемов,
но на этом сходство между ними заканчивалось. У Ланса были рыжевато-
каштановые волосы и озорно поблескивающие голубые глаза, которые постоянно
меняли цвет — от светло-василькового до темного ультрамарина. У Бен Рашида
волосы были черными, как вороново крыло, а взгляд черных глаз был
пристальным и цепким. Этот контраст сам по себе был достаточно резким, чтобы
бросаться в глаза в первую очередь, но гораздо сильнее двоюродных братьев
различало выражение лиц.
Лицо Ланса дышало такой живой радостью, дерзостью и неуемным любопытством,
что Хани помимо своей воли почувствовала к нему расположение, граничащее с
восхищением. Казалось, что он освещен изнутри каким-то живым, беспокойным
пламенем, которое отражалось в его глазах и готово было в любой момент
вырваться наружу. Выражение лица Бен Рашида было, напротив, непроницаемо-
спокойным и слегка циничным, хотя оно и не производило отталкивающего или
пугающего впечатления. Как бы там ни было, если за этим неподвижным, слегка
мрачноватым фасадом и скрывалась порывистая, страстная натура, то Хани не в
силах была ее разглядеть. Судя по всему, его внутренний темперамент
проявлялся лишь в исключительных случаях, да и то только тогда, когда Бен
Рашид сам этого хотел.
— Превосходно! — заметил Алекс, небрежно откидываясь на спинку кресла и
без тени смущения разглядывая нижнюю часть тела Хани. — Просто превосходно.
А какие ноги!.. Бросим жребий?
— Ничего не выйдет, — негромко возразил принц Руби, не отрывая глаз от
Хани. — Она — моя. У меня уже сейчас внутри все горит! Пожалуй, тебе
придется принести мэру мои извинения — сегодня вечером я буду очень занят.
Хани сердито нахмурилась.
— Если вы закончили рассматривать меня, то я, пожалуй, пойду. Я не
собираюсь и дальше выступать перед вами в качестве куска первосортной
говядины!
— Фу, какое вульгарное сравнение! — с притворным возмущением воскликнул
принц Руби. — Хотя, должен признаться, кусочек-то — первый сорт. —
Перехватив негодующий взгляд Хани, он сразу осекся. — Простите, что перебил
вас. Прошу вас, продолжайте. О чем вы говорили?
— Я сказала, что мне пора идти, — заявила Хани, от души надеясь, что им
не придет в голову передать ее в руки полиции.
— Какой же в этом смысл? — удивился принц. — Ведь вы почти достигли
цели, проявив незаурядную изобретательность, которая заслуживает всяческого
поощрения. Ради вас я готов отказаться от официального приема, чтобы мы
могли провести сегодняшний вечер в постели. — Он улыбнулся своей подкупающей
озорной улыбкой. — А может быть, и завтрашний! — добавил он, в восторге
тряся головой. — Какая же вы все-таки хитрая! Клеопатра — и та могла бы у
вас поучиться.
— Клеопатра? — переспросила сбитая с толку Хани. "Боже мой, за кого они
меня принимают?!" — пронеслось в ее голове.
— Она приказала закатать себя в ковер и таким образом проникла в
приемную Цезаря, — терпеливо пояснил принц. — До сегодняшнего дня я считал
это одним из самых выдающихся достижений женского ума. Похоже, эта древняя
царица умела выходить из самых запутанных ситуаций при помощи того, что было
у нее под рукой. Но вы ее превзошли! Правда, у них в Древнем Египте вряд ли
были ресторанные тележки.
— Насколько я слышал, Клеопатра не только умело распоряжалась тем, что
оказывалось у нее под рукой, но и заранее устраивала так, чтобы все
необходимое у нее под рукой было, — заметил Бен Рашид, и его рот, неприятно
скривился. — Девушки же вашего сорта, мисс... Как, кстати, вас зовут?
— Хани Уинстон.
Мужчины озадаченно переглянулись.
— Актриса? — спросил принц Руби.
— Нет, — сердито ответила Хани. Поистине, бывали такие минуты, когда
она страстно ненавидела собст-венное имя. — Просто меня зовут так же, как и
ее. Говорят, что, когда я родилась, моей матери показалось, будто мои волосы
похожи по цвету на мед, а "хани" по-английски значит "мед".
— Я хорошо владею английским. Стало быть, вас можно называть Медок? —
негромко заметил Ланс Руби. — Впрочем, должно быть, с тех пор вы заметно
посветлели. Сейчас ваши волосы похожи на снег под лунным светом. Скажите,
докуда они достанут, если распустить их?
— До середины спины, — машинально ответила Хани, глядя в его мягко
мерцающие глаза, которые буквально гипнотизировали ее. Ей даже пришлось
тряхнуть головой, чтобы наваждение рассеялось. — Какая в конце концов
разница, короткие у меня волосы или длинные? — требовательно спросила она и
едва не притопнула от гнева ногой.
— Мне нравятся длинные волосы, — невозмутимо пояснил Ланс Руби. — Они
меня возбуждают.
— Я уверена, что такому человеку, как вы, не составляет труда
удовлетворить любые свои желания, — язвительно заметила Хани и, не
удержавшись, добавила:
— Я удивлена, что вы отказали этой вашей фигуристке...
Во взгляде принца промелькнуло удивление.
— Ах да! — спохватился он. — Вы же слышали часть нашей беседы. Надеюсь,
мы не слишком вогнали вас в краску?
Он улыбнулся такой обаятельной улыбкой, что у Хани перехватило дыхание, и
она очень рассердилась на себя за это.
— А как вам понравится подобное предложение? Изобретательно, не правда
ли? Надеюсь, Эрика не обидится, если мы украдем у нее идею. С вами я готов
на это пойти, и никакой мороз мне не помешает!
Хани мысленно сосчитала до десяти и, выпустив воздух, сказала медленно и
членораздельно, тщательно выговаривая каждое слово:
— Нет, подобное предложение мне совсем не нравится. Я не собираюсь
заниматься с вами сексом ни на льду, ни в постели, ни даже на вершине
Эвереста, Я вообще не хочу заниматься сексом с вами! Я ясно выражаюсь?
К досаде Хани, Ланс абсолютно не был склонен принимать ее слова всерьез.
— Вершину Эвереста я вам не предлагал, — быстро ответил он, и на его
губах заплясала озорная улыбка. — Но это совсем неплохая идея. Свежая и
оригинальная... К тому же, разреженный горный воздух способен сделать
эротическое переживание вдвое изысканнее. Нет, честное слово, об этом стоит
подумать!
С этими словами принц повернулся к брату и спросил с неподдельным интересом
в голосе:
— Ты много раз поднимался на самые высокие вершины, Алекс. Не знаешь,
какая сейчас погода на Эвересте?
Бен Рашид задумчиво наклонил голову.
— Я думаю, не самая подходящая, — ответил он совершенно серьезно. — На
твоем месте я бы подождал месяца полтора-два, пока погода станет более
устойчивой.
— Почему вы меня не слушаете?! — едва не взвыла Хани. — Я пробралась
сюда вовсе не для того, чтобы лечь с вами в постель! Я пришла, чтобы...
забрать письма сеньоры Гомес!
Она выпалила это, не задумываясь о последствиях: сиятельные братья
совершенно вывели ее из себя. Когда же Хани осознала, что именно сказала
сейчас, отступать было уже поздно. Забывшись, она запустила пятерню в свои
аккуратно уложенные волосы, отчего заколки так и посыпались во все стороны,
но Хани даже не заметила этого.
— Если бы вы не были таким эгоистичным чудовищем и согласились отдать
бедной женщине ее письма, я бы ни за что не побеспокоила вас! И ничего бы не
случилось!..
— Письма сеньоры Гомес? — Бен Рашид слегка приподнял брови и с
недоумением повернулся к Лансу. — Ты что, начал коллекционировать подобного
рода сувениры?
— Конечно, нет! — нетерпеливо бросил принц и окинул Хани таким
взглядом, что ее бросило в жар. — Вы имеете в виду Мануэлу Гомес? — уточнил
он. — Я что-то не припомню, чтобы получал от нее какие-либо письма. Лично у
меня сложилось впечатление, что она даже подписывается с трудом. А вы что
же, ее подруга?
— Она наняла меня, чтобы вернуть свои интимные письма к вам, — железным
голосом отчеканила Хани. Или ей только показалось, что железным? Во всяком
случае, она была ужасно рада, что ее по крайней мере начали слушать. — Я —
частный детектив, — пояснила Хани и поглядела на принца с упреком. — Сеньора
Гомес была очень расстроена. Она сказала, что умоляла вас вернуть ей письма
чуть ли не на коленях, но вы только рассмеялись ей в лицо!
— Так вы, значит, частный детектив? — Принц казался искренне
изумленным. — Не слишком подходящее занятие для такой очаровательной
женщины. Попомните мои слова — рано или поздно вы попадете в беду, особенно
если будете тайком пробираться в гостиничные номера к холостым незнакомым
мужчинам.
Его взгляд снова пропутешествовал по всем выпуклостям и плавным округлостям
ее фигуры, которых отнюдь не скрывали ни облегающая водолазка, ни тесные
брюки.
— А я-то думал, что все частные детективы расхаживают в списанном
армейском обмундировании и широкополых охотничьих шляпах. Скажите, это ваша
обычная одежда, или вы одеваетесь подобным образом только тогда, когда
намереваетесь обыскать чье-то жилище, пусть даже временное?
Может быть, он все-таки не поверил ей?
— Разумеется, обычно я одеваюсь по-другому, — с отчаянием в голосе
пояснила Хани. — Я же не знала, что меня здесь ждет. Был момент, когда я
вообще планировала пробраться в номер по вентиляционной трубе!
Принц запрокинул голову назад и, прищурившись, поглядел на крошечное, не
больше двенадцати квадратных дюймов, вентиляционное отверстие под потолком.
Потом его взгляд снова опустился вниз и остановился на полной груди Хани.
— У вас ничего бы не вышло, дорогая, — сказал он. — Никогда и ни за
что!
— Теперь я это знаю, — обреченно согласилась Хани. — Так вы отдадите
мне письма или нет?
— Признаться, я понятия не имею, о каких письмах вы толкуете, — сказал
принц Руби, лениво вставая с валика дивана. — Но я собираюсь это выяснить.
Пожалуй, я сейчас позвоню Мануэле и спрошу, что она имела в виду...
Он сделал шаг по направлению к телефону, но остановился возле Хани и
неожиданно поднял руки.
— На вашем месте я убрал бы и остальные заколки — все равно ваша
прическа уже развалилась.
Их взгляды встретились, и Хани, изо всех сил стараясь не утонуть в небесной
голубизне глаз принца, даже не почувствовала, как его пальцы нащупали
оставшиеся заколки и вытащили их. Спохватилась она только тогда, когда
освобожденное бледное золото ее волос каскадом хлынуло на плечи. — —
Господи, какая красота! — восхищенно выдохнул принц. — Ты только посмотри,
Алекс!
— Да, — небрежно согласился его брат. — Прелестная штучка.
Голос Бен Рашида прозвучал до странности сухо, и это помогло Хани выпутаться
из сетей наваждения, в которые принц поймал ее с такой поразительной
легкостью.
— Я вам не кукла и не манекен! — отрезала она. — И, уж конечно, не
штучка, как вы изволили выразиться. Я — частный детектив, профессионал, а не
какая-нибудь легкомысленная дурочка, которая ищет приключений на свою
голову.
— Ах, какой зажигательный характер! — как ни в чем не бывало восхитился
принц Руби. — Черт побери, такой прелестной маленькой шт... женщины я давно
не видел!
С этими словами он повернулся и быстро пошел к двери, ведущей в смежную
комнату.
— Я, пожалуй, позвоню Мануэле из спальни, — пояснил он на ходу. —
Смотри, не выпусти нашу гостью, пока я не вернусь, Алекс. — Обернувшись на
пороге, Ланс сверкнул на Хани своими голубыми глазами. — И не позволяй ей
снова уложить волосы в прическу! — добавил он и исчез за дверью.
Хани вспомнила, как совсем недавно говорила Нэнси, что только сумасшедший
может назвать ее "маленькой". И действительно, она никогда не ощущала себя
ни маленькой, ни слабой! Никогда... пока не встретилась с Неистовым Лансом.
И почему этот человек так странно действует на нее?
— Он всегда такой? — спросила Хани, несколько ошарашенно глядя на
закрывшуюся дверь.
— Большую часть времени, — согласился Бен Рашид, пожимая плечами. — Да
вы пока присядьте, мисс Уинстон, Ланс может задержаться. Насколько я знаю
Мануэлу Гомес, она иногда бывает... излишне многословной.
Хани машинально шагнула к дивану и упала на мягкое кожаное сиденье. Только
сейчас она почувствовала, что ноги отказываются ей служить. Взгляд ее был
по-прежнему устремлен на дверь спальни.
— Какой... странный человек, — выдохнула она.
Бен Рашид проследил за ее взглядом и задумчиво покачал головой.
— Вы находите? — произнес он негромко. — Я так не думаю... Во всяком
случае, пусть его легкомысленные манеры вас не смущают. Ланс очень умный и
проницательный человек. Вы читали "Скарамуш" Рафаэля Сабатини? Так вот, там
в самом начале есть одна строчка, которая всегда заставляет меня вспоминать
Ланса. "При рождении он получил от судьбы два щедрых дара: умение смеяться и
уверенность в том, что весь мир сошел с ума", — негромко процитировал Алекс,
и его губы насмешливо изогнулись. — Вы наверняка подметили, в чем тут суть:
раз человек уверен,
...Закладка в соц.сетях
