Жанр: Любовные романы
Замок на песке
... — простонала она.
— Ну почему же? Еще немножко. — Он отступил на шаг, сдернул с нее
свитер и отбросил в сторону. — Я говорил тебе, что хочу тебя видеть. Я
принес фонарик.
— Но ведь светит луна.
— Мне этого мало. — Эндрю притянул ее в глубину пещеры и нагнулся,
чтобы поднять блестящий металлический фонарик с одеяла. — Ну, теперь
постой спокойно, дорогая.
Блестящий конус света пронзил темноту. Лили ожидала этого, но все равно была
застигнута врасплох. Луч света заплясал на ее лице, а затем, осветив ее
левую грудь, двинулся вниз.
— О да! Прекрасно! — прозвучал хрипловатый низкий голос.
Сердце Лили учащенно забилось, а лоно наполнилось жгучим желанием, пока она
стояла вот так в темноте, словно скованная этим кольцом света. Да-да, именно
скованная. Она чувствовала себя беспомощной, неспособной двинуться без
команды Эндрю. Ее соски набухали под его взглядом. Он казался лишь туманной
тенью за этим светом, однако она почему-то чувствовала, будто свет исходит
от него.
Луч тихонько сместился и заиграл на другой груди.
Лили услышала в темноте, как участилось дыхание Эндрю, и ощущение его
возбуждения подействовало страшно волнующе. Она порывисто шагнула к нему.
— Нет! — сразу же сказал он. — Не сейчас. — Луч двинулся
ниже, освещая темный треугольник внизу живота. Он глубоко вздохнул и
заговорил нетвердым голосом:
— Ты просто опьяняешь меня.
Лили стояла, застыв на месте, словно зачарованная, пока он разглядывал ее.
Почему он стоит неподвижно? Почему молчит? Она не в силах была дышать, не в
силах была думать. Она замерла в ореоле света, охваченная жарким желанием.
Наконец свет потух.
Лили издала гортанный крик и бросилась к нему. Эндрю, судорожно срывая с
себя одежду, подхватил ее, поднял, и вот они уже слились.
— Возьми... — Остаток ее слов потерялся в страстном поцелуе.
Ноги Лили обвились вокруг его бедер, и оба упали на одеяло, расстеленное на
земле.
— Я говорил, что в этот раз будет лучше. — Эндрю ткнулся губами в
ямку у ее плеча. — Кажется, мне не удается делать это медленнее. Моя
страсть к тебе слишком велика. Хотя нам предстоит еще долгий путь.
— Какая разница! Все было великолепно. — Голос Лили звучал тихо, и
она умиротворенно смотрела на залитый лунным светом пляж. Лили вдруг тихо
засмеялась. — Конечно, отчасти это из-за того, что мы не были мокрыми
насквозь, а вокруг не бушевала гроза.
Эндрю не ответил. Взяв фонарь, он зажег его и стал рассматривать ее лицо.
— Теперь ты стала рассуждать так, как девочка не намного старше Кэсси.
— Ну, я не такая уж старуха. И у меня бывают моменты детской
непосредственности.
— Но ты не всегда позволяешь им проявиться. Ты всегда стараешься
казаться очень серьезной и рассудительной. — Он помолчал. — И
держишь все свои эмоции под контролем.
— Но это действительно так. Я серьезная и рассудительная. — Лили
села и натянула на себя его свитер. — А что касается контроля, то любой
независимый человек хочет владеть своими чувствами. Мне пора идти.
— Ты опять убегаешь?
— А ты опять торопишь меня. А говорил, что не будешь.
Эндрю молчал.
— Я же сказала, что не в состоянии дать тебе все, что ты хочешь. Но ты
меня не слушаешь!
— Ты дашь мне все. Это просто вопрос времени. — Горькая нотка
прозвучала в его голосе. — Плохо то, что времени совсем не остается.
Лили нахмурилась.
— Я не поняла тебя.
— Не обращай внимания, — ответил он после минутного
раздумья. — Наверно, я просто нетерпелив. А ты держишься так
настороженно. — Он помолчал. — Поговори со мной. Расскажи мне о
Тэйте Бэлдоре.
Она замерла.
— Я не хочу о нем говорить. Ты сказал, что
Читал газеты, так что все и сам знаешь. Это все давно в прошлом.
— Нет, не в прошлом. Это все еще болит в тебе, а расплачиваюсь за это
я. Ты не доверяешь мне. Ты загнала боль вглубь, но не освободилась от
нее. — Эндрю потянулся, чтобы выключить фонарик. — Теперь ты одна.
Я не в счет. Расскажи все о Бэлдоре.
— Ты что, решил пытаться освободить меня от тяжелого прошлого, психоаналитик-
самоучка? — сказала она с сарказмом. — Спасибо, я через это уже
прошла. На тот случай, если вдруг газеты что-то упустили, скажу, что после
суда над Тэйтом я провела шесть месяцев под наблюдением психиатров.
— Я знаю. Ты была близка к помешательству.
Кто бы мог тебя винить?
— Я за все винила только себя. Если бы я не наделала тогда глупостей, моя мать была бы сегодня
Жива.
— Но она тоже верила Бэлдору, Лили.
— Потому что я любила его. Мама просто хотела, чтобы я с ним была так
же счастлива, как и она с моим отцом. Мама видела, что я схожу с ума по
Тэйту. — Лили умолкла, пытаясь вернуть себе самообладание. — А
этот мерзавец убил ее.
Эндрю ничего не отвечал.
— И знаешь еще что? Когда врач, производивший вскрытие, стал путаться в
своих показаниях, я не поверила, что это сделал Тэйт. Я была так околдована
им, что позволила этому ублюдку украсть полмиллиона долларов у моей матери,
а затем отравить ее, чтобы можно было украсть все остальное, что у меня
оставалось. — Она хрипло рассмеялась. — Я и тогда не верила, что
он это сделал! Я убеждала полицию, что наверняка это был кто-нибудь другой.
Им пришлось предъявить мне все улики, чтобы заставить выступить на суде. Вот
такая я была дурочка!
— Не дурочка, — мягко заметил Эндрю. — Тебе было всего
девятнадцать, ты была застенчива и замкнута. Вы с матерью жили вдвоем, и обе
старались видеть в людях только хорошее. Ты была идеальной жертвой для
такого негодяя, как Бэлдор. Он ворвался в вашу жизнь и очаровал вас обеих,
так что вы потеряли голову. Ты была не глупа, но просто очень наивна. —
Он помолчал. — И очень доверчива.
— Да, доверчива! Я загнала свою мать в могилу, так я была доверчива! Я
убедила ее в том, что ему можно доверять. — Лили горько
улыбнулась. — Да уж, в доверчивости мне равных не было!
— Доверчивость не плоха сама по себе, Лили, — заговорил
Эндрю. — Ты сделала ошибку, оценивая человека, но...
— Ошибку? Расскажи это кому-нибудь другому. Расскажи, как хорошо быть
доверчивой! — Ее голос прерывался. — Потому что я с этим
покончила. Сейчас я поверю только тому, что увижу своими глазами, а не тому,
что мне говорят. Меня никто и никогда больше не сможет использовать.
— — Теперь мне понятно твое желание завести ребенка методом
искусственного оплодотворения, — осторожно добавил Эндрю. — Ты не
могла перенести даже саму мысль о близости с мужчиной, поэтому пошла к
Генри.
Лили кивнула, мрачно нахмурясь.
— Что тут не понять? Мне нужен был кто-то. После случившегося я не
могла есть и спать. Я была так одинока... А детей я всегда любила и
подумала... — Она не договорила, но потом продолжила со страстью:
— Я посетила трех специалистов, и все они сказали, что надо бы
подождать несколько лет, прежде чем принимать такое решение, но я не могла
ждать.
— Конечно, не могла.
— Мне так нужен был ребенок! Если бы я и дальше оставалась одна, то не
знаю, смогла бы я выжить или нет. — Она умолкла, а потом добавила
дрожащим голосом:
— Генри меня понял.
— Генри вообще очень чуткий человек.
— Ты говоришь со мной таким же тоном, как и те доктора, которые мне
отказывали. Это было правильное решение, черт возьми!
— Я не спорю с тобой. В тот момент это было единственное, что давало
тебе возможность выжить. Ты обеспечила хорошую жизнь для себя и Кэсси, и
никто не сомневается в твоей преданности ей. — Он накрыл рукой ее
руку. — Ты даже позволила Кэсси поехать в турне, не побоявшись того,
что пресса может выкопать тот давний скандал и твое имя опять появится в
бульварных листках.
— Кэсси заслужила возможность узнать, что такое жизнь музыканта, и
решить, подходит ли ей это. — Лили отняла свою руку. — Ну что, ты
теперь доволен? Понравилось тебе играть роль отца-исповедника?
— Боже мой, конечно, нет. — Усталость столетнего старца прозвучала
в его голосе. — Это так тяжело! Это всегда болезненно для меня.
— Всегда? Ты так говоришь, как будто ты священник или что-то в этом
роде. — Лили резко поднялась на ноги. — Ну что ж, если ты закончил
свой допрос, я думаю, нам пора разойтись по домам.
— Лили, мы должны были вытащить все это на свет. Я мог бы узнать о тебе
все другим способом, но мне не хотелось его применять.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, но знай, что мне это копание в моем
прошлом не понравилось. Лили повернулась и выскользнула из пещеры. —
Так что хватит об этом.
— Это нужно было выяснить, чтобы ты поняла одно: то, что случилось у
тебя с Бэлдором, никогда не повторится в отношениях со мной.
— Это ты так говоришь!
— Боже мой, Лили! Я же не какой-то проходимец, который может испортить
тебе жизнь.
— Откуда я знаю? Тэйт был гораздо менее загадочен, чем ты. Ты работаешь
на корпорацию, штаб-квартира которой так
удачно
расположена в другой
стране. У тебя, по всей видимости, сколько угодно свободного времени. —
Она остановилась, чтобы перевести дыхание. — И если подумать, то все,
что ты тут делаешь, очень напоминает попытку втереться в доверие.
— Да, напоминает, — согласился Эндрю. — И что, значит, ты
собираешься вычеркнуть меня из своей жизни и никогда больше не видеть?
Боль пронзила Лили с такой силой, что она была поражена. Никогда не видеть
Эндрю? Это воплощение юной жизнерадостности и сексуальности.
Человека, который, несмотря на свою молодость, так ее понимает? Разве можно
от этого отказаться? Она еще не отдавала себе отчета в том, насколько
безраздельно он владеет ее душой и телом.
Ну почему же? — ответила она, ступая на песок. — Какое мне дело,
почему ты решил меня найти? Ты сам сказал, что я могу взять от тебя все, что
мне надо, вот я это и делаю.
— Лили!
Она остановилась и посмотрела на него через плечо.
— Завтра я хочу привести с собой Гуннара и Квинби, чтобы вас
познакомить. Ты не возражаешь?
— Но ты же хотел немного подождать?
— Обстоятельства изменились.
Лили кивнула. Она и сама чувствовала, что в их отношениях что-то
принципиально изменилось в эту ночь. Расспросы Эндрю всколыхнули в ней
слишком много боли, открыли раны, которые она считала давно зажившими. Но,
причинив боль, Эндрю стал ближе ей эмоционально, ближе, чем после занятий
любовью. Теперь Лили не вспомнит больше о том, что сделал с нею Бэлдор, без
того, чтобы в памяти не возникла также и эта лунная ночь, когда она
рассказала Эндрю о своем горе. Он сумел стать как бы частью ее прошлого,
глубоко проникнуть в ее душу. Неужели он так проницателен, что предвидел
результат? Легкость, с которой Эндрю читал ее мысли, заставила ее
насторожиться.
— Так могу я их завтра привести?
— Как хочешь. — Лили быстро пошла прочь.
— Они так похожи, что их, наверно, принимают за брата и сестру, —
сказала Лили, наблюдая, как Гуннар и Квинби играют с Кэсси в мяч. И Гуннар,
и его жена были высокими, светловолосыми. Трудно было определить их возраст.
Если в их волосах и были седые нити, то совсем немного. Новые знакомые с
веселыми криками бегали по песку, перебрасывая огромный надувной красный мяч
с такой энергией и живостью, что казались не многим старше Кэсси. — Они
что, скандинавы?
Эндрю покачал головой, поднимая к губам стаканчик с кофе.
— Квинби действительно имеет шведские корни, но Гуннар — нет. Он из
Гарвании. Лили озадаченно нахмурилась.
— Гарвания? Никогда не слышала о такой стране. Эндрю пожал плечами.
— Такой страны больше не существует. Соседнее государство, Саид-Абаба,
аннексировало ее двадцать лет назад.
— А, — с облегчением воскликнула Лили. — О Саид-Абабе я хотя
бы что-то слышала. Это страна с тоталитарным режимом, которая вечно ведет
пограничные споры с Седиханом и Тамровией, так?
— Так.
Взгляд Лили опять вернулся к троице, играющей неподалеку.
— Мне нравятся твои друзья, — сказала она искренне. — И они
совершенно очаровали Кэсси. Я никогда не видела, чтобы она так быстро к кому-
то проникалась симпатией, вот разве только к тебе.
— Ничего удивительного. Квинби говорит, что Гуннар в душе так и остался
ребенком. Он, по-видимому, наслаждается игрой не меньше, чем сама Кэсси. А
Квинби всегда обожала детей.
— А свои дети у нее есть? Эндрю кивнул.
— У нее сын, который учится в Марасефском университете в Седихане. Джед
отличный парень.
— Каким отеческим тоном ты говоришь! Ты вряд ли намного старше его.
Рука Эндрю с силой сжала пластмассовый стаканчик.
— Ты опять стараешься представить меня этаким юнцом-студентом? Я думал,
что мы уже с этим разобрались. Зачем ты опять строишь барьеры между нами?
— Они и так существуют.
— Странно, как ты их не замечаешь, когда мы занимаемся с тобой
любовью, — очень тихо проговорил Эндрю. — Ведь в эти минуты они
пропадают, правда?
Лили почувствовала, как вспыхнули ее щеки.
— Секс — это одно из основных наслаждений в Жизни и действительно может
заставить человека забыть обо всем... на время.
— Занятие любовью.
— Что?
— То, что мы делаем, это не просто секс, это занятие любовью. —
Эндрю поднял стаканчик к губам и двумя глотками осушил его. — Когда-
нибудь ты это поймешь.
Она удивленно посмотрела на него.
— Ну уж не знаю...
— Ты прекрасно все знаешь! — Он с неожиданной силой сжал
стаканчик, сломав его. — Ты любишь меня, черт возьми! Ты просто не
хочешь это признать. — Он вскочил на ноги и отшвырнул сломанный
стаканчик. — Пойду поиграю с Кэсси.
Лили наблюдала, как он шел к играющим, и едва сдерживала желание позвать его
обратно. Что это с ним сегодня? В нем явно появилась какая-то несвойственная
ему озабоченность и резкость. Лили сразу же ощутила это, когда он пришел на
пляж в компании Гуннара и Квинби два часа назад.
— Можно посидеть с тобой? — Лили услышала голос Гуннара. — Я,
должно быть, постарел больше, чем думал, — твоя дочь меня совершенно
загоняла.
— Ты совсем не выглядишь загнанным. Гуннар опустился на песок рядом с
ней.
— Я талантливый актер. Думаешь, я позволю ребенку заметить, что старшее
поколение не поспевает за ним? Но теперь пусть Эндрю поработает немного.
Остался еще кофе?
Лили налила кофе из термоса и протянула ему стаканчик.
— Черный, — уточнила она. Он кивнул, беря стаканчик.
— Когда-нибудь ты позволишь мне сделать тебе настоящий кофе? — Он
отпил глоток. — Я предпочитаю кофе с корицей и имбирем.
— Как экзотично. Так его пьют в Седихане? Он кивнул.
— Это только тебе кажется экзотикой. Когда ты привыкаешь к чему-то, то
оно кажется уютным и удобным. — Он посмотрел на кофе. — Седихан
хорошее место для жизни. Тебе бы там понравилось.
Лили насторожилась.
. — Вы так думаете?
. — Квинби понравилось. Ей потребовалось время, чтобы привыкнуть, но
теперь она не променяла бы его ни на что другое.
— Я рада за нее, — сдержанно отозвалась Лили.
Гуннар отпил еще глоток.
— Я тоже рад. Я работаю в Седихане, и было бы очень жаль бросать
работу. Лили посмотрела на него.
— А вы на самом деле могли бы бросить работу ради нее?
— Естественно. Я не был бы счастлив, если бы Квинби было плохо.
— У вас, видимо, на редкость хорошие отношения, — задумчиво
сказала Лили.
— Просто Квинби на редкость хорошая женщина. — Лицо Гуннара
смягчилось, когда он посмотрел на жену. — Она искренняя, любящая,
честная и абсолютно надежная.
— Могу представить, какой прекрасной няней она была для Эндрю! Кэсси в нее уже прямо влюбилась.
Он кивнул.
— Я же говорю, она удивительный человек. — Он посмотрел в глаза
Лили и добавил:
— Как и Эндрю.
— Генри мне сказал то же самое. — Лили сделала недовольную
мину. — Но он так любит таинственность! Я даже не знаю, кто он по
профессии, чем зарабатывает себе на жизнь. Эндрю что-то исправляет, так,
кажется, он говорил.
Гуннар усмехнулся.
— Безусловно, о том, что он делает, можно так сказать.
— Странно, что у него столько свободного времени.
— — С тех пор как Эндрю приехал сюда, он работает каждое утро в местном
госпитале, чуть дальше по побережью. Эндрю старается помочь там, где только
возможно, а тех, кто нуждается в его помощи, увы, очень много. Он что, не
рассказывал тебе?
— О госпитале? — растерянно переспросила она. — Нет, не
рассказывал.
— Неудивительно. Эндрю не любит говорить о своей работе.
Лили в отчаянии воздела вверх руки.
— Ну вот, теперь и ты становишься таким же таинственным, как он. Я уже
начинаю думать, что вы оба из ЦРУ или чего-то в этом роде.
Гуннар расхохотался.
— Ну, здесь ты ошибаешься, даю слово. Мы не имеем никакого отношения к
секретным агентствам. — Его лицо стало серьезным. — Однако работа
Эндрю может быть очень опасной, и он часто нуждается в нашей поддержке.
По телу Лили пробежал холодок.
— О какой опасности ты говоришь?
— Мне вообще не следовало бы говорить об этом с тобой. — Он допил
свой кофе. — О своей работе Эндрю расскажет сам. — Он пристально
посмотрел на нее. — Ты должна знать одно: существует множество людей,
которые доверяли ему свою жизнь, и он ни разу никого не подвел.
— Жизнь?
Гуннар мрачно кивнул.
Доверяй ему, Лили. Он любит тебя.
Он что, просил тебя поговорить со мной?
Эндрю предпочитает все делать сам. — Гуннар широко улыбнулся. — А
теперь мне пора оторвать свою жену от твоей дочери и увести ее домой. Ты
только посмотри на них! Чего доброго она еще решит украсть у тебя Кэсси.
Лили перевела взгляд на Квинби Нильсен, лицо которой сияло добротой и
нежностью, когда она смеялась вместе с Кэсси.
— Я надеюсь, что вы с Квинби опять придете к нам — сказала она вдруг,
неожиданно для себя самой. — По утрам я работаю, но после обеда мы
почти всегда идем на пляж.
— С большим удовольствием, — ответил Гуннар. — Слишком долго
Эндрю наслаждался вашим обществом в одиночку. — Он помахал рукой на
прощание и направился через пляж к Эндрю, Квинби и Кэсси.
Этой ночью их любовь была дикой и почти жестокой в своей безудержности.
Казалось, Эндрю никак не мог ею насытиться, Лили отвечала ему с не меньшей
страстностью. Раз за разом они достигали вершин наслаждения, пока совсем не
обессилели.
— В чем дело? — проговорила Лили, все еще не отдышавшись. — Я
чувствую, что сегодня что-то не так.
Не глядя на нее, Эндрю отвернулся и стал одеваться.
— Я не сделал тебе больно? — спросил он.
— Нет. — Она медленно села. — А разве ты хотел?
— Ну что ты! — Эндрю обернулся и чуть ли не с ужасом посмотрел на
нее. — Боже мой, конечно, нет! Я никогда не сделаю тебе больно. Я
просто не смогу! — Его губы скривились в невеселой улыбке. —
Теперь, наверно, ты не веришь мне.
— Да нет, я... Я думаю, мне это даже понравилось. Но это было так не
похоже на тебя. А сегодня ты на меня сердился.
— Нет, не из-за этого я был так несдержан.
— Ты не отрицаешь, что...
— Я не был рассержен. Я был расстроен. — Эндрю нашел ее ночную
сорочку и протянул ей. — Черт возьми, я и сейчас расстроен. Ты все еще
не понимаешь, что происходит между нами, а время уходит.
Лили замерла.
— Ты должен уезжать? — испуганно спросила она. — Хотя чему
тут удивляться? У нас с тобой
пляжный роман
. — Она натянула сорочку
через голову и стала задумчиво расправлять складки. — В конце концов,
тебе придется выйти на работу, а мы с Кэсси через пару недель вернемся в Сан-
Франциско. Возможно, это даже к лучшему...
— Совсем не к лучшему! — прервал ее Эндрю со сдержанной
яростью. — Перестань отгораживаться от меня! Признай, что нас связывает
нечто очень важное, сейчас я не имею в виду Кэсси.
Лили поспешно встала.
— Мне пора.
— Послушай, Лили! — Эндрю встал, и лунный свет озарил его мрачное,
расстроенное лицо. — Время было против нас с самого начала. Я не могу
позволить, чтобы оно опять разделило нас. — Он раздраженно пнул ногой
лежащее на земле одеяло — Подумать только, я ведь даже не спал с тобой в
настоящей постели. Мы никогда не сидели вместе за обеденным столом, никогда
не делали всех тех обычных повседневных дел, которые объединяют мужчину и
женщину. Я прихожу в наш коттедж, вижу Гуннара и Квинби вместе и отчаянно
хочу иметь то, что они имеют. Это сводит меня с ума! — Он остановился и
тяжело вздохнул. — Это тянется слишком долго! Я больше не могу. Скажи
мне, какие чувства я у тебя вызываю?
— Я не знаю. Мы что, не можем не касаться этой темы?
— Не можем, — сурово отрезал он. — Я знаю, что тебя влечет ко
мне физически. Я знаю, что нравлюсь тебе. Но что еще? Думаешь ли ты обо мне,
когда меня нет рядом? Хочешь ли ты заботиться обо мне, беречь меня? Потому
что именно это я хочу и могу дать тебе.
Лили почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза.
— Эндрю, я не буду тебя расстраивать, — сказала она.
— Так не расстраивай! Скажи, что тебе хотя бы не наплевать на меня. Я
знаю, ты это можешь, если бросишь выстраивать свои дурацкие барьеры и
согласишься признать, что я не какой-нибудь подлец типа Бэлдора. — Его
голос понизился почти до шепота, но звучал страстно, как заклинание. —
Пойми, я же не требую от тебя полного доверия прямо сейчас. Просто старайся
понемногу, день ото дня преодолевать свои страхи. — Эндрю с усилием
улыбнулся. — Возможно, дней через двадцать мы чего-нибудь добьемся.
Боже, он выглядел таким несчастным! Лили совершенно не хотела его
расстраивать, но все было так сложно. Волна жалости нахлынула на нее, и она
порывисто шагнула к нему.
— Эндрю, я бы так хотела тебе верить!
— Ну что ж, для начала хоть это. Она подошла еще ближе и бросилась ему
в объятия, прижимаясь мокрой от слез щекой к его груди.
— Не хочу, чтобы ты уезжал, — шептала она. — Мне будет так
тебя не хватать! Его руки крепче обняли ее.
— Еще один шаг! — сказал он с волнением в голосе. — А
поскольку я обещал не причинять тебе боли, то, значит, должен остаться тут
еще на некоторое время.
Радость охватила Лили.
— Но ты же говорил, что время уже кончается. Я не хочу мешать тебе в
твоей...
Его губы прижались к ее губам, заглушая слова крепким поцелуем.
— Мешать! Боже мой, Лили, как ты можешь мешать!
Она высвободилась из его рук и отступила назад.
— Я... я ничего не обещаю, — пробормотала она, запинаясь. —
Делай так, как сочтешь нужным.
— Опять ты прячешься в своей раковине. — Эндрю улыбнулся
счастливой улыбкой. — Но мы, тем не менее, совершили сегодня настоящий
прорыв, любимая.
Лили улыбнулась в ответ, чувствуя себя молодой, счастливой, ее сердце
замирало от надежд. Господи, когда последний раз ей было так хорошо?
— Да, совершили, лю... — Она смущенно запнулась.
Эндрю понимающе кивнул.
— Не торопись. Шаг сег
...Закладка в соц.сетях
