Жанр: Любовные романы
Таинственный сад
...ворить
пожалуйста
. Это же удовольствие для
меня. — Лианда поспешила к арке в дальнем конце комнаты. — Быть
может, вы хотите, чтобы я сделала вам массаж? У меня это хорошо получается.
— Что ж, было бы очень мило, — сказала Дамита, смирившись.
— Пять минут, и все будет готово. — Лианда исчезла в проеме.
— Что с бедной девушкой? — спросила Дамита. — Я никогда не
встречала такого послушания. Она согласна, чтобы об нее вытирали ноги!..
— Таковы здешние обычаи. Я же говорил тебе — это совсем другая
культура.
— То есть горничная мечтает стать проституткой? — ехидно спросила
Дамита.
— Кадина — это не проститутка. Это женщина, наученная доставлять
удовольствие, примерно то же, что гейши в Японии. Кадина — очень уважаемая
профессия здесь, в Седихане. — Он улыбнулся. — Конечно, особое
внимание уделяют тренировкам в искусстве секса.
— Это особое внимание вы со своим кузеном, конечно же, одобряете.
— На самом деле Дэймон не в восторге от всех этих обычаев. Он вынужден
мириться с ними, но уже много лет пытается вывести подвластных ему людей из
прошлого в настоящее. Это нелегкая задача. Для женщины из любого племени
считается великой честью, если Дэймон возьмет ее в свой дом, и еще большей —
если он возьмет ее в свою постель. Вот почему Лианда испытывает такой ужас
при мысли, что она могла чем-то не угодить тебе. Если ее отошлют обратно в
племя, все станут презирать ее.
— Варварство.
— Возможно, но ей намного лучше здесь. Дэймон всех женщин в своем доме
заставляет учиться....
— Чему?
— Боже, как мы подозрительны! — Глаза Кэма блеснули. — Вовсе
не искусству секса. Лианда готовится поступать в университет в Марасефе.
Зачем Дэймону беспокоиться о тренировке юных и невинных девушек вроде
Лианды, если вожди племен наперегонки пытаются ублажить шейха, присылая ему
кадин.
— И он пользуется этим?
— И вожди, и кадины будут оскорблены, если он поступит иначе. Я же
говорил — другая культура.
— Ничего себе культура — женщин убеждать в том, что быть шлюхой — это
похвально, а не унизительно, — горько сказала Дамита. — Как
удобно, однако, для мужчин эль-зобара.
— Да, удобно, — согласился Кэм. — Но все примитивные общества
ориентированы на мужчин.
— Не только примитивные.
Кэм пристально посмотрел на нее.
— И ты всерьез этим расстроена? Повторяю, Дэймон пытался это изменить.
Но чтобы изменить традиции, сохранявшиеся на протяжении многих столетий,
нужно много времени. Это не может случиться вдруг.
— Я понимаю, но ведь это нечестно. — Она помолчала немного, а
потом взорвалась: — Я ненавижу, когда женщин используют. Ненавижу!
— Я знаю. — Он сделал шаг к ней, не отрывая от нее взгляда. —
С тобой, Дамита, этого никогда не произойдет.
— Ты абсолютно прав — никогда! — резко сказала она. — Я этого
не позволю.
Он покачал головой.
— Нет, — сказал он мягко. — Это я не позволю. Я никому не
позволю обидеть тебя.
Прошло несколько секунд, прежде чем она смогла отвести свой взгляд от его
синих глаз.
— Ты же не отвечаешь за меня, — выдохнула она наконец.
— Тогда почему я чувствую свою ответственность? — Кэм протянул
руку и убрал темно-рыжую прядь с ее виска. — И думаю, с этого момента
всегда буду ее чувствовать.
— Ты что, пытаешься произвести на меня впечатление? — прямо
спросила Дамита. — Если это так, то у тебя ничего не выйдет. Я уже
говорила, что не хочу делить любовника с матерью.
— Нет, мой маленький кактус, не пытаюсь. — Он с сожалением
улыбнулся. — И скажи, я когда-нибудь говорил тебе, что был любовником
Лолы?
Ее глаза расширились.
— Нет, но все знают, что это так. В газетах писали... Конечно, вы с
Лолой были любовниками.
— Рискуя испортить созданный репортерами образ, все же скажу: я не сплю
с каждой встречной женщиной.
Неведомые эмоции захлестнули ее. Дамита смутилась:
— Ты не спал с ней? Почему?
— Такой мысли даже не появлялось. У нас сложились иные отношения.
Она облизнула губы:
— И что же это за отношения?
— Мы друзья, — просто ответил Кэм. — Мы понравились друг
другу с первого взгляда. Она прекрасная, умная женщина.
— И это все?
— Это все. У нас и без того возникает достаточно проблем. Зачем еще
придумывать сложности?
— Сложности?
Он кивнул.
— Ты кружишься вокруг меня, как мангуст вокруг кобры. — Он
коснулся ее щеки. — У тебя такая прекрасная кожа. Как теплый атлас.
Ей, показалось, что она загорается от его легких прикосновений, сердце так и
рвалось из груди.
— Правда?..
Он был так близко, она чувствовала тепло его тела, пряный запах его
одеколона.
— После того; как ты ушла прошлой ночью, я лежал в постели и
представлял, как буду касаться тебя. — Он медленно поглаживал ее шею,
проводил по плечам. — Я хотел протянуть руку и дотронуться до тебя,
когда ты сидела в кресле и смотрела на меня. Я хотел расстегнуть пуговицы и
освободить твои груди. — Его пальцы замерли на хрупкой ключице, и он
улыбнулся, почувствовав внезапное биение ее пульса. — Я хотел целовать
и ласкать их. И сейчас я хочу этого. Ты позволишь мне, Дамита?
Ее обожгло жаром страсти, неожиданно стало трудно дышать. Она глубоко
вздохнула, но это не помогло. С каждым сдавленным вздохом тяжелели ее
вздымавшиеся груди.
— Я не... — Она отступила на шаг, безнадежно пытаясь бороться с
очарованием. — Кэм...
— Тебе понравится, — прошептал он. — Я буду ласков и нежен с
тобой.
Нежен. Какое прекрасное слово, будто в забытьи подумала Дамита; лицо Кэма
тоже было прекрасно. Его глубокие синие глаза светились страстью, его улыбка
была нежной. Она невольно сделала шаг к нему.
— Да? — спросил он. — Сказать Лианде, чтобы она оставила нас
одних?
Дамита чувствовала себя в плену его обаяния, во власти его сексуальности.
Она хотела, чтобы он прикоснулся к ней, прижался всем телом. Желание,
пробуждавшееся в ней, было очень сильным, почти болезненным.
Неконтролируемая, ненасытная жажда.
Неконтролируемая. От этой мысли Дамите стало страшно. Она не имела права
терять контроль над собой. Она не могла позволить себе терять рассудок,
поддавшись эмоциям.
— Нет! — Она поспешно шагнула назад и внезапно ощутила щемящее
одиночество. — Я не хочу, чтобы ты касался меня.
Разочарование промелькнуло в его взгляде.
— Хочешь. Ты хочешь моих прикосновений так же, как я. Но почему-то не
даешь себе воли.
— Ты говоришь ерунду. Возможно, я и чувствую какое-то плотское влечение
к тебе, но это не повод прыгать в постель. Я не Майра, или как там ее, и не
какая-нибудь кадина. Мне нужно нечто большее, чем обычное...
— Это ты говоришь ерунду, — резко оборвал ее Кэм. — В нашем
влечении друг к другу нет ничего обычного. Оно взрывоопасно, и ты это
знаешь. И я понимаю, кто ты. Ты — Дамита Шонесси. — Его голос
смягчился. — Моя Дамита.
Она покачала головой.
— Я принадлежу только самой себе.
— Нет, ты моя, — решительно повторил он. — Я знал это с того
момента, когда ты сняла эту идиотскую чадру прошлой ночью. Я никогда не
думал, что любовь с первого взгляда существует. Секс, может быть, но не
любовь.
Дамита смотрела на него с изумлением.
— Что такое ты говоришь?
— Я говорю правду. Как мне убедить тебя? — Кэм помолчал немного, а
потом неожиданно спросил:— Ты выйдешь за меня замуж?
Дамита ошеломленно уставилась на него.
— Ты сумасшедший. Мы же только вчера встретились. Мы ничего друг о
друге не знаем. Как можно говорить такое!
— Очень даже можно. Я хотел было выждать немного, прежде чем сделать
тебе предложение, но ты выглядела такой напуганной маленькой птичкой, что я
подумал, что лучше сказать это сразу. Иначе ты станешь подозревать меня в
гнусных намерениях.
— Что ты говоришь? — Дамита вдруг поняла, что дрожит. — Это
шутка, правда?
— Мне не до шуток, — сказал Кэм. — Я позову священника.
Уверен, что Дэймон серьезно, с радостью будет свидетелем.
— Это же смешно, — она попыталась засмеяться. — Ты
невозможен. Я приехала сюда не для того, чтобы выходить замуж.
— Откуда ты знаешь? — он едва заметно улыбнулся. — А что,
если это судьба?
Дамита пыталась уцепиться за что-то, чувствуя, что привычный мир вокруг
внезапно рушится.
— Моя мать. Я приехала сюда, чтобы найти ее.
— Скоро найдешь. Мне послать за священником?
— Нет, конечно.
Он скривил губы.
— Честно говоря, я и не надеялся, что ты согласишься. Я говорил уже, ты
очень подозрительная леди. — Он собрался уходить. — Хорошо, если
ты передумаешь, я в твоем распоряжении.
— Кэм...
Он оглянулся через плечо.
— Ты ведь пошутил?
Кэм покачал головой:
— Ни в коем случае.
— Я не верю тебе.
— Знаю, что не веришь. — Кэм ласково улыбнулся. — Выходит,
мне надо переубедить тебя. Это будет забавно. Поскольку я заявил о своих
истинных намерениях, ты не станешь возражать, если я попытаюсь соблазнить
тебя?
Она почувствовала, как у нее горят щеки. Проклятие, кажется, она только и
делает, что краснеет с той самой минуты, как встретила его.
— Ты можешь попробовать, но это тебе не удастся. Я здесь не для того.
— Но тебе же нужно как-то занять время. — Его глаза озорно
блеснули. — Обещаю, что это занятие будет для тебя приятным. — Он
открыл дверь. — Ужин в восемь. Лианда покажет тебе, как пройти в
столовую.
Дверь тихо закрылась за ним.
Глава 3
— Ты просто обязан немедленно сказать мне, где находится Лола, —
воинственно заявила Дамита, едва войдя в столовую. — Если ты не хочешь
отвезти меня к ней, я, по крайней мере, имею право знать...
— Добрый вечер, Дамита. — Кэм, сидевший за длинным столом, вежливо
встал. — Ты выглядишь великолепно. И нравишься мне в розовом. Это
необычное сочетание с рыжим, правда?
— Терпеть не могу общие утверждения. Почему бы рыжим не носить
розовое? — Она нахмурилась. — Ты пытаешься отвлечь меня? После
твоего ухода днем я поразмышляла и пришла к некоторым выводам.
— Возможно, все они неверны, — пробормотал Кэм. Он указал на место
напротив себя. — Но садись и расскажи мне, в чем дело. Дэймон немного
опоздает к ужину. Он разбирается в каком-то споре между двумя вождями.
Дамита села и немедленно продолжила наступление:
— Глупо, что ты не хочешь быть со мной откровенным.
Кэм снова сел и посмотрел на нее.
— Мне кажется, я более чем откровенен с тобой. — Он махнул рукой
одному из стоявших поблизости слуг, чтобы тот налил вина в бокалы. —
Попробуй. Это вино из местного винограда, выращенного одним из соседей
Дэймона, Филипом Эль Кабаром.
— Я не хочу вина. — Дамита облокотилась о стол. — Почему ты
не слушаешь меня? Неужели непонятно? Для нас обоих будет лучше, если ты
скажешь мне, наконец, где моя мать, и я смогу уехать. Вся эта ситуация
становится чересчур запутанной.
— Ты отрастила новые колючки? — Кэм взглянул на вино в
бокале. — И, судя по всему, не принимаешь в расчет мои клятвы в вечной
верности?
— Да, — сказала она прямо. — Возможно, тебе интересно
затащить меня в постель, потому что я отличаюсь от тех женщин, с которыми ты
обычно имеешь дело.
— Да, очень отличаешься, — согласился Кэм. — Но предаваться с
тобой любви не кажется мне просто приятным времяпровождением. — Он
встретил ее взгляд. — Боюсь, мы оба сгорим в этом пламени.
Дамита почувствовала, как кровь приливает к щекам, и нервно глотнула вина.
— Тем больше причин избежать этого. Не имею ни малейшего желания ни при
каких обстоятельствах выходить из равновесия. Возможно, ты и вправе потакать
своим прихотям, но я должна прежде всего думать о своей работе.
— Думаешь, у меня ее нет? — его голос зазвучал резко. — Я
очень много работаю, Дамита. Хотя ты так недалека от истины, считая меня
плейбоем. Я всегда полагал, что надо перестать нюхать розы прежде, чем они
завянут. Но это не значит, что работа не важна для меня.
— Я не говорила, что ты плейбой.
— Но думала так.
— Что еще я могу думать после того, как газеты...
— Черт бы побрал эти газеты! — его глаза горели. — Ты готова
поверить в любые глупости, лишь бы удержать меня на расстоянии. Что бы я ни
делал в прошлом, это не имеет к нам никакого отношения. Мы начали с чистого
листа, когда ты вошла в мою спальню прошлой ночью.
— Нельзя забыть весь опыт прошлой жизни, который сделал нас такими,
какие мы есть.
— Да, нельзя, но мы ведь можем использовать этот опыт, чтобы мостить
новые дороги, вместо того чтобы позволять старым препятствовать нам и
ограничивать нас.
— Я не ограничена ничем.
Он иронически улыбнулся:
— Я физически чувствую, как ты съеживаешься и выставляешь наружу
колючки каждый раз, когда я подхожу к тебе ближе чем на два фута. Ты хочешь
меня так же сильно, как я тебя, но почему-то не желаешь сбросить с себя свою
броню.
— Да потому что мне не кажется подходящими ни время, ни место для начала романтической истории.
Кэм откинулся на спинку стула, пристально глядя в лицо Дамите.
— Прости.
Ее рука непроизвольно сжала тонкую ножку бокала.
— Я не обязана никого прощать.
— Но ты ведь допускаешь, что я привлекаю тебя... сексуально.
— Нет, я не... — Дамита остановилась. Она лгала и себе, и ему, и это не
было похоже на нее. Она всегда гордилась своей честностью. — Да.
— Тогда позволь мне прийти в твою комнату после ужина.
— Нет.
— Почему? — мягко спросил он.
— Я уже говорила: я здесь не для этого.
— Но ты ведь свободная, независимая женщина, — в его голосе
звучала издевка. — Если ты смогла справиться в Андах с двумя сотнями
мужчин, уверен, что ты сможешь сладить со мной одним в куда более
цивилизованных условиях.
— Конечно, смогу. Только мне почему-то не хочется.
— Я совершенно обескуражен. Хорошо, попробуем подойти с другой стороны.
Ты хочешь знать, где твоя мать, так?
— Ты знаешь, что хочу.
— Тогда давай заключим сделку. Ты подаришь мне час в постели, а я скажу
тебе, где Лола. — Он подбодрил ее улыбкой. — Один час, Дамита. Я
ведь не прошу большего. И даже обещаю не делать того, чего ты сама не
пожелаешь. Ты сможешь остановить меня в любой момент. Будешь полностью
контролировать ситуацию.
Час с Кэмом в огромной кровати в комнате наверху. Ее тело обдало жаром при
мысли об этом, и она с усилием глотнула, потому что горло вдруг сжалось.
— Ты же раньше обещал мне сказать.
— Но не сразу, ты слишком нетерпелива, дорогая моя. Прежде чем я уйду
сегодня вечером из твоей комнаты, ты узнаешь то, что хочешь узнать.
Соблазнительно?
Да, соблазнительно. Возбуждение поднималось горячей волной, лишая Дамиту
способности здраво рассуждать. Она узнает наконец, где ее мать. Всего-то и
нужно для этого — позволить Кэму касаться ее, делать с ней то, чего так
жаждет и ее собственное тело.
— Я не шлюха. Я не продаюсь, — неожиданно сказала она, — даже
за такую цену.
Глаза Кэма лукаво блеснули.
— Это я продаюсь. Ты можешь ограничить меня одним целомудренным
поцелуем в щечку, если тебе так будет угодно. Это просто сделка, Дамита. Я
не возьму ничего, что ты сама не захочешь дать. — Его голос стал бархатисто-
мягким. — Ведь я люблю тебя.
— Это неправда. Ты не можешь...
— Могу, — прервал ее Кэм. — По рукам?
Дамита застыла. Она неожиданно поняла, что хочет провести с ним час, хотя
сознание этого странным образом будило в ней панику.
— Ты будешь подчиняться мне?
— Абсолютно.
Она перевела дыхание и кивнула:
— Хорошо. Один час.
Кэм тепло улыбнулся.
— Ты не будешь сожалеть об этом.
— Я уже сожалею. — Она облизнула губы. — Я не уверена, что
это вполне разумный поступок.
— А я уверен, — мягко сказал он и повторил: — Ты не пожалеешь,
Дамита.
Она увидела, как забилась жилка на его виске, когда он перевел взгляд с ее
лица на шею и грудь.
— И еще я уверен, что этот ужин не затянется надолго. Я не способен
сейчас чувствовать вкус даже самого изысканного блюда. Я представляю, как
красивы твои груди, как твои соски твердеют, когда я смотрю на них. Я
думаю...
— Замолчи. — Ее голос показался ей самой неестественным,
сдавленным. — Не сейчас.
— Но почему? Я хочу, чтобы ты знала: каждый раз, когда я смотрю на
тебя, я представляю, как ты лежишь на кровати обнаженная. — Темный
румянец покрывал его щеки, губы казались налитыми чувственностью — И я буду
там с тобою рядом. Могу касаться тебя, дотронуться до...
— Я вам не помешаю? — Дэймон Эль Карим, широко улыбаясь, стоял в
дверях. — Уверен, что помешаю, но ничего не попишешь. После
двухчасового разговора с этими идиотами я не в состоянии сейчас вежливо
удалиться отсюда. Ощущаю потребность для контраста поговорить с людьми
цивилизованными. — Он прошел к стулу во главе стола, и тут же появился
слуга, который налил ему вина. Дэймон поднес бокал к губам. — Они ведут
себя, как поссорившиеся дети. Боже, я так устал от них!
Кэм неохотно оторвал взгляд от Дамиты.
— Это ты сейчас так говоришь. А на следующей неделе я услышу от тебя,
как далеко они продвинулись за год. Ты же любишь их.
— Они — мой народ, моя семья, — промолвил Дэймон сухо. — Но
это не исключает того, что мне хочется сломать их прямые шеи, когда они
делают глупости.
— О чем был спор? — поинтересовалась Дамита.
— Из-за женщины, — Дэймон поднял бокал в шутливом тосте. —
Корень всех раздоров.
— А я думала, все раздоры из-за денег, — отпарировала
Дамита. — Ты всегда вмешиваешься в личные споры?
— Это одна из моих обязанностей. Я для них — последняя судебная
инстанция. — Дэймон пожал плечами. — Мне надо было решить, кто из
мужчин возьмет женщину в жены.
— А она должна подчиниться твоему решению? — недоверчиво спросила
Дамита.
— А у нее нет другого выхода, — равнодушно сказал Дэймон. —
Она была помолвлена, но спала с другим мужчиной. Она должна выйти замуж за
одного из них, иначе на ее родителей падет позор. Они будут вынуждены
выгнать ее из своего шатра, и ей придется или стать проституткой для всего
стана, или быть изгнанной из племени.
— Но это нечестно! — воскликнула Дамита. — Ты не можешь
прекратить это?
— Я пытаюсь, черт возьми, — резко сказал Дэймон. — Думаешь,
мне нравится быть этаким богом? Я ненавижу это. Но только человек,
обладающий абсолютной властью, имеет право посягать на традиции, что я и
пытаюсь делать. Два года назад вопрос о судьбе этой девушки даже не возник
бы. Мужчинам не пришлось бы выбирать, кто из них будет обладать ею. Ее
просто обрекли бы на смерть, бросив одну в пустыне, когда племя снимется с
места.
— Это немыслимо. Просто дико!
— Да, они дикий народ. — Дэймон одним глотком выпил вино до
дна. — И останутся дикими, если мне не удастся вбить хоть немного
здравого смысла в тупые головы этих проклятых вождей.
Кэм рассмеялся.
Дэймон бросил на него сердитый взгляд, а потом робко улыбнулся.
— Тебе прекрасно известно, что сам я тоже дикарь, но все же пытаюсь стать более цивилизованным.
Глаза Кэма блеснули.
— Когда не рвешься лупить кого-то по голове.
— Принимаю твою оговорку. — Дэймон поставил бокал на стол, и слуга
вновь наполнил его. — Но я устал от всех этих неприятностей. Расскажи-
ка мне лучше, что происходит в Марасефе.
— Все как обычно. — Кэм начал рассказывать о званом вечере во
дворце, где он побывал на прошлой неделе.
Дамита откинулась на спинку стула, задумчиво глядя на обоих мужчин. Между
ними, очевидно, существовала тесная связь, но при этом — никакого сходства.
Кэм был цивилизован, остроумен, очарователен и излучал почти ощутимое тепло.
Но у них явно было что-то общее, чего Дамита никак не могла уловить. Взгляд
Кэма остановился на ее лице, и у нее перехватило дыхание. И тут Дамита
поняла: чувственность — вот что у них общее. Оба — и Кэм, и Дэймон — были
сильными, мужественными и невероятно чувственными.
— Я когда-нибудь познакомлю вас, — сказал Кэм. — Думаю, он
тебе понравится.
Кто?
— растерянно попыталась понять Дамита. Она не слышала, о чем он
говорил последние несколько минут. Ах, да, он ведь рассказывает о вечере во
дворце.
— Твоя мать считает его одним из величайших художников. Она купила одну
из картин Рубинова, когда была здесь.
Ланс Рубинов
, — поняла она с облегчением.
— Она писала об этом в последнем письме. Мне тоже нравятся его работы.
— Я думаю, он захочет нарисовать тебя. — Взгляд Кэма скользнул по
ее лицу. — У тебя прекрасные черты лица. — Его взгляд задержался
на ее губах. — И восхитительный рот. — Затем он встретил ее
взгляд, и ей показалось, что между ними проскочил электрический разряд. Его
взгляд был полон такого неприкрытого желания, что она не могла не
откликнуться. Ее рука дрожала, когда она поднесла бокал к губам.
— Зачем Рубинову рисовать меня? Ты сам говорил, что я не красавица, а
он может выбрать кого угодно.
— Ты действительно это говорил, Кэм? — спросил Дэймон. — Вот
уж не ожидал от тебя такого. — Он щелкнул пальцами. — Ужин!
Несколько слуг, как по волшебству, появились в дверях, неся серебряные
подносы с разнообразными закусками и салатами. Шейх даже не удостоил их
взглядом, невозмутимо рассматривая Дамиту.
— Я нахожу тебя очень привлекательной. Кэм, должно быть, просто пытался
таким образом заинтриговать тебя. Ему удалось это?
Заинтриговать, озадачить, рассердить.
Кэм успел все это сделать за то короткое время, что они знакомы, и, судя по
плутовской его улыбке, прекрасно это понимал. Она взяла вилку и принялась за
еду.
— О, я просто не реагировала. Все знают, что Камерона Бэндора не стоит
принимать всерьез.
— Он не должен бы нравиться мне, — сказала Дамита, хмурясь в
замешательстве. — Он надменен, самонадеян и совершенно испорчен.
— Дэймон? — Кэм открыл дверь в комнату Дамиты и отошел в сторону,
пропуская ее. — Ты права. Он именно такой.
— Но он мне тем не менее понравился. — Дамита вошла в комнату и
повернулась лицом к Кэму. — Интересно, почему?
— Потому что при этом он честен, умен и способен сохранять ироническое
к себе отношение. — Кэм закрыл дверь, и оперся на нее. — Редкие
качества для человека, обладающего такой властью. К тому же он намного более
чуток, чем ты, вероятно, думаешь. Скажем, я заметил, что он не пригласил
сегодня на ужин Рану.
—&
...Закладка в соц.сетях
