Жанр: Любовные романы
Сезон любви
...стоявшую в тени деревьев. — Да и в Сэбине особой святости не
наблюдается.
— Это верно, — вежливо улыбнулся Кери. — Но в то же время он
и не Мефистофель. Он обычный человек. По-моему, он не знает, что с тобой
делать, и оттого злится как черт.
— Могу подсказать, что со мной делать. Отпустить на все четыре стороны.
— Он отпускал слишком многих, когда был ребенком, и поэтому теперь не
любит отступаться от своего.
— До тех пор, пока не решит дать им пинка и вышибить из своей жизни.
— Что я могу на это сказать! Я не собираюсь тебе врать, утверждая, что
Сэбин верит в долговременные отношения. Честно говоря, не припомню, чтобы
хоть один из его романов длился дольше, чем три месяца.
Необъяснимая боль острой иглой впилась в сердце Мэлори. Но почему? Ведь это
же глупо — реагировать подобным образом, если ты сама не хочешь вступать во
взаимоотношения, у которых нет будущего.
— Конечно, не надо врать, — тусклым голосом проговорила
она. — Просто мне не хочется становиться новой безликой строчкой в
списке побед Сэбина. По-моему, я способна дать ему гораздо больше, чем он
сам хочет получить. — Мэлори повернулась и заглянула в лицо
Кери. — Ты поможешь мне уехать сегодня?
Он отрицательно помотал головой.
— Нет, Мэлори. Сэбин не только мой работодатель, но и друг. Я не хочу
ставить под удар наши с ним отношения. — Он накрыл ладонью руку Мэлори,
лежавшую на скамейке. — Поверь, он запутался не меньше твоего. Никогда
раньше он не чувствовал ничего подобного ни к одной женщине и поэтому теперь
— зол и растерян. Дай ему шанс.
— Не могу я дать ему шанс. — Она вскочила на ноги и схватила со
скамейки сценарий. — Хватит репетиций. Я уже выучила эту роль вдоль и
поперек.
— Не сомневаюсь. Я, кстати, тоже. Чем же мы займемся?
— Ничем. С обязанностями придворного шута вы справились, и теперь я вас
отпускаю, Кери. — Она развернулась на каблуках и бросила через плечо:
— А сама отправляюсь на прогулку в пустыню.
Кери вздернул брови:
— В пустыню? Зачем? Почему бы не погулять по саду? Ты не представляешь,
что такое оказаться в пустыне в такую жару.
— Поверь, мне жарко вовсе не от солнца. Я отправляюсь в Марасеф.
Глаза ее собеседника испуганно раскрылись.
— Ты не сделаешь этого.
— Еще как сделаю! Я пыталась быть милой, покладистой Мэлори. Настала
пора действовать, а не ждать у моря погоды.
— Не делай глупостей! Я не... Господи, я правда хотел бы помочь тебе,
но...
— Я бы тоже этого хотела. Но поскольку ты этого сделать не в состоянии,
придется мне помогать себе самой.
С этими словами женщина пошла прочь по тропинке.
— Куда, черт возьми, ты собралась?
Сэбин резко нажал на тормоза. Взвизгнув, его джип остановился возле Мэлори.
Женщина даже не оглянулась, продолжая упрямо шагать по дороге, всматриваясь
в очертания песчаных дюн, колыхавшихся в жарком мареве далеко впереди.
— Угадай. В Марасеф, куда же еще! А ты, Сэбин, поезжай домой.
— Никуда я без тебя не поеду. Господи, Мэлори, я просто не поверил,
когда Кери сказал мне, что ты взяла да и ушла — вот так, просто — из
Кандрахана. Ведь здесь под сорок градусов жары! — Он дернул рычаг
ручного тормоза и выпрыгнул из машины. — Ты только-только начала
поправляться.
Неужели тебе хочется перечеркнуть все, что удалось сделать за последние
недели?
— На мне шляпа и ботинки для передвижения по пустыне, — сказала
Мэлори, продолжая идти. — А также походные фляги с водой. — Она
указала на две фляжки, висевшие у нее на груди. — Прогулка по пустыне
мне не повредит.
— Откуда тебе знать! — Он схватил ее за плечи и повернул лицом к
себе. Белый солнечный свет отражался в его глазах, заставляя их
светиться. — И каким образом ты собираешься найти дорогу в Марасеф?
— Просто пойду по дороге, выложенной желтым кирпичом.
— Здесь тебе не страна Оз. Через пару часов ты изжаришься не хуже
гамбургера.
— Во-первых, я не изжарюсь, а во-вторых, дойду до Марасефа обязательно.
Можешь не сомневаться. — Мэлори прямо смотрела ему в глаза. —
Черт, да не могу я здесь больше находиться!
Глаза Сэбина сузились.
— Ты расстроена.
— Ах, какой ты проницательный! Не будь идиотом, конечно же, я
расстроена! — в отчаянии воскликнула она. — А кроме того,
беспомощна и сыта всем по горло. А чего иного ты ожидал?
— Не знаю. — Губы Сэбина дрожали. — Наверное, я был слишком
занят, пытаясь разобраться в своих чувствах, и потому не задумывался о том,
что чувствуешь ты. — Его лоб прорезала глубокая складка. — Хорошо,
давай договоримся так. — Мэлори подозрительно посмотрела на
мужчину. — Сейчас почти четыре часа. Возвращайся, проведешь оставшуюся
часть дня и вечер со мной, а завтра утром я отвезу тебя в Марасеф. —
Заметив ее недоверчивый взгляд, он уточнил:
— Имей в виду, я не сказал
проведешь со мной в постели
, если,
конечно, ты сама этого не захочешь. — Помолчав, он добавил:
— Но должен тебе сказать: я вылезу из кожи вон, чтобы убедить тебя
заняться со мной любовью.
Мэлори колебалась.
— Убедить, а не заставить, — мягко подчеркнул он. — И всего
полдня. А потом — в Марасеф.
— Прямо Белоснежка и семь гномов, — рассеянно проговорила Мэлори,
но во взгляде ее по-прежнему читалось сомнение.
— Обещаю, что не подсуну тебе отравленного яблока.
— Я, честно говоря, подумала о другом яблоке — о том, от которого
вкусила Ева. — Лицо Мэлори внезапно осветила улыбка. — Согласись,
они сильно отличаются друг от друга.
— На самом деле не очень. — Сэбин крепче сжал плечи Мэлори, и она
невольно вспомнила о многих часах, проведенных в его постели, когда эти
большие руки баюкали и ласкали ее. — Ведь и ты отведала от этого
яблока, и оно тебе понравилось.
— Я не намерена этого повторить.
— Намерения иногда меняются под влиянием обстоятельств. Ну что,
договорились?
Мэлори молчала. На губах Сэбина играла мягкая улыбка. Точно так же он
улыбался каждый раз, когда она уютно устраивалась в его объятиях, однако
сейчас Сэбин дал ей совершенно недвусмысленные обещания. Нет, она должна
отказаться от этой сделки. Прояви она еще немного настойчивости, и сможет
добиться окончательной победы, к которой стремилась, покидая Кандрахан. И
все же, как ни странно, что-то внутри ее не хотело упорствовать. В последние
недели их с Сэбином Уайтом связало слишком многое, чтобы теперь расстаться
вот так — со злостью и неприязнью друг к другу. Мэлори уважала, нет, она
восхищалась этим мужчиной больше, чем любым из тех, с которыми ей
приходилось встречаться. Может быть, если она даст им обоим еще одну
возможность, они сумеют найти путь для того, чтобы укрепить возникшую между
ними хрупкую дружбу?
И тут Мэлори осознала, что и сама отчаянно этого хочет.
— Договорились, — сказала она.
Лицо Сэбина озарила радостная улыбка.
— Вот и замечательно! А теперь давай поскорее спрячемся в Кандрахане от
этого сумасшедшего солнца. — Он взял ее под локоть и повел к
машине. — Экая вы непредсказуемая леди! Я полагал, что могу предвидеть
все твои поступки, но мне даже в голову не могло прийти, что ты вдруг
взбрыкнешь и выкинешь такой фортель.
Едва заметная улыбка коснулась ее губ.
— Правда?
— Честное слово, — тряхнул он головой, помогая ей взобраться на
сиденье джипа. — Никогда не мог предположить, что все твое спокойствие
и самообладание вдруг лопнут под влиянием минутного порыва.
— Странные существа, эти люди, правда?
— Давай-ка сюда фляжки. Их лямки, должно быть, впиваются тебе в плечи.
И вообще, ты с ними похожа на бойца повстанческой армии, перетянутого
пулеметными лентами.
— Держи, если хочешь. — Она сняла через голову ремешки фляжек и
передала их Сэбину. — Хотя они вовсе не тяжелые.
— Не может такого быть. В каждую из них умещается по два с лишним
литра, — проговорил он, взвешивая фляжки в руке, и тут же ошеломленно
воскликнул:
— Господи, да они же...
— Пустые, — бесхитростно подтвердила она. — Я не видела
смысла нагружаться, как верблюд, при том, что мне предстояло идти совсем
недолго. Я ведь не сомневалась, что Кери немедленно доложит тебе о моем
уходе.
Сэбин ошеломленно смотрел на женщину.
— Обдурила! — только и смог выговорить он.
— А почему я должна быть единственным человеком, которым можно вертеть
как угодно! — Мэлори улыбнулась:
— Видишь ли, Сэбин, я ведь тоже изучала тебя эти две недели. Ты не так
уж крут, как хочешь казаться. Я знала: ты не позволишь мне рисковать собой,
даже если для этого тебе придется отказаться от задуманного.
— Черт меня побери!
— Надеюсь, этого не случится. Хотя, не буду скрывать, сегодня утром я
желала тебе того же. Он откинул голову назад и громко расхохотался.
— Вот это номер! — Не прекращая смеяться, Сэбин обошел вокруг
машины и вспрыгнул на водительское сиденье, а затем посмотрел на Мэлори
долгим взглядом, в котором сочетались восхищение, уважение и вызов. —
Этот тайм ты выиграла, Мэлори, но все же очень скоро ты забудешь о здравом
смысле и станешь действовать, руководствуясь одними лишь эмоциями.
— Может быть, — ответила женщина, наблюдая за тем, как Сэбин
заводит машину и включает заднюю скорость. Мэлори боялась, что, пойдя на
компромисс и согласившись вернуться в Кандрахан, она уже стала действовать
под влиянием эмоций. Волна удовольствия и ожидания, поднимавшаяся внутри ее
каждый раз при воспоминании о прошедшей ночи, была слишком сильной, чтобы ее
можно было с чем-нибудь перепутать.
— Ты надела это специально для меня? — спросил Сэбин, ощупывая
взглядом обнаженные плечи Мэлори, обрамленные декольте фиалкового шифонового
платья.
— Это всего лишь проявление вежливости по отношению к гостеприимному
хозяину, — произнесла женщина, подходя к столу, изысканно
сервированному на двоих, и избегая встречаться взглядом с Сэбином. —
Сегодняшняя ночь — последняя, которую я проведу в твоем доме, а ты,
помнится, говорил, что любишь этот цвет.
— Верно. — Он протянул ей бокал с белым вином. — Спасибо.
— А где сейчас Кери? — осторожно спросила она, потягивая вино и
по-прежнему глядя в сторону.
— С присущим мне так-том я велел ему исчезнуть, — криво усмехнулся
Сэбин.
— Надеюсь, ты не был с ним груб.
— Кери привык к моим манерам. Уверяю тебя, он не рыдает сейчас у себя в
комнате. Он понимает, что сегодняшний вечер — моя последняя возможность
побыть с тобой наедине.
Мэлори испытала такой же укол тоски и грусти, какой почувствовала сегодня
днем.
— Мне будет грустно уезжать отсюда. Здесь было так спокойно.
— Странно это слышать, — усмехнулся Сэбин. — Я обманом завлек
тебя сюда, лишил девственности, принудил остаться на целых три недели. Ты
должна меня ненавидеть.
— Во мне нет ни ненависти, ни злости, — легко сказала она. —
Я считаю, что лучше попытаться понять человека, чем разбивать в кровь
кулаки, воюя с ним.
Лицо мужчины стало серьезным.
— Я знаю. Мне еще никогда не приходилось встречать женщину, мужчину или
даже ребенка, у которых характер был бы легче, чем у тебя.
— Чепуха, — смутившись, махнула рукой Мэлори.
Рассматривая вино в своем бокале, он покачал головой.
— Поначалу я тоже не мог в это поверить. Не хотел верить. Это тревожит
меня.
— Почему?
Он пожал плечами:
— Потому что твоя беззащитность возродила в моей душе жалкие остатки
рыцарского отношения к женщине.
— По-моему, в тебе гораздо больше рыцарского, нежели ты думаешь, —
тихо сказала Мэлори. — С самой первой ночи ты был так добр ко мне.
— А-а, это потому, что я любыми путями хотел привязать тебя к
себе. — Он поднял бокал к губам. — Я думал, ты уже поняла, что
доброта не является моей отличительной особенностью.
Он хотел привязать ее к себе и преуспел в этом, подумалось Мэлори. Иначе
почему при всем своем стремлении быть независимой она чувствует себя
накрепко привязанной к Сэбину?
— И все-таки ты не такой расчетливый, каким пытаешься казаться. —
Она поставила бокал на стол. — Не пора ли перейти к обеду?
— Еще нет. — Сэбин тоже поставил свой бокал и взял ее
запястье. — Пойдем в библиотеку. Мэлори сразу же напряглась:
— Зачем?
Он уже тянул ее к двери.
— Ты страдаешь синдромом дежавю? Не волнуйся, я не настолько глуп,
чтобы пытаться повторить то, что случилось в первую ночь.
Сэбин провел ее коридором и распахнул дверь в библиотеку. В камине играли
язычки пламени, отбрасывая уютные блики на уставленные книгами полки. Сэбин
отпустил руку Мэлори и закрыл дверь, но свет включать не стал.
— Они — на каминной полке.
— Что именно?
Сэбин широкими шагами подошел к камину.
— Иди сюда. Давай раз и навсегда покончим с этим.
Мэлори недоуменно наморщила лоб, но все же последовала за мужчиной. Когда
она подошла, Сэбин повернулся к ней и сделал жест в сторону камина:
— Сожги их.
Ее взгляд остановился на шести черных коробочках, аккуратно сложенных
стопкой на каминной полке. Сердце Мэлори забилось в ускоренном темпе.
— Видеокассеты?
Сэбин кивнул:
— Я мог бы и сам их спалить, но подумал, что лучше, если ты сделаешь
это сама. Ты почувствуешь себя спокойнее, если будешь знать, что их больше
нет.
— Да. — Мэлори шагнула вперед и ощутила тепло от огня, ласкающее
ее сквозь тончайший шифон. — Не зря я сказала, что ты гораздо добрее,
чем думаешь. Иначе зачем тебе так поступать?
— Они мне больше не нужны. Теперь они будут меня только
расстраивать. — Их взгляды встретились. — В конце концов эти
записи — отражение моих эротических фантазий. А мечты кажутся сухими и
пресными после того, как отведаешь реальности.
По телу Мэлори прокатилась жаркая волна, и она могла бы поклясться, что
горевшие в камине поленья были тут совершенно ни при чем. На нее нахлынули
воспоминания, отчего мышцы живота напряглись, а грудь затвердела. Мэлори
торопливо схватила первую кассету и бросила ее в огонь.
Огонь начал лизать пластмассовый корпус, и его языки приобрели синеватый
оттенок.
— Лучше брось их в камин все сразу, — скривился Сэбин. —
Горящая пластмасса отвратительно воняет.
— Я знаю. Я ведь сожгла оригиналы, помнишь, я говорила тебе? — Она
бросила пять оставшихся кассет в камин и стала смотреть, как они
горят. — Спасибо, Сэбин.
— Ты по-прежнему упорствуешь в своем ошибочном мнении, полагая, что я
великодушен, — хрипло сказал он. — На самом деле мне хотелось
уничтожить эти проклятые кассеты не меньше, чем тебе. Одна мысль о том, как
Бен снимал все это, приводила меня в неистовство. Она жгла меня подобно
кислоте.
— Зачем же ты их... смотрел? — запинаясь, спросила Мэлори, не
отводя глаз от огня.
— Из-за тебя, — просто ответил он. — Это был единственный
доступный мне способ обладать тобой.
Сэбин стоял в метре от нее, но Мэлори казалось, что он гладит, ласкает ее,
как прошлой ночью. Она ощутила покалыванье между бедер, в животе, даже в
икрах ног.
— Я фантазировал о том, каково быть с тобою, — низким голосом
говорил он. — Как ты будешь двигаться, стонать. Как станешь мне
улыбаться.
Мэлори порывисто отвернулась от камина.
— Теперь уже наверняка пора приступить к трапезе, — сказала она и
направилась к выходу из библиотеки, стараясь не смотреть на просторный
кожаный диван. — Я голодна.
— Я тоже, — прозвучал позади нее голос Сэбина.
Мэлори старалась не обращать внимания на двойной смысл, заключенный в его
словах, но когда она взялась за дверную ручку, пальцы ее дрожали.
Она не услышала ни звука, но Сэбин вдруг оказался сзади нее, совсем рядом.
— От этого не убежишь, как ни старайся, — спокойно проговорил
он. — Видит Бог, я пытался это сделать с того самого дня, как увидел
тебя впервые. Но то, что существует между нами, никуда не исчезнет и нас не
отпустит. — Он отвесил шутовской поклон и жестом предложил ей идти
первой. — Разве что время ослабит это чувство, а доступность сделает
его будничным, но нам пока этого знать не дано.
Циничная нотка, прозвучавшая в его голосе, причинила ей острую боль. Но ведь
она уже знала, что Сэбин не верит в длительные отношения между людьми. Так
почему его слова так сильно ее ранят?
В мозгу ее возник ответ на этот вопрос, ошеломляющий своей прямотой, но она
сразу же попыталась прогнать его, пока из туманного предположения он не
успел перерасти в уверенность. Нет, она не приемлет такое невероятное и
опасное объяснение.
Мэлори вышла из библиотеки, оставив за спиной горящие кассеты и волнующе-
тревожные воспоминания.
Однако, позволив ей оставить в библиотеке беспокойные воспоминания, Сэбин
был не намерен разрядить существовавшее между ними сексуальное поле. Вялый
разговор во время обеда и за кофе шел ни о чем, но Сэбин был настроен по-
прежнему решительно. Он буквально искрился той интенсивной чувственностью,
которую ощутила Мэлори еще в первый день судебных заседаний, а также в их
первую ночь в Кандрахане. Сейчас, как и тогда, его горящий взгляд неудержимо
притягивал ее.
Но здравый смысл и рассудительность буквально кричали о том, что она не
должна, не может позволить вовлечь себя в роман с Сэбином Уайтом. Нельзя
поддаваться этому искушению, думала она.
Хотя это уже случилось, разве нет? На протяжении последних трех недель Сэбин
безраздельно царит в ее мыслях, в ее сердце. Как теперь выгнать его оттуда?
— Прекрати хмуриться, — грубо приказал Сэбин, звякнув кофейной
чашкой о блюдце. — Я тебя не съем.
Мэлори удивленно подняла на него глаза. Он только что рассказывал про своего
друга Алекса Бен-Рашида, и эти слова прозвучали совершенно вне контекста.
Сэбин оттолкнул стул и поднялся на ноги.
— Пойдем в сад. Погуляем.
— Я устала. Я лучше...
Но Сэбин не слушал ее. Он стоял уже возле стеклянной двери, ведущей в сад.
— Пошли. Надоел мне этот дурацкий вальс вокруг да около.
Мэлори медленно встала. В висках у нее отчаянно стучало.
— Не могу представить тебя танцующим вальс. Тебе это не пойдет, —
с усилием выдавила она, желая, чтобы ее голос звучал беззаботно. —
Разве что какая-нибудь зажигательная полька, как в фильме
Король и я
, но
не...
Мэлори осеклась, вспомнив подчеркнутую чувственность танца короля Сиама и
его Анны, но было слишком поздно. По выражению лица Сэбина женщина поняла,
что он тоже вспомнил тот эпизод.
— О да, — он протянул ей руку, — мы оба знаем, что случится
сегодня ночью. Я не умею прятать свои чувства, да и ты с каждой минутой
начинаешь нервничать все сильнее. Давай не будем притворяться.
Мэлори медленно приближалась к мужчине.
— Я не нервничаю.
Она действительно не нервничала. Она задыхалась, испытывая возбуждение и
страх. Он взял ее за руку, и по телу Мэлори пробежал электрический разряд.
Сэбин почувствовал ее волнение и кивнул:
— Да, я выбрал не то слово, — низким голосом проговорил он и повел
ее в сад. Переплетя пальцы, словно школьники, они двинулись по
тропинке. — Тебе не холодно?
— Нет. — Наоборот, она горела. Пальцы Сэбина, прикасавшиеся к ее
ладони, заставляли ее чувствовать, что они с ним превратились в одно целое,
и теперь она — частица его большого тела. — Удивительно, как холодно
иногда бывает в пустыне, но сегодня здесь тепло. Я помню...
— Я не обижу тебя, — прервал он, не глядя на нее. — Я...
дорожу тобой. Даже если мы станем заниматься любовью, я не превращусь в
маркиза де Сада.
— Мне не хочется об этом говорить.
— Мы должны об этом говорить. Я буду очень нежен с тобой. Я буду
заботиться о тебе. Я дам тебе все, что ты захочешь.
Мэлори сжалась:
— Мне ничего от тебя не нужно.
— О Господи! Знаю. Я опять говорю не то. — Он посмотрел на их
сплетенные руки. — Неужели ты сама не чувствуешь? Ведь это правильно!
Так должно быть!
Она это чувствовала и пугалась. Ей казалось, что ее жизнь вышла из-под
контроля, а сама она беззащитна.
— Что
правильно
? Стать твоей любовницей? Нет, участь куртизанки не
для меня.
— Принадлежать мне. — Сэбин остановился на тропинке. Лунный свет
заострил его черты. — Ну же, Мэлори, не сопротивляйся этому. — Он
взял ее лицо в ладони и стал вглядываться в него. — Я буду лучше всех
для тебя. Я стану о тебе заботиться. Дай мне только шанс. Не уходи от меня.
Мэлори ощутила, как в ней поднимается нежность, солнечное тепло, и это
причиняло ей сладкую боль. Пальцы Сэбина двигались по ее лицу, гладили шею,
и постепенно нежность переросла в желание. Она непроизвольно откинула голову
назад, открываясь для его ласк. Однако его руки неожиданно замерли.
— Мэлори, — окликнул он ее словно издалека. Его пальцы мягко
сомкнулись на ее шее, обвивая ее, как в первую ночь. — Да?
Господи, о чем она только думает! Поддавшись чувствам, она уже угодила в
одно чудовищное замужество и вот снова позволяет эмоциям увлечь себя. Ее
хребет не настолько прочен, чтобы ей удалось справиться с Сэбином Уайтом. Он
разрушит ее, вывернет наизнанку, сделает с ней...
Его рот накрыл губы Мэлори, а язык стал их раздвигать.
— Скажи
да
, — пробормотал он. — Скажи
да
, Мэлори.
Большое тело Сэбина прижалось к ней и дрожало. Сейчас он казался
беззащитным, и именно это заставило ее капитулировать. Она обвила руками его
плечи и прошептала:
— Да...
— Господи! — даже не сказал, а глубоким горловым звуком прорычал
Сэбин, крепко прижимая к себе женщину, покрывая ее лицо и шею жаркими
поцелуями. — Ты не пожалеешь... Ты так нужна мне! — Он приподнял
ее голову за подбородок. — Пошли.
Сэбин уже тянул ее по тропинке в сторону, противоположную от дворца.
— Сэбин, куда...
— Сюда. — Он остановился возле скамейки, укрывшейся в укромном
заросшем зеленью уголке сада. — Здесь нас никто не увидит. — Сэбин
принялся расстегивать ее платье. Пальцы его дрожали. — Хотя даже если
кто-то и увидит, мне наплевать. — Взявшись за декольте платья, он
потянул вниз и уставился на ее обнаженные груди. Лунный свет, пробивавшийся
сквозь просветы между листьями, рисовал на них причудливый, филигранный
узор. — Да, наплевать.
Его ладони накрыли груди Мэлори, ласково приподняли их и снова опустили,
словно взвешивая, а большие пальцы стали гладить ее соски.
— Только для меня. — Он поднял взгляд на ее лицо. — И не
говори мне, ради всего святого, что хочешь обратно в дом.
— Нет. — Мэлори проглотила комок, застрявший в горле. Собственные
груди в ладонях Сэбина казались ей тяжелыми и тугими, в жилах вместо крови
текла огненная река. — Хотя мы и могли бы вернуться, если, конечно, ты
не торопишься.
Он удивленно взглянул на женщину и по-мальчишески задорно рассмеялся.
— Тогда я потороплюсь.
Его руки окончательно стащили платье Мэлори, и оно упало на землю, а он,
быстро, как мог, продолжал раздевать ее дальше.
— Как же у меня трясутся руки! Мэлори стащила
...Закладка в соц.сетях
