Жанр: Любовные романы
Сезон любви
...ивая на него ладонью. —
Братец слишком хорошо меня изучил. Он знал, что я ни за что не верну тебя
ему.
Все правильно, Зевс ни за что не отступился бы от своего, но рядом с ней не
Зевс, как сквозь туман подумала Мэлори. Это Сэбин. Впрочем, какая разница?
Та же всесокрушающая сила, те же громы и молнии.
— Ну что, неужели тебя не возбудил рассказ о том, что ты сделала со
мною? Давай-ка проверим. — Рука его спустилась чуть ниже. Мэлори ахнула
и замерла. Сэбин поднял к ней лицо и улыбнулся. — Да, ты хочешь меня, и
ты готова. Какое чудесное приглашение! Я чувствую, как крепко ты держишь
меня. — Улыбка исчезла с его лица. — Я больше не в силах
ждать, — низким голосом проговорил Сэбин, подаваясь вперед. —
Скажи мне, что ты хочешь этого. Скажи, что хочешь вернуть мне долг.
— Я... хочу... тебя.
Сейчас, когда от каждого его движения по телу Мэлори прокатывались судороги
наслаждения, ей было легко выговорить эти слова.
— Скажи, что ты должна это мне. Несмотря на окутавший ее дурман,
женщина озадаченно наморщила лоб.
— Я не думаю... — начала она и тут же умолкла. Лицо Сэбина, нависавшее
над нею, было нахмурено, требовало, чтобы она произнесла то, что ему
хочется. Возможно, если это было сном, она и впрямь была ему кое-что должна.
И вдруг, словно подтверждая эту мысль, из динамиков телевизора раздался ее
собственный голос, который произнес:
Шесть месяцев. Все будет так, как тебе
захочется, Сэбин
. Пленка закончилась и начала автоматически перематываться
к началу. Экран загорелся безжизненным синим цветом.
Но ведь она никогда не произносила этих слов! Значит, все, что происходит
сейчас, и в самом деле сон. И если снящийся ей Сэбин считает, что она
задолжала ему, почему бы не сделать человеку приятное?
— Да, я должна тебе это, — прошептала она.
— Верно, черт побери! Ты в долгу передо мной. — Слова звучали
грубо, но прикосновения его губ к ее рту были нежны. — Люби меня,
Мэлори. Подари мне себя...
Он глубоко вошел в нее, и ее крик рванулся наружу прямо в его губы.
Сэбин недоуменно поднял голову:
— Что за черт?..
Ее ногти глубоко впились в плечи мужчины. Внутри себя Мэлори ощущала что-то
тяжелое, горячее и огромное. Если все вокруг нее и было сном, то это по
крайней мере являлось реальностью.
Сэбин оставался совершенно неподвижным, а Мэлори хотелось большего. Она
попыталась пошевелиться.
— Лежи, — резко прозвучал его голос. — Не двигайся. Мне нужно
подумать. О Господи, ну разве я сейчас в состоянии думать!
Она снова пошевелилась, инстинктивно сжав мышцы вокруг того, что находилось
внутри нее.
Сэбин сдался. Из недр его тела донесся глухой звериный рык, и он начал
двигаться, вколачивая себя в нее, погружаясь с каждым разом все глубже.
Дыхание его стало резким, он почти хрипел.
Мужчина опустил руки вниз, подсунул ладони под ягодицы Мэлори и приподнял
их. Он действовал как одержимый.
— Сэбин... — Мэлори смотрела на его лицо, залитое голубым свечением, и
то, что она видела, одновременно пугало ее и приводило в состояние транса.
Он вновь поглощал ее, втягивал в себя, делал своей собственностью. Внезапно
на нее волной накатился страх. — Нет!..
— Слишком поздно. — Он произносил слова сквозь сжатые зубы, будто
каждое из них причиняло ему боль. — Ты... принадлежишь мне. Это было
неизбежно.
Сэбин прикусил ее нижнюю губу. Напряжение достигло предела.
Мэлори выгнулась дугой.
— Сделай это, Сэбин... — закричала она, и все вокруг взорвалось для нее
каскадом ослепительных брызг.
— Хорошо, любовь моя. — Голос его был низким, ликующим. — Сейчас... Еще чуть-чуть...
Еще несколько сильных толчков, и он внезапно замер, откинув голову назад.
Его могучая шея выгнулась дугой, большое тело сотрясала дрожь, перешедшая
почти что в конвульсии.
В следующий момент он опустил взгляд на Мэлори. Дыхание рывками вырывалось у
него из груди.
— Боже милостивый, я едва не взорвался! Мне казалось, что я... — Сэбин
умолк. На лице его появилась тревога. — Что с тобой?
— Не знаю.
Она вообще ничего не понимала. Сэбин все еще держал ее, и Мэлори по-прежнему
полностью находилась в его воле — морально и физически. Однако теперь она
ощутила еще и странное покалывание в мозгу. К ней постепенно начинало
возвращаться сознание. Пустой экран телевизора слабо освещал погруженную во
мрак комнату синим мерцающим светом. Только теперь до сознания женщины стало
доходить услышанное от Сэбина, и она в изумлении уставилась на него.
Он отстранился и встал.
— Мы должны поговорить.
Сэбин поднял с пола свою рубашку из плотной синей ткани и набросил ее на
плечи Мэлори. Она послушно продела руки в рукава, автоматически отметив, что
от рубашки пахнет чем-то свежим и душистым. Сэбин застегнул на ней верхнюю
пуговицу, затем снова поднялся на ноги, подошел к письменному столу и
включил стоявшую на ней лампу. После этого он повернулся и посмотрел на
Мэлори. Лицо его было мрачным.
— Нам необходимо прояснить несколько вещей.
Первое — это... — Он увидел ее лицо и мгновенно умолк. — Что случилось?
Прекрати таращиться на этот чертов телевизор и смотри на меня!
Но Мэлори была уже не в состоянии смотреть на него. Она не могла
сконцентрировать свой взгляд ни на чем, кроме мерцающего синего экрана.
Рядом с ней — голый Сэбин Уайт, который только что занимался с ней
любовью... Нет, это нельзя назвать любовью. Это похоть, порок. Мышцы на ее
животе сжались от отвращения, словно отвергая эту мысль.
— Все это правда? То, что ты рассказал мне про Бена, про записи? Все-
все? Это было... на самом деле? — прошептала она.
— Конечно, правда. — Сэбин выключил телевизор. — Мэлори, я не
понимаю, что с тобой, черт побери, происходит?
— Я должна... Я не могу здесь оставаться. — Мэлори встала и
сделала несколько заплетающихся шагов по направлению к двери. Тьма волнами
накатывалась на нее, застилая сознание. — Правда... Ошибка... Я не могу
оставаться.
— Мэлори!
Почему у нее подгибаются ноги?
Мэлори казалось, что она пробирается по вязкой топи. Рука потянулась к
дверной ручке, но не нашла ее. Вокруг не осталось ничего. Только тьма.
Сэбин выглядел усталым. Возможно ли это? С того самого раза, когда Мэлори
впервые увидела Сэбина, она ощущала исходившую от него жизненную силу,
подавляющую все вокруг себя. Теперь же в уголках его рта залегли глубокие
складки, в глазах таилась огромная усталость.
— Ты устал. Тебе нужно... в постель.
Его взгляд метнулся к Мэлори. Он подобрался.
— Странно слышать это от тебя. Я бы гораздо меньше удивился, если бы ты
предложила мне убираться к черту.
— И до этого дойдет, дай только срок. Я только что проснулась.
— Да хоть кожу с меня заживо сдери, мне все равно. Главное, что ты
наконец очнулась. Ты напугала меня до чертиков.
— Правда? — Мэлори села в постели и принялась массировать виски
кончиками пальцев. — Господи, как болит голова!
— Хорошо еще, что этим ограничилось. — Сэбин взял с тумбочки возле
кровати коричневый пузырек с таблетками и повертел его в пальцах. —
Разве тебе не говорили, что таблетки нельзя запивать спиртным?
— Я и не собиралась. Я не думала... Всего-то несколько глотков.
— Этого вполне достаточно. — Сэбин поставил пузырек
обратно. — Твой доктор Блэйрен едва не свихнулся, узнав, что случилось.
Мэлори изумленно взглянула на Сэбина.
— Ты ему звонил?
— А что мне оставалось делать? Я притащил тебя сюда и нашел здесь эти
пилюли. Я испугался, что ты в коме.
— Не надо было его беспокоить. — Она облизнула губы. — Я
просто устала.
— Усталость, анемия, тяжелое психическое истощение, — стал
перечислять Сэбин. — Так недалеко и до нервного срыва.
— Мне нужно обратиться к какому-нибудь другому врачу. — Она
скорчила рожицу. — Такому, который еще не забыл, что такое врачебная
тайна. Кроме того, Блэйрен принимает мои проблемы слишком близко к сердцу.
На самом деле со мной все в порядке.
— Правда? — Взгляд Сэбина пытливо ощупывал ее лицо. —
Наверное, именно поэтому ты бледна как смерть. И проспала двадцать четыре
часа кряду.
— Так долго? — Она отвела глаза в сторону. — Остаточные
явления. — Ее пальцы нервно комкали простыню. — Да еще новые
потрясения на мою бедную голову.
— У меня тоже были потрясения. Например, то, что ты оказалась
девственницей. Какого черта...
— Не будем об этом, — быстро прервала его она. — Очень хочу
есть.
Глаза Сэбина, устремленные на Мэлори, сузились.
— Все равно скоро нам придется поговорить на эту тему. — Он встал
и направился к двери. — Но сейчас ты нуждаешься в пище больше, нежели я
— в ответах. Я велю Нилар принести тебе поесть. — Сэбин остановился у
двери, еще раз посмотрел на Мэлори, и впервые его грубые черты смягчила
улыбка, в которой не было горечи. — Я чертовски рад тому, что ты снова
со мной. Больше меня так не пугай.
И прежде чем Мэлори успела что-нибудь ответить, он вышел.
Ей показалось, что все цвета в комнате поблекли, но она была даже рада
этому. Ей нужно было подумать, а это было невозможно, пока он сидел рядом и
смотрел на нее. Теперь напряжение, сжимавшее ее стальными тисками, стало
спадать. Учитывая то, что она испытывает ужасную слабость, лучше не спорить
с Сэбином Уайтом. Его присутствие и сегодня действовало на нее так же
гипнотически, как и тогда, в библиотеке, когда...
Мэлори попыталась отогнать от себя воспоминания о прошлой ночи, но было
слишком поздно: при мысли о том, что сделал с ней Сэбин, ее с головой
накрыла горячая злая волна.
Что ей следует предпринять теперь? Пойти к Сэбину и объявить ему войну, чего
он, видимо, ожидает? Но, во-первых, у нее пока недостаточно сил, чтобы с ним
бороться, а во-вторых, Мэлори всегда исходила из того, что в общении с умным
человеком злость плохой помощник. Нет, нужно подавить в себе гнев и
попытаться овладеть ситуацией. Овладеть? Мэлори откинулась на подушки. Губы
ее дрожали. С тех пор как она перешагнула порог Кандрахана, ей это не очень-
то удавалось. Ну что ж, возьми себя в руки, приказала она себе. Да, она
сделала ошибку, но никакой трагедии в этом нет. То, что произошло, было
результатом совпадений неблагоприятных обстоятельств, и больше такого не
случится. Шок, усталость, таблетки, алкоголь плюс сексуальная харизма
Сэбина, проявившаяся в полную силу.
Рассудив таким образом, Мэлори полностью успокоилась. Теперь она была
способна справиться и с Сэбином, и с любой другой неприятностью.
Глава 3
Мэлори съела все, что принесла ей Нилар, затем поспала, снова поела и вновь
уснула. Когда она проснулась, было уже три часа пополудни. Впервые за много
недель она чувствовала себя не просто выспавшейся, а бодрой и энергичной.
В течение следующих двух часов она постояла под душем, вымыла и высушила
волосы, надела обтягивающее темно-синее платье и отправилась на поиски
Сэбина. Он оказался в библиотеке — сидел за большим письменным столом из
красного дерева и внимательно изучал какие-то бумаги. Когда Мэлори открыла
дверь, он поднял голову от документов и заметно напрягся.
— Ну, здравствуй. — На лице Сэбина появилась лукавая улыбка. Глаза
его скользнули по строгому костюму Мэлори. — С помощью этого наряда ты
пытаешься утихомирить мою похоть?
Мэлори закрыла за собой дверь и подошла к столу, стараясь не смотреть на огромный экран телевизора.
— Я люблю это платье.
— Мне оно тоже нравится. Такую же униформу носит обслуживающий персонал
в моей конторе. Так что все в порядке вещей. — Мужчина откинулся на
спинку стула, не переставая ощупывать ее взглядом. — Ты выглядишь уже
лучше.
— Я на самом деле чувствую себя лучше. — Она обняла себя
руками. — И мне бы очень хотелось уехать.
Сэбин напружинился.
— Вот как? Одной ночи недостаточно, чтобы ты со мной расплатилась.
Впрочем... — Сэбин помолчал. — Я полагаю, что, подарив мне свою
девственность, ты...
— О Боже, не начинай все сначала! — воскликнула Мэлори. —
Девственность в наши дни — не бесценное сокровище, а скорее досадное
неудобство. — Она смело встретила его взгляд. — Послушай, все, что
случилось прошлой ночью, было ошибкой. Если бы я не верила в это сама, то
злилась бы сейчас гораздо сильнее. Ты вел себя, как сексуально озабоченный
неандерталец, и, с одной стороны, мне хочется взять вот это мраморное пресс-
папье и изо всех сил треснуть им тебя по башке...
— А с другой?
По лицу его блуждала такая же чувственная улыбка, что и в ту ночь, когда
он... Мэлори поспешно перевела взгляд с Сэбина на мраморное пресс-папье.
— Ты считаешься умным человеком, значит, давно должен был понять, что
все обстоит совсем не так, как тебе представлялось.
— Если только Бен не наслаждался тобой какими-нибудь более
экзотическими способами. Для меня, по крайней мере, это было абсолютно ясно.
Ты ведь не знала, что у меня есть эти пленки, не так ли?
Щеки Мэлори залил румянец.
— Нет. И мне очень хотелось бы получить их обратно. Кстати, после
смерти Бена я сожгла оригиналы.
— Так, значит, у меня — копии?
Она кивнула:
— Послушай, неужели об этом нужно говорить именно сейчас? Для меня это
очень трудно.
Губы Сэбина тронула легкая улыбка.
— Для меня это тоже было очень трудно. Мне кажется, я заслуживаю
некоторых объяснений.
Мэлори почувствовала слабость в ногах. Избегая встречаться взглядом с
Сэбином, она опустилась на стул для посетителей, возле его письменного
стола.
— Ну, ладно, давай покончим с этим. Что ты хочешь знать?
— Начнем с видеокассет.
Она опустила взгляд на свои руки, лежавшие на коленях.
— Бен сказал мне, что он импотент.
Глаза Сэбина изумленно раскрылись.
— Черт побери! И ты вышла за него замуж?
— Я не знала. Мы не... Он буквально налетел как вихрь. Мы поженились
после первой же встречи. — Мэлори потерянно тряхнула головой. —
Все это было так не похоже на меня. Я всегда была очень практичной и
осторожной. Думаю, он просто сумел застать меня врасплох. С тех пор как мне
исполнилось шестнадцать лет, я мечтала о какой-то новой жизни. И тут
появился Бен. Он был красив, жизнерадостен и обладал каким-то мальчишеским
обаянием. Он будто открывал дверь в новый мир. — Мэлори грустно
улыбнулась. — Я почувствовала, что влюблена и...
— Не имею ни малейшего желания выслушивать твои излияния о том,
насколько неотразим был мой сводный брат, — резко оборвал ее Сэбин.
— Так или иначе, Бен был импотент. Мне очень хотелось, чтобы у нас был
полноценный брак, поэтому я настояла на том, чтобы обратиться к
врачу. — Мэлори неподвижным взглядом смотрела прямо перед собой. —
Врачи сказали, что проблема — не в его теле, а в мозгах. По их мнению, для
того чтобы решить эту проблему, я должна была выполнять все его сексуальные
прихоти. По словам Бена, лучшим способом для этого было записывать вот такие
пленки.
— Не сомневаюсь, — сухо произнес Сэбин. — Такие пленки и
мертвого из могилы поднимут. А как насчет горностаевой шубы и
драгоценностей?
— Бен сказал мне, что взял их напрокат. Я надевала их только для того,
чтобы позировать перед видеокамерой. — Она подняла глаза и встретилась
взглядом с Сэбином. — Записи не помогли. Только за несколько дней до
его смерти я поняла, почему он меня не хотел.
— Потому что был идиотом?
— Нет, гомосексуалом. Как-то раз со мной встретился его любовник и
попросил, чтобы я освободила Бена от брачных уз.
Сэбин явно был в шоке, хотя и пытался это скрыть.
— Ты сообщила об этом полиции?
— Нет, — покачала она головой, — я пожалела его. Он был
приятным, вежливым человеком, и мне даже показалось, что он действительно
любит Бена. Я не верила, что этот человек способен причинить кому-то вред,
так зачем было втягивать его в неприятности?
— Затем, что тогда улеглась бы шумиха вокруг твоего имени, да и
подозрения в убийстве Бена пали бы именно на него. — Сэбин с
любопытством разглядывал нахмуренное лицо Мэлори. — А ты не
воспользовалась такой великолепной возможностью... Любопытно.
— Я и сама была в силах справиться со всем этим, — пожала плечами
женщина. — Когда человек с детства полагается только на самого себя, он
быстро взрослеет и становится жестким.
— Это ты, что ли, жесткая? — вздернул брови Сэбин. — Кто
угодно, только не ты.
— Возможно, у тебя есть основания считать меня бесхребетной после того,
как позорно я сдалась, но...
— Я не сказал, что ты бесхребетная, однако жесткости в тебе не больше,
чем у новорожденного котенка. — Внезапно лицо его озарилось
улыбкой. — Но должен признаться, я чертовски этому рад.
Мэлори вскинула на собеседника удивленный взгляд:
— Почему?
— Потому что, если уж кто-то и жесток, так это я, но никаких
преимуществ мне это не дает.
Сэбин встал, обошел письменный стол и приблизился к Мэлори. Она инстинктивно
напряглась и отступила назад.
— Не бойся, я не настолько глуп, чтобы приставать к тебе сейчас. Я
допустил ошибку и знаю, как ее исправить. Кроме того, бизнесмена отличает
способность анализировать рынок, предвидеть, когда на нем настанет спад,
когда — оживление, и в зависимости от этого планировать свои
действия. — Сэбин протянул руку и прикоснулся к щеке женщины. — А
я очень хороший бизнесмен, Мэлори.
Перед внутренним взором Мэлори возникла картина: она, обнаженная, лежит на
кожаном диване, а Сэбин, олицетворяя силу и мужественность, склонился над
ней.
Улыбка на ее лице угасла.
— Интересно, о чем ты думаешь? Может, на нашем рынке наблюдается все же
не спад, а оживление?
— Нет. — Мэлори сглотнула комок в горле и сделала еще один шаг
назад. — Я... не могу понять, откуда взялся мой голос в конце
видеозаписи. Ведь я не говорила этих слов.
— Из разрозненных фраз, произнесенных совершенно в ином контексте,
профессионалы могут смонтировать все, что угодно, — равнодушно пожал
плечами Сэбин. — Бьюсь об заклад, Бен считал, что придумал гениальный
ход. Он, впрочем, был недалек от истины.
— Когда я смогу уехать?
— Ты снова за свое!
— Да. — Мэлори облизнула губы. — Я размышляла о том чувстве,
которое ты испытывал ко мне, и поняла: оно было вызвано, во-первых,
раздражением, поскольку ты полагал, что я обманываю тебя, и, во-вторых,
твоим желанием обладать недостижимым. Теперь ты знаешь, что я не имела
никакого отношения к тому, что Бен вымогал у тебя деньги, значит, одна из
этих причин отпала. — Немного помолчав, Мэлори продолжила:
— Да и я сама больше не являюсь для тебя недостижимой мечтой, поскольку
ты мною уже овладел.
— Стало быть, проблема автоматически снимается, так, по-твоему? —
недоуменно вздернул брови Сэбин. — Ты всегда проявляешь такую
склонность к аналитическому мышлению?
— Да, — утвердительно кивнула она, — это упрощает жизнь.
Всегда надо задумываться, почему люди поступают так, а не иначе.
— Понятно, — протянул Сэбин, прислонившись к столу и скрестив руки
на груди. — Значит, из твоих умозаключений следует, что я должен тебя
немедленно отпустить?
— Надеюсь, что так и будет.
Он с сомнением покачал головой:
— Разве я могу так поступить после того, как только что ты сделала это
невозможным?
Мэлори недоуменно воззрилась на Сэбина. В его глазах плясал огонек.
— Ты намерена сбежать. И если тебе это удастся, ты снова станешь для
меня недоступна.
Недоумение Мэлори переросло в откровенное изумление.
— Ты сегодня какой-то другой, — проговорила она.
— Ну, не каждый же день мне предаваться похотливым мечтам, а также
похищать и осквернять юных непорочных дев!
— Выходит, ты посвящаешь этому всего лишь половину своего свободного
времени?
— Едва ли даже четверть. — Сэбин одарил Мэлори взглядом
опереточного злодея. — Приходится беречь калории для того, чтобы,
предаваясь пороку, делать это в полную силу.
Неожиданно для самой себя Мэлори рассмеялась:
— Ты еще шутишь! Неужели не понимаешь, до чего глупо все это выглядит?
— Любая одержимость неотделима от возвышенной глупости, —
согласился он. — Именно поэтому ее следует воспринимать всерьез. —
Сэбин оттолкнулся от письменного стола и выпрямился. — Ужин, должно
быть, уже готов. Не хочешь ли сначала выпить?
— Нет, — покачала головой Мэлори, — я же принимаю таблетки.
Мужчина поморщился:
— Терпеть не могу пилюль, прописанных врачами. Они похожи на партизан:
подкрадываются и вцепляются в горло раньше, чем ты заметишь опасность.
— Доктор Блэйрен говорит, что мне придется принимать их еще как минимум
месяц.
— Возможно, он прав, однако обсудим это позже. Ты голодна?
— Не очень. Последние двое суток я только и делаю, что ем и сплю.
— Тебе это необходимо. — Сэбин взял ее под локоть и повел к
двери. — Лишние пять килограммов тебе не помешают. Пошли. После ужина
поговорим о твоем отъезде.
Мэлори с облегчением улыбнулась:
— Я знала, здравый смысл победит, когда мы выясним, что все это —
недоразумение.
— Да, я слыву прагматичным и тонко чувствующим человеком — совсем не
таким, как Бен. Только сумасшедший назвал бы меня обаятельным и неотразимым.
— Все зависит от того, что имеется в виду. Учитывая сложившиеся
обстоятельства, я определенно могла бы сказать, что ты обладаешь неотразимой
силой. В известном смысле, конечно.
— Ну, знаешь ли, и тебя вряд ли можно назвать черствой... — Взгляд
Сэбина пытливо изучал лицо Мэлори. — По-моему, твое сердце — из воска,
и любой может делать с ним все, что вздумается.
— Не правда.
— Не правда? Ты позволила Бену бесстыдно манипулировать собой. Ты
позволила безнаказанно ускользнуть его любовнику, который наверняка стал бы
главным подозреваемым. Ты даже моему поведению пытаешься придумать какие-то
оправдания. — Он устало отвел взгляд в сторону. — И после этого ты
еще называешь себя жесткой!
— Сильному не обязательно быть агрессивным, — мягко возразила
Мэлори. — Терпимость и гибкость значат не меньше.
— Однако, действуя агрессивно, ты не нуждаешься в гибкости.
— Вряд ли мы придем к согласию в данной дискуссии.
— Ты отказываешься спорить?
— А зачем? И без того ясно, что мое восприятие мира не просто отлично
от твоего. Я предвижу, что мы не сможем прийти к согласию по очень многим
вопросам.
— Возможно. — Сэбин распахнул дверь слева от них, и взгляду Мэлори
предстала роскошная столовая зала. — Однако иногда несовместимость в
мелочах вовсе не означает несовместимость в главном.
Обнаженный Сэбин стоит на коленях между ее раздвинутыми ногами. На его лице
написано наслаждение.
Эта картина лишь на мгновение вспыхнула в мозгу Мэлори, но этого было
достаточно, чтобы у нее — уже в который раз — перехватило дыхание.
— А что ты считаешь
главным
? — осведомилась она.
— Во-первых, проблему голода в странах
третьего мира
, во-вторых,
стоит ли нам избавляться от ядерного оружия, в-третьих, надо ли стремиться к
звездам или сначала попытаться улучшить жизнь на Земле.&n
...Закладка в соц.сетях
