Жанр: Любовные романы
Рыжеволосая танцовщица (Седихан и Тамровия 2)
...должен был знать, что она испугалась. Он не
должен был знать, что обладает властью над ее
чувствами. Сообщить об этом Алексу означало бы лишь дать ему дополнительное
оружие.
- А я думаю, что все-таки напугал, - сказал он, пристально вглядываясь в
нее, ожидая, что как-нибудь она себя выдаст. - Я и
хотел припугнуть тебя, но не настолько, чтобы ты убежала. Я лишь хотел, чтобы ты
ни с кем, кроме меня, не ложилась в
постель. Ты просто среагировала слишком сильно.
- С чего бы мне тебя бояться? - сказала она, всеми силами стараясь не
выдать себя. - Я свободный человек и веду себя так,
как мне самой заблагорассудится. Если я поехала сюда, значит, я так хотела, а ты
здесь совершенно ни при чем.
Он улыбнулся. В его улыбке не было насмешки. Эта улыбка как бы говорила:
"Все равно я победил, так что давай не будем
спорить". Эту улыбку можно было даже назвать теплой и нежной. На какую-то
секунду глаза их встретились. Между ними
пробежала словно искра. И оба заметили, что ни у того, ни у другого во взгляде
не было ни властного, подавляющего личность
другого, желания, ни вражды.
Сабрина положила голову на плечо Алексу, и они продолжали двигаться в такт
музыке. Она закрыла глаза, не в силах
противиться той мощной энергии, которая волнами исходила от Алекса и разливалась
по всему телу. И сейчас ей казалось, что
не нужно ей противиться.
- А знаешь, почему ты должна все же меня бояться? - произнес он, гладя ее
волосы. - Я скажу тебе. Я так жажду тебя, что
хочу, чтобы ты растворилась во мне, вся, без остатка, чтобы не было больше
Сабрины Кортни, а лишь продолжение Алекса БенРашида.
Мне нужны твои мысли, твои чувства, твое тело. - Она почувствовала, как
он вздрогнул. - Да, и тело. Последние две
недели я не мог больше ни о чем думать. Я вспоминал твои волосы, разметавшиеся
по скатерти там, на пикнике, вспоминал
тепло твоего тела.
Его слова заставили ее поежиться, и она поняла, что Алекс почувствовал ее
смятение.
- Я проклинал тебя за то, что ты со мной делаешь, - продолжал он. - Я
хотел, но не смог тебя забыть. Знаешь, сколько
женщин было у меня с тех пор, как ты убежала?
Сабрина хотела было вырваться из его рук, но он держал ее крепко.
- Да не вырывайся же ты, черт побери! Ни одну я не хотел, только тебя. А
ведь среди них были такие, о которых другие
мужчины могли бы только мечтать. Я надеялся, что с ними я забуду тебя, что мне
удастся погасить свою страсть, но черта с
два! Я был с ними, а видел только тебя. Мало того, под конец они мне просто
опротивели.
Эти слова словно ножом резанули Сабрину по сердцу. Алекс в постели с
другими женщинами! Да как он мог? Ласкал их так
же, как он ласкал ее, как только он может ласкать...
- Отпусти меня! - вскрикнула она, пытаясь вырваться из его цепких, словно
клеши, рук, чувствуя, что еще минута - и она
умрет от переполняющей ее ненависти...
- Да выслушай же ты, Сабрина! Неужели ты думаешь, что я рассказываю все
это, чтобы причинить тебе боль? Я не могу тебя
отпустить, ты должна быть моей, даже если нам обоим гореть в аду.
- Причинить мне боль? - Сабрина вложила в свои слова все презрение, на
какое только была способна. - Ты не причинишь
мне боль, Алекс Бен-Рашид, по той причине, что ты для меня просто не
существуешь! Ты для меня - пустое место. Ты можешь
переспать хоть с миллионом женщин, меня это ничуть не заденет!
Отчаянным рывком она выскользнула из его рук и, не обращая внимания на
удивленные взгляды гостей, бросилась вон из
зала. Она не знала, куда бежит. Только бы прочь от Алекса, от его жестоких и
циничных слов, которые вновь разрушили ту
робкую надежду на понимание между ними, от той боли, которую причинили ей эти
слова...
Сабрина выбежала в коридор и влетела в первую попавшуюся ей на глаза дверь.
Свет был потушен, и Сабрина могла лишь различить очертания большого
праздничного стола. Девушка прислонилась к
двери, радуясь тишине и уединению. Притаившись в темноте, словно раненый зверек,
она отдышалась и понемногу
успокоилась. Вместе с этим к ней пришло наконец осознание того, в чем Сабрина
боялась себе признаться: она действительно
любила Алекса Бен-Рашида. В этом не могло быть сомнения.
Казалось, что за последнюю минуту она пережила столько, сколько ей не
довелось пережить и за всю жизнь.
Как это случилось? Она всеми силами старалась избегать Алекса! Она пыталась
убедить себя в том, что ее влечение к нему
было чисто физическим, вызванным лишь его умелыми ласками и его привлекательной
внешностью - не более того.
Сабрина всячески пыталась забыть тот безумный вечер на побережье. Тогда она
была просто проникнута жалостью к
Алексу, растрогана его откровенностью и потрясена тем, как цинично обошлись с
ним его родители. Она увидела, что за маской
властного и жесткого человека скрывается другой Алекс - беззащитный и ранимый.
Ведь она старалась забыть те редкие
моменты, когда Алекс не прятал свою сущность под маской, когда обнимал ее своими
сильными руками, готовый защищать от
всего мира. Она уже совсем забыла об этом, и вдруг его циничные слова о других
женщинах разбередили уже, казалось бы,
совсем зажившую рану. Сабрина была зла на него, словно на мужа, с которым
прожила уже десять лет и вдруг узнала, что у
него есть другая.
Слезы текли у нее по щекам. Мужа? Невозможно даже представить, что БенРашид
когда-нибудь станет чьим-то мужем.
Постоянство не в его натуре. Может, и правда он желает ее так безумно, как
говорит, но надолго ли это? Стоит ему овладеть ею,
и его страсть скорее всего очень скоро угаснет. Вот он говорит, что ему нужна
только она, а сам тем временем знакомится все с
новыми и новыми женщинами. Он ни разу не говорил ей, что любит ее, никогда даже
не произносил слово "любовь". Видимо,
он и не способен любить. Испытывать неукротимое желание, даже безумную страсть -
да, но не настоящую любовь.
Господи, как же она могла быть такой дурой! Мало ей своих проблем, чтобы
еще влюбиться в человека, с которым у нее нет
ничего общего. Он дал бы ей так мало, а в ответ потребовал бы все, стал бы, чего
доброго, всерьез считать, что она ему по гроб
жизни обязана. Да и как она могла обещать, что будет принадлежать ему, когда у
нее есть обязанности перед Дэвидом?
Сабрина совсем по-детски вытерла глаза тыльной стороной ладони. Жаль, уже
слишком поздно - она уже влюбилась в БенРашида.
Но, может, она еще успеет что-то предпринять, чтобы не дать ему
разрушить ее жизнь, не позволить сломать ее так,
что она уже никогда не сможет подняться.
Она вздрогнула, вспомнив, как трудно было противостоять его умелым ласкам,
хотя вначале ей казалось, что в нем ее
привлекает только симпатичная внешность. Что же ей делать теперь, когда она
поняла, что испытывает к Алексу такое сильное
чувство, что его просто невозможно игнорировать?
Сабрина поднесла дрожащую руку к пульсирующей жилке на виске. Мысли ее
путались, и она никак не могла привести их в
порядок. Ясно было только одно: она должна избегать любых встреч с Алексом, и
бороться ей придется не только с ним, но и с
самой собой. Ведь в том и проблема, что она сама желала того, чего он от нее
добивался.
Безраздельно принадлежать ему, раствориться в нем - вот к чему она
безотчетно стремилась.
Теперь Сабрина решила окончательно: она должна бежать отсюда, бежать
немедленно, прежде чем Алекс сможет ее найти.
Сабрина постаралась успокоиться, вытерла слезы. Когда она вернулась в зал,
к ней сразу же подошел сеньор Мендоза. - Куда
вы исчезли?
Сабрина рассеянно улыбнулась.
- Извините, сеньор Мендоза, я что-то неважно себя чувствую, голова
разболелась. Я пошла подышать свежим воздухом,
думала, пройдет, но, видно, что-то серьезное. Боюсь, мне придется вернуться
домой.
Мендоза сочувственно посмотрел на нее.
- Да, вы действительно бледны. Но, пожалуй, домой вы сейчас не попадете. Я
как раз искал вас, чтобы сказать: звонил
Джесс, река разлилась очень сильно, и через мост проехать невозможно, тем более
это опасно ночью. Я сказал ему, что мы с
удовольствием оставим вас у себя. Моя жена покажет вам вашу спальню.
- Я останусь у вас на ночь? - не сразу поняла Сабрина.
- Ну конечно. Пожалуйста, присядьте, вы очень бледны. Я принесу воды.
Он исчез среди гостей.
Сабрина осталась неподвижно стоять. Взгляд ее машинально скользил по толпе,
пока она не заметила человека, которого
подсознательно, против своей воли искала. Алекс стоял в углу, не видя ее,
уставившись в свой бокал. Она невольно пробежала
взглядом по его высокой стройной фигуре, и сердце ее снова замерло.
Остаться на ночь в одном доме с Алексом? Об этом не могло быть и речи!
Он вдруг поднял глаза, и их взгляды встретились. У Сабрины остановилось
дыхание.
Алекс поставил свой бокал на столик и, не обращая внимания на человека, с
которым минуту назад разговаривал, словно
того и не существовало, направился к ней.
Сабрину охватила паника. Нет, только не сейчас! Она не должна общаться с
ним, ведь только что твердо решила бороться со
своим чувством!
Она быстро повернулась и выбежала из зала. Стремглав промчавшись по
коридору, девушка выскочила на улицу.
Глава 6
Дождь хлестал, не ослабевая ни на минуту, а молодой слуга все так же стоял
с зонтом наготове. Отстранив его, Сабрина
побежала к своему джипу. За несколько секунд она успела вымокнуть до нитки, но
даже не почувствовала холода, ибо в голове
стучало: бежать, бежать, бежать! Она вскочила в машину, повернула ключ зажигания
и через минуту уже выезжала со двора.
Слуга так и остался стоять под дождем с открытым зонтом.
Сосредоточив на дороге все свое внимание, Сабрина успокоилась. Теперь она
снова обрела возможность рассуждать
логично.
"Как глупо я поступила! - подумала она. - Убежать в дождливую ночь, словно
героиня "мыльной оперы"! И куда же мне
теперь ехать? В город, в гостиницу? Черт побери, у меня нет денег, я ведь забыла
сумочку у Мендозы! Так что гостиница
отпадает. Возвращаться к Мендозе? Ни за что! Остается одно: только вперед! Надо
попробовать прорваться через мост. По
крайней мере подъеду поближе и на месте решу, что делать. Рисковать не буду,
просто заночую где-нибудь на дороге".
Дождь громко барабанил по крыше машины. Голова у Сабрины раскалывалась, но
это лишь заставляло ее еще крепче
держаться за руль.
Когда она подъезжала к мосту, дождь поутих. Вытягивая шею и напрягая глаза,
Сабрина попыталась рассмотреть хоть чтонибудь
в кромешной тьме. Ей предстояло подняться на холм, а затем спуститься к
реке. Крутанув руль, Сабрина преодолела
подъем и в одно мгновение пересекла холм.
Она не увидела воды, и когда машина плюхнулась в нее с разгона, брызги
полетели во все стороны так, что стекло тут же
покрылось грязью. На секунду Сабрина испугалась, что потеряет управление и тогда
не миновать ей печального конца в
ледяной реке. В ту же минуту мотор заглох.
Сабрина опустила стекло и высунулась из окна. Машина была в воде по самые
стекла. Река полностью затопила пойму ниже
холма. Только сейчас Сабрина поняла, что дело приняло опасный поворот. Мотор,
судя по всему, был залит водой и заглох
окончательно. Она сама себя загнала в ловушку.
С ужасом она заметила, что из-под дверей в салон начала проникать вода. Еще
чуть-чуть - и он будет полностью затоплен.
Сабрина вздохнула. Ей ничего не оставалось, как бросить машину и попытаться
как-то самой выбраться из ложбины.
Придется пешком добираться до какого-нибудь жилья или поймать попутную машину,
хотя ясно, что шансы на это невелики.
Два-три селения были по ту сторону реки, а если идти обратно, то до ближайшего
ранчо несколько миль.
Сабрина сняла туфли на высоком каблуке и бросила их на заднее сиденье.
Открыв окно как можно шире, она с трудом
протиснулась в него и оказалась по пояс в холодной грязной воде. Она пошла прочь
от машины. Ее ноги в одних чулках
увязали в грязи, но она спешила насколько могла, вспомнив, что в реке водятся
ядовитые змеи.
Взобравшись на вершину холма с быстротой, которой сама от себя не ожидала,
дрожа от холода и страха, Сабрина была
лишь рада потокам дождя, смывавшим грязь и глину с лица.
Вдруг Сабрина заметила огни мчавшейся на большой скорости машины.
Не думая ни о чем, кроме того, что она должна предупредить водителя,
которого грозила постигнуть та же участь, что и ее,
Сабрина выбежала на дорогу, отчаянно размахивая руками. - Остановитесь!
Остановитесь! Огни быстро приближались.
Сабрина с ужасом поняла, что машина идет на слишком большой скорости, чтобы
остановиться, и непременно собьет ее. Ужас
ее был так велик, что она замерла на месте.
Водитель заметил ее слишком поздно и, не сумев затормозить, резко крутанул
руль вправо. Машина слегка задела Сабрину
левым крылом и отбросила на землю. Автомобиль сошел с дороги и врезался в
придорожный столб, сильно помяв радиатор.
Сабрина с трудом поднялась на ноги и поспешила на помощь водителю.
- Господи, только бы он был жив! Только бы он был жив! - повторяла она, уже
догадавшись, кто мог поехать за ней в такую
погоду.
Вдруг она заметила, что дверца открывается.
- Слава Богу! - произнесла она.
Алекс - это действительно был он - вылезал из машины, чертыхаясь. Лицо его
было перекошено от злости, на лбу была
кровь.
- Да, молись Богу, Сабрина, - зло произнес он. - Я сейчас готов тебя убить.
Увидев Алекса, Сабрина почувствовала внезапную слабость в коленях.
- Я думала, ты разбился, - прошептала она.
- Я действительно чуть не разбился! - прорычал он. - И тебя лишь чудом не
задавил, идиотка! Что это ты тут вытворяешь
посреди дороги?! - Он сгреб ее за плечи. - Ты хоть понимаешь, что я тебя чуть не
убил?!
Она прижалась к нему, словно он был единственной защитой. Он стоял
неподвижно и казался спокойным, но Сабрина
чувствовала, как бешено колотится его сердце.
- Это все из-за наводнения, - всхлипывая, проговорила она. - Пойма вся
переполнена водой. Я пыталась тебя предупредить.
- И чуть не убила нас обоих, - сухо произнес он. - Не самое умное решение.
- Прости, - прошептала она, сильнее прижимаясь к его горячей груди. - Ты
прав, я действительно поступила как дура.
С минуту Алекс молчал, а затем заговорил:
- Господи, да ты насквозь промокла! Дай-ка я посмотрю.
Он отстранился и оглядел ее с головы до ног. Она и на самом деле
представляла жалкое зрелище - ноги в одних чулках,
испачканных грязью, мокрое платье, облепившее тело, волосы, свисающие
сосульками, бледное, посиневшее от холода и страха
лицо.
Выругавшись, он снял пиджак, надел его на Сабрину и плотно на ней запахнул.
- Ты что, еще и в реке успела искупаться? Вот дурочка! - произнес он.
Пиджак еще хранил тепло его тела, и Сабрина с радостью и благодарностью
закуталась в него. Но Алекс, оставшись в одной
рубашке, в мгновение ока промок и выглядел таким же жалким, как и она, да к тому
же еще был ранен! Она быстро сняла
пиджак и протянула ему.
- Оставайся в нем, - произнес он тоном, не терпящим возражений. -Я не хочу,
чтобы ты заболела воспалением легких.
Он склонился над машиной, а затем выпрямился.
- Так я и думал. Машина сильно повреждена. Теперь она не заведется.
- Стало быть, мы не сможем поехать на ней? - спросила Сабрина.
- Увы, нет, - поморщился он. - Но и здесь нам оставаться нельзя. Нужно хоть
какое-то укрытие. - Он выключил свет в
машине и яростно захлопнул дверцу. - Ты лучше знаешь эти места. Есть здесь
поблизости ранчо или хоть какая-нибудь
хижина?
Она покачала головой.
- Нет, если не считать ранчо Мендозы, а до него десять миль. Ферма
Брэдфордов за рекой.
- Ну, хоть какой-нибудь сарай. Пещера. Хоть что-нибудь! Ну, думай!
- В полумиле отсюда есть брошенный дом, - медленно произнесла она.
- В каком направлении?
Она молча показала рукой.
Он подхватил ее под руку и потащил за собой так быстро, что она едва
успевала переставлять ноги. Когда они достигли
поворота к старой ферме, Сабрина совсем выдохлась, но от быстрой ходьбы хотя бы
согрелась.
- Да, не очень-то впечатляет, - сказал Алекс, поднявшись на крыльцо ветхого
дома, стоявшего на холме. - Но по крайней
мере есть где укрыться от дождя. Если дверь не откроется, то придется высадить
окно.
- В этом нет необходимости, - сказала Сабрина. Она нашла потайное
углубление под одним из окон, вытащила оттуда
металлическую коробочку, в которой лежал ключ, и открыла дверь.
- Здесь когда-то был мой дом, - сказала она, поймав удивленный взгляд
Алекса. - Когда родители погибли, Джесс Брэдфорд
купил эти земли, но дом ему был не нужен, и уже много лет он пустует.
- Ты не перестаешь удивлять меня, - ухмыльнулся Алекс, входя в дом следом
за ней.
Дом действительно был почти пуст и выглядел неуютно. Вся обстановка,
представлявшая хоть какую-то ценность, и с
которой у Сабрины были связаны воспоминания детства, давно уже стояла в сарае
Джесса. Осталось только то, что совсем
никуда не годилось, - продавленный диван в гостиной, сломанные стулья на кухне и
ветхие занавески. На всем лежал толстый
слой пыли.
Алекс порылся в карманах в поисках зажигалки. Ее слабое пламя позволило ему
более или менее ориентироваться в
темноте, и он прошел в одну из комнат.
- Сабрина, здесь камин! - окликнул он ее. - Если нам удастся разжечь его,
то мы, по крайней мере, согреемся.
Алекс, как всегда, взял на себя роль командира. Его бодрый, неунывающий
голос снова наполнил жизнью старый дом.
- В чулане должны быть дрова, - сказала Сабрина, наблюдая за Алексом,
который переходил из комнаты в комнату,
осматривая дом, словно строил какие-то планы.
- Да ты словно заранее предвидела такую ситуацию, - улыбнулся он. - Ну а
переодеться не во что?
Она отрицательно покачала головой.
- Жаль, - произнес он.
Он снял с окон занавески и протянул ей.
- Накинь хотя бы это. Ты промокла до нитки, и, хочешь не хочешь, тебе
придется снять одежду. Всю, - заявил он тоном, не
терпящим возражений. - А я пока принесу дров.
Сабрина посмотрела на выцветшие розовые с полосками занавески в его руках и
вспомнила похожий эпизод из "Унесенных
ветром". Конечно же, она не Скарлетт О'Хара. У нее даже не было иголки с ниткой,
так что платья из этих занавесок ей сшить
не удастся.
Тем не менее когда Алекс вышел, она стянула с себя мокрую одежду и
обмоталась занавеской наподобие индийского сари.
Она поморщилась от прикосновения пыльной ткани к голому телу, но ничего другого
не оставалось.
Алекс принес дрова. Даже не взглянув на Сабрину, он сложил их у камина и
принялся разводить огонь.
Вскоре огонь ярко разгорелся. Алекс вынул из кармана платок и вытер им свою
рану. Теперь, когда она больше не
кровоточила, Сабрина с облегчением заметила, что это всего лишь ссадина.
Закончив возиться с камином, Алекс наконец посмотрел на Сабрину.
- А тебе идет, - съязвил он. - Красотка хоть куда.
- На себя посмотри, - огрызнулась она.
- Честно говоря, мне все равно, как я выгляжу. Иди сюда, - произнес он,
подбрасывая еще дров в камин.
Сабрина покорно подошла и протянула к огню ладони, словно впитывая в себя
тепло жарко пылавшего камина.
- Не так близко, - предупредил он ее. - Здесь нет экрана.
Пройдя к дивану, он снял с него четыре большие подушки и положил около
камина. Сабрина села на одну из них.
- У тебя совсем мокрые волосы, - произнес он, нахмурившись.
- Ничего, скоро высохнут. - Она уютно устроилась на подушках, свернувшись
клубочком.
Он вышел из комнаты и вернулся с двумя полотнищами, в которых Сабрина
узнала кухонные занавески.
- Что бы ты делал, если бы занавесок не было? - сказала она.
- Что-нибудь придумал бы, - уверенно произнес он.
Сабрина знала, что он действительно что-нибудь придумал бы - с его
привычкой брать от жизни все. Такой он человек.
Он встал перед ней на колени.
- Подставляй голову.
Она покорно подставила, и он начал вытирать ее волосы, пока они не стали
почти сухими.
Сев чуть в стороне, Алекс стал вытирать свои волосы.
- Значит, ты здесь выросла? - спросил он, пристально глядя на нее.
Задумчиво глядя на игру огня в камине, Сабрина рассеянно кивнула.
- Да, я здесь родилась. И жила до шестнадцати лет. Когда мои родители
погибли, меня взяли к себе Брэд форды. А когда
пришла пора поступать в колледж, я поехала в Хьюстон. И так там и осталась. Но я
скучала по этим местам, и мне всегда
хотелось вернуться сюда. Я так и не стала по-настоящему городской.
- А по-моему, в городе ты как рыба в воде. Так, во всяком случае, это
выглядит со стороны. По-моему, тебе там совсем
неплохо.
"Он имеет в виду мою предполагаемую связь с Дэвидом", - догадалась Сабрина.
Но ей не хотелось возражать Алексу, не
хотелось ссориться с ним и нарушать ту гармонию, что воцарилась сейчас между
ними. Она промолчала.
Алексу, очевидно, тоже нравилась эта мирная атмосфера, и он перевел
разговор на другую тему. Они долго болтали о
пустяках. Как ни странно, сейчас Сабрина совсем не чувствовала к Алексу никакой
враждебности, он, казалось, был ее старым
другом. Когда разговор затих, то и воцарившаяся тишина тоже была спокойной,
умиротворяющей.
- Почему ты бежишь от меня, Сабрина? - вдруг спросил Алекс. - Ведь я могу
дать тебе все, что захочешь, только скажи.
Сабрина окинула взглядом по его отливающим синевой волосам, тонким чертам
лица, на которые отсветы огня бросали
причудливые тени, по расстегнутой рубашке и обнаженной мускулистой груди,
покрытой жесткими колечками волос. В голове
у нее словно молоточки отбивали одну мысль: "Я хочу тебя! Только тебя!"
Она сидела, обхватив руками колени и уткнувшись в них подбородком, глядя на
огонь.
- Пожалуй, я хочу жить так, как мои родители, - произнесла она. - Тихой,
спокойной жизнью. Хочу обрести семью, которая с
годами становилась бы только крепче.
- Видно, твои родители были не совсем обычной парой, если у них все это
было, - задумчиво произнес он.
- Вовсе нет. Они были самыми обыкновенными людьми. Просто они очень любили
друг друга. Всю свою жизнь.
Снова воцарилась тишина, лишь в камине потрескивали поленья. Сабрина
погрузилась в свои мысли.
- Сабрина! - вдруг позвал ее Алекс. Она испуганно взглянула на него. В его
глазах было что-то, заставившее ее вздрогнуть.
- Ты догадываешься, что сегодня должна стать моей? - сказал он.
Она знала это. Чем еще могла завершиться эта ночь?
- Да, - прошептала она, вглядываясь в глубину его глаз. - Я знаю, Алекс.
- Иди ко мне, - произнес он, протягивая руки.
Она покорно подошла и опустилась возле него на колени, не прикасаясь к
нему. В глазах ее играли отблески огня, рыжие
волосы были словно языки пламени, губы готовы были отдаться неведомому до сих
пор желанию.
Алекс долго и пристально смотрел на нее, словно лаская взглядом.
Наконец он потянулся к ней и развязал занавеску на ее груди. Взгляд его
заскользил по мраморно-белой коже. Он бережно,
но крепко прижал ее к себе.
- Алекс, - прошептала она. В ее глазах вдруг мелькнула тень сомнения. -
Скажи, ты уверен, что сейчас это что-то большее,
чем твоя страсть к рыжеволосым женщинам, о которой ты говорил? Можешь не
клясться мне в любви, но я все-таки хочу
слышать, что что-то значу для тебя. - Она попыталась улыбнуться, но вместо этого
ее губы лишь слегка дрогнули. - Мне
никогда не хотелось быть лишь одной из многих.
- Нет, любовь моя. Никогда ни к одной женщине я не испытывал таких чувств,
как к тебе. - Глаза его потемнели, брови
нахмурились. - Я вспомнил всех рыжеволосых, какие только мне встречались. Когдато
я читал в одной поэме, что все на этой
земле обладает некой мистической памятью. - Его рука нежно перебирала ее локоны.
- Когда я встретил тебя, то подумал, что,
может, это действительно так. Может быть, я просто искал свою единственную рыжую
в этой нескончаемой веренице
женщин... - Он чуть заметно улыбнулся. - Ты появилась, когда я почти отчаялся...
У Сабрины запершило в горле, так что на минуту ей показалось, что она не
сможет сказать ни слова. Она ожидала, что в
ответ на ее вопрос Алекс произнесет всего лишь какую-нибудь полушутливую клятву
в любви, но такое признание...
- Что-то слишком романтично для человека, который считает, что "любовь" -
это слово для детей, - усмехнулась она.
- Это из-за тебя, - сказал он, ладонями поднимая ее лицо, чтобы заглянуть
ей в глаза. - Я никогда и не хотел испытывать
подобных чувств к женщине. Когда я встретил тебя, я безуспешно пытался доказать
себе, что и к тебе я не испытываю ничего
другого, кроме влечения.
Он нежно дотронулся до ее губ, и она вдруг вспомнила Дэвида, то, как он
нежно гладил лепестки Миранды.
- Это больше, чем просто влечение, - продолжал Алекс. - Я боготворю тебя.
Да, это старомодное слово, но оно лучше всего
передает то, что я чувствую. Я хочу заботиться о тебе. Хочу окружить тебя стеной
нежности, защитить от всего плохого в
нашем жестоком мире. Ты позволишь мне заботиться о тебе, Сабрина?
- Да, любимый, - произнесла она с глазами, родными слез. - Я этого хочу.
Он развязал занавеску, отбросил ее в сторону, и ткань плавно, словно
бабочка, легла на подушки. Он долго любовался ее
телом, ее кожей, на которую огонь бросал причудливые отсветы.
- Ты очень красивая, - сказал он.
Руки Сабрины словно против ее воли начали снимать одежду с Алекса.
"Его тело такое же красивое, как у древнегреческих атлетов", - подумала
она. Алекс был сложен удивительно
пропорционально - широкие плечи, тонкая талия, узкие бедра.
Она жадно прильнула к нему, и их губы слились в поцелуе. Руки Алекса
ласкали ее грудь, и от его Прикосновения по всему
ее телу разливались сладкие волны, заставляя забыть обо всем на свете.
- Да-да, родная... - шептал Алекс. - Покажи мне, как ты хочешь меня.
Но Сабрина не могла выразить, как она хочет его. Человеческий язык был
бессилен описать эту страсть, столь сильную, что
раньше Сабрина даже не верила, что такая вообще возможна. Все, на что она была
способна сейчас, - лишь стонать от сладкой
боли, сильнее прижимая Алекса к своей груди.
- Дотронься до меня, - прошептал Алекс. - Я хочу чувствовать твои руки.
Знаешь, сколько бессонных ночей я провел,
представляя, как твои руки ласкают меня, всего меня? - Он взял ее руку в свою и
положил себе на грудь.
...Закладка в соц.сетях
