Жанр: Любовные романы
Путеводная звезда
...Ронни, не сводя глаз с двери. — И
сделала отличный репортаж.
— И получила пулю в придачу, — съязвил он.
Ронни с удивлением взглянула на него.
— Тебя это волнует? Там, кстати, было полно твоих журналистов.
— Но они не были...
Он замолчал. Ронни была права. Он действительно часто отправлял своих людей
в опасные места. Риск — неизменный атрибут репортерской профессии. Но она...
В ней было что-то такое хрупкое и ранимое, несмотря на видимую решимость и
уверенность. Его сердце сжималось при одной мысли о том, что ей могла
грозить опасность.
— Мне очень мешает моя внешность, — призналась Ронни. — С
этим ангельским личиком меня никто не хочет воспринимать серьезно.
Гейб снова дотронулся до шрама, слегка погладил его.
— Сколько тебе было лет, когда это произошло?
— Восемнадцать. — Она отстранила его руку. — Не надо. А то я
как-то странно себя чувствую.
Что касается Гейба, то его чувства были вовсе не странными, а весьма
определенными — он почувствовал возбуждение. Он жадно вдыхал легкий лимонный
запах, исходящий от ее тела. Сумасшествие! Всего несколько минут отделяли
его от встречи со своими преследователями, а он хотел эту женщину. Хотел
безумно и обреченно, как будто на пороге смерти.
Они услышали шаги и громкие голоса. Гейб наклонился к Ронни.
Глава 2
Его сильное горячее тело было совсем рядом. Ронни охватила паника. Сердце
колотилось в груди.
— Ты вся дрожишь, — прошептал он. — Успокойся, все будет
хорошо.
— Да. — Она с трудом перевела дыхание.
Он прислушался.
— Похоже, они проверяют каждую комнату. — Раздвинув ее колени,
Гэйб склонился над ней. — Обхвати меня ногами. Скорее!
Она подчинилась ему, не раздумывая. Ее ноги сомкнулись вокруг его ягодиц, и
она почувствовала прикосновение возбужденной плоти. Полными ужаса глазами
Ронни уставилась на него.
— Ты ведь не собираешься?..
— Не волнуйся, пожалуйста, это не то, что ты думаешь, —
пробормотал он.
Дверь в комнату распахнулась.
Гейб еще ниже склонился к ней. За его мощными плечами Ронни ничего не было
видно. Слегка повернув голову в сторону двери, так, чтобы была видна его
борода, Гейб прокричал что-то по-арабски. В ответ посыпались яростные
ругательства, и дверь захлопнулась.
Ронни облегченно вздохнула.
— Тебе лучше не двигаться, пока мы не убедимся, что они не
вернутся, — прошептала она Гейбу.
— А я и не собираюсь двигаться, — ответил он глухим голосом и
ласково провел ладонью по ее плечу. — Боже, какая у тебя нежная кожа.
Как-то Эван рассказывал Ронни, что, будучи в плену, Фолкнер ежедневно
тренировался. Теперь она могла сама в этом убедиться, ощущая под своими
пальцами натянутые, словно струны, мускулы. Она зачарованно посмотрела на
него. Русая борода и цветные линзы делали его лицо практически неузнаваемым.
Странное чувство внезапно охватило Ронни. Ей вдруг показалось, что она лежит
в объятиях не Гейба Фолкнера, а совершенно незнакомого ей человека. Он
оказался совсем не таким, каким она его себе представляла... Гейб продолжал
медленно гладить ее плечи. Его бедра раскачивались в том же томном ритме.
Ронни почувствовала нарастающий жар внизу живота, и в этот момент Гейб
прильнул к ней, коснувшись самой интимной части ее тела.
— Я хочу, — произнес он сквозь зубы. — Разреши мне.
Ронни на мгновение замерла и ошеломленно посмотрела на него.
— Нет, нет!
— Нет? — Гейб тяжело выдохнул. — Ну что ж, я не собираюсь
тебя насиловать. — Он закусил нижнюю губу. — Лежи спокойно, ничего
не произойдет.
Из коридора по-прежнему доносился глухой шум.
— Если нельзя ничего другого, давай поговорим, — сказал Гейб.
— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? — с трудом выдавила она.
— Все равно что. Ронни — уменьшительное от какого имени? От Вероники?
— Ни от какого. Просто Ронни. Мой отец хотел сына. Он думал, что
девочка приносит одни неудобства. Я была его самым большим разочарованием,
пока он не понял, что со мной вполне можно обращаться, как с мальчиком. Они
ушли?
— Нет еще, — ответил он. — Я все еще слышу их голоса в конце
коридора. А твоя мать?
— Она развелась с отцом, когда мне было три года.
— И оставила тебя?
— Для нее любой ребенок приносил неудобства, независимо от пола.
— Мне кажется, что не стоило сейчас затрагивать эту тему, —
медленно произнес Гейб, окидывая взглядом ее тело.
Ронни нервно засмеялась.
— Джед всегда говорил мне, что у меня особый талант говорить что-нибудь
не вовремя.
— Кто такой Джед? — нахмурился Гейб.
— Они ушли! — С этими словами в комнату ворвалась Фатима.
— Слава богу! — Гейб откинул простыню и поднялся с кровати.
Удивленно вскинув брови, Фатима посмотрела на него.
— Только не нужно говорить мне, что тебе было неприятно лежать рядом с
ней. Она, конечно, худощава, но это, пожалуй, единственный ее
недостаток. — Ее взгляд скользнул ниже. — Да, она точно не
показалась тебе непривлекательной.
Ронни натянула простыню на свое обнаженное тело.
— Думаю, что они уже не вернутся сюда, — продолжала Фатима.-Теперь
они ищут в соседнем доме. Сейчас принесу вам еды и вина.
— Мы здесь в безопасности? — спросил Гейб.
Ронни пожала плечами:
— Здесь все же лучше, чем на улице. Они теперь не скоро успокоятся.
Будут останавливать всех подряд. Эван сказал, что в семь утра у рынка, нас
будет ждать джип. Там будет столько народу, что нас вряд ли кто-нибудь
заметит.
— Эван?
— Мой отец. — Ронни встала, закуталась в простыню. — Я пойду
оденусь.
— Оставайся здесь, — сказала Фатима. — Тебя могут увидеть, а
мне не нужны разговоры о том, что у меня тут разгуливают посторонние люди.
Эван оставил вам обоим одежду. Я схожу за ней.
Дверь закрылась, и Ронни какое-то время стояла в задумчивости, не решаясь
обернуться. Когда она все же заставила себя сделать это, то с ужасом
увидела, что Гейб лежит на кровати совершенно обнаженный, ничуть не
стесняющийся своей наготы. Настоящий самец. Она почувствовала, как щеки ее
заливает румянец.
— Жаль, что ты оказался здесь при таких обстоятельствах. Эвен говорил,
что женщины Фатимы — лучшие на всем Ближнем Востоке. Ты мог бы снять стресс,
если бы...
— Снять стресс? — переспросил он.
— Так говорит мой отец. — Стараясь не смотреть на Гейба, Ронни
достала из-под кровати сумку с фотоаппаратом. — Это одно из его самых
удачных выражений. Согласитесь, оно имеет смысл. Секс действительно помогает
людям расслабиться.
— Если ты так просто к этому относишься, то почему же ты не позволила
мне... — Он запнулся. — Я полагаю, нам стоит сменить тему.
— Или вообще не разговаривать. — Ронни, словно фокусник, достала
из сумки колоду карт. — Может, партию в покер?
— Ты играешь?
— Еще бы. — Она начала тасовать колоду, надеясь, что Гейб не
замечает, как дрожат ее пальцы.
Он сел, скрестив ноги. Это смутило ее еще больше. Он был похож на
обнаженного султана, развалившегося в своем гареме, и это зрелище навевало
разные эротические фантазии.
Гейб внимательно посмотрел на нее и взял карты.
— Кстати, а кто такой Джед?
— Джед Корбин.
Он бросил на нее быстрый взгляд.
— Тот самый Джед Корбин?
Ронни кивнула:
— Мы вместе работаем. Джед просто замечательный.
— Согласен. Он один из столпов в нашем бизнесе. Три года назад я
пытался заманить его к себе.
— Правда? Джед никогда не говорил мне.
— А он что, все тебе рассказывает?
— К сожалению, не все. Он слишком беспокоится о своей команде. —
Она усмехнулась. — Так же, как и ты.
— Никогда не бывает слишком, особенно, когда это касается человеческих
жизней.
Он сбросил карту, и Ронни протянула ему еще одну.
— Почему я никогда не слышал о тебе? Когда я собирался предложить
Корбину работу, я знал о нем абсолютно все. Что-то не помню, чтобы твое имя
где-нибудь фигурировало.
— Я предпочитаю не высовываться.
— Обычно претенденты на премию Эмми не скрывают своих талантов, —
ехидно заметил он.
Ронни прикусила язык. А он не так прост! Она совсем забыла, что случайно
сболтнула о своих планах. А он запомнил.
— Я буду исключением. — Она решила поменять тему разговора: —
Странно, что тебе не удалось заполучить Джеда. Ему нравится твой стиль.
— Видимо, не настолько. Как же он позволил тебе так рисковать своей
жизнью? Почему он не с тобой?
— Он даже не знает, что я здесь. Думает, что я в Германии, беру
интервью у жителей восточного Берлина об их жизни после объединения.
— А вместо этого ты приезжаешь сюда и рискуешь быть убитой
террористами?
— Никто из нас не будет убит. — Ронни вопросительно посмотрела на
него. — Ведь пока что я со всем справилась?
Гейб улыбнулся:
— Вполне.
Она покраснела от удовольствия.
— Ну вот, тогда нет никаких оснований думать, что остальная часть моего
плана провалится.
— Ты не ответила мне. Почему ты не захотела, чтобы твой замечательный
Джед поехал с тобой?
— Он ждет ребенка.
Фолкнер расхохотался:
— В таком случае он не просто замечательный, он — уникальный.
— Я не то хотела сказать. Его жена Изабел беременна, и это для него
сейчас самое главное. Ни о чем другом он не может думать.
— Даже о тебе?
— Он мой друг, а не нянька. К тому же, я бы все равно не сказала ему об
этом.
— Почему?
— Потому что это мое дело...
Она остановилась, заметив, как сузились его глаза. Черт! Она чуть не
проговорилась. Фолкнер, казалось, обладал удивительной силой, которая
заставляла невольно признаваться в том, о чем она вообще не собиралась
говорить.
— А ты молодец, — сказала она. — Я слышала, одно время ты был
лучшим репортером. И вообще, ты напоминаешь мне Джеда. У него такая же
способность вызывать людей на откровение.
— Это не всегда получается. — Он помолчал. — Вот ты пока
ускользаешь от меня.
— Я? — Она пожала плечами. — Меня видно насквозь. Спроси
Джеда.
— Джеда здесь нет, — мягко сказал Гейб. — К тому же, даже у
таких кристально чистых людей, как ты, всегда есть, что скрывать.
Ронни весело рассмеялась, откинув назад голову:
— Господи, мне это нравится! Ты говоришь так, словно я какой-то
загадочный персонаж. Просто Мата Хари!
Его взгляд упал на пульсирующую жилку у нее на шее.
— У тебя очень красивая шея.
Ронни замерла. Ее непринужденность и уверенность тут же исчезли. Гейб
продолжал с улыбкой смотреть на нее. Стало тяжело дышать. Пальцы дрожали,
карты были готовы вот-вот выпасть из рук. И Ронни бросилась в атаку:
— А тебе известно, что Мора Ренор разыгрывала безутешную любовницу,
пока ты находился здесь? Она даже обвязала каждое дерево в своем поместье в
Беверли-Хиллз желтой ленточкой.
— Правда? — Гейб улыбнулся. — Меня это не удивляет. Мора
умеет использовать любую ситуацию, чтобы привлечь к себе внимание прессы.
— И тебе все равно?
— А почему должно быть иначе? У нее — свои цели, у меня — свои. И тем
не менее, у нас были некоторые общие интересы.
— Я полагаю, ты имеешь в виду постель? — сухо поинтересовалась
Ронни. — Я слышала, что вы помолвлены?
Улыбка исчезла с его лица.
— А вот это мне уже не безразлично. Я не люблю ложь. — Он
посмотрел ей в глаза. — Что-нибудь еще?
— Ты о чем?
— У тебя в запасе больше не осталось историй о моих похождениях?
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.
— Все ты прекрасно понимаешь. Самая лучшая защита — нападение, а самая
доступная тема для обсуждения — личная жизнь.
— Только не твоя. — Она встретилась с ним взглядом. — Ты ведь
никого не подпустишь к себе, разве не так?
Гейб застыл. Ронни задела его за живое.
— Конечно, у тебя много друзей, — продолжала она, — но нет
постоянной подруги. У меня есть собственная теория по этому поводу.
— Умираю от любопытства.
— Ты относишься к своим подчиненным, как к родственникам. Они тебе и заменяют настоящую семью.
— И почему же я это делаю?
Ронни нахмурилась:
— Не знаю, мне надо подумать.
— Я надеюсь, ты мне сообщишь результаты своих размышлений?
— Боже, какой ты вспыльчивый. Между прочим, не я начала этот разговор.
— Ты права. Мне не нужно было начинать этот спор. А ты, оказывается,
интересный соперник, Ронни.
— Я просто делаю то, что считаю нужным. — Она открыла свои
карты. — Я выиграла.
— Поздравляю.
— Послушай, я действительно не хотела вмешиваться в твою личную жизнь.
Мне просто показалось, что это...
— Способ защиты?
— Да. Ты задавал слишком много вопросов.
— Но это единственный способ узнать что-нибудь о другом человеке.
— Я знаю Джеда уже шесть лет, но он никогда ни о чем меня не спрашивал.
Он принимал меня такую, какая я есть.
— Значит, он полностью лишен чувства любопытства, что довольно странно
для журналиста. Ну хорошо, я прекращаю задавать вопросы. Ответь только на
последний.
— Какой? — осторожно спросила Ронни.
— Ничего личного. Я просто хочу знать, почему ты приехала за мной.
— Мне понравилось твое лицо.
— Прости, что?
— Где бы я ни видела твои фотографии, твое лицо рождало во мне чувство
надежности. Я не видела никого, кто бы выглядел таким сильным и уверенным в
себе, как ты. К тому же, я слышала о том, как ты заботишься о своих людях.
Мне это очень понравилось.
— Господи, только этого мне недоставало.
— Ну что, что я такого сказала? Ты ведешь себя так, словно я тебя
оскорбила.
— Ты относишься ко мне, как к отцу.
— Глупости, у меня уже есть отец.
— Ах, да, тот самый Эван, — мрачно произнес Гейб. — Когда я с
ним увижусь?
— Никогда. Он уже уехал из Саид-Абабы.
— И оставил тебя одну? Похоже, твой отец не очень-то заботится о
тебе. — Он сжал губы. — Так вот, запомни, я не собираюсь
становиться вашим папочкой. В конце концов, мне только тридцать семь, и я не
готов удочерять взбалмошного ребенка.
— Ты что, совсем рехнулся? Да мне от тебя ничего не нужно. Все, о чем я
тебя прошу, так это не делать глупости, от которых мы оба можем
пострадать, — воскликнула Ронни. — И потом, я уже не ребенок, и
мне не нужно, чтобы меня опекали.
— Ну ладно, ладно. — Гейб протянул руку, пытаясь остановить поток
ее слов. — У меня нет никакого права осуждать тебя, ведь ты спасла мне
жизнь. Извини меня. Давай забудем об этом.
Но Ронни не могла успокоиться.
— Пойми, — снова начала она, — нет ничего плохого в том, что
тебе нравится чье-то лицо.
— Конечно, нет, — устало согласился Гейб. — И вообще, я
должен радоваться. Никогда еще никто не жертвовал своей жизнью ради моей
физиономии.
Ронни задумалась. Много ли она знала о Гейбе Фолкнере? А вдруг она не только
оскорбила его мужское эго, но нанесла и более глубокую рану? Она
почувствовала необходимость загладить свою вину.
— У тебя лицо, а не физиономия. Его нельзя назвать красивым, но в нем
есть характер.
— Не забудь сказать о чувстве надежности.
Ронни удрученно вздохнула:
— Поскорее бы уж Фатима принесла нашу одежду.
— Зачем? Я уже привык к своей наготе. Или я шокирую тебя?
Ронни сделала вид, что не заметила насмешки.
— Ты разрешишь мне сделать снимок?
— Снимок?! — Гейб удивленно вскинул брови. — Куда же девалась
твоя девичья скромность?
— Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду. Я хотела сделать несколько
фотографий, пока мы торчим здесь. Я не сделала ни одного снимка с того
момента, когда ты побежал по улице.
Гейб с удивлением посмотрел на нее.
— Ты что, хочешь сказать, что снимала все с самого начала побега?
— Конечно. Но мне пришлось остановиться. Все происходило слишком
быстро, а жаль.
— Полагаю, мне стоит поблагодарить тебя за то, что ты посчитала мою
жизнь важнее удачного снимка.
— Не говори глупости. Я прекрасно знаю, что важнее. И все же, —
мечтательно продолжила она, — могло получиться очень здорово. Столько
событий. Ну ничего, я еще поснимаю.
Она достала фотоаппарат.
— Не сейчас. Я предпочитаю, чтобы на фотографиях меня украшало не
только чувство собственно достоинства, но и кое-что из одежды. Понимаю, тебе
не терпится утолить свою страсть, но придется подождать. Хотя, если бы ты
согласилась утолить мою страсть, я бы пошел тебе навстречу.
Ронни покраснела.
— Я лучше подожду.
— Жаль, — ответил он.
В его голосе, в его позе была какая-то особенная чувственность. Ронни
ощутила, как напряглась ее грудь под полотняной простыней, обмотанной вокруг
тела. Что с ней в самом деле происходит?!
— Перестань, — резко ответила она. — Я не понимаю, почему
мужчины считают, что все споры с женщиной должны заканчиваться в постели.
— Это совершенно не обязательно, но может быть интересно.
Она скорчила гримасу.
— Вот видишь, ты такой же, как и все.
— И кто эти
все
, позволь полюбопытствовать? — В его голосе
чувствовалось раздражение.
— Тебя это не касается. — Она неопределенно махнула рукой, решив
сменить тему. — Это очень хороший фотоаппарат.
— Я не сомневаюсь, что у тебя замечательный фотоаппарат, но он меня не
интересует. Не волнуйся, я не собираюсь снова затевать спор. Просто мне
хотелось бы прояснить несколько вещей. Прежде всего я не собираюсь исполнять
роль твоего отца. Во-вторых, у меня нет привычки ложиться с женщинами в
постель, чтобы снять стресс или выиграть спор. Я всегда воспринимал секс
исключительно как форму наслаждения и считал, что заниматься им надо умело и
с удовольствием. У меня действительно не было женщины уже больше года. Я
изнемогаю от желания. Но мне не нужна ни одна из женщин Фатимы. Я
предпочитаю подождать, пока не найду действительно желанную
партнершу. — Он помолчал. — Сказать, что произойдет, когда я
встречу такую женщину?
Ронни смотрела на него, словно загипнотизированная. Сердце готово было
выпрыгнуть из груди.
— Праздник, — тихо сказал Гейб. — Это будет безумный праздник
любви.
Ронни не слышала, как открылась дверь. Она соскочила с кровати и повернулась
к Фатиме, которая стояла на пороге с охапкой одежды в руках.
— Наконец-то, а то мы уже заждались!
— Я этого не говорил, — тихо заметил Гейб. — Ты ляжешь
наконец? Сколько можно слоняться по комнате?
— Я не хочу спать. Почему ты не хочешь, чтобы я еще поснимала?
— Ты уже достаточно наснимала сегодня.
— Мало ли что может случиться с пленкой. Она может потеряться. Однажды
в Кувейте я лишилась сумки с фотоаппаратом и кучей пленок. Если бы накануне
я не переложила часть пленок в другое место, все бы пропало.
— Как же это произошло?
— Иракские военные. Они застали меня снимающей то, что не должно было
появиться в прессе.
— Военные подразделения?
Ронни покачала головой:
— Нет, пытки гражданских лиц.
— Да ты просто сумасшедшая. Такие фотографии грозят смертным приговором
всему отряду. — Он помолчал. — Неужели они тебя так просто
отпустили?
— Мне повезло. Они просто отправили меня в тюрьму. А через месяц
началась война, и обо мне забыли.
— Тебе действительно повезло. Они ведь могли просто расстрелять. А где
в это время был Джед? Ждал очередного ребенка?
— Не говори глупости. Он тогда еще не был знаком с Изабел. Он был в
Вашингтоне. Джед даже не знал, что я в Кувейте. Я уже говорила, что была
внештатным журналистом. Это была моя работа, мой хлеб.
— Я не видел эти фотографии у него в программе.
— А я их и не отдавала ему.
— Почему?
— Слушай, опять ты задаешь мне вопросы?
— Почему ты не отдала Джеду эти фотографии?
Гейб явно не собирался сдаваться.
— Потому что я отправила их в Комиссию по правам человека, чтобы они
использовали их как доказательство на военном суде. Я боялась, что если они
появятся в эфире, то потеряют свою обвинительную силу. И сделала я это вовсе
не из благородства или мягкости, — взахлеб продолжала она. —
Просто мне показалось, что так будет правильно. Хотя, конечно, это был
сентиментальный поступок. Я тогда только вернулась из Кувейта, где пролежала
в больнице. Наверное, это климат на меня так подействовал.
— Тебе не нужно оправдываться, — тихо сказал Гейб. — В какой-
то момент человек выбирает для себя самое главное.
— Да, но это мог быть отличный репортаж, — вздохнул Ронни.
— Это и был отличный репортаж. Мы просто не сможем увидеть его на
экране. — Гейб облокотился на спинку кровати. — Если ты такая
везучая, то как оказалась в больнице?
— Истощение организма. Нас не очень-то хорошо кормили в тюрьме, и у
меня немного сдали нервы.
— Нервы?
— Я не могу находиться в закрытом помещении. У меня начинается
клаустрофобия.
— Все зависит от твоего сознания. Через какое-то время это становится
похоже на игру.
Ронни с удивлением посмотрела на него.
— Ничего себе игра. Тебя окружают одни стены и давящая тишина. Я помню,
как ночами лежала в кромешной темноте. Мне казалось, что я не доживу до
утра.
— И ты, уже однажды испытав это, не побоялась снова ввязаться в такое
рискованное дело? Тебя чуть не убили! Ладно, хватит ходить туда-сюда. Ложись
спать. Завтра понадобятся силы.
— Я не устала, но ты прав. Надо отдохнуть.
— Правильно. — Он похлопал по кровати рядом с собой. —
Ложись.
Ронни легла на край постели и свернулась клубочком.
— Можешь погасить свет.
— Мне он не мешает.
Ронни вздохнула с облегчением. Сегодня ей не придется лежать в глухой
темноте, мучаясь кошмарами. Ее нервы были на пределе. Она не была уверена,
что сможет выдержать эту ночь.
— На самом деле я уже практически избавилась от страха темноты. Врач
сказал, что осталось совсем немного...
— Ты когда-нибудь замолчишь, неугомонная болтушка, — проворчал
Гейб.
— Прости. — Она на секунду замолчала. — Ты уверен, что свет
не мешает?
— Единственное, что мне мешает, это ты. — Он придвинулся к ней и
обнял. — Спи.
— Что ты делаешь?
— Я так лучше буду спать. Нет ничего хуже, чем остаться со своими
страхами один на один.
— Ты боишься?
— Я же не бесчувственный чурбан.
Ронни почувствовала, как напряжение постепенно покидает ее. Она
расслабилась, прижалась к Гейбу и закрыла глаза.
— Все будет нормально. Тебе не нужно бояться, — успокаивала она
его. — Я вызвала вертолет с твоими людьми. Мы договорились, что они
будут ждать на границе Седихана моего сообщения. В пещере, недалеко от
границы, спрятан радиопередатчик. Мы сможем связаться с ними оттуда. Завтра
ночью ты уже будешь на безопасной территории. А может быть, и раньше.
— Меня это радует. — Гейб провел рукой по
...Закладка в соц.сетях
