Жанр: Любовные романы
Летняя улыбка
...ю надежду. Она уже пошла
было к дому, но вдруг остановилась. Танцующая Леди! Пандора сказала, что уже
оседлала ее. Значит, надо пойти ее расседлать. Нетерпеливым шагом Зайла
подошла к конюшне и вошла в полутемное помещение. Танцующая Леди была в
первом стойле, и Зайла подняла было руку, чтобы открыть деревянную щеколду,
когда услышала голос.
— А я уж боялся, что ты меня разочаруешь.
Она застыла. Сердце на мгновение остановилось, затем забилось в бешеном
ритме. Хасан!
Он вышел из-за высокой копны сена, его ружье небрежно лежало на сгибе руки.
— Ты словно бы сомневалась, идти в конюшню или нет. — Он
насмешливо улыбался, уверенный, что теперь она никуда не денется. — Вот
было бы жалко! Мне уже надоело так долго тебя ждать. Я здесь почти сутки,
знаешь ли. Собирался взять в заложники эту маленькую светловолосую девочку,
когда она седлала лошадь. Но я не знал, кто она. После столь долгого
ожидания глупо было бы тратить драгоценное время неизвестно на кого.
— Откуда ты узнал, что я здесь? — спросила Зайла, пытаясь подавить
панику.
— Это очень маленькое княжество, а шейх и его гости всегда представляли
интерес для шпионов. Я просто на базаре задал пару нужных вопросов. —
Его рука крепче сжала ружье. — А потом слушал и наблюдал. Я даже видел
вас с Сейфертом во время одной из ваших утренних верховых прогулок. Ты же
знаешь, что у меня ружье с телескопическим прицелом? — Он любовно
погладил приклад. — И сказать не могу, как близок я был к тому, чтобы
Сейферта убить. Но какой смысл убивать его и упускать тебя? Твои друзья
могли бы испугаться и отправить тебя в Зеландан немедленно.
— Ты все еще думаешь, что тебе это сойдет с рук? — Зайла гордо
тряхнула головой. — В прошлый раз твоим людям это не удалось. Дэниел
здорово вас одурачил.
— Он всего лишь застал нас врасплох, — буркнул Хасан. —
Больше такого не случится. — Луч солнца проник в дверь, осветив его
лицо, и Зайла смогла рассмотреть бандита получше. Результат был
неутешительным. Хасан выглядел одичавшим, отчаявшимся и готовым на все. Его
тонкая рубашка и черные брюки были испачканы, щеки заросли щетиной.
— Троих из вас уже поймали, и тебе недолго гулять на свободе. —
Хасан вздрогнул при этих словах. — Так ты не знал? Они поймали их вчера
утром.
— Те трое были трусами и глупцами. Они сдались, когда игра и наполовину
не была сыграна. — Хасан презрительно скривил губы. — Теперь,
когда ты у меня в руках, мы начнем все заново. В этот раз я придумаю, что с
тобой сделать, чтобы вынудить Бен-Рашида играть честно.
Зайла почувствовала, что покрывается липким потом.
— Ты торопишь события. — Она пыталась говорить твердо. — Как
ты собираешься уйти из селения? Кто-нибудь тебя обязательно увидит.
— Тогда они увидят и ствол ружья, приставленный к твоей спине. —
Он мрачно усмехнулся. — И сомневаюсь, что кто-нибудь посмеет вмешаться.
— Зайла, как хорошо, что я тебя застал, — сказал вошедший Дэниел.
Он радостно улыбался, и его тон был легким и веселым. — Чего ради ты
убежала... — Он остановился, заметив ее странную неподвижность, и мгновенно
напрягся, как дикое животное, почуявшее опасность. Затем его взгляд
разглядел темную фигуру в глубине конюшни. Он выразительно выругался.
— Ах, это наш специальный сопровождающий, мистер Сейферт! — с
издевкой в голосе воскликнул Хасан. — Какая неожиданная радость! А я-то
думал, что потребую вашу голову в качестве части выкупа за моего брата! Но
теперь в этом нет необходимости.
— Ты идиот, Хасан. Клэнси Донахью послал половину своих людей
прочесывать эту провинцию. Тебе ни за что не выбраться, — грубо сказал
Дэниел. — На твоем месте я бы бежал отсюда, как сумасшедший, и думал
только о том, как унести ноги.
— Я не сдаюсь так легко. Мой брат гниет в тюрьме этого тирана в
Марасефе. — Глаза Хасана гневно блеснули. — Пусть остальные и
сдались, но только не я. — Он махнул ружьем. — Отойди от двери.
Дэниел поколебался, но все-таки встал рядом с Зайлой. Он внимательно
наблюдал, как Хасан медленно, боком передвигается, чтобы встать напротив
открытой двери.
Освободив себе проход, Хасан довольно улыбнулся.
— А теперь идем, моя хорошенькая шлюшка. Нам предстоит долгий путь.
Дэниел сделал инстинктивный шаг вперед, но остановился, потому что Хасан
поднял ствол, направив прямо на него.
— Я непременно убью тебя, — сказал Дэниел с грозной
решимостью. — Надеюсь, ты это знаешь. Ты сам собираешь свой
погребальный костер, ветка за веткой.
— Неужели? — Насмешливая улыбка опять искривила губа
Хасана. — А тебя это задело! Неужели эта прекрасная леди для тебя не
только объект ответственности? Я слышал, что некоторые мужчины иногда
влюблялись в проституток, но тебя считал более разборчивым.
— Хасан... — предупреждающе прошипел Дэниел.
— Она рассказала тебе о заведении под названием
Желтая Дверь
? —
издевался Хасан. — Она даже не
кадын
, она была обычной про... Сделай
еще шаг, и я прострелю тебе лоб. По-видимому, ты не знал о прошлом этой
леди?
— Знал.
Зайла испытала настоящий шок, даже больший, чем когда увидела Хасана. Ее
глаза метнулись к лицу Дэниела. Так он все время это знал! Но если так, то
почему ни слова об этом не сказал?
Хасан поднял брови:
— И тем не менее ты готов ее защищать? Должно быть, она и впрямь очень
хороша. Надо самому попробовать, когда она будет в моем... распоряжении.
— Ветка за веткой, — холодно повторил Дэниел. — Тебе там
будет очень горячо.
— Но ты не подожжешь мой костер, тебя там не будет! — Палец Хасана
лег на курок. — Правда, Сейферт?
— Нет! — Зайла порывисто шагнула вперед. — Не трогай его.
Тебе же нужна я. Если ты убьешь Дэниела, это не поможет вернуть твоего
брата. А если ты его отпустишь, то я сама пойду с тобой, не сопротивляясь.
— Молчи, Зайла! — рявкнул Дэниел.
— Ну посмотри, как ей не терпится попробовать нового мужчину! —
Хасан хищно усмехнулся. — Ты ведь сделаешь все, что я скажу, правда,
девочка?
— Да, — прошептала Зайла. — Пожалуйста, не убивай его.
Лицо Дэниела исказилось от боли.
— Боже мой, Зайла, разве ты не видишь, что он...
Что-то мелькнуло позади Хасана, и ружье выстрелило.
— Дэниел! — Зайла даже не услышала своего крика. Но пуля Дэниела
не задела. Она отскочила от столба рядом. А тем, что мелькнуло, была
Пандора, вбежавшая в дверь и схватившаяся за ружье. Теперь она вцепилась в
Хасана, как свирепый маленький мангуст в грозную кобру. В два прыжка Дэниел
пересек разделяющее их пространство, выхватил ружье у Хасана одной рукой, а
другой нанес ему молниеносный удар по шее. Без единого звука Хасан рухнул на
пол.
Все было кончено. События развивались так быстро, что у Зайлы закружилась
голова. Главное, Дэниел был цел и невредим, и она была благодарна за это
судьбе. Еле держась на ногах, Зайла медленно подошла к нему. Дэниел
расстегнул и вытащил свой ремень, потом перевернул Хасана, все еще не
подающего признаков жизни, на живот.
— С тобой все в порядке? — коротко спросил он. — Он ничего
тебе не сделал, пока меня не было?
— Нет-нет, все в порядке. Я всего несколько минут провела с ним. А до
этого я была во дворе с Пандорой. — Она повернулась к девочке, которая
встала на ноги, отряхиваясь от прилипшего сена. — Пандора, почему ты
вернулась? Конечно, я безумно рада тебя видеть, но все-таки?
Пандора пожала плечами:
— Мне хотелось попрощаться с Эдипом. Без этого я не могла уехать. А
потом увидела, как этот слизняк целится в вас из ружья. Тогда я на него и
прыгнула.
— И как удачно! — вставил Дэниел с восхищенной улыбкой. —
Если тебе когда-нибудь понадобится работа, то ты только скажи, я дам тебе
первоклассную рекомендацию к Клэнси Донахью.
— Тебя чуть не убили, — сказала Зайла.
— Ничего подобного! — невозмутимо заявила Пандора. — И
вообще, мало ли что могло быть.
Вот так бы мог сказать и Дэниел. Их жизненная философия была, по сути,
одинаковой: практичной, прямой, честной.
Честной? Зайла почувствовала повторное потрясение, вспомнив, что Дэниел знал
о ее прошлом. Знал и ничем не выдал себя.
— Когда ты узнал насчет
Желтой Двери
? — прошептала она.
Он даже не поднял головы, продолжая связывать Хасана.
— Когда у тебя была лихорадка, — рассеянно ответил он. — Ты
сказала что-то непонятное, и я подверг Клэнси допросу третьей степени.
— Так, значит, Клэнси сказал тебе, — медленно повторила
она. — Ну конечно, Клэнси все знал. Он был там. — Она скрестила
руки на груди. Неожиданно ее пробрала дрожь. Да, когда умирает надежда,
кажется, что и жить незачем. Весь мир превратился в лед. — Но почему ты
не сказал мне, что все знаешь?
— Я подумал, что так будет лучше. — Дэниел поднял голову и увидел
ее лицо, отчего сразу же напрягся. — Для меня это не имеет никакого
значения.
— Никакого значения? — Ее голос звенел от напряжения. — А я
так не думаю. По-моему, это очень важно. Если бы я знала, я никогда бы не
лезла к тебе, как вчера. Ты, должно быть, был очень смущен. Извини, что я
поставила тебя в такое неловкое положение.
— Да о чем ты, черт возьми, говоришь? — резко сказал
Дэниел. — Это какая-то бессмыслица!
— Мне кажется, мы оба знаем, о чем. — Ее голос сорвался. Она
должна держаться. Она должна быть сильной. — Я все прекрасно понимаю,
Дэниел. Больше можешь не притворяться.
— Притворяться? Черт возьми, Зайла! Я даже не знаю, что ты имеешь в
виду!
Слезы градом покатились из ее глаз.
— Замолчи! Ты слышишь? Перестань! Мне не нужна твоя жалость! — Она
повернулась и побежала к двери. — Мне это не нужно! Не... — Она не
могла больше говорить. Ничего не видя от слез, она бежала через двор, и
рыдания сотрясали ее всю. Ей нужно побыть одной. Она должна где-то
спрятаться, зализать свои раны и вернуть самообладание. Без этого она не
может встретиться с Дэниелом. Бедный Дэниел! Он был таким добрым! Ну почему
она не оставила его в покое, почему набросилась вчера вот так? Теперь, судя
по всему, она потеряла и друга, и любовника. Она перелезла через ограду и со
всех ног побежала по лугу к тамарисковым зарослям и маковому лугу,
расстилавшемуся за ними.
Пандора перестала смотреть ей вслед и повернулась к Дэниелу.
— Она бежит через пастбище, — яростно сказала она. — Почему
ты тут стоишь? Она плачет, черт бы тебя побрал!
Дэниел ответил ей таким же яростным взглядом.
— А на кого я оставлю Хасана, на тебя?
— И это все? — Пандора решительно подняла с земли ружье, вышла во
двор и сделала четыре выстрела в воздух, один за другим. — Не
сомневайся, сейчас кто-нибудь прибежит. — Так же невозмутимо она
вернулась в конюшню и уселась на пол, скрестив ноги, направив дуло прямо в
голову Хасана. — Иди давай.
Дэниел посмотрел на нее с изумлением. Затем лицо его осветила медленная
улыбка.
— Нет, ну надо же! — Он встал на ноги. — Ну ладно, с меня
причитается рекомендация. В любое время! Ты невероятная женщина, Пандора!
Она покачала головой, не без горечи улыбаясь.
— Я просто ребенок, который не знает, что для него лучше. За меня все
решают умные взрослые. Ну иди. Танцующая Леди уже оседлана.
Дэниел откозырял ей, потом вошел в стойло и вывел кобылу во двор. Там он
заколебался, неуверенный, можно ли уезжать, но тут же увидел двух конюхов,
бегущих через двор, и вздохнул с облегчением. Теперь с Пандорой ничего не
случится.
Его губы тревожно сжались. Можно было только надеяться, что и с Зайлой
ничего не случится. Она так отчаянно плакала, что вряд ли могла что-то
видеть перед собой. Кто знает, что может ее подстерегать? Дэниел вскочил в
седло и помчался галопом к воротам, выходящим на пастбище.
Глава 10
Зайла почти добежала до луга диких маков, когда услышала за собой стук
копыт. Она не остановилась и даже не оглянулась, хотя и слышала, что Дэниел
ее зовет.
Вот он уже нагнал ее:
— Зайла, если ты не остановишься, я вынужден буду втащить тебя в седло,
как в голливудских фильмах. Ты же знаешь, что наездник я неважный. Мы в
конце концов оба окажемся на земле.
— Уходи, я не могу сейчас говорить. — Голос все еще был слабым,
хотя рыдания, сотрясавшие ее, уже утихли. — Я поговорю с тобой потом.
Мне нужно побыть одной.
— Не нужно, — мрачно сказал Дэниел. — И кончай с этой
мелодрамой. Я ни за что не выпущу тебя из своего поля зрения, пока мы все не
выясним. Так ты остановишься или мне хватать тебя и тащить в седло?
— Дэниел, я... — Зайла остановилась. Он сделает это, можно было не
сомневаться. Она уже видела в его глазах это упрямое выражение. Боже, это
невыносимо! Опустив руки, она стояла, отчаянно пытаясь собрать последние
силы. — Пожалуйста, уходи, Дэниел.
Он остановил коня и спрыгнул на землю.
— Не могу, — просто ответил он. — И тебя не отпущу. Проси
все, что угодно, только не это.
— Твоя миссия закончилась. Хасан схвачен. Я опять в порядке. Тебе уже
незачем притворяться.
— Притворяться! — Он схватил ее за плечи и сильно встряхнул. Его
глаза сверкали. — Я не умею играть в эти игры. Никогда этому не учился
и не собираюсь.
— Ты очень умело сыграл со мной! — обвиняюще сказала Зайла. —
Ты далеко не такой дилетант, как хочешь меня уверить. — Она устало
покачала головой. — Не хочу с тобой спорить. Это все равно ничего не
изменит. Я понимаю, почему ты должен был держать меня здесь, Дэниел, и не
виню тебя. Ты сам сказал мне, что Алексу Бен-Рашиду нужно поймать
террористов. Было очень умно использовать меня как приманку.
— Приманку? Так ты считаешь, что я держал тебя здесь, чтобы заманить
Хасана и его людей?
— Пандора раскрыла секрет, что никаких медицинских показаний держать
меня здесь нет. — Зайла смотрела на пуговицу на его рубашке, всеми
силами удерживаясь от слез. — Эти десять дней были самыми счастливыми
для меня. Мне очень жаль, что я вовлекла тебя в неловкую ситуацию прошлой
ночью. Я виновата.
Дэниел выговорил длинное и затейливое ругательство, и это заставило ее
поднять на него глаза.
— Давай-ка сядем, — сказал он, отводя ее в сторону от
лошади. — Надо во всем разобраться. Я никогда в жизни не слышал такой
чепухи. — Он надавил ей на плечи, вынудив сесть, и сам сел
рядом. — Так вот. Теперь я намерен разобрать твои обвинения слово за
словом, чтобы вернуть тебя в русло здравого смысла. Или я сам сойду с ума.
Во-первых, почему ты решила, что я держал тебя здесь в качестве приманки?
Тебе вообще-то не приходило в голову, что причина может быть совсем иной?
— А какая еще может быть причина? — грустно спросила Зайла. —
Все было очень хорошо придумано. Клэнси, должно быть, тобой доволен.
— К твоему сведению, Клэнси грозился оторвать мне голову.
— Он что, не согласился с твоим планом? — безразлично спросила
она. — Ну что ж, ведь прав оказался ты, а не он.
— Да не было никакого плана! — Дэниел явно начинал терять
терпение. Его лицо, как и голос, выражало отчаяние. — Я думал только о
том, как побыть с тобой подольше, вот и все.
— Нечего щадить мои чувства. Я знаю, ты ничего ко мне не испытываешь,
кроме дружеских чувств. Все это время ты вел себя со мной как любящий
старший брат, и только. — Ее губы дернулись от боли. — Пока я не
соблазнила тебя прошлой ночью.
— Мне кажется, что кто-то из нас сошел с ума! — Дэниел смотрел на
нее, словно не веря собственным ушам. — Да посмотри же ты на меня! Ты
так говоришь, как будто схватила меня и изнасиловала! Я ведь не
сопротивлялся, если ты помнишь.
Зайла печально склонила голову:
— Ты был очень добр. Ты всегда был до...
— Добр! — Это походило на рев. — Ты что, слепая? Я вчера чуть
с ума не сошел от страсти! Я возбуждался, просто глядя на тебя. Я изнемогал
от желания все эти десять дней!
Зайла удивленно посмотрела на него, боясь поверить.
— Это правда? Тогда почему ты был таким...
— Потому что, когда у тебя была лихорадка, ты смотрела на меня, будто я
какое-то чудовище. Это испугало меня до безумия. — Даже одно это
воспоминание заставило его сжать зубы от боли. — Я не мог допустить,
чтобы ты опять так смотрела на меня. Это было невыносимо.
— Ты жалел меня, — прошептала она.
Дэниел бурно вздохнул:
— Ну ладно, давай теперь обсудим и вопрос жалости. Одна мысль об этом,
кажется, возмущает тебя до глубины души. Но ты совершенно права, я очень
тебя жалею.
— Ну так можешь перестать прямо сейчас. — Зайла подняла
голову. — Мне не нужна твоя жалость, как и тебе не нужна была моя — той
ночью в пещере.
— Она не исчезнет только оттого, что ты этого не хочешь, — сказал
он. — Она все равно существует. У меня чуть сердце не разорвалось,
когда я услышал, что с тобой сделали. Я готов был их убить. А потом мне
захотелось взять и поместить тебя в стеклянный ларец, где никто никогда не
смог бы обидеть тебя. — Его руки крепче сжали ее плечи. — Хотя
нет, не хрустальный ларец. Я хотел бы создать абсолютно новый мир для тебя.
Мир, где были бы только цветы и солнце. Место, где дети не знают ни голода,
ни боли, ни прочих ужасов, которые ты пережила. — Его глаза
блестели. — Но я не в силах этого сделать. Я должен просто принимать
этот мир таким, как он есть, как это делаешь ты. Я могу только заботиться о
тебе и защищать тебя. Сделать твой мир настолько прекрасным, насколько это
возможно. — Он покачал головой. — И не проси меня перестать жалеть
тебя, Зайла. Или, во всяком случае, того ребенка, которым ты была тогда.
— Да перестань же говорить о жалости! — закричала Зайла. Слезы
безостановочно текли по ее лицу. — Мне она никогда не была нужна. Есть
только одна вещь, которую я хотела от тебя..
Дэниел замер:
— И что же это такое?
— Не важно! — Она попыталась стряхнуть его руки со своих
плеч. — Все, не хочу больше говорить об этом. Пожалуйста, пусти меня,
Дэниел.
Его хватка стала крепче, подавляя ее сопро-твление.
— Что ты хотела от меня, Зайла?
— Я хотела, чтобы ты любил меня! — в отчаянии выкрикнула
Зайла. — Ну разве это не глупо? Я хотела твоей любви, а не дурацкой
жалости!
Он молчал, потрясенный.
— Господи, Зайла... Ну естественно, я люблю тебя. А о чем я тут говорил
все это время?
— Я знаю, что ты хорошо ко мне относишься — как к другу, — тихо
сказала она. — Но мне этого мало. Я пробовала убедить себя
удовольствоваться дружбой, но из этого ничего не получилось.
— Боже, ну и каша у тебя в голове! — Его руки отпустили ее плечи и
ласково охватили лицо. Раздражение Дэниела вдруг улетучилось, и взгляд был
полон такой нежности, что ее сердце затрепетало. — Зайла, слушай меня
внимательно. Я люблю тебя как друга, как любовницу и как мать моих будущих
детей. Я буду любить тебя в дождь, бурю и солнце. Я буду любить тебя так
долго, что это продлится вечно, и даже дольше. — Он ласково
улыбнулся. — Теперь тебе все ясно, любовь моя?
Ее глаза, затуманенные слезами, все еще смотрели недоверчиво.
— Это правда?
— Конечно, правда. — Он поглядел на нее с нежным упреком. —
Ну как я могу не любить тебя? Ты сосредоточила в себе все, чего может желать
мужчина. И почему ты так упорно в этом сомневаешься? Ты замечательная
женщина, Зайла Дабалэ.
Радость окрасила весь мир вокруг золотыми бликами. Дэниел ее любит! Это было
слишком хорошо, чтобы в это поверить. Но как не верить, если он так на нее
смотрит?
— Я знаю, — улыбнулась она дрожащими губами. — Но иногда я
почему-то забываю, какая я замечательная.
— И почему же? — серьезно спросил Дэниел, не сводя с нее
внимательного взгляда. — Почему, Зайла?
Она прикусила губу.
— Наверное, это результат той беды, что со мной случилась. — Она
пожала плечами. — Несмотря на все уверения психиатра, временами я все
еще чувствую себя грязной. — Она помолчала. — И виноватой.
— Виноватой? — изумленно переспросил Дэниел. — Но ты же была
жертвой! Невинной жертвой грязного преступления. А если бы ты была ранена?
Ты бы чувствовала вину?
Зайла грустно улыбнулась.
— Ты понимаешь, сама сущность случившегося рождает чувство вины. Да,
это нелогично. Уж не знаю, может, это отражение взгляда общества или
отголосок тех времен, когда женщины
предпочитали смерть бесчестию
. —
Она задумчиво посмотрела на него. — Вот ты говоришь, что любишь меня,
но скажи честно, разве в душе ты не желаешь, чтобы я была ранена пулей, чем
провела шесть месяцев в доме
Желтая Дверь
?
— Может, и так. — Дэниел помолчал, словно подыскивая нужные
слова. — Хотя нет. — Она вздрогнула, как если бы он ударил
ее. — Да успокойся же! Я не воспринимаю твое пребывание там как ущерб,
причиненный лично мне. Я хочу сказать только то, что пуля оставила бы след,
который быстро заживет, и все. Это было бы легче для тебя самой.
— В таком случае ты необычный человек, Дэниел. — Зайла покачала
головой. — Очень многие считают по-другому, и это факт.
— Ну и дураки, — резко сказал Дэниел. — И ты не умнее, если
слушаешь их. — Он поцеловал ее, и поцелуй был настолько же нежен,
насколько его слова были грубоватыми. Зайлу опять захлестнула волна радости,
понемногу она начинала верить в свое счастье.
Дэниел поднял голову и заговорил, только теперь его голос был не резким, а
серьезным и абсолютно искренним.
— Почему я должен считать отвратительным то, что случилось с тобой,
кроме самой твоей боли? Этот твой опыт является частью тебя сегодняшней.
Хочешь знать кое-что? Я, безусловно, любил бы тебя, будь ты просто девушкой,
не пережившей ничего подобного. Но вот вопрос: была бы эта любовь такой же
сильной? В результате пережитого ты стала сильнее, взрослее, мудрее,
наконец. Это было болезненно для тебя, но в то же время сделало тебя
восприимчивей к чужой боли. — На секунду он умолк. — А помнишь,
как ты сказала мне о маке, как ты научилась принимать то, что от него может
исходить и боль, и исцеление? — Она медленно кивнула. — Ты тоже
вроде этого мака, Зайла. Злая сила только сделала тебя сильнее, теперь ты
можешь выдержать все испытания. Ты расцвела, сделалась ярче и красивее.
Сердце Зайлы было так переполнено чувствами, что она с трудом могла
говорить. Дэниел относился к ней иначе, чем Дэвид Брэдфорд, но теперь
заговорил совсем как Дэвид. Как ей повезло встретить в своей жизни двух
таких замечательных людей!
— Так ты действительно меня любишь! — В ее голосе прозвучало
удивление. Но, увидев, как Дэниел нахмурился, она быстро протянула ему руку
и улыбнулась. — Прости. Ты прав. Я совершенно замечательная. Я
заслуживаю, чтобы все в этом
Закладка в соц.сетях
