Жанр: Любовные романы
Жестокий и нежный
...ата назад. А пока я хочу убедиться, что вы не играли
комедию для моего удовольствия. Ее просто осмотрят.
— Ради Бога, нет никакой необходимости, чтобы она проходила еще и через
это. Она не...
Дверь за Хурадо захлопнулась, и Рикардо остался в камере один.
Ей будет страшно.
Эта мысль причинила ему боль. Лара — одинокая и беззащитная — в руках этих
свиней.
Ему хотелось кого-нибудь убить.
Он подошел к окну и увидел, как Лара пересекает двор тюрьмы, идя между двумя
солдатами. Резкая боль пронзила его сердце, и горячие слезы потекли из-под
закрытых век.
Как только дверь камеры захлопнулась за Ларой, она метнулась к нему.
— Господи, как я мечтала сюда вернуться. — Вся в слезах она
прижалась к нему. — Рикардо...
Он крепко обнял девушку.
— Боже, как же ты замерзла!
— Мне кажется, я никогда не смогу согреться. Этот железный стол и
качающаяся надо мной лампа на проволоке... — Она с трудом выговаривала
слова, все крепче прижимаясь к нему, словно пытаясь спрятаться в его
объятиях. — Это было отвратительно. Еще хуже, чем в прошлый раз.
— Тихо, я знаю.
— Все это было так ужасно. Я не могла дышать. Мне казалось, что, если я
вдохну, у меня будут полные легкие грязи. Я хотела вернуться.
Рикардо взял ее на руки, как ребенка, и понес на постель. Лара дрожала как в
лихорадке.
— Вернуться домой, в Штаты?
— Нет. — Ее глаза были закрыты, и девушка свернулась в клубок в
его объятиях. — Зачем мне в Штаты? Я хотела вернуться сюда, на ранчо.
Рикардо внезапно остановился, внимательно глядя на Лару. Она была в шоке.
Ничего удивительного после всего, что с ней случилось.
— Но ты не можешь...
Он замолчал. Довольно с нее страшной действительности. Немного фантазии не
причинит ей вреда. Рикардо сел на постель и принялся убаюкивать ее, держа на
коленях.
— Мы с тобой снова на ранчо, Лара.
Она была такой хрупкой и в то же время соблазнительной в его руках, что он
снова почувствовал, как возвращается желание. Нет, только не сейчас. Это
последнее, что ей сейчас нужно. Ей просто хочется забыть о пережитом ужасе.
Она хочет почувствовать себя свободной и защищенной.
— Мягкая трава у озера, — прошептала Лара, словно напоминая.
— Мы привязали лошадей к высокому кипарису. — Он нежно гладил ее
волосы. — Сегодня ты взяла с собой корзинку с завтраком и смеялась,
когда я расстелил нашу клетчатую скатерть на муравейнике. На гладкой
поверхности озера плавают водяные лилии, а мой пес, Лабрадор, бегает по
берегу, пытаясь поймать озорную белку.
— Я помню лабрадора. Ты так и не сказал мне, как его звали.
— Хайме. — Рикардо поцеловал ее в висок, и она почувствовала, что
его сердце переполнено нежностью. — Его зовут Хайме. Он очень любит
тебя.
— Правда? — Лара свернулась поудобнее и помолчала. — Ты,
наверное, думаешь, что я сошла с ума, — добавила она шепотом. — Я
знаю, что это фантазия, Рикардо. Я просто хочу, чтобы ненадолго она снова
стала правдой. Мне нужно, чтобы она стала правдой.
— Тогда это правда. Все это правда. Закрой глаза, и ты увидишь
ее. — Его ладонь коснулась ее век, закрывая глаза. — Тебе в лицо
светит солнце, и ты становишься сонной. Я расстелю на земле одеяло, и ты
поспишь перед тем, как мы возвратимся на ранчо.
— Если ты проводишь меня, нас увидит отец.
— Разве ты забыла? Мы возвращаемся на наше ранчо. Мы с тобой уже
поженились. Две недели назад в старинной церкви в соседней деревне. Теперь
ты моя жена...
Лара просыпалась медленно, спокойно, как ребенок в своей кроватке. Открыв
глаза, она увидела склоненное над ней лицо Рикардо.
Он улыбнулся.
— Доброе утро.
— Доброе утро.
Камеру заливало солнце, и его черные волосы блестели и переливались. Как
странно, что при одном взгляде на него она испытывает такой покой. Как будто
они уже тысячу раз просыпались в объятиях друг друга.
— Который час?
Рикардо прикинул высоту солнца и длину тени.
— Думаю, сейчас около восьми.
Восемь часов. После всех вчерашних потрясений Лара и представить себе не
могла, что проспит так долго. У нее совсем мало времени.
Лара резко села и нервно провела пальцами по волосам. Господи, как страшно!
А если что-то пойдет не так?
— Что с тобой? — Взгляд Рикардо с тревогой остановился на ее лице.
— Ничего, все хорошо, — мягко сказала Лара. — Ты ведь любишь
меня.
Рикардо выразительно посмотрел на микрофон, свисающий со стены.
— Все это только фантазия, Лара.
— Нет! — В ее голосе зазвучали упрямые нотки. — Я знаю, что
любишь. Сколько раз ты шептал мне это сегодня ночью?
— Лара, что ты делаешь, черт побери?
— Если ты любишь меня, ты не дашь им ничего со мной сделать. —
Голос девушки стал пронзительным. — Ты просто должен рассказать им все,
что ты знаешь. Ты не позволишь им больше дотронуться до меня. Я ни в чем не
виновата.
Рикардо выпрямился, его лицо побелело.
— Я ничего не говорил тебе ночью, кроме того, что можно сказать
ребенку, чтобы его успокоить.
— Ты лжешь! — Она почти кричала. — Почему ты обманываешь
меня? Ты ведь сказал, что любишь меня, но это пока секрет, что всегда будешь
любить меня. Я не хочу, чтобы мне делали больно! Скажи им все, что они
хотят!
Рикардо в отчаянии смотрел на микрофон.
— Я не лгу. Ты довольно привлекательна, и мне нужна была женщина. Но ты
для меня ничего не значишь. Ничего.
— Рикардо! — Лара старалась, чтобы ее голос дрожал. Это удалось ей
без особого труда: от страха ее лихорадило. — Ты сердишься на меня. Не
надо сердиться. Просто скажи им то, что они хотят, и они отпустят меня.
Рикардо резко вскочил и бросился к окну. Сквозь сжатые зубы вырвалось
испанское ругательство.
— Сюда идет Хурадо. Пресвятая Богородица, он идет прямо сюда. Что ты,
черт возьми, сделала?
Лара откинулась на постели, стараясь унять страх. Выполнение плана началось,
и было слишком поздно сожалеть об этом.
— То, что я должна была сделать.
Рикардо кинулся в угол комнаты, разбил микрофон и повернулся к девушке.
— Проклятье! Что ты хочешь этим сказать? Лара спокойно встретила его
взгляд и ответила:
— Я ненавижу проигрывать, а это единственный путь к выигрышу. Вы были
правы. Ренальто не мог бы освободить вас из этого отделения тюрьмы, но
камера для допросов примыкает к кабинету Хурадо. Туда он сможет добраться,
избежав автоматов, установленных на крыше. Он сказал, что другого способа
нет.
Рикардо смотрел на Лару с недоверием.
— Господи! Да знаешь ли ты, что они сейчас с тобой сделают?
— У них не будет для этого времени. Ренальто появится здесь с минуты на
минуту.
— Проклятье! Почему ты ничего не рассказала мне об этом плане?
— Ренальто сказал, что ты не разрешишь... В этот момент дверь камеры
распахнулась. Лара закрыла глаза и начала испуганно хныкать.
— Она совсем неподходящая подруга для тебя, Ласаро, — сказал
Хурадо с презрением. — Она такая слабая. Посмотри на нее: она стонет и
хнычет, а ведь мы ее еще не тронули.
— Ты прав, — быстро согласился Рикардо. — Она ничего не
значит для меня, еще меньше, чем ничего.
— Возможно, — сказал Хурадо. — Но мы знаем твою слабость к
беспомощным и беззащитным. Может быть, ты все-таки почувствуешь что-нибудь
по отношению к ней. Я думаю, что стоит попробовать вызвать у тебя какие-
нибудь чувства.
Капитан прошел к постели, схватил Лару за волосы и откинул ей голову назад.
— Прекрати это нытье, меня оно раздражает. Лара открыла глаза и увидела
над собой красное лицо Хурадо.
— Пожалуйста, не трогайте меня. Не позволяй им, Рикардо!
— Ни смелости, ни гордости. — Хурадо с отвращением скривил губы.
Отпустив девушку, он вышел из камеры, на ходу бросив солдатам:
— Возьмите их обоих. Сначала попробуем бич.
Лара перевела взгляд на Рикардо.
Он не смотрел на девушку. Когда солдаты выводили его из камеры, лицо его
казалось высеченным из камня.
Бич опустился на спину Лары, разрубая кожу под тонкой тканью платья.
Наручники, надетые на ее запястья и привязанные к столбам, удерживали ее на
ногах. Это шестой или седьмой удар?
— Ну, Ласаро?
В голосе Рикардо не было никаких эмоций.
— Делайте с ней что хотите. Она ничего для меня не значит.
И опять бич опустился на ее спину, уже с большей силой.
Где же, наконец, Ренальто?
Еще удар.
— Она ничего не значит для меня.
Сколько раз он уже повторил эти слова?
Ларе казалось, что солдаты высекают их на пылающей от боли спине ударами
бича.
Слезы бежали по щекам девушки, застилая глаза. Она больше не видела
происходящего в комнате.
— Вы могли бы прекратить это бесполезное занятие. Почему я должен
говорить? Она просто женщина, с которой я пару часов поразвлекался.
Бич опустился снова.
Тело начало постепенно неметь. Скоро она перестанет чувствовать боль.
Спасительная темнота уже появляется перед глазами.
Стрельба из автоматов.
Крики.
Это происходит на самом деле или у нее начался бред?
Хурадо выкрикивает команды.
Кто-то освобождает ее от наручников.
Он не должен этого делать, думает Лара. Ведь она не сможет устоять на ногах
без их поддержки.
Ноги подгибаются, и она опускается на колени.
— Лара...
Голос Рикардо, но как непривычно, незнакомо он звучит.
Она попыталась поднять голову, чтобы увидеть его лицо.
Но это слишком трудно. Шея не слушается ее, ее тело как гибкий стебель,
который легко сломать.
Неважно. Она бы все равно ничего не увидела. Тут так темно.
И Лара провалилась в пустоту.
Глава 5
Мануэль принялся за дело с энтузиазмом и изобретательностью.
День еще не кончился, а маленькая пещера Лары уже полностью преобразилась. В
первые же два часа мальчик ухитрился добыть два надувных матраса, почти
новое одеяло и даже такую роскошь, как чистые льняные простыни.
Вскоре после этого появились три дополнительных светильника, две канистры
для воды и восемь потрепанных романов в бумажных обложках. В следующие
четыре часа нужные и ненужные вещи сыпались в пещеру как из рога изобилия:
что-то приносил Мануэль, что-то — солдаты, которые робко улыбались, клали
свои сокровища на пол и исчезали так же быстро, как и появлялись.
Наконец Лара не выдержала и прекратила этот поток приношений.
— Хватит, Мануэль, — заявила она строго, когда мальчик положил
пистолет и переговорное устройство на кучу одеял в углу. — Где ты все
это раздобыл?
— Кое-что у снабженцев, кое-что у солдат, — весело улыбнулся
Мануэль. — Не беспокойтесь, я ничего не украл. Все хотят, чтобы у вас
было все, что нужно. Мне стоило только попросить.
— Но, ради Бога, скажи, что мне делать с пистолетом и переговорным
устройством?
— У всех есть пистолеты. — Мануэль задумчиво нахмурился, но тут
ему в голову пришла идея, и он тут же расцвел. — Ас помощью
переговорного устройства вы сможете говорить с Рикардо, когда он будет в
своем кабинете.
Лара покачала головой.
— Мне все это не нужно.
У мальчика от огорчения вытянулось лицо.
— Я плохо поработал?
— Ты поработал даже слишком хорошо, — сказала Лара ласково. —
И я тебе очень благодарна, но ты должен остановиться.
— Но я не успел достать вам карты!
— Думаю, что солдатам они нужны больше, чем мне.
Мануэль упрямо качал головой.
— Рикардо сказал, что вы должны получить...
— Больше ничего. — Видя, что мальчик собирается спорить, Лара
торопливо сменила тему:
— Но я сильно проголодалась. Когда мы будем обедать?
Мануэль тут же смутился.
— Солдаты едят все вместе, но вы будете обедать с Рикардо.
— Я могу обедать с солдатами. Я уверена, что у вас нет...
— Сеньорита проголодалась, Мануэль. — В арке двери стоял
Рикардо. — Беги и принеси нам чего-нибудь поесть.
Мальчик коротко кивнул.
— Я быстро. — Но у выхода из пещеры он задержался. — Ты
должен поговорить с ней, Рикардо. Она не хочет, чтобы я раздобыл ей карты.
Рикардо продолжал смотреть Ларе в лицо. — Я поговорю с ней.
Мануэль исчез.
Лара отвела взгляд от Рикардо.
— Он очень решительный.
— И, очевидно, лучший снабженец, чем я ожидал. Теперь ваша пещера
похожа на светский салон.
— Должно быть, он умеет убеждать. — Она прошла к сооруженному
Мануэлем из одеял сиденью и опустилась на него. — Меня удивило, что он
так хорошо говорит по-английски.
— Это заслуга нашего замечательного доктора. Когда он не очень занят в
своем госпитале, он преподает английский. После революции мы будем
поддерживать с Соединенными Штатами тесные отношения, и чем больше жителей
будет знать английский язык, тем будет лучше для них и для страны.
— Мне нравится доктор Саласар.
— Вам нравится он, вам нравится Пако, вам нравится Мануэль, —
быстро перечислял Рикардо. — Кажется, только я у вас в черном списке.
— И там вы и останетесь. — Лара смело встретила его взгляд. —
Я ненавижу шантаж.
— Я тоже. — Рикардо сел напротив девушки. — Но это было
необходимо, Лара.
— По вашему мнению.
— По моему мнению, — согласился он. — Долгие годы мне
приходилось действовать, руководствуясь только своим мнением, и я не могу
позволить себе изменить свой modus operando теперь.
Рикардо спокойно сидел, сложив руки на коленях, точно так же, как он сидел в
камере час за часом. Та же неподвижность, та же атмосфера сдерживаемой силы
и властности и та же неотразимая чувственность. Он не сделал абсолютно
ничего, что могло бы вызвать у нее желание, однако невидимые нити
сексуального возбуждения связывали их и притягивали друг к другу. Ее сердце
билось, как птица в клетке, ткань рубашки обрисовывала отвердевшие соски, а
грудь поднималась и опускалась от частого дыхания. Лара снова смотрела в
сторону, стараясь скрыть то, что с ней происходило.
— Я же сказала вам, что не хочу вас видеть.
— Я должен получить свой шанс.
— Чтобы снова затащить меня в постель? — спросила она вызывающе.
Рикардо не отвечал так долго, что она не выдержала и посмотрела ему в лицо.
Хотя он пытался не подавать вида, Лара поняла, что глубоко оскорбила его.
Чувства Рикардо должны быть мне безразличны
, — подумала она.
Но ей не были безразличны его чувства. Его боль отозвалась болью в ее душе,
ей стало так горько и стыдно, как будто она незаслуженно обидела любимого
ребенка.
— Да, я хочу, чтобы мы снова были близки, — хрипло сказал
Рикардо. — Я хочу этого так сильно, что испытываю боль даже сейчас. Я
не могу не думать о том, какой нежной и горячей вы были, когда приняли меня
в себя. Снова и снова я слышу тот звук, который вы издали, когда моя рука...
— Я не хочу говорить об этом. — Лара покраснела до ушей. —
Все это в прошлом. Он покачал головой.
— Это не в прошлом. Если бы это было в прошлом, я не сидел бы здесь,
сгорая от желания, и вы не сидели бы здесь с теми же чувствами.
Солгать Дара не смогла.
— Вы были моим первым мужчиной. Естественно, я не могу быть
равнодушна... — Она не смогла продолжить. — Но это больше не
повторится.
— Я думаю, это повторится. Я надеюсь на это. — Он грустно
улыбнулся. — Но даже если вы правы, я все равно не проиграю, Лара. А
знаете почему?
Девушка не ответила.
— Потому что это не просто секс. Знаете, я получал почти такое же
удовольствие, глядя на ваше лицо, когда мы играли в камере в слова, как и
когда мы занимались любовью.
Лара недоверчиво посмотрела на Рикардо.
Он кивнул.
— Да, это правда. Вы заметили, я сказал
почти
. Удовольствие не было
таким интенсивным, но это... согревало душу.
Лара понимала, что он имеет в виду. Теперь ей нужно было перебороть более
опасную, чем желание, теплоту, которая затопила ее при этих словах Рикардо.
— Так что я выигрываю хотя бы ваше общество. — Его улыбка
растаяла. — Я думаю, если бы вы разрешили себе, вы бы тоже выиграли.
Нам с вами пришлось вместе пройти через ад в этой камере.
— Я не разрешу себе, — сказала Лара. — Я не могу позволить
себе никаких чувств по отношению к вам, Рикардо.
Он помрачнел.
— Это из-за вашей мечты о маленьком домике на берегу озера и больших
собаках? И чтобы все вокруг было чистеньким и аккуратненьким? Что ж, в моей
жизни было много грязи и страданий, и я не верю, что она изменится.
— Именно это я и хотела вам сказать. Мы с вами разные люди.
Он молча покачал головой.
— Признайте, что это так, Рикардо, — настаивала Лара.
— Только потому, что вы решили быть другой. Всегда можно выбрать новый
путь.
— А как насчет вас? Вы тоже могли бы выбрать другой путь.
Рикардо улыбнулся.
— Укол. Вы правы. Я схитрил. Я тоже могу выбрать новый путь: забыть о
хунте и последовать за вами в маленький городок у озера. Вы считаете, что я
должен так поступить?
Лара смотрела на него, обескураженная вопросом.
— Нет.
— Почему нет?
Она ответила
нет
бессознательно, и теперь ей нужно было понять, почему она
так сказала.
— Потому что вы и есть освободительное движение. Потому что ваши
убеждения делают вас самим собой и заставляют вас действовать так, как вы
действуете.
— А ваши убеждения привели вас в аббатство, чтобы спасти меня.
— Но только для того, чтобы мой брат всегда был в безопасности,
подальше отсюда.
— Вы уверены? — Рикардо задумался. — Разве нельзя было найти
другой, менее опасный путь, чтобы достичь этого?
— Я не смогла придумать ничего другого.
— Подумайте об этом. — Он посмотрел в лицо девушки. — Я
уверен, что вы совсем не такая, какой себя считаете.
— Вы уже говорили это раньше. — Лара покачала головой. — Но
вы ошибаетесь.
— Возможно, — сказал Рикардо. — Но вы все-таки подумайте об
этом.
Лара чувствовала, что и без этого ей придется многое обдумать. Ее тело
реагировало на присутствие Рикардо так же безотчетно, как и при первой
встрече, но она не могла позволить ему победить.
— Если вы снова придете сюда, я не буду разговаривать с вами. — В
ее голосе слышалось отчаяние. — Вам лучше отказаться от своего плана.
— Я приду еще. — Их глаза встретились, и она увидела в его взгляде
непоколебимую волю и одновременно тень горечи. — И я не откажусь, Лара.
После простого обеда, который принес им Мануэль, Рикардо ушел.
Каждый вечер он приходил к обеду, как обещал.
Лара пыталась хранить холодное молчание, но Рикардо не обращал внимания на
ее притворное безразличие. Он не говорил о войне и о своей жизни в последние
девять лет. Он рассказывал только о своих мирных, довоенных впечатлениях.
Рикардо рисовал перед Ларой живые картины своего детства на ранчо и описывал
учебу в университете. Эти истории независимо от желания захватывали ее, и
она невольно начинала задавать вопросы.
— Вы никогда не рассказываете о своих родителях, — сказала
Лара. — У вас были с ними хорошие отношения?
— Не с матерью. — Он пожал плечами. — Ей нравилось играть
роль хозяйки ранчо, светской дамы, а материнство не вписывалось в созданный
ею образ. Я не могу ее за это винить. Я был самым озорным ребенком на свете.
Но с отцом мы были очень близки. Он был хорошим, простым человеком с
твердыми убеждениями. Отец не видел причин скрывать их, когда хунта пришла к
власти. Он должен был бы понимать... — Рикардо оборвал фразу и отпил глоток
кофе. — Я очень любил его.
— Он погиб во время войны?
— Еще до войны. Когда я учился в университете. Хунта арестовала его
вместе с мамой, а ранчо конфисковали. — Он смотрел на кофе в своей
чашке. — Их расстреляли на моих глазах.
Услышав это, Лара задохнулась от ужаса.
— Господи, — только и смогла она прошептать.
— Я выступал против хунты в университете, и они решили показать мне,
что может случиться, если я не прекращу. Поэтому они привезли меня в
аббатство и...
— Не говорите об этом, — быстро сказала девушка. — Вам
необязательно мне это рассказывать.
Рикардо покачал головой.
— Я хочу, чтобы вы знали. Это часть моей жизни. — Его рука сжала
кружку. — Но они поступили очень нерасчетливо. Мне было всего
девятнадцать, и нужно было просто сказать мне, что они не убьют родителей,
если я прекращу агитацию. Я любил своего отца.
Комок в горле мешал Ларе говорить.
— И они не предоставили вам выбора? Рикардо покачал головой.
— Им нужен был пример. Они не стали бы слушать меня. Они расстреляли
отца и мать и приказали мне вернуться в университет и распустить нашу группу
сопротивления, иначе то же самое случится со мной и моими друзьями. —
Он грустно улыбнулся. — Как я уже сказал, это было очень глупо. Они
должны были убить и меня.
— Нет! — Реакция Лары была неожиданно сильной. Сколько раз в жизни
Рикардо находился на волосок от смерти? Пока она спокойно жила в своем
маленьком удобном мирке, он прошел через адские муки.
— Я был как сумасшедший. Полон ярости и чувства вины.
— Вины?
— Они сказали, что это я убил своих родителей. Что мои агитационные
речи послали их на смерть. Какое-то время я верил им. — Он поставил
кружку на камень, служивший им столом. — Но позже я понял, что их убили
бы в любом случае. Мой отец был влиятельным человеком, и он ненавидел хунту
так же сильно, как и я.
— И вы начали гражданскую войну.
— Никто не начинает гражданскую войну. Это цепная реакция. Когда
начинаются взрывы, они распространяются до конца цепи.
— А вы сыграли роль запала.
— Вы думаете, мне это нравится? — спросил Рикардо с неожиданной
яростью. — Думаете, я не предпочел бы провести свою юность как-нибудь
иначе, а не на этой кровавой бойне? Мне почти тридцать, и я умею только
калечить и убивать людей. — Он глубоко вздохнул. — За некоторые
вещи стоит сражаться, но, черт возьми, как я от этого устал.
— Но вы все равно продолжаете свое дело.
— Как и вы продолжаете защищать своего брата от опасности.
— Это моя семья, все, что у меня есть.
— А Сент-Пьер — это моя семья, а люди, которые воюют за него, —
это все, что есть у меня. — Рикардо посмотрел ей в глаза. — Вы
очень любите своего брата?
Лара кивнула.
— Мы близнецы, и иногда мне кажется, что мы с Бретом — это один
человек. Конечно, у нас разные характеры, но мы всегда сходимся в главном.
Рикардо улыбнулся:
— Не считая меня.
— Не считая вас.
Они замолчали, и Рикардо сменил тему:
— Хуан Саласар сказал мне, что вы сегодня работали у него в госпитале.
— Я не собираюсь помогать вашему движению, — быстро сказала
Лара. — Я просто не переношу, когда приходится сидеть без дела.
— Я не так глуп, чтобы решить, что вы встали в наши ряды, —
спокойно сказал Рикардо. — Я просто хочу, чтобы вы не переутомлялись.
Вы хорошо спите?
— Да. — Лара сделала недовольную гримасу. — Насколько это
возможно со всеми этими сталактитами, свисающими с потолка. Я чувствую себя
как узник в рассказе Эдгара По
Колодец и маятник
.
— Иногда я и сам это чувствую. — Рикардо поднялся. — Но я
хотел спросить о другом. Вам не снятся кошмары о том, что происходило с вами
в тюрьме? У вас не бывает внезапной депрессии или лихорадки?
Лара отрицательн
...Закладка в соц.сетях
