Жанр: Любовные романы
До конца времен
...продолжалось пять дней.
— Алессандра...
— Я думала, что сойду с ума. Мне хотелось убить кого-нибудь. Дмитрий
был единственным светлым пятном в моей жизни, а они позволили ему умереть. Я
кричала как одержимая. Я набросилась на охранника. Мы катались по пыльному
двору перед бараком, осыпая друг друга проклятьями, и я запомнила на всю
жизнь удивленное лицо охранника. Они позволили Дмитрию умереть, а я должна
была смириться с этим. Казалось бы, они должны понимать, что это просто
невозможно!
— Конечно, — тихо произнес Шандор. — Конечно, ты не могла с
этим смириться.
— Джеймс в тот день осматривал лагерь и увидел, как мы с охранником
катаемся по земле. Когда нас наконец разняли, он приказал не трогать
меня. — Сандра открыла глаза. — Мы долго беседовали. Не помню, о
чем. Джеймс приказал устроить для Дмитрия приличные похороны. Потом он
говорил, что сделал это по моей просьбе, но я не помню, как просила его об
этом. Я понимала тогда только одно: Дмитрий умер, и я снова одна на этом
свете. На следующий день Джеймс вернулся, и мы снова говорили. Так он
приходил день за днем, а потом сообщил мне однажды, что договорился, чтобы я
переехала к нему в гостиницу. Я буду жить там, пока он не оформит для меня
паспорт, чтобы мы могли покинуть Саид-Абабу. Шандор чуть не задохнулся от
ярости.
— Так они просто отдали тебя ему? — Он изо всех сил старался не
выдать голосом своих истинных чувств. Он не имеет права ревновать. Перед
Сандрой стоял нелегкий выбор. Конечно, лучше стать любовницей Брюнера, чем
терпеть ужасы лагерной жизни.
Сандра кивнула.
— Джеймс очень интересовал правительство Саид-Абабы. Его компания
продавала им оружие, с помощью которого был подавлен мятеж. К тому времени
они уже начали поглядывать через границу на Седихан, и теперь им требовалось
оружие, чтобы начать вторжение. Джеймс не собирался поставлять его, но тянул
время, дожидаясь, пока можно будет вывезти меня из страны. — Сандра
замолчала, прислушиваясь к шуму деревьев и стрекоту цикад. — Этого
достаточно?
— Достаточно? — удивленно переспросил Шандор.
Впервые с тех пор, как она начала свой рассказ, Сандра посмотрела ему в
глаза.
— Я никогда никому не рассказывала о Саид-Абабе. Просто я решила, что
только так смогу доказать, что доверяю тебе. Ты хочешь, чтобы я рассказывала
дальше?
В груди Шандора потеплело. Так значит, Сандра согласилась вспомнить, снова
пережить весь этот ужас, чтобы доказать, что он что-то значит для нее? Он не
мог смотреть ей в глаза.
— Ну конечно, достаточно, — хрипло сказал он и, отпустив руку
Сандры, по очереди вынул из воды ее ноги. — Ох, они, должно быть,
превратились в ледышки.
— Зато теперь они не болят. — Сандра смотрела, как Шандор достает
из кармана джинсов платок и вытирает ей ноги, и сердце ее наполнялось
нежностью.
— Теперь я смогу дойти до летного поля.
— Сможешь? — рассеянно переспросил Шандор, сжимая в ладонях ее
ступню. — Бедная моя русалочка!
— Русалочка?
— Разве ты не знаешь сказку о русалочке? Ведьма прочла над ней
заклинание, чтобы она смогла стать обычной девушкой и жить среди смертных...
но каждый шаг по суше причинял ей чудовищную боль.
— Ну, я все же не русалочка и прекрасно хожу по суше. Уже почти темно.
Не пора ли нам трогаться в путь?
— Ты права, — Шандор погладил ее ногу. — Надевай носки и
обувь.
— Но ты ведь тоже хотел помыть ноги?
— Ничего, это может подождать. Нам осталось идти не так уж долго.
— Четыре мили по холмам. Это не близко. Послушай, несколько минут
ничего не изменят. Почему бы тебе...
— Пойдем, — Шандор поднял Сандру на ноги и протянул ей ее
рюкзак. — В горах не стоит бродить ночью. — Не глядя на Сандру, он
вел ее через кусты к тропинке. — Поэтому сейчас мы отправимся в
Лимтану.
Глава 6
Они стояли на вершине холма и смотрели на раскинувшуюся внизу долину. Замок
из серого камня с его ажурными башенками был величественным — и в то же
время казался каким-то заброшенным, одиноким.
— Похоже на замок Спящей красавицы, — прошептала Сандра.
— Мой замок проспал не сто лет, а только два года, — Шандор
невесело улыбнулся. — Да, хозяйственные заботы Налдоны явно не
распространяются на окрестности. — Он поспешно отвернулся. —
Пойдем.
— Нет! — Сандра невольно сжала кулаки. — Ты ведь сам говорил,
что этот замок — ловушка, устроенная Налдоной. Выглядит он покинутым, но
внутри наверняка кто-то есть. Люди Налдоны, которые докладывают ему обо всех
подозрительных вещах.
— Конечно, там стоят его соглядатаи, но они никого не увидят, —
Шандор лукаво оглянулся на Сандру. — Как ты, однако, любишь спорить!
Неужели все начинается сначала? Я не собираюсь таскать тебя ночью по горам.
Мы отправимся в путь на рассвете, после того, как ты хорошенько отдохнешь.
— Но это же глупо! Неужели не понимаешь? Если уж ты настаиваешь на том,
чтобы мы прервали наш поход на ночь, давай расположимся в лесу или здесь, на
холме. Тебе опасно появляться в замке!
Лицо Шандора вдруг просветлело.
— Знаешь, только что ты впервые дала понять, что тебя... гм... огорчит,
если Налдона прикажет перерезать мне горло. Я думал, тебе все равно...
— Разумеется, мне не все равно! — раздраженно перебила его
Сандра. — Хотя именно это ты заслужил за свое дурацкое упрямство.
В ответ Шандор лишь усмехнулся.
— Трудно упрекнуть тебя в излишней сентиментальности. Что ж, я влюблен,
а влюбленные всегда немного дураки. Так говорят все поэты. — Улыбка его
вдруг померкла. — Я хочу, чтобы ты увидела мой дом, Алессандра. Это
важно для меня, конечно, это небезопасно, но я не стал бы рисковать, если бы
не рассчитывал проникнуть туда незамеченным.
Шандор снова просил довериться ему. На этот раз он не произнес этого вслух,
по Сандра понимала его без слов. И, конечно, она сделает так, как он скажет.
— Что ж, ладно, — махнула рукой Сандра. — Надеюсь, мы об этом
не пожалеем.
Шандор привел ее к груде огромных камней и, наклонившись, стал шарить руками
по траве.
— Вот он, — Шандор потянул невидимый Сандре рычаг. Кусок земли
вместе с растущей на нем травой оказался люком, который откинулся, открыв
взгляду круглое отверстие около трех футов в диаметре.
— Дверца мышеловки, — угрюмо пробормотала Алессандра. —
Только не говори мне, что это еще один подземный ход.
— Тем не менее это так.
— И как только вам в Тамровии вообще пришло в голову строить улицы? По-
моему, вам куда больше нравится ползать под землей, чем ходить в полный
рост.
— Не надо издеваться, дорогая. В каждом порядочном замке должен быть
свой подземный ход. Это неотъемлемая часть местного колорита. — Он
пропустил Сандру вперед. — Держись покрепче за перила. Ступеньки могут
оказаться скользкими. Видишь, какая у нас тут дикость. Никакой железной
лестницы, как в канализации Белахо. Настоящие каменные ступени.
— Впечатляет, — скептически отозвалась Сандра, делая шаг в
темноту. — Но еще больше меня бы впечатлило, если бы я услышала, что
этот самый кусочек местного колорита, в отличие от Белахо, не кишит
грызунами.
— Ну... — Шандор шел прямо за Сандрой, и губы его касались ее
уха. — Мне, конечно, хотелось бы тебя приободрить, но в последний раз я
был здесь в возрасте примерно десяти лет. — Он зажег фонарик. —
Так что за крыс поручиться не могу, зато гарантирую, что в Лимтане не
водятся крокодилы.
Глаза его задиристо блестели, и Сандра без труда представила озорного
десятилетнего мальчишку, облюбовавшего старинный подземный ход для своих
детских игр.
— У тебя счастливое лицо, — сказала Сандра.
— Это потому что я дома. — Шандор легонько подтолкнул ее
вперед. — Мальчишкой я часто играл в этих лабиринтах. Существование
подземного хода считалось семейной тайной, поэтому я не мог привести с собой
детишек наших слуг, с которыми играл во дворе и в коридорах замка. Впрочем,
это не имело значения. Здесь я мог представлять себя кем угодно. У меня был
ирландский сеттер по имени Борис, так вот он носился по этим коридорам,
как...
Всю дорогу Шандор предавался воспоминаниям о детских проделках. Сандре было
приятно, что он так охотно делится с ней своим прошлым. Она слушала с
улыбкой на губах, ловя себя на том, что испытывает к этому мужчине почти
материнскую нежность. Наконец они оказались перед лестницей, ведущей вверх.
— Где заканчивается подземный ход? — поинтересовалась Сандра.
— В детской. Раньше меня это вполне устраивало.
— Не сомневаюсь, — Сандра снова улыбнулась. — Должно быть, у
тебя было очень счастливое детство.
Шандор кивнул.
— Мне повезло. У меня были любящие родители, которые к тому же обожали
друг друга. Был дом, был огромный двор, по которому можно носиться сломя
голову. Мне так нравилось... — он вдруг замолчал, нахмурился. — Извини,
я как-то не подумал... Мне не стоило... Теперь ты будешь считать меня
бесчувственным негодяем.
— Ты думаешь, что не должен рассказывать мне о своем детстве, потому
что у меня его не было? — Сандра покачала головой. — Я ведь не
помню, как жила до революции в Саид-Абабе. Может, я тоже была счастливым
ребенком.
— Но ты ведь не помнишь, — угрюмо повторил Шандор. — Тебе
никогда не хотелось вернуть память о прошлом?
— Нет, — тихо, но твердо сказала Сандра. — Ведь то, что я
забыла, может оказаться еще хуже того, что я помню. В моей жизни и так
хватало кошмаров. Я такая, какая есть. И, даже обретя семью и родословное
древо, я уже не способна измениться.
Что ж, возможно, она права, — подумал Шандор. — Не всегда стоит
пытаться оживить прошлое
.
— Знаешь, родословное древо может оказаться для человека тяжелым
грузом; — шутливо сказал он вслух, подымаясь по лестнице. — Я,
например, обременен таким количеством знатных родственников, что с
удовольствием поделился бы с тобой. — Он неожиданно серьезно посмотрел
на девушку. — Я готов поделиться с тобой всем, что имею. Воспоминаниями
о детстве, о юности, обо всем, что было в моей жизни. Поверь, в моем прошлом
нет ничего позорного.
У Сандры защипало в горле. Она отчаянно боролась с подступившими слезами.
Неужели перед ней знаменитый Танзар, герой революции, непримиримый борец с
тиранией? Откуда в этом человеке столько доброты и нежности, столько
сочувствия к ее бедам?
— Это... как это мило с твоей стороны. — Она понимала, что несет
чепуху, но ничего не могла с собой поделать. — Я не знаю, что
сказать, — честно призналась Сандра, смущенно улыбаясь. — Ни в
одной книге не написано, как принимать подобные подарки.
— Просто принимать их, и все, — Шандор нежно поцеловал ее в
щеку. — А я просто преподношу тебе этот дар от всей души и с огромной
любовью.
Любовь. Сандра замерла, мысленно повторяя это слово. До сих пор Шандор не
говорил ничего подобного. Она посмотрела ему в глаза.
— Шандор, я не знаю...
— Тсс. — Он приложил палец к ее губам. — Не сейчас, конечно,
не сейчас. Я понимаю — все произошло слишком быстро. Просто подумай об этом,
ладно?
— Ладно, — кивнула Сандра.
Подумай об этом
. Как будто она могла
думать о чем-нибудь другом!
— Вот и хорошо, — Шандор потянул за рычаг на стене, в которую
упиралась лестница. Стенная панель отъехала в сторону, и они протиснулись в
комнату.
— Что ж, по крайней мере теперь мы знаем, что Налдона не обнаружил этот
ход. Я боялся, что нам придется убирать стоящего у двери часового.
Шандор установил панель на место и с улыбкой на губах повернулся к Сандре.
— Наверное, мне следовало, когда я вырос, пользоваться этим ходом
почаще. В детстве дверь открывалась куда проще, но за столько лет механизм
заржавел. — Луч фонарика осветил пыльную комнату. — Да и детская
казалась тогда гораздо больше.
— Или просто ты был поменьше?
— Может быть, может быть. — Луч фонарика осветил какой-то странный
предмет у дальней стены. — Правда, кое-что не меняется с годами.
Пойдем, представлю тебя Лео.
— Лео?
— Мой игрушечный конь. Он принадлежал еще моему прапрадедушке и
передается в семье от отца к сыну. Лео всегда был моей любимой игрушкой.
Большой конь-качалка был темно-серым с черной гривой, под красным седлом с
золотистыми кисточками.
— Он — просто чудо! — тихо сказала Сандра. — Выглядит так,
будто снова готов пуститься вскачь, навстречу новым приключениям. Но почему
ты зовешь его Лео? Так обычно называют игрушечных львят.
Шандор кинул, поглаживая Лео по пыльной гриве.
— Мой отец говорил, что у этого коня сердце льва. Он подарил мне Лео,
когда мне исполнилось четыре года, и рассказал его историю и истории всех
Карпатанов, которые качались на нем в прошлом. — Шандор провел пальцем
по царапине на боку коня. — Это сделал мой отец. Однажды он прокрался в
кабинет деда и отстегнул с его сапог шпоры. Решил, что должен непременно
выглядеть, как взрослый наездник. — Шандор потянул за одну из
кисточек. — Иногда Лео казался мне куда более настоящим, чем живой
пони, которого я получил в подарок год спустя.
— От отца к сыну — какая славная традиция. — Шагнув вперед, Сандра
осторожно потрогала пальцем нарисованное седло. Глупо, но этот деревянный
конь казался ей почти живым. Он видел столько любви от своих маленьких
хозяев, слышал столько смеха! Теперь конь стоял в пыльной детской,
заброшенный, но не забытый. Он отдыхал, ожидая своего нового хозяина.
— Когда-нибудь и ты передашь его своему сыну, — тихо сказала
Сандра.
Шандор ничего не ответил. Подняв голову, она увидела, что лицо его помрачнело. — Что-то не так?
Он снова подергал кисточку и сказал:
— Все в порядке. Позволь показать тебе мой дом. Как твои ноги?
— Болят немного. Но это так — ничего серьезного.
— Я не буду утомлять тебя. — Шандор окинул комнату грустным,
полным любви взглядом. — Хочу показать тебе некоторые вещи, которые мне
дороги, — он сделал паузу. — И сам хочу посмотреть на них, стоя
рядом с тобой. А потом ты сможешь выкупаться и лечь спать.
— Я хочу увидеть здесь все, — быстро сказала Сандра. — Ты
обещал поделиться со мной своей прошлой жизнью, и я решила поймать тебя на
слове. — Даже если бы она падала с ног от усталости, ответ ее был бы
точно таким же. Сандра чувствовала, как важно для Шандора поделиться с ней
своим прошлым. — Думаю, нам не стоит зажигать свет.
— Нет, не стоит. Да и главный генератор наверняка выключен. Но в замке
всегда хранилось множество свечей. Моя мать любила свечи. Если задернуть
шторы, света никто не увидит. — Открыв перед Сандрой дверь, он отвесил
шутовской поклон. — Добро пожаловать в мой мир, миледи.
Они бродили по огромным залам с натертыми до блеска полами. Заходили в
комнаты, каждая из которых имела свою историю, с каждой были связаны свои
воспоминания. Шандор любил свой дом и был счастлив снова оказаться в его
стенах.
— Моя мать обожала эту вазу. Отец подарил... — Он осекся, удивленно
глядя на Сандру. — Почему ты так смотришь на меня? — Он смущенно
улыбнулся. — Наверное, я слишком много болтаю. Девушка энергично
помотала головой.
— Мне все здесь нравится. И больше всего ты, Шандор.
Лицо Шандора вдруг залилось лихорадочным румянцем. Боже правый! Ей удалось
смутить самого Танзара!
— Именно этого я и добивался. Но ты еще плохо знаешь меня, ты еще
ничего не видела.
— Неужели? Но я уже побывала в кладовке, в темнице, в кабинете, в
большом танцевальном зале, в передней гостиной, в оранжерее, в...
— И все же ты еще не видела хозяйской спальни.
У Сандры перехватило дыхание.
— Да, спальню я еще не видела, — тихо сказала она.
— Я оставил ее напоследок. — Он посмотрел в глаза девушке. —
Мне почему-то кажется, что мы уже не выйдем оттуда сегодня.
— Что ж, пожалуй, — смущенно согласилась Сандра.
Нетрудно было заметить, как повеселел Шандор. Неужели он думал, что Сандра
откажет ему? Но теперь это просто невозможно. С первой своей встречи они шли
к тому, что должно произойти сегодня ночью, в стенах замка.
Глаза Шандора сияли восторгом, и Сандра невольно вспомнила, что полчаса
назад он точно так же смотрел на Лео. Девушка прыснула.
— Над чем это ты смеешься? — поинтересовался Шандор. —
Неужели задета моя мужская гордость? Что-то не припомню, чтобы хоть одна
женщина, которую я завлекал в постель, в ответ хихикала.
— Я просто подумала о том, как мне повезло — я нравлюсь тебе почти так
же сильно, как Лео, — Сандре доставляло удовольствие поддразнивать
его. — Может быть, когда-нибудь мне удастся его переплюнуть.
Шандор игриво потрогал пальцем кончик ее носа.
— Считай, что тебе это уже удалось. Я никогда не приглашал Лео к себе в
спальню.
— Слава богу!
— Ехидная девчонка, — на этот раз Шандор легонько щелкнул Сандру
по носу. — Кстати, я вообще никого и никогда не приглашал в эту
спальню. После смерти отца и отъезда матери в Аргентину я так и не
перебрался из своей комнаты в хозяйские покои. Но сегодня мне хочется спать
на кровати, на которой спали мой отец и дед. И я хочу, чтобы ты разделила со
мной ложе. Ты согласна, Алессандра?
Ей было трудно говорить — в горле стоял ком, все тело напряглось, как
натянутая струна. Сандра кивнула и тут же отвела взгляд. Шандор в который
раз был приятно удивлен ее старомодной застенчивостью.
Когда рука его легла на локоть Сандры, девушка не вздрогнула.
— Я обещал тебе ванну. — Он повел ее к двери в дальней конце
холла. — Вот только горячей воды здесь, конечно же, нет.
— Ничего страшного. Сейчас ведь не зима.
Шандор пропустил ее внутрь и окинул придирчивым взглядом будуар.
— Боюсь здесь так же пыльно, как и повсюду. Я сменю постель и попытаюсь
прибраться. — Он кивнул на дверь в дальнем конце комнаты. — Там
гардеробная и спальня. Я пойду в одну из комнат для гостей, приму
душ. — Он передал Сандре канделябр. — Возьми-ка это. Я доберусь до
спальни в темноте.
— Спасибо Я постараюсь не задерживаться, — пообедала Сандра.
— Я подожду, — заверил ее Шандор. — Мне некуда
торопиться. — Глаза его были полны страсти и нежности. — И учти —
сегодня ничто не сможет меня остановить. Даже если ты прицелишься в меня из
базуки, я все равно не оставлю тебя в покое!
— Как назло, не захватила с собой базуку, так что сегодня ты в
безопасности, — поддержала шутку Сандра. И тут отвернулась, пряча глаза
от Шандора, чтобы он не разглядел ее страхов и сомнений. Сандра стояла на
пороге чего-то нового и необычного, и ей было страшно. Никогда в жизни она
не была так напугана.
— Я скоро вернусь, — вслух сказала она.
— Алессандра!
Она оглянулась на Шандора.
— Что случилось? — хмуро спросил он. — Ты не хочешь меня?
Сандра снова испытала прилив нежности к этому сильному и такому уязвимому
мужчине. Одного ее хмурого взгляда достаточно, чтобы причинить ему боль! А
она снова отгораживалась от него стеной, потому что боялась, что если
расскажет ему о своих страхах, как рассказала о своем прошлом... Сандра
резко повернулась лицом к Шандору.
— Я хочу тебя, — она посмотрела прямо ему в глаза, — но... ты
должен знать. Я ничего не умею, понимаешь? Совсем ничего. Но если ты готов
помочь мне... я быстро учусь и очень скоро буду не хуже любой другой
женщины. — Она говорила быстро, запинаясь и краснея. — Я понимаю,
в твоей постели побывало много женщин, и, возможно, ты не захочешь... — она
осеклась. — Почему ты молчишь?
— Пытаюсь переварить услышанное. А как же Брюнер?
— Ты сказал как-то, что я, возможно, ниспосланное тебе наказание. Ты
просто пошутил. Но для Джеймса я действительно что-то вроде этого. —
Она печально покачала головой. — Он очень хороший человек. Джеймс
унаследовал фабрику от отца. Он никогда не видел, что такое война, пока не
оказался в Саид-Абабе. И тогда он понял, сколько горя принесла людям его
неразборчивость в выборе клиентов. Думаю, я стала для него символом этого
горя. Его покаянием. Он решил, что если сумеет дать мне нормальную жизнь, то
избавится от чувства вины за причиненное зло. Когда мне пришла в голову идея
помогать детям в охваченных гражданской войной странах, он сразу же
ухватился за нее.
— Но почему в твоей жизни не было другого мужчины? Ты ведь красивая,
чувственная женщина.
Сандра пожала плечами.
— Сама не знаю. Наверное, ты прав — Я никому не могла поверить
настолько, чтоб подпустить к себе так близко. До сих пор не могла.
Сердце Шандора запело от радости, но тут же тоскливо заныло от дурных
предчувствий. Что, если он разочарует Сандру?
— Что ж, теперь я знаю, какая ответственность...
— О, нет! — воскликнула Сандра. — Я сказала тебе все это
вовсе не для того, чтобы ты согнулся под грузом ответственности. Просто
решила, что ты должен знать все.
Я ведь даже не девственница. Когда Джеймс забрал меня из лагеря, ему дали
мою медицинскую карту с подробным описанием осмотра при поступлении в
лагерь. — Она насупилась и стала похожа на рассерженную маленькую
девочку. — Я была, в общем-то, здорова, но не девственница.
Она старалась приободрить его, но Шандор ужаснулся тому, что услышал. Ведь
Сандре было всего двенадцать лет, когда ее привезли в лагерь. Господи, не
дай ей вспомнить тот ужас, через который пришлось пройти до этого! У него
вдруг защипало глаза, и Шандор поспешно отвернулся.
— Давай договоримся сразу, — хрипло произнес он. — Я буду
отвечать за тебя, а ты — за меня. Меня не страшит груз ответственности,
надеюсь, что и тебе все это со временем придется по вкусу.
Сандра долго смотрела на закрывшуюся за ним дверь. Ответственность. Какое
неромантичное слово! И все же в устах Шандора оно звучало лучше любых пылких
признаний. Сандре вдруг захотелось петь. Развернувшись, она направилась к
двери в гардеробную.
Выйдя из душа, Сандра обнаружила на туалетном столике рядом с канделябром
аккуратно сложенный квадрат тончайшего цветного шелка, поверх которого
лежала записка:
Это принадлежит моей матери. Она была бы рада, если бы ты согласилась
надеть. Ш.
.
Вторая записка, которую она получила от Шандора. Кто бы мог подумать, что
спустя каких-то сорок восемь часов после их знакомства она будет читать это
почти интимное послание! Сандра быстро вытерлась и отбросила полотенце. Ей
не терпелось развернуть то, что оставил для нее Шандор.
Это была шаль. Огромная шаль. Она видела такие в Испании на танцовщицах
фламенко. Белый фон за долгие годы приобрел оттенок слоновой кости, яркие
когда-то цветы стали теперь бледно-розовыми, бахрома из шелковых нитей
поблескивала в свете свечей. Сандра подумала о том, с какой заботой
относились в доме Шандора к любимым вещам. В мире, полном легко заменяемых
предметов повседневного обихода и ничего не значащих отношений между людьми,
было редкой удачей встретить семью, где так бережно обращаются с вещами.
Сандра снова расчесала волос
...Закладка в соц.сетях
