Жанр: Любовные романы
Пророчество любви
... Недавно он наблюдал, как в один из вечеров она
смотрела на жителей деревни, увлеченных играми и танцами. Алана стояла в отдалении,
и задумчивая морщинка прорезала гладкий лоб. Всегда на расстоянии... всегда в
одиночестве... и так будет и с его сыном!..
Решимость овладела Мерриком. Во имя Господа, саксонка принадлежит ему! Ему
одному. И навеки!
- Твой ребенок растет пока в утробе матери, но, увы, он вполне может стать взрослым,
пока ты соберешься взять Алану в жены, - Женевьева усмехнулась, - и тогда, милорд, она
может и не возжелать выйти за тебя!
Дама поколебалась, прежде чем добавить спокойным тоном:
- Алана ничего мне не говорила, Меррик, но, может быть, и вправду она раньше
ненавидела тебя, зато теперь ненависти нет, это уж я знаю точно. И если мы, норманны,
собираемся и в дальнейшем оставаться в Англии и хотим соединить свою жизнь с этой
страной, то должны соединиться и с людьми, живущими на этих землях, - она
наклонилась и поцеловала брата в лоб, выражение лица у нее смягчилось. - Больше ничего
не стану говорить и, как ты и просил, оставлю тебя в покое, чтобы в одиночестве ты смог
все обдумать.
Меррик остался за столом, хотя, по правде говоря, не над чем было тут и голову
ломать.
Сам он думал об Алане гораздо лучше, чем окружающие. Но справедливо ли судил о
ней? За одним вопросом следовал другой. Будь она урожденной леди, посмел бы он
обращаться с нею так, как обращался? Меррик не знал. Да поможет ему Бог, но он не
знал. Женевьева, наверное, права, он не лучше тех, кто так сурово судит об Алане.
Но отослать ее от себя он в любом случае не мог. Меррик просто не мог представить
себе свою жизнь без Аланы. Да, нередко она вызывала его гнев, но и приносила
невыразимое счастье, какого он никогда не знал прежде... и никогда уже не узнает.
Ему нужно ее доверие, понял он. Любовь. Сердце... А его сердцем она уже давно
завладела.
И не к чему больше спрашивать себя, что же делать!
На следующее утро Алана проснулась поздно. Она услышала, как открылись ставни, и
яркий солнечный свет залил комнату, омыв все вокруг золотистым сиянием.
Алана увидела Женевьеву. Заметив, что Алана проснулась, она хлопнула в ладоши.
- Вставай! - строго приказала она. - Давай поторопись, ванна для тебя уже готова.
Алана удивленно оперлась на локоть. Не в привычках Женевьевы было будить ее по
утрам, и уж тем более заботиться о купании.
Женевьева наливала в воду щедрой рукой масло из маленького кувшинчика. Сладкий
запах розы шел от дымящейся воды.
- Ну вот, готово! - произнесла Женевьева. - Пахнет божественно, правда? Я обожаю
этот аромат, а ты? Запах роз - мой любимый!
Алана нахмурилась. Она следила глазами за сестрой Меррика, которая порхала по
комнате. Неужто случилось что-то особенное? Или просто у норманнки веселое
настроение и нечему тут придавать большое значение?
Женевьева продолжала щебетать: - День восхитительный, правда? Поистине, он станет
для тебя просто незабываемым! Да, прекрасный день для... - она вдруг осеклась, потом
улыбнулась... ах, ну очень загадочной улыбкой, как решила Алана.
- Прекрасный день - для чего, Женевьева? - осторожно спросила она, испытывая
одновременно и неловкость, и удивление.
Сегодня Женевьева была совсем другой, чем накануне вечером!
- О, Для чего угодно! - смех Женевьевы звенел легко и радостно. - Для охоты. Для
танцев и веселья. Для праздника, в котором примут участие все, - она схватила Алану за
руки и заставила подняться. - Поторопись же! Вода остынет!
Алана позволила Женевьеве помочь ей раздеться и опустилась в большую деревянную
лохань. Она все гадала, почему же Женевьева считает этот день не таким, как все
остальные дни, и пыталась расспрашивать, но та только смеялась и смеялась. Видно было,
что она довольна собой и всем миром.
Наконец саксонка поднялась из воды и завернулась в кусок полотна. Женевьева
протянула ей платье пурпурного цвета.
- Как ты его находишь, Алана?
Не успела Алана ответить, как Женевьева одобрительно кивнула.
Алана бросила на нее острый взгляд, потому что опять Женевьева не договорила, и
снова на ее губах заиграла эта необъяснимая улыбка! Глаза весело заблестели у
норманнки.
- Женевьева, - медленно проговорила Алана, - вы должны сказать мне, в чем дело!
Почему вы сегодня ведете себя так странно?
- Странно? Алана, радость просто переполняет меня! Теперь давай же одеваться, -
потребовала дама.
Алана вздохнула. Она уже давно поняла, что бесполезно спорить с Женевьевой, когда
она настроена столь решительно. Алана доверилась заботливым рукам женщины.
Женевьева расчесала ее волосы так, что они серебристым водопадом заструились по
спине, но она не стала заплетать косу, оставив волосы свободно ниспадать по плечам до
бедер. Алана ничего не сказала, но запротестовала, когда Женевьева обвила ее талию
искусно украшенным серебряным поясом.
- Женевьева! Что вы придумали?.. Я не могу надеть пояс!
- А я не желаю слушать возражений, Алана! - Женевьева прижала палец к губам
Аланы, заглушая возражения. - Надень его сегодня. Надень... и увидишь, что надеть
стоило.
Больше Женевьева ничего не сказала. Восторженно покачивая головой, она надела на
голову Алане тончайшую головную повязку. Алана совершенно не понимала, почему
Женевьева так заботится о ее одежде и почему настаивает, чтобы она надела пояс.
Наконец дама обошла саксонку кругом и, остановившись, восторженно всплеснула
руками.
- О, Алана, ты просто волшебное видение! Алана в свою очередь покачала головой.
- Женевьева... - начала она, глядя на нор-маннку умоляющими глазами. Женевьева
взяла ее под руку.
- Пойдем, - решительно заявила дама, - иначе все подумают, что ты собираешься
нежиться в постели до полудня.
Алана вздохнула. Она ничего не понимала. И в самом деле, почему же этот день так
разительно должен отличаться от всех прочих дней?
Занятая своими мыслями, Алана спустилась по винтовой лестнице вслед за
Женевьевой, а когда наконец подняла голову, то тонкая морщинка прорезала гладкий лоб.
В тот момент, когда она вошла в зал, воцарилась тишина, все головы повернулись к ней, и
глаза всех присутствующих устремились на нее. Она удивленно заметила, что рыцари
надели свои самые лучшие наряды. Даже кухонные мальчишки с отмытыми - насколько
это было возможно - лицами походили на маленьких воинов.
Меррик стоял перед очагом, широкоплечий, темноволосый, стройный; Именно он
привлек внимание Аланы прежде всего.
Меррик. А что за человек стоит с ним рядом?.. Отец Эдгар!
Взгляд Аланы снова метнулся к Меррику, и больше она уже не могла отвести от него
глаз. Женевьева сзади легонько подтолкнула ее и прошептала:
- Иди!
Сердце у Аланы дрогнуло. Как всегда решительно, Меррик направился к ней и, встав
перед молодой саксонкой, загородил ее от взглядов окружающих.
Она вдруг задрожала, как лист на ветру. "Нет, - не доверяя самой себе, подумала она, -
этого не может быть!" Алана боялась надеяться. Святой Боже! Она боялась даже
подумать, что...
Губы саксонки едва шевельнулись:
- Меррик... - промолвила она, и звук ее голоса, казалось, донесся откуда-то издалека.
Он протянул к ней руки.
- Думаю, нам нужен священник, саксонка. Священник? Алана смотрела на него, будто
громом пораженная. Колени у нее подогнулись. Она сама, не знала, как случилось ей не
упасть. Это, разумеется, сон... но сон, которого не нужно бояться!
Чувства теснились в груди, Алана сама удивилась, услышав свой голос, тихо
вопросивший:
- Почему? Почему ты это делаешь? - ее рука легла на живот. - Из-за ребенка?
Он отвел ее руку.
- Да, из-за сына, - но помолчав мгновение, Меррик добавил: - и мне нужна ты,
саксонка.
Алане захотелось заплакать от радости. Она не могла говорить, ком стоял в горле.
- Ты... женишься на мне? - тихо звучал ее голос.
Ей нужно было услышать это, иначе она решила бы, что какой-то отчаянный сон,
поднявшийся из глубин сознания, уводит ее в мечту.
Улыбка коснулась его губ, но голос был серьезным, а глаза хранили торжественное
выражение.
- Женюсь, - тихо проговорил он. - Я хочу, чтобы ты была моей женой. Сегодня. Этой
ночью и всегда. Навеки.
Она пытливо всматривалась в его лицо... и в самые глубины своего сердца, которое
рвалось из груди. Именно этого она хотела. Она мечтала, чтобы ее ребенок носил имя
своего отца, и не имело значения, что Меррик - норманн. Он не отказался от нее. Он
доверял, когда все прочие осуждали.
Но все казалось таким нереальным... Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.
Приоткрыв веки, Алана увидела, что Меррик все еще стоит перед ней, высокий и
сильный, красивый, как всегда.
- Не в моих привычках просить или умолять, саксонка, поэтому я просто спрашиваю:
ты выйдешь за меня замуж?
Алана затрепетала. О, как это на него похоже! Он не просил и не умолял, воистину! Он
приказывал. И вдруг Меррик сделал то, чего она не ожидала: он предоставил ей выбор.
- Тебе решать, саксонка, - голос лорда был суровым, но глаза нежными. - Скажи "да"
или "нет", но скажи сейчас, немедленно!
Мысли Аланы беспорядочно заметались. Святые небеса, он хотел, чтобы она вышла за
него замуж!
Отказать ему она не может, решила Алана, и просить о большем не может тоже...
потому как это было все, чего только она хотела.
- Да, - прошептала Алана, - я выйду за тебя замуж, норманн.
Робко саксонка вложила свою руку в его ладонь, крепко сжавшую тонкие пальцы, и
вдруг попала в пылкие объятия. Счастливая пара направилась к отцу Эдгару, который все
больше волновался и беспокоился. Его глаза перебегали от Аланы к Меррику и обратно.
Он наклонился ближе и прошептал:
Простите мне смелость, милорд, но... вы уверены в том, что делаете? -
неодобрительный взгляд священника скользнул в сторону Аланы.
Она похолодела. Меррик почувствовал это и проницательно взглянул на невесту.
Саксонка опустила глаза, однако он успел заметить, как померк ее взор.
Отец Эдгар поджал губы.
Эта женщина...
Глаза его чуть не вылезли из орбит, когда сильная рука вдруг сгребла его за ворот
грубого шерстяного одеяния.
...скоро будет моей женой и хозяйкой Бринвальда, - сквозь зубы проговорил Меррик. -
Так что молчите, если не хотите жалеть об этом до конца своих дней! Полагаю, такого вы
себе не желаете, святой отец, - в его взгляде неодобрение выражалось также ясно, как в
тоне голоса.
Отец Эдгар побледнел.
- Как пожелаете, милорд, - пробормотал он. - Как пожелаете.
К тому времени, как они дошли до часовни, мысли Аланы совершенно смешались.
Собравшиеся следовали за ними. Все притихли, когда обитатели Бринвальда плечом к
плечу встали позади них для созерцания церемонии. Алана пыталась подавить
панический страх. Они пришли, чтобы посмотреть на венчание лорда Бринвальда? Или
же... на ведьму?
Прочистив горло, отец Эдгар занял свое место у алтаря. Меррик опустился на колени,
потянув за собой Алану на гладкий деревянный пол. С этого момента Алана уже мало что
понимала. Когда отец Эдгар осенил их крестным знамением и благословил, завершая
церемонию, она уже совершенно оцепенела. Все окончилось, осознала вдруг Алана.
Ее взгляд устремился на Меррика. Странная улыбка изогнула его губы, но глаза
говорили... о любви. Буря чувств переполнила сердце. Боже милостивый, он стал ее
мужем. Мужем! Помимо воли улыбка медленно расцвела на устах, столь нежная, что у
мужчины, стоявшего рядом с ней, захватило дыхание, потому что никогда еще не
приходилось ему видеть на лице этой женщины такого ослепительного сияния.
Ее рука была поднята, вверх и зажата в руке Меррика, когда он повернулся к
собравшимся в часовне.
- Хозяйка Бринвальда, - провозгласил он. Они оказались в толпе народа. Алана теснее
прижалась к Меррику, не зная, чего ожидать от людей. Но оскорбительных выпадов не
последовало. Раздавался только радостный смех, и звучали шумные поздравления. Алана
почувствовала, как ее руку пожимает то один человек, то другой. Она обернулась, и вдруг
перед нею мелькнуло бледное лицо Сибил. Черная злоба исказила ее черты, словно
только что ей был нанесен страшный удар. Но мимолетное впечатление исчезло, и Алана
решила: ей это показалось. Сибил поцеловала Алану в щеку.
- Ты хорошо устроилась, сестрица, - прошептала она.
Подошла Женевьева и пылко обняла новобрачную.
- Я так рада за тебя, Алана. Вы будете счастливы, я знаю. Чувствую сердцем.
Народ в Бринвальде всегда был готов отложить работу, чтобы попировать и
повеселиться, и свадьба лорда оказалась для этого подходящим случаем. Вино и эль
лились рекой на протяжении всего дня и вечера. Затем наконец настало время проводить
молодоженов на покой. Среди смеха и непристойных выкриков Алана поднялась по
лестнице в сопровождении Женевьевы.
Именно она помогла ей освободиться от одежды, надеть рубашку тончайшего полотна
и лечь в постель. Алана прислонилась к подушке, гадая, что принесет ей эта ночь.
Едва успела Женевьева выйти из комнаты, как появился Меррик. Он закрыл тяжелую
дубовую дверь и помедлил минуту. В этот момент он показался Алане высоким, как
небеса; его грудь - широкой, как море; а сам он - могущественным и сильным, как какойто
языческий бог.
Ее охватил трепет. Никогда не был он так хорош собой, никогда не была она так
испугана. Все чувства безнадежно смешались. Ведь столько бесчисленных ночей она уже
провела с ним...
...но ведь никогда при этом еще не была его женой!
Алана почувствовала его тяжелый взгляд на своей полной груди. Взгляд настойчиво
скользил по ее губам, округлому животу... томление разливалось по телу...
Но неожиданно пришло отчаяние, и ей так захотелось, чтобы эта ночь стала
особенной! Чтобы она могла вновь стать стройной и гибкой... А вместо этого она сейчас
казалась себе располневшей, бесформенной и с каждым днем расползающейся вширь все
больше и больше!
Но у Меррика, однако, складывалось совсем другое впечатление. Его взгляд медленно
скользил по фигуре Аланы. Свет очага переливался на ее волосах, превращая их в
шелковисто-золотистые волны, которые таинственно обрамляли лицо с прекрасными
чертами, изысканно ниспадая на плечи. Саксонка казалась очень юной в этой белой
полотняной рубашке, и что-то шевельнулось в груди рыцаря.
Прилив чувств захлестнул его. Он правильно поступил, связав свою судьбу с нею и
венчанием скрепив их союз. Меррик вспомнил, как Алана взглянула на него снизу вверх,
когда поняла, что он хочет жениться на ней - огромные глаза засияли на прелестном лице.
И теперь она уже стала его женой. Боже, его женой! Скоро у нее родится ребенок - и даст
Бог, будут и другие дети. Саксонка разделит с ним жизнь и все радости и беды, которые
принесет с собой жизнь.
Но что-то беспокоило Алану: глаза встретились с его глазами и вдруг скользнули в
сторону. Он нахмурился, заметив ее робость и неуверенность. Она сжалась, как голубка
перед большим и грозным зверем.
Меррик присел на край кровати и осторожно взял жену за руку.
- Эта ночь ничем не отличается от многих других ночей, которые мы провели вместе.
- Нет, - выдохнула она. - Отличается!
С минуту он внимательно смотрел на нее.
- Чем же?
- Мы не были тогда еще женаты, - отчаянно проговорила она. - А теперь женаты!
- И это тебе нравится?
- Да, но... - она попробовала высвободить свою руку, Меррик не отпустил ее, наоборот,
чуть сильнее сжал тонкие пальцы.
- Нет, - мягко приказал он, - не отворачивайся, саксонка. Я должен узнать, что тебя так
печалит, Алана вдруг почувствовала всю свою беспомощность. Она заколебалась, не
решаясь сказать правду, но поняла затем, что должна признаться в своих переживаниях,
ведь в противном случае Меррик может вообразить себе все что угодно.
Губы у нее задрожали.
- Все иначе сегодня, потому что... мы женаты... но... но я хотела бы прийти к тебе, как
подобает невесте... нетронутой... стройной... - язвительные слова Сибил всплыли в памяти
и сорвались с ее губ: - А я не могу, потому что я толстая... как свинья... а мне вовсе не
хотелось быть такой в первую брачную ночь.
Алана думала, Меррик согласится с этим, по крайней мере рассмеется, но, к ее ужасу,
он сдернул с нее одеяло и посадил к себе на колени. Тепло его дыхания коснулось щеки.
- Никто другой, кроме меня, не прикасался к тебе, саксонка, и эта мысль тешит меня,
как ни какая другая.
Она почувствовала, как нежно ласкают его пальцы ее живот,
- У меня нет слов, чтобы высказать тебе, какое счастье испытываю я, зная, что в твоем
чреве мой ребенок, милая. Для меня ты желаннее и дороже, чем когда бы то ни было. Ты
обладаешь несравненной красотой, и мне не нужна никакая другая женщина, кроме тебя.
И не будет у меня никакой другой женщины, кроме тебя!
Торжественное и серьезное выражение, его лица взволновало Алану. Горло у нее
сжалось. Слова, которые он произнес, были именно теми словами, которые она так
отчаянно желала услышать.
Со сдавленным стоном облегчения саксонка обвила руками Меррика за шею и
прижалась лицом к его плечу. Некоторое время он держал ее в своих объятиях, ожидая,
когда Алана перестанет дрожать, потом отвел шелковистый локон со щеки и провел
губами по нежной коже, поцеловав дрожащие губы - так нежно, что на глаза молодой
женщине навернулись слезы.
Наконец он откинулся, приподняв ей подбородок, чтобы видеть прелестное лицо.
Широко
раскрытые зеленые глаза блестели, пленительная улыбка сияла на губах...
Одна лишь мысль билась в голове лорда. "Моя", - удивленно думал он и властно
повторял про себя: "Она моя..." Между ними разгоралась горячая, испепеляющая,
всепоглощающая страсть.
Со стоном Меррик прижал Алану к себе. Он целовал ее снова и снова, затем торопливо
сбросил с себя одежду и осторожно освободил жену от одеяния.
Они лежали рядом, обнаженные и не стыдящиеся своей наготы. Алана мучительно
покраснела, когда его глаза заблуждали по всему ее телу, но не сделала даже робкой
попытки прикрыться, ведь тепло его глаз ласкало.
Никогда не любил лорд-завоеватель ее более нежно. Он поцеловал живот, где мирно
спал их ребенок, и засмеялся, почувствовав, "что малыш шевельнулся в утробе матери.
Пальцы Аланы пробежались по выпуклым буграм рук Меррика, наслаждаясь
прикосновением к гладкой коже, под которой перекатывались сильные мышцы.
И на самом деле в ту ночь слияние их тел не было таким, как в прежние дни. Их
соединила сила, более могущественная, чем зов плоти: то было слияние душ.
Муж и жена.
Лорд и леди.
"Я люблю его, - беспомощно думала Алана. - Я так его люблю!" Открывшаяся истина
обжигала грудь, и эти же слова шептали ей губы мужа, касаясь ее губ.
Они заснули в тесном объятии. Маленькая рука покоилась в большой и надежной
ладони, устроившейся на животе, как бы для того, чтобы защитить и уберечь ото всех бед
и напастей готовящегося выйти в мир малыша.
Глава 21
Проходили дни, лето набирало силу, ребенок рос во чреве, живот становился все
больше. Меррик был неизменно бережен, внимателен, нежен, предупреждал каждое
желание жены. Его длани простирались над нею надежным укрытием от бед и тревог. Но
прошла всего неделя, как снова нашли убитого ягненка.
И опять крестьяне решили, что Алана повинна в том. О, как ненавистен был ей шепот,
раздававшийся повсюду в замке, и враждебные взгляды, которые люди бросали на нее,
когда полагали, что она на них не смотрит. Однажды во дворе ей довелось услышать, как
один конюх шепнул другому:
- Моя мать говорит, что Алана убивает животных. Мать сказала, лучше смотреть в
сторону, когда ведьма проходит мимо.
Алана содрогнулась и поспешила уйти. Она не знала, что Меррик тоже слышал этот
разговор. Женевьева позже поведала ей, что лорд Бринвальда схватил конюха за шиворот
и строго предупредил: он больше не потерпит пустых домыслов.
Как странно, думала Алана, лежа в теплых объятиях мужа, что Меррик, поклявшись
однажды быть ее лордом и завоевателем, в действительности стал самым ревностным
защитником!
Нет, она не могла больше скрывать правду от самой себя. Пришло время осознания
истины и сладостной, и горестной. Она полюбила Меррика - безумно, навсегда.
Но мысль, что, возможно, ей удастся завладеть его любовью безраздельно, ужасала. Да,
он шептал ночами о своей страсти и наслаждении. Однако Алана страшно боялась, что
муж, отдавая ей свое тело, душу и сердце однажды отдаст другой.
К несчастью, вернулись и продолжали преследовать кошмары. Часто она вскакивала
ночью. Крик стоял в горле, готовый вырваться. Во сне Меррик снова возвышался над ней с
высоко поднятым мечом, чувство опасности терзало душу.
Но на этот раз ей приснился совсем другой сон. Сибил стояла, упираясь руками в бока
и сверкая темными глазами, а сама она лежала на кровати, и маленький спеленутый
сверток был возле ее груди.
- Да, Меррик женился на тебе, - насмехалась Сибил. - Но твоего ребенка все равно
люди будут называть бастардом. Бастардом и ублюдком, как звали и его мать!
- Нет! - прошептала Алана. - Нет!
- Да, сестрица, да! Ребенок родится, как и ты, проклятым! - глумилась Сибил.
Она наклонилась поближе и прошептала:
- Есть способ покончить с этим, ты знаешь. Я тебе подскажу...
Алана видела все будто издалека.
- Нет! - слышала она свой пронзительный крик. - Ты не дотронешься до моего ребенка!
Ты не дотронешься!
А Сибил лишь смеялась, смеялась и смеялась... и вдруг протянула к ребенку руку.
- Алана! Святой Боже, ты поранишь себя! Не отбивайся так! Слышишь? Не надо со
мной бороться!
Глаза Аланы широко раскрылись. Она уставилась в лицо Меррика, склонившегося над
ней. Только теперь она поняла, что, бешено извиваясь, отбивалась не от Сибил - от него.
Почувствовав теплые и сильные руки мужа на своих плечах, Алана откинулась на
подушки. Ее рука опустилась на живот. Ее ребенок жив и здоров - вон как бьется у нее в
животе! Молча помолилась она, благодаря Бога, что то был всего лишь сон. Она
постаралась улыбнуться, но улыбка не получилась.
Дыхание мужа овевало завитки волос у нее на виске.
- Опять кошмар, Алана? Ты и несколько месяцев назад видела ужасный сон, но ничего
не произошло, и на этот раз не произойдет. Ведь ты моя жена, милая! Моя жена! И
никогда я не допущу, чтобы с тобой случилось что-либо плохое.
Как ни тихо говорил он, сила его страсти успокоила ей сердце. Алана снова
помолилась, чтобы так оно и было. Невыносимо ей думать, что любит она человека,
способного однажды, как предвещает сон, убить ее. Меррик прав, старалась Алана
успокоить саму себя, такого просто быть не может. Нет, конечно, нет... Несмотря ни на
что, она все же дрожала.
Сильные руки обхватили ее. Прижавшись к груди мужа, она прерывисто вздохнула.
- Алана! - пожурил ее Меррик. - Ну почему ты дрожишь от страха? Ты должна мне
верить. Никогда не подниму я свой меч на тебя, никогда!
Ее пальцы вцепились в темные волосы на его груди.
- Я знаю, - неуверенно проговорила она, - и по правде говоря, не тебя я боюсь, - Алана
замолчала, не в силах продолжить.
Меррик мягко подбодрил ее.
- А кого же тогда? Скажи мне, милая.
Алана сморгнула слезы. Скоро наступит время родов. Ребенок выйдет в мир из ее
чрева. Она мечтала о дне, когда сможет взять своего малыша на руки, но не так-то легко
было прогнать страхи. Как сказать Меррику о том, что таится в глубине души?
- Я... я боюсь. - Чего?
Лицо Сибил возникло перед ее мысленным взором. Слова сестры всплыли в памяти.
Алана зажала уши.
- Скажи мне, саксонка! - настаивал Меррик. Он был настойчив и умел добиваться
своего.
Алана знала это.
- Во сне Сибил сказала мне, что ребенок родится проклятым, как и я, - она положила
голову мужу на плечо, голос звучал тихо, как дуновение ветерка.
Меррик в сердцах выругался.
- Если бы Сибил не была твоей сестрой, я бы выгнал ее из замка! Вечно она норовит
тебя расстроить! Во имя всего святого, у этой девицы такой язык, что ей следовало бы его
укоротить! А на тебе, саксонка, никакого проклятия нет. Все проклятия Господу надо
приберечь для твоей сестрицы!
Горло у Аланы сжалось. Всегда Меррик принимает сторону жены, защищая, оберегая.
Если бы только он еще и любил бы ее при этом! Если бы...
Она снова заснула, свернувшись рядом с ним в клубочек и доверчиво положив голову
ему на грудь. Алана слегка приподнялась, когда на рассвете муж встал с постели. Меррик
коснулся ее губ в легком поцелуе, и она заснула снова, радостно вспоминая о нежной
ласке. Некоторое время спустя Алана проснулась окончательно и, поморщившись, встала
с постели. Тупая боль в пояснице, мучившая в последние дни, не прекращалась.
Она как раз закончила причесываться и надела платье, когда услышала шум и суету в
нижних помещениях замка. Как можно быстрее Алана спустилась в зал. Все вдруг
устремились к часовне. Странный озноб пробежал у нее по спине. Влекомая неведомой
силой, она медленно последовала за остальными.
Раздался пронзительный крик.
- Он мертв! - завопил кто-то. - Боже милостивый, отец Эдгар мертв!
- Убит! - послышался крик. - Священника убили!
Алана подошла к часовне. Сердце у нее сильно забилось, она неуверенно вошла в
дверь, словно в трансе. Несколько воинов расступились, пропуская ее.
Алана похолодела. Отец Эдгар лежал у алтаря лицом вниз... в луже крови.
Все завращалось вокруг Аланы, голова неистово закружилась, лицо побелело. Алана
прижала руку ко рту.
- Не может быть! - воскликнула она. - Не может быть!
Один за другим все повернулись к ней. У Аланы появилось такое чувство, будто весь
христианский мир воззрился на нее. Лица выражали самые разные чувства: от ревности и
осуждения до откровенного испуга.
- Кто же мог убить служителя Господа? - пополз шепоток.
Человек, находившийся рядом с телом, высоко поднял кулак и показал на Алану.
- Это ее рук дело! - крикнул он. - Она убила отца Эдгара, потому что он не хотел
венчать ее с Мерриком!
- Ведьма! - выкрикнул другой, - Ее рукой движет дьявол!
Алана задрожала.
Меррик проложил себе путь в толпе.
- Глупости вы тут болтаете! - нервно вскричал он. - Жена была со мной всю эту ночь,
как и все другие ночи и вечера. Не смейте ее обвинять!
Внезапный приступ боли скрутил внутренности Аланы. Потом приступ повторился,
еще более сильный, чем прежде. С тихим сто
...Закладка в соц.сетях
