Жанр: Любовные романы
Пророчество любви
... пока что я прошу тебя - Впрочем, нет, я приказываю снять
одежду.
- Я не спи...
- Ну ладно! Ты не позволяешь мне насладиться твоим телом, - он безжалостно отметал
отказ, готовый сорваться с ее губ. - Ты отказываешься разделить со мной ложе.
"Пожалуйста! Пожалуйста, не надо!" Хорошо, ты можешь не допускать меня до своего
тела, но почему бы тебе не позволить мне хотя бы посмотреть на него?
- Бог тебе судья, норманн!
- О, вот это великодушно с твоей стороны! Мои люди думают, что ты ведьма, а вы,
саксы, относитесь ко мне, как к самому дьяволу. Так что мы квиты, не так ли? А сейчас,
саксонка, раздевайся, и побыстрей. Не мешкайте, леди!
Тон его голоса исключал неповиновение. Медленно, скованно Алана наклонилась,
стянула подвязки, потом чулки. Затем сбросила юбки, а следом - ветхую рубашку. Руки
девушки дрожали, когда она освобождалась от последнего покрова наготы. Наконец она
оказалась совершенно обнаженной - обнаженной... и смущенной.
Ничто не ускользнуло от взгляда холодных и колких глаз. В течение бесконечно долгих
секунд он смотрел на нее, сколько хотел, не оставив без внимания ни одну подробность.
Осмотр, учиненный им, обжигал Алану чувством стыда. За всю жизнь только мать видела
ее безо всякой одежды. Никогда прежде не приходилось ей испытывать такой жгучий
стыд. Алана закрыла глаза. Меррик улыбнулся.
- Что бы ты сказала, саксонка, если бы я попросил тебя сделать то же самое со мной?
Ее глаза распахнулись.
- Что? - выдохнула она. - Раздеть тебя?
- Да.
Неопределенный звук вырвался из груди Аланы, она сама не знала, почему. Алана
представила, как освобождает от одежды его мускулистое тело, как прикасается...
Желудок у нее странно сжался. Она содрогнулась, не сознавая, что руки сами по себе
поднялись, прикрывая нежные округлости грудей.
- Нет? Ну тогда, в другой раз!
Потрясенная, Алана почувствовала, как Меррик прикоснулся кончиками пальцев к ее
пылающим щекам.
- Ты покоришься мне, саксонка, - мягко произнес он. - А сейчас я попрошу у тебя всего
лишь один поцелуй.
- Поцелуй? Тебе меня не обмануть! - тихо вскрикнула девушка. - Ты сделаешь все, что
захочешь!
- Нет! Если я возьму тебя сейчас, ты станешь изображать из себя жертву. Ты окажешься
потерпевшей, а я величайшим злодеем, какого когда либо носила земля.
- А разве ты не злодей? - наступила очередь Аланы свести с Мерриком счеты. - "Мы
завоеватели, вы побежденные" - эти слова произнес ты, норманн! И Я - я ненавижу тебя
за них!
Меррик равнодушно пропустил последние высказывания девушки мимо ушей.
- А я рад, что ты запомнила эти слова, милая ведьмочка. Но сейчас я все же хотел бы
получить поцелуй, и давай насладимся им вместе.
Алана не успела возразить, не успела даже придумать ответ... Сильные руки обхватили
ее за спину. Его рот завладел ее губами. Она оказалась так плотно притиснутой к телу
Меррика, что ее ноги очутились зажатыми между его мускулистыми, твердыми, как
железо, ногами. Сопротивляться было бесполезно. Ее груди прижались к мягкой
шерстяной рубашке норманна. Руки же, сжатые в кулаки, были прижаты к его груди.
Алана не пыталась бороться с Мерриком, потому что знала: все равно окажется
побежденной.
Страх приковал ее к месту, а потом, появилось что-то еще... ощущение, испытать
которое она не ожидала. Она думала, что прикосновение его губ к ее губам вызовет
отвращение, потому что сам он был ей отвратителен. Но его губы не были ни холодны, ни
тверды. Поцелуй не казался грубым и жестким. Насколько этому человеку не были
свойственны мягкость и нежность, настолько мягок и нежен был его поцелуй.
Пальцы Меррика погрузились в волны ее волос, удерживая лицо Аланы возле его лица.
Губы жгли огнем ей рот. Он приказывал, даже когда просил. Он вел за собой, даже когда
искал. Поцелуй властно подчинял и завораживал.
Алана не могла воспротивиться. В один миг она оказалась в плену неожиданных
ощущений.
Теплое дыхание овевало ей кожу - его дыхание. Алана была потрясена первым в своей
жизни поцелуем, и какая-то часть ее существа возжаждала, чтобы он длился бесконечно...
Время остановило свой бег. Алана забыла, где находится и кто ее целует. Снова и снова
Меррик ласкал своими губами се губы, со сдерживаемой страстью, невозможно
сладостной. Она чувствовала прикосновение его щеки к своей, нежной коже, и это вовсе
не было неприятно! Исходивший от Меррика лесной запах витал вокруг нее, нам образом
доставляя радость.
Когда его язык коснулся ее языка, будто вспыхнуло пламя, а когда язык нежно начал
блуждать внутри, все мысли разом вылетели у нее из головы. В ушах странно зашумело.
Это биение сердца, смутно догадалась она. Алана словно таяла, размягчалась, как воск.
Голова закружилась. Она могла лишь слабо цепляться за Меррика, чтобы: не упасть.
Руки, обхватившие ее спину, разжались. Он поднял голову. Потребовалось несколько
мгновений, чтобы Алана смогла, наконец, вернуться к действительности и обнаружить,
что Меррик смотрит на нее сверху вниз.
Его взгляд упал на губы девушки, влажные от поцелуя. Большим пальцем он обвел ее
пухлую нижнюю губу.
- Ты и теперь ненавидишь меня, милая ведьмочка?
Она отвернулась и быстро ответила:
- Да, - но слово прозвучало слабо и неубедительно, они оба поняли это.
Алана отвела глаза. Ей ненавистно было победное выражение его сумрачного лица. Ее
отклик на поцелуй понравился ему, чрезвычайно понравился, и она презирала себя за
слабость. Алана дрожала, скрестив руки на груди, только теперь вспомнив о своей наготе.
Меррик крепко обнял ее за плечи, но лишь на мгновение. Она не увидела морщины,
появившейся у него на лбу.
- Ты замерзла, саксонка? Пора в постель.
Замерзла? Алана вдруг удивилась. Как могла она замерзнуть, когда жар стыда жег ее
нестерпимо?
Она сделала шаг в сторону очага, перед которым провела предыдущую ночь, но ее
остановил резкий голос:
- Нет, саксонка! Не туда! - Меррик легонько подтолкнул Алану к кровати.
О, как бы хотелось ей крикнуть, что она не будет делить с ним ложе! Но Алана не
осмелилась, опасаясь вызвать его гнев. Гордость девушки и так была уже уязвлена, и она
знала: это еще не конец. Быстрым движением Алана юркнула пол меховое одеяло, вся
красная от смущения.
Меррик, стянул рубаху через голову. Отбросив одежду, он нетерпеливо выругался и лег
рядом с ней, нагой, как и она.
- Что за чепуха, саксонка? Я избавил тебя от еще одной ночи на холодном каменном
полу, а ты ведешь себя так, будто я оскорбил тебя до глубины души, хотя на самом деле я
думаю лишь о твоем удовольствии.
Алана прижала меха к груди.
- Я не нахожу никакого удовольствия в том, чтобы делить с тобой ложе, - резко
ответила она. Странная улыбка появилась на губах Меррика.
- Ты не нашла удовольствия и в моем поцелуе?
В этот миг Алана возненавидела его с ослепительной яростью, заставившей забыть об
осторожности:
- Я ничего не почувствовала, пылко заявила она. - Слышишь, норманн? Ничего не
почувствовала, потому что ты для меня ничто!
Самоуверенная улыбка, однако, не исчезла с а лица
На вашем месте, леди, я бы поостерегся искушать меня. А вы жестоко искушаете,
подталкивая доказать, что вы лжете! Я опроверг бы эту ложь с большим удовольствием,
доставив наслаждение и себе, и тебе. Но не думаю, что ты хочешь именно этого, саксонка,
не правда ли?
Она бросила на него пылающий ненавистью взгляд.
- Черт бы тебя побрал! - в запальчивости крикнула Алана. - Если в этом и состоят твои
намерения, я бы предпочла... чтобы ты взял меня насильно!
- Хочешь прямо сейчас? - он хрипло рассмеялся. - Все в свое время, милая ведьмочка!
В свое время. Может, завтра, а? Впрочем, наверное, нет, все же лучше сегодня. О, не
беспокойся, - добавил он, заметив, как расширились ее глаза, - я пощажу тебя сегодня
ночью. Но ты должна прислушаться к моим словам, саксонка, и внимательно, потому как,
сдается мне, ты страшно упрямая девица!
Алана отстранилась, когда он придвинулся к ней, но деться ей было некуда. Меррик
быстро добрался до нее и подушечкой пальца провел по хрупкой ключице. Выражение его
лица стало напряженным, настойчивым.
- Ты будешь моей, - сказал он, и, увы, теплые нотки совершенно исчезли из его голоса.
- Ты не будешь знать, когда именно я тобой овладею, не будешь знать, где. Но однажды
это случиться! Правда, на самом деле ты и так уже моя, и я бы на твоем месте не забывал
об этом.
То было и предупреждение, и обещание.
Меррик повернулся к Алане спиной. Обомлев от страха, она смотрела на широкий
разворот голых плеч, поблескивавших в свете огня, пылающего в очаге. Больше он с нею
не разговаривал этой ночью.
"... ты будешь принадлежать мне, саксонка... на самом деле ты и так уже моя..."
Алана понимала, что у него на уме. Он пощадил ее не по доброте душевной. Только
теперь она начала действительно понимать его.
Меррик сказал, что овладеет ею. Так оно и случится. Алана в этом не сомневалась. Но
он заставит ее ждать, гадать каждый вечер, что сулит ей наступление ночи, не зная, в
какую из ночей...
О, как жесток этот дьявол, и откуда только он взялся!
Алана скрестила пальцы под простыней. Невидящими глазами она смотрела на тени,
мелькавшие на потолке. От горьких мыслей боль начала жечь ей сердце.
Да, рыцарь из ее сновидений преследовал ее и был близок к победе.
Но она пока еще не сдалась - и не сдастся!
Глава 6
То была самая длинная ночь в жизни Аланы.
Привкус страха горечью полыни жег ей рот. Сначала она была уверена, что Меррик
просто обманывает ее, притворяясь спящим. Она не сомневалась: с минуты на минуту он
протянет к ней руку, как и обещал, и овладеет ею, не спрашивая, хочет она этого или нет.
Даже убедившись, что он и вправду спит, Алана лежала без движения, опасаясь
пошевелиться. Ей казалось, стоит ей шелохнуться, он проснется и рассердится или, что
еще хуже, воспылает желанием.
Ночь была почти на исходе, когда девушка забылась в беспокойном сне.
Казалось, она только что закрыла глаза, как вдруг услышала, что Меррик встает с
постели. Всю ночь, лежа на боку, Алана провела, отодвинувшись от него как можно
дальше и не шелохнувшись ни разу. И сейчас глаза у нее были по-прежнему закрыты, но
все чувства тревожно напряжены. Она слышала, как Меррик ходит по комнате, разводит
огонь, шелестит одеждой и гремит оружием.
Потом все звуки стихли.
- Саксонка!
Алана похолодела. Голос был мягким, как лебяжий пух... и раздавался чуть ли не над
ухом!
Меррик тихо рассмеялся. Теплые пальцы обвели округлость обнаженного плеча.
- Тебе меня не обмануть, саксонка. Я знаю, ты не спишь.
Алане, однако, не передалось его хорошее настроение. Она зажмурила глаза и горячо
помолилась, чтобы Меррик поскорее ушел. Но, увы, Бог, видимо, был занят и не услышал
ее молитвы: в следующую секунду матрас прогнулся под тяжестью тела Меррика.
- Иди ко мне, саксонка, - послышался его шепот.
Алана откинулась на спину, глаза ее широко распахнулись, она уставилась на Меррика
пылающим взором.
- Я не... - гневно проговорила Алана, но голос ее внезапно стих.
Он низко склонился и улыбнулся ей своей самодовольной улыбкой, которую она
презирала.
- Ты сделаешь все, что я скажу. Разве ты этого еще не поняла?
С криком Алана попыталась оттолкнуть его, но Меррик обнял ее и прижал к себе - так
крепко, что она почувствовала, как вздымается и опадает его грудь. Сколь яростно ни
было бы сейчас ее сопротивление, все
было бы бесполезно. Под тяжестью его тела Алана не могла пошевелиться и едва дышала.
Резко очерченные губы рыцаря изгибались в улыбке, однако глаза загорелись каким-то
особенным огнем. Алана успела бросить лишь один испепеляющий взгляд на лицо своего
мучителя, прежде чем он склонил голову, прижавшись губами...
Нет, он не прижался губами к ее рту, как она того ожидала. Сдавленный крик едва не
вырвался из груди Аланы. Меррик коснулся губами подбородка и линии скул. Горячие
уста прошлись по изгибу шеи и задержались там, где все быстрее билась пульсирующая
жилка.
Он больше не держит ее за руки, отстраненно заметила Алана. Меха Меррик отбросил
в сторону, открыв наготу юного тела своему взгляду... и рукам. Она оцепенела, когда его
пальцы легко, как бы случайно, коснулись ее соска. Один раз. Другой. И снова. Сердце у
Аланы забилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди, глаза широко раскрылись.
Меррик поцеловал округлые груди, а потом его губы прижались к ее губам. Он
неспешно целовал, словно времени у них впереди было предостаточно. Когда он наконец
поднял голову, дыхание толчками вырывалось из груди девушки:
Меррик не улыбался больше. Он задержал на Алане долгий и медленный взгляд,
значение которого она не могла разгадать, имея слишком малый жизненный опыт.
Загадочными были и его слова:
- Ты такая сладкая, что мне трудно оставить тебя в этой постели одну, саксонка.
Он встал. Алана натянула на себя меховое одеяло, прикрывая наготу, и поспешно
отвела взгляд, в то время как Меррик бесстыже расхаживал перед ней. Вскоре он вышел
из комнаты, но прежде, сорвал еще один поцелуй с ее уст - и получил еще один
строптивый ответ.
Алана поежилась, почему-то теперь, когда он ушел, постель показалась ей странно
холодной, хотя в очаге жарко полыхал огонь. Она невольно поднесла пальцы к губам. Ее
не покидало ощущение того, что Меррик все еще рядом. Его лесной запах явственно витал
над постелью.
Тяжело вздохнув, Алана поднялась и оделась, полная решимости выбросить из головы
все мысли о Меррике Нормандском. Когда она пришла на кухню, Сибил уже была там.
Только что доставили свежий улов рыбы с моря. Алана быстро включилась в работу.
Стоявшая рядом Сибил, угрюмо насупившись, разговаривала неохотно. Сердце у Аланы
обливалось кровью: ее сестра Сибил была рождена вовсе не для такой жизни, полной
трудов и лишений. Какая горькая участь! Но вместе с тем приходилось признать, что
изменить ничего нельзя... Может быть, Радберн прав, устало призналась самой себе
Алана, норманнов не сокрушить, придется смириться.
Алана вновь увидела Меррика лишь вечером.
И опять, когда они оказались в его спальне, повторилось все, случившееся накануне.
Полагая, что Меррик не смотрит в ее сторону, она скользнула в постель, не сняв рубашки.
Глупо было думать, что он ничего не заметит, потому как Меррик, казалось, видел все!
Губы у него недовольно сжались. Он сорвал с нее рубашку и отшвырнул прочь.
- Будешь знать! - только и сказал он.
Так прошла неделя. Ночь за ночью спускались на землю, но Меррик ни разу не пытался
овладеть ею, как обещал.
Алана все прекрасно понимала. Да, она знала, что у него на уме. Он будет терзать и
мучить ее этим проклятым ожиданием неизвестного. Она осмелилась бросить ему вызов,
и теперь он ее укрощает! Уж он ей покажет, кто здесь хозяин! Меррик заставит
непокорную саксонку повиноваться, заставит выполнять все его прихоти и желания.
Он лишил ее уединения. Он лишил ее стыда.
Меррик касался ее тела, когда хотел и как хотел. Вновь и вновь сверкающие глаза
останавливались на Алане, когда она каждый вечер подавала воинам ужин. Снова и снова
обещание Меррика звучало у нее в ушах, независимо от воли и желания.
"Ты будешь принадлежать мне, саксонка... на самом деле ты и так уже моя".
Вчера ночью он притянул ее к себе так, что завитки волос на его груди коснулись ее
спины, мускулистое бедро - ног. Они лежали, как любовники, хотя любовниками не были:
рука Меррика крепко охватывала талию, теплая знакомая ладонь лежала на животе
девушки.
А утром, к бесконечному удивлению Аланы, проснувшись, она обнаружила, что
уткнулась носом в жесткую темную поросль волос на его груди, а он разглядывает ее с
ленивой усмешкой.
Пальцем Меррик коснулся кончика ее носа.
- Сегодня вечером, милая ведьмочка, - прошептал он. - Сегодня вечером.
Смертельный страх охватил Алану. В холодном рассветном полумраке она решила:
никогда она не покорится норманну! И тогда на ум пришла мысль, порожденная
отчаянием.
Она должна бежать, пока не поздно!
Алана не молила небеса откликнуться и не ждала спасения. Следовало признать, что в
последнее время от молитв было мало проку. Нет, она осмелится не согнуться под гнетом
божественного провидения, и если она хочет ускользнуть от Меррика, то должна
рассчитывать только на себя.
Алана не могла довериться Сибил. Закусив губу, вспоминала она ночь первого побега.
Сибил не замедлила указать на нее как на зачинщицу. Хоть они и сестры, но Алана
чувствовала: Сибил пойдет на все, лишь бы защитить себя, пусть даже ценой несчастья
ближнего.
Бежать одной - это была здравая мысль. Кроме того, Алана знала, что Сибил далеко не
беспомощна. Она вполне могла постоять за себя, и, кроме того, Сибил не угрожала
опасность угодить в постель Меррика.
Возможность бежать представилась скорее, чем Алана надеялась. В тот же самый день
она услышала, как один из воинов сказал, что утром Меррик отправился верхом
осматривать земли и не стоит ждать его раньше вечера. "Могущественный лорд
обозревает владения, отобранные им у другого лорда!" - язвительно усмехнулась Алана,
но тут же мысли лихорадочно заметались. Она едва могла сдержать возбуждение: впервые
забрезжил слабый лучик надежды!
Вскоре после полудня у слуг выдалось немного свободного времени, и они решили
перекусить. Алана не стала искать свободного уголка, как остальные. Она улучила момент
и незаметно завернула большой ломоть хлеба с сыром в полотняную салфетку. Алана едва
сдерживала дрожь рук, завязывая салфетку и подхватывая кувшин с элем. Никто не сказал
ни слова, когда она выскользнула за дверь.
С высоко поднятой головой она пересекла двор и как ни в чем не бывало направилась к
открытому выгону.
День стоял пасмурный, но кое-где сквозь облака пробивался слабый солнечный свет.
Алана озябла из-за сырости и пожалела, что, уходя, не накинула плащ, но не вернулась:
ничто не должно сбить ее с намеченного пути. Еще немного, и она окажется на свободе...
- Стой! - дюжий норманн преградил ей дорогу.
Ему не понадобилось много времени, чтобы узнать Алану.
- Милорд не давал указаний пропускать вас.
- Не сомневаюсь, также он не давал и указаний не выпускать меня, - смело ответила
Алана.
Она едва дышала от волнения. Видя, что воину нечего возразить, она вскинула голову и
показала ему узелок с припасами:
- Повар велел мне отнести лорду еду, он здесь неподалеку.
Кажется, страж не собирался верить ей на слово. Он взял узелок и угрюмо потыкал в
него пальцем. Судя по всему, осмотр удовлетворил его, но все равно он колебался.
- Странно, что милорд ничего не сказал мне, воин глянул на девушку сверху вниз изпод
шлема.
- Ну уж насчет этого не знаю, - заметила Алана, - но я знаю, что он будет очень
недоволен, если я задержусь. Гнев его будет ужасен, потому как из-за тебя, страж, милорд
останется голоден. И мой гнев будет не менее ужасен, - добавила она.
Алана не мигая смотрела на воина. Тот побледнел и сунул узелок обратно ей в руки.
- Ладно, идите, - пробормотал он.
Алана чуть не закричала от радости, но сдержалась и постаралась как можно быстрее
отойти от воина подальше. Не останавливаясь, она поглядывала по сторонам, нет ли где
норманнских воинов или их лошадей.
По пути в деревню она обогнала несколько пастухов, столкнувшись с ними на
извилистой тропе, но те не обратили на девушку никакого внимания. Алана собиралась
зайти в свою хижину, чтобы забрать травы, собранные матерью. Более ценного у нее
ничего не было. Она надеялась, что ей удастся продать их и выручить несколько монет.
Но сначала следовало навестить Обри.
Оказавшись в деревне, Алана прямиком направилась к хижине старика.
Обри сидел у огня, протянув к теплу узловатые руки. Он удивленно повернул голову к
двери, когда Алана появилась на пороге.
- Алана!
Она упала на колени рядом с ним.
- О, хвала Господу, ты невредим! - воскликнула она. - Мы должны уйти из деревни,
Обри! Уйти, пока не поздно!
- Уйти? - Обри заглянул ей в лицо. - Куда, дитя?
Она уцепилась за его руку.
- Все равно куда! Может быть, в Лондон? Я не могу оставаться в Бринвальде! Нет, я не
останусь! Я должна уйти, а ты должен пойти со мной!
Обри покачал головой.
- Алана, - мягко сказал он, - я провел в Бринвальде всю свою жизнь. Поступай, как
знаешь, но я не могу уйти.
Обри, ты должен!
- Нет, Алана, я не могу.
Как ты не понимаешь? Я должна бежать! Бежать от...
От Меррика Нормандского?
-Да!
Обри потер морщинистую щеку.
- Почему? Ведь он тебя не обидел, правда?
Да, но...
О, как ему объяснить? И на исповеди она с трудом призналась бы, что собирается
сделать с нею Меррик, а рассказать об этом Обри уж никак не могла. Слишком велик был
стыд. Всплеснув руками, Алана добавила:
- Но он грозит мне смертью! Обри слабо улыбнулся:
- Смерть скорее придет ко мне, чем к тебе, Алана.
Она отчаянно замотала головой, прерывисто дыша.
- Если я останусь... случится что-то ужасное, я знаю!
Старик поджал губы:
- Откуда?
- Я видела сон. Я видела Меррика во сне, а мои сны никогда не обманывают, Обри.
Тебе это известно лучше, чем кому бы то ни было. Мне снились смерть, тьма и кровь, -
она чуть не плакала. - И он, Обри! Он в том кошмарном сне вонзал мне в грудь меч!
Обри вздохнул:
Алана, я тоже был уверен, что Меррик Нормандский - чудовище, возжелавшее все и вся
подчинить себе. Но он каждый день присылал мне еду из замка, а вчера пришел сам. Он
спросил, не нужно ли мне чего. А когда я спросил о тебе как ты, Меррик сказал, что ты
питаешь глубочайшую неприязнь ко всему норманнскому, особенно к нему. Но он
утверждал, что живешь ты хорошо, - старик положил руку на ее золотистую головку, - и я
вижу сам, что с тобой все в порядке. Я знаю, должны промчаться бури, но твои страхи
напрасны, так что успокойся! Я уверен в том, что говорю, Алана.
Девушка в смятении смотрела на старика. Неужели у него помутился разум? Одно
было ясно: Обри ее не послушает. И не пойдет с ней.
Сердце у нее сжалось при виде того, как Обри пытается встать.
- Я должен лечь, - прошептал он. - Возвращайся ко мне, когда я немного окрепну.
Вскочив на ноги, она помогла ему перебраться на постель у стены. Никогда прежде не
казался он таким... таким старым, немощным и слабым.
Душа у Аланы рвалась на части. Остаться в Бринвальде? Обри мог поверить, что
Меррик Нормандский не представляет для нее угрозы, но ей-то было лучше знать! Она
ведь слышала страшные угрозы из его собственных уст! И потом, был тот сон, ужасный
сон...
Боль в груди стала почти невыносимой. Алана взяла руку Обри, бессильно лежавшую
на впалой груди. В глазах девушки стояли слезы. Она поднесла руку старика к губам.
- Я буду молиться за тебя, - прошептала Алана. - Да хранит тебя Господь, Обри! Да
хранит тебя Господь.
В то самое время, когда Алана бежала к деревне, Меррик въезжал в Бринвальд. Он
бросил поводья Симону, чрезвычайно раздраженный тем обстоятельством, что в
последние дни его мысли заняты не делами, а белокурой красавицей-саксонкой, которая
даже сейчас не выходила у него из головы. Может, на самом деле она дочь дьявола, как о
ней говорят? Милая ведьмочка столь соблазнительна, что воспротивиться желанию не
смог бы ни один мужчина.
Служанки подняли головы и удивленно уставились на него, когда несколько минут
спустя он заглянул на кухню. Аланы он не увидел, а слуги лишь пожали плечами, когда он
спросил, где она. Наконец Сибил решилась ответить:
- Я не видела ее с обеда, милорд, - Сибил лукаво улыбнулась, стоя у кухонной двери. -
Не сомневаюсь, прячется где-нибудь поблизости и не объявится, пока ее часть работы не
будет сделана кем-либо другим! Хорошая трепка могла бы отучить ее от лени.
Из глубины кухни донесся громкий хохот:
- Это об Алане идет речь, Сибил? Но все это больше подходит к тебе самой, если
хочешь знать мое мнение!
Сибил бросила злобный взгляд:
- Глупости! - отрезала она.
Сибил широко и обольстительно улыбнулась Меррику. Он, удивленно приподняв
брови, увидел соблазнительное покачивание ее бедер, когда она мимо него уходила в
глубину кухни. Во всех отношениях эта девушка казалась такой же миловидной, как и ее
сестра, однако он чувствовал, что никакими стараниями не смогла бы она разжечь в нем
страсть. Жаль, решил Меррик с мрачным юмором, ведь с Сибил у него не было бы хлопот,
не то что с Аланой!
Непокорной саксонки не было ни в зале, ни в его покоях. Нигде ее не было!
Гнетущее подозрение нарастало в его душе. Он вышел во двор замка, приказал оседлать
коня и сделал знак некоторым из воинов следовать за ним. Взгляд Меррика скользнул по
двору, отыскивая стройную фигуру и волосы цвета лунного света. Тут он заметил, что
один из его людей шагает прямо к нему вместе со стражником Жераром, охранявшим
дорогу, ведущую в деревню. Жерар остановился перед Мерриком с виноватым
выражением лица.
Милорд, - он откашлялся, прочищая горло, - насколько я понимаю, вы ищете эту
саксонку, Алану.
Ищу, - последовал немногосложный ответ. Жерар переминался с ноги на ногу.
- Милорд, недавно она прошла мимо меня. Она несла хлеб, сыр и эль. По ее словам,
повар приказал ей отнести вам еду.
Меррик издал возмущенный возглас.
- У тебя, что, совсем нет соображенья, парень? Если я отдал бы такой приказ, то
наверняка дал бы знать о нем страже!
Воин судорожно сглотнул.
- Милорд, - взмолился он, - я было засомневался, но она пригрозила, что ваш гнев, да и
ее тоже, будет ужасен, если я ее задержу! И она так на меня посмотрела...- стражник
побледнел.
- Милорд, боюсь я сглаза, ведь все мы знаем, что она ведьма!
- Никакая она не ведьма, - угрюмо сказал Меррик, - а женщина, и гораздо более умная,
чем ты, судя по всему!
Симон подвел коня и передал поводья Меррику.
Я снимаю тебя с поста, Жерар! Мне не нужны в моем войске такие глупцы, как ты!
Через минуту Меррик мчался к деревне в сопровождении воинов.
Он не сомневался, что Алана предприняла попытку сбежать. Насколько он понял,
девушка вовсе не глупа. Разумеется, девчонка постарается скрыться в лесу, а не пойдет по
скалистому берегу, где ее легко было бы обнаружить. Но сначала Меррик решил заглянуть
в деревню, полагая, что беглянка не могла намно
...Закладка в соц.сетях
