Жанр: Любовные романы
На волшебном балу
...ишком
долго они были скрыты от него. Мастерски сшитое платье оставляло открытой
спину, но не давало ему видеть того, что он должен был видеть, чем тоже
могли насладиться его глаза.
И не только глаза.
Она лежала, благодарно принимая все происходящее. Глаза ее были затуманены
желанием. Оно распаляло его еще сильнее. У него мелькнула мимолетная мысль,
что зрелище полностью возбужденного, совершенно голого мужчины может стать
шоком для нее, но она только подняла к нему руки, и мог ли он оставить без
ответа такой призыв?
Сейчас он уже не мог отступить, потому что зашел слишком, слишком далеко.
Сейчас он сосредоточился на ее платье, сантиметр, за сантиметром обнажая
плоть, едва заметными движениями освобождая ее от одежды, открывая для себя
ее красоту. Обнажив плечи, он не мог устоять, не дотронувшись до
пульсирующей жилки у горла, потом вернулся к выполнению своей задачи.
Потянув материю вниз, он достиг цели, открыв взору вожделенные выпуклости
груди.
Он не стал ждать. Не мог. Припал ртом к напрягшемуся розовому пику и накрыл
его губами.
И, снова ощутив низкий возглас, вырвавшийся у нее из горла, поднял голову,
чтобы увидеть лихорадочный блеск ее глаз. Затем пробормотал невнятные
ласковые слова и вернулся к ее груди, поглаживая одновременно мрамор плеч.
Его руки скользнули вниз, стаскивая материю с ее талии, бедер, приподнимая
ее, отбрасывая платье в сторону.
Теперь она была почти готова для него. Его дыхание остановилась. Желание
бушевало в нем. Лишь крохотные клочки атласа оставались на ее теле. С одним
он расправился мгновенно, метнув в сторону ненужный предмет туалета, затем
бережно спустил с нее шелковые чулки.
С трусиками пришлось погодить, умерив темп, давая ей возможность
откликнуться.
Просунув руку под тонкую ткань, опоясывающую ее бедра, он, намеренно
удерживая глазами ее глаза, накрыл ладонью шелковистый бугорок. Она
задрожала, но не оттолкнула его.
Не убирая руки, опершись на один локоть, он вновь опустил лицо к ней, снова
целуя ее. Теперь ее рот открылся перед ним без колебаний, с чувственностью,
воспламенившей его. Сердце выпрыгивало у него из груди. Зацепив пальцами,
клочок ткани, отделяющий ее от него, он рванул его вниз. Убрав препятствие,
его рука вернулась обратно.
Мягкими ласками он развел ей бедра, и, пока их губы сливались, пальцы
открывали ее ему, дотрагивались до нежных тканей, забирались глубже.
Он почувствовал, как изменились ее поцелуи. Огонь охватил и ее.
Этого он и ждал. Под его прикосновениями она стала влажной, ее трепет,
возбуждение усилились.
Его собственное возбуждение было огромным, почти непереносимым. Он жаждал
насыщения, кульминации этого путешествия. Но следовало задержаться —
убедиться, что она пойдет вместе с ним.
Ее дыхание ускорилось, тело напряглось в ожидании. Был только один способ
снять напряжение, рожденное в ней его прикосновениями. Большим пальцем он
нажал на маленькую чувствительную точку.
Ее голова откинулась назад. Мягкие, возбужденные... возбуждающие стоны
срывались с ее губ. Его палец продолжал свою игру.
Щеки ее вспыхнули, тело выгнулось к нему. Крик застыл в горле.
Инстинктивно он прижимал ее к себе все крепче. Она повисла на его руках. Он
нежно уложил ее обратно на постель и нагнулся поцеловать.
Ее зрачки, наконец, сфокусировались, остановились на нем. Говорить она не
могла. Он откинул с ее лба влажные волосы и поцеловал ее — очень
мягко.
Потом не так мягко.
И со стоном отпрянул от нее.
- Минутку...
Яростным усилием воли, спрыгнув с постели, он порыскал глазами по комнате,
заметил свой пиджак, валявшийся на полу, поднял его, отыскал внутренний
карман и достал бумажник.
Слава богу! Вскрыв серебристый пакетик, он вернулся в кровать.
Она все еще выглядела изумленной и потрясенной. Он сверкнул белозубой
улыбкой.
- Алесандро, — прошептала она. В ее голосе слышалось недоверие.
Он закрыл ей рот поцелуем, приподнялся и через мгновение был готов. Пора
приготовить ее тоже...
Лаура все еще чувствовала стук сердца, ощущала жар, сжигающий ее. Ей
казалось, она парит — парит, опьяненная восторгом.
И все равно она еще не насытилась, еще была полна желанием. Желанием
Алесандро.
Когда он опустился к ней, она распахнула ему объятия, обняла, наслаждаясь
ощущением мускулов под своими ладонями.
Его тело накрыло ее, придавив к постели. Ее грудь плотно прижалась к его
груди, бедра к бедрам.
Она хотела его. Хотела всем своим существом. Хотела ощущать его силу,
накрывающую, наполняющую, берущую ее. Словно сами собой ее бедра
приподнялись, а руки легли ему на ягодицы, прижимая его ближе.
Нетерпение ее росло. Она гладила его по спине, бедрам. А он все не двигался,
не отвечал ей. Она подняла на него глаза.
Он смотрел на нее — только смотрел.
Но было нечто в его взгляде, отчего ее нетерпение стало во сто крат сильнее.
Потом он начал целовать ее. Ничто в этих поцелуях не напоминало недавние.
Сейчас он набросился на нее, словно пытаясь утолить страшный голод.
Овладевая ее ртом, терзал его, словно хищник.
Возбуждение взорвалось в ней. Она изогнулась к нему. Продолжая целовать ее,
он приподнял бедра, рукой раздвинул ей ноги, его пальцы скользнули внутрь.
Она задохнулась, но он поймал вздох на лету поцелуем. И затем, прежде чем
она успела понять, что происходит, его пальцы исчезли, а их место заняло
длинное, сильное копье, вонзившееся в нее.
Она вскрикнула, непроизвольно впившись ему ногтями в спину. Он приподнял
голову, чтобы что-то сказать, но она не могла сосредоточиться, могла только
чувствовать, как тело ее рвется на части. Ее руки попытались оттолкнуть его,
но он перехватил их, поднял вверх, прижал к подушке.
- Все будет хорошо! Подожди, подожди чуть-чуть!
Паника в ней утихла. Он удерживал ее взгляд, не шевелясь, замерев, и ее
мускулы постепенно расслабились.
Он поцеловал ее в глаза.
- Все будет хорошо, — повторил он снова низким вибрирующим голосом. — Обещаю тебе.
Медленно, осторожно он начал двигаться в ней, непрерывно следя за ней,
удерживая ее руки, переплетя пальцы со своими.
И в какой-то миг ее тело начало откликаться.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Когда она проснулась, было темно. Сколько времени прошло, она не знала.
Лампа у кровати не горела. Она открыла глаза, глядя в темноту.
Она была одна. Алесандро исчез.
Лежа, она пыталась разобраться в своих чувствах. Потому что чувствовала она
слишком много. Удивление, недоверие, смятение — все смешалось в ней,
когда она поняла, что произошло. Воспоминание о прошлой ночи сохранилось в
ее памяти. Ее тело тоже помнило — тело, навсегда изменившееся.
Лаура удивленно провела рукой вдоль своего обнаженного тела, словно могла на ощупь ощутить разницу.
Она занималась любовью — с Алесандро! Хаотичные впечатления начали
оформляться в мысли.
Алесандро потянулся за чашкой кофе и уставился в ее темную глубину. Он
находился в обширной современной кухне своей обширной современной квартиры и
был полон отвращения к себе.
Невозможность поверить в случившееся еще больше обостряла отвращение. Но он
мог не верить сколько угодно — правда от этого не менялась.
У него был секс с Лаурой Стов.
От осознания этого он ощущал слабость в желудке.
Окончательно Лауру пробудил телефонный звонок. Всю ночь она сладко проспала,
но даже теперь, протягивая руку к телефону, двигалась как во сне.
- Да?
- Лаура! Привет, это Стефани! Как насчет ленча со мной?
Лаура моргнула.
- Ой. Хм, я не знаю.
Сквозь туман в голове пробилась отрезвляющая мысль, что бал окончен, и она
опять превратилась в Золушку.
- Соглашайся, я умираю от желания потаскать тебя по магазинам. Я знаю
несколько умопомрачительных бутиков, которые самой тебе ни в жизнь не найти.
Слушай, я заскочу к часу, и мы решим. Надо мчаться! Пока!
И повесила трубку, прежде чем Лаура успела вставить хоть слово.
Лаура медленно положила трубку на рычаг. Заставила себя встать и, едва
переставляя ноги, поплелась в ванную. Со страхом заглянула в зеркало.
Мигнула. Что-то неправильно с этим зеркалом. Из него на нее смотрела женщина
с роскошной фигурой, взъерошенными пышными волосами и лицом со следами
макияжа, углубляющего глаза под изгибающимися дугами бровей. Она зажала рот
рукой.
Волшебство продолжало действовать... Она осторожно улыбнулась...
Алесандро уснуть не смог. Теперь, мучительными усилиями сохраняя
самоконтроль, он облачался в одежду, подходящую для офиса. Зная, что не
должен этого делать. Клеймя себя трусом. В офис ему сегодня следует идти в
последнюю очередь.
Но для выполнения того дела, которое требовалось сделать, самообладания ему
не хватало.
И потому он запрещал себе думать. Вспоминать. Но все равно был полон
отвращения к себе.
Лишь бы ублажить себя! Ничем другим объяснить это нельзя. Он взял ее просто
потому, что захотел. Сексуальный аппетит — откровенный и неудержимый.
Девушка всю жизнь прожила, будучи сексуально привлекательна не более чем
пара изношенных башмаков, и вдруг, в один день превратилась в... ходячий
соблазн.
Конечно, это вышибло ее из колеи. И конечно, она понятия не имела, как
действует на всех мужчин в радиусе одного километра! Дьявол, он провел весь
вечер, защищая ее от мужчин, которые готовы были взять все, что она могла
предложить, сама не сознавая, — и после взял ее сам! Предполагалось,
что он будет ее охранять. А он решил воспользоваться ею, как источником
удовольствия.
Холод сжал его сердце. Надо решаться. Расхлебывать последствия своего
безволия. Он неохотно поднял трубку и позвонил в гостиницу. Нет, она еще не
выходила. У него еще есть шанс зайти — и извиниться. Извиниться за то,
что оказался не лучше ее волокиты-отца...
Он мрачно вышел из офиса, сел в машину и поехал в сторону гостиницы.
Отвращение к себе не уменьшилось ни на йоту.
Стоило ему войти в холл, как оно сменилось совершенно другим чувством.
Лаура была там. Его глаза мгновенно нашли ее. Выглядела она так же
потрясающе, как вчера, только наряд теперь состоял из желто-зеленого летнего
костюма и жакета-болеро чуть более темного оттенка. Темные очки удерживали
ее пышные волосы от падения на лицо, ноги — в туфлях на высоком
каблуке. Она и теперь своим видом могла с успехом останавливать движение на
шоссе.
Тем, что осталось от его мозгов, он отметил и еще что-то, что наполнило его
яростью, вытеснив из сознания все прочие мысли.
Она разговаривала и смеялась с Люком Динарди, который стоял слишком близко
от нее, а глупая трещотка Стефани вертелась между ними. Глаза Алесандро
гневно потемнели. Он шагнул вперед.
Лаура сразу заметила его. И, заметив, просияла.
Алесандро смешался.
Дьявол, она словно рада его видеть! Словно он не вел себя ночью как
настоящий развратник, насладившись ею и затем оставив.
- Сандро, привет. Я собирался сводить девочек пообедать. Хочешь
присоединиться?
Вкрадчивый голос Люка был мягок, как растаявшее масло. Алесандро бросил на
него острый взгляд. Будь он кинжалом, пронзил бы Люка насквозь. Подойдя к
Лауре, Алесандро жестом собственника взял ее за локоть.
- Нет. И Лаура не хочет, — ответил он, холодно цедя слова на
грани приличий. — Мы и так уже опаздываем, точно, Лаура?
Времени ей хватило лишь для того, чтобы смущенно улыбнуться Стефани и Люку и
помахать на прощанье, пока Алесандро тянул ее от них.
- Не могли они пойти с нами? — спросила она, сознавая, что делает
нехорошо, бросая людей, только что зашедших ее повидать.
- Нет, — почти грубо отрезал Алесандро. — Им не понравится
место, которое я забронировал. Не их стиль.
- О, — ответила Лаура. Других слов у нее не нашлось.
В машине они посмотрели друг на друга. Лаура знала, что снова хорошо
выглядит. Встав после звонка Стефани, она отыскала как свой древний чемодан,
привезенный из Англии, так и стоящий рядом с ним другой. Очень дорогой и
полный одежды. Одежды не менее роскошной, чем платье, бывшее на ней прошлым
вечером. Выбрав наряд, который был на ней сейчас, она потратила время на
эксперименты с наложением макияжа — громадный набор косметики тоже
нашелся.
И ее неуверенные эксперименты сработали! Она видела подтверждение тому в
глазах Алесандро, привычно использовав его как образцового ценителя женской
красоты.
- Это как чудо, правда? — спросила она.
Он кивнул. И заплетающимся языком продолжил:
- Относительно прошлой ночи...
Она подалась вперед и легко, быстро поцеловала его.
И одним простым словом вновь сделала жизнь прекрасной для него. И для себя.
- Спасибо, — сказал она.
Они пообедали в ресторане над Тибром. Ресторан был полон туристов, но Лауре
понравилось. Ей понравились и громадные блюда спагетти с томатным соусом, и
вино.
Там не было никого из знакомых Алесандро, и он радовался этому, желая иметь
Лауру только для себя.
Она наматывала спагетти на вилку, когда он услышал свои слова:
- Поверить не могу, что считал тебя толстой.
- Может, к старости я и растолстею. Но пока я намерена брать от жизни
все.
Эхо этих слов повисло между ними.
Но тему они развивать не стали. Вместо этого Алесандро заговорил о Риме.
Потом они долго бродили по улицам. Он спросил, не хочет ли она пойти в
оперу, и ее лицо осветилось радостью.
Он отправился с ней в оперу, а после проводил до гостиницы — и до
постели.
Поступить так казалось совершенно естественным.
И им было точно так же хорошо, как прошлой ночью, и еще лучше. Но теперь он
остался.
- Это просто божественно!
Лаура с наслаждением подставила лицо солнцу, сидя за столиком роскошного
ресторана на восхитительном побережье Амалфи.
Все и впрямь было великолепно. Но лучше всего — человек, сидящий
напротив.
- Куда бы ты хотела попасть сегодня? Геркуланум, скажем?
Лаура с сожалением покачала головой.
- Знаю, следовало бы. Но видеть еще один разрушенный город выше моих
сил. Знаю, раскапывая развалины, получают много информации о древнем Риме,
но цена слишком велика. — Она вздрогнула.
- Тогда Капри? Конечно, народу тьма, но в нем все же есть своя
прелесть.
- Если ты согласен, я бы с восторгом. Но ты не обязан таскаться со мной
по всем достопримечательностям.
Он хмыкнул.
- Мне это полезно в смысле образования. Ты знаешь об этих местах больше
меня.
Она скорчила гримасу.
- Мне нравится узнавать что-то новое. Но я допускаю, что другим может
быть скучно.
- Тупицам вроде меня, например?
- Не все любят историю, это очевидно.
- Вероятно, я воспринимаю ее как само собой разумеющееся. В Италии
столько истории кругом, что к ней привыкаешь.
Хотя бывают вещи, подумал Алесандро, привыкнуть к которым невозможно. К
Лауре. Лауре Стов.
К тому, что находишься с ней рядом.
Вместе с внешностью она словно сменила и характер. Новая Лаура была самым
приятным человеком в мире. Теперь она всегда излучала радость и энтузиазм.
Он вспомнил, как она смотрела
Дон Карлоса
Верди. С восторженным выражением
лица, широко открыв глаза. Что до него, он обращал постыдно мало внимания на
музыку, сознавая только, что она сидит рядом, мучаясь запахом ее духов почти
также, как видом очертаний ее тела.
К концу вечера он отбросил осторожность, сдержанность — все! Да и мог
ли иначе? В конце концов, он живой человек из крови и плоти, и разве были у
него другие варианты поведения? Сопротивляться ее обаянию оказалось
невозможно.
Он и не сопротивлялся. Да и Лаура тоже. Напротив. Она просто пришла в его
объятия, словно в этом не было ничего странного.
И с каждым проходящим днем ему было все труднее помнить, что она когда-то
была той
другой
Лаурой, так злившей и возмущавшей его.
Почему она была здесь с ним? Ответить было несложно. Он увез ее из Рима,
потому что хотел оградить от Люка и просто потому, что хотел получить ее
исключительно для себя. Очевидное объяснение для очевидной ситуации. Он
привез ее на побережье Амалфи, подчиняясь своим желаниям — и ее тоже.
Точно так же, как укладывал в постель — потому что оба они хотели
этого. Какие еще могут быть вопросы? Почему не радоваться тому, что есть?
Радоваться обществу друг друга днем и ночью. Особенно ночью.
Он вновь ощутил приступ изумления. В ней было что-то такое, чего он не
встречал в других женщинах. С ней начинало казаться, что секс — нечто
принципиально новое, а Лаура только что его открыла. Впрочем, для нее это
так и было.
Скажи ему кто-нибудь, что секс с неискушенной женщиной — да что там,
девственницей — может быть интересным, он бы посмеялся. Теперь
смеяться ему не хотелось. Из-за Лауры — ее искреннего изумления и
восторга. Насколько же она оказалась открытой и пылкой! И речь не о том, что
они делали вместе, но как они это делали. Как она это делала. Ее изумление,
удовольствие превращало каждую ночь с ней в такую, каких ему не приходилось
переживать раньше.
Он встал и протянул ей руку.
- Тогда решено. Капри.
Она поднялась, переплела с его пальцами свои. Уже на ходу Алесандро пришло в
голову, что он никогда раньше не ходил с женщиной, взявшись за руки.
Но думать сейчас об этом ему не хотелось. А хотелось показать Лауре Капри.
Ее радость станет и его радостью тоже.
Лаура вздохнула, положила голову на плечо Алесандро. Его рука обнимала ее,
согревая и оберегая от ветра, накидывавшегося на них, когда катер поднимался
на гребень волны.
Счастье переполняло ее.
- Алесандро, нет! О господи, нет! Не надо! -Алесандро поднял голову.
- Тебе не нравится? — спросил он озорно. В ответ раздался
сдавленный смех.
- Ты нарочно? — упрекнула Лаура, вцепляясь ему в волосы, чтобы
удержать его на расстоянии от себя. — Нечестно!
- Да, но потом ты сделаешь то же для меня, ладно? — Его глаза
смеялись. Пальцы меж тем незаметно подкрались, оказавшись там, где только
что были губы. — Ну, все еще надеешься меня остановить?
Свободной рукой Лаура попыталась ухватить его за запястье, отстранить. Но он
опередил ее, внезапно подмяв под себя.
- Твой следующий ход?
Смех искрился в ее глазах, наслаждение перехлестывало через край. Ей
следовало уже устать, измучиться даже — ничего подобного. Чувствовала
она себя великолепно, просто великолепно. Она порывисто обняла поджарое,
мускулистое тело, которое знала теперь так хорошо — и все равно не
переставала ему удивляться.
Алесандро обнял ее в ответ. Потом взял ее лицо в ладони, приподнял.
- Сопротивление бессмысленно, — заявил он, глядя ей прямо в
глаза. — Лучше сдавайся сразу!
- Покоряюсь судьбе! Боже... что я терплю!
А после он держал ее долго-долго в своих объятиях, пока комнату не наполнили
лучи взошедшего солнца, и он не проснулся для нового утра и другого дня с
Лаурой.
Сколько дней прошло? Четыре? Пять? Семь? Алесандро не знал и знать не хотел,
понимая, что намеренно отказывается думать о чем-то другом.
А больше всего о Томазо.
Не собирается он думать о Томазо, о его махинациях, вообще обо всем, что
связано с
Вейл — Винченцо
: Отказывается думать о самом факте
существования такой фирмы.
Казалось, Лауре хотелось того же. Она готова была сколько угодно оставаться
с ним в их искусственно созданном коконе, быть экскурсантами днем и
любовниками ночью, говорить только о видах и местах, ими посещаемых, или о
тех, которые они планируют посетить, и еще о фильмах и театре, о книгах и
музыке. Ничего о них самих, об их семьях.
Но однажды он понял, что дальше тянуть не может. Телефонный звонок оказался
очень настойчивым — на другом конце линии была его персональный
секретарь.
- Мне очень жаль, — сказал он Лауре, — но мне следует
вернуться в Рим.
Она не расстроилась, не отговаривала. Спокойно встала, оделась, начала
упаковывать вещи. Просто приняла происходящее как должное, не задавая
вопросов, ни ему, ни себе.
Только перед тем, как выйти из комнаты, положила ладонь на руку Алесандро.
Он обернулся к ней.
- Алесандро, я лишь хочу сказать тебе спасибо. За все.
Легко коснулась его губ своими, и прошла к лифтам.
По дороге в Рим они разговаривали очень мало. Лаура знала, почему. Говорить
было нечего. Она не переживала — не позволяла себе переживать. В
переживаниях не было смысла, да и повода для них тоже.
Был повод только для радости, для благодарности. За то, что с ней случилось
нечто столь чудесное.
Повод для благодарности человеку, подарившему ей такое замечательное время.
Все для него изменившему. Навсегда.
Она взглянула на него. После первоначального раздражения ситуацией,
навязанной ему ее дедом, после того как он постоянно пытался оттолкнуть ее
от себя — какая перемена! Словно он стал другим человеком. И виной
тому не одно вожделение, или секс, или что-то подобное. Это просто... Она
нахмурилась, стараясь проанализировать то, что прежде принимала как есть.
Это просто потому, что он, казалось, радовался, проводя время с ней.
Завтракая, обедая, гуляя по улицам, вдоль залива...
Они много разговаривали — о пустяках. Непринужденный разговор и
непринужденное молчание. С ним было легко, спокойно, весело. А по ночам...
Алесандро ди Винченцо, желающий ее. Всю жизнь она будет помнить это. Все
будущие годы...
Внезапно ей стало холодно. Словно посреди лета наступила зима.
Хотя уже не середина лета. Скорее осень. С каждым километром они все ближе к
зиме. Ближе к моменту, о котором она старалась не думать, будучи полностью,
всецело поглощенной Алесандро, — к моменту, когда она выйдет из его
машины и все закончится.
Она тупо уставилась в ветровое стекло, ничего не видя перед собой.
Крик рождался внутри нее, поражая ее саму. Ужасая. Наполняя стыдом. Как
может она быть такой жадной, такой неблагодарной? Жаждущей, еще одного
чуда... чтобы Алесандро тоже не хотел ничего заканчивать...
- Лаура...
Его голос, пробившийся сквозь мучительные мысли, заставил ее вздрогнуть. В
его голосе чувствовалось какое-то сомнение.
- Да? — она заставила себя отвечать легко, беззаботно.
Его глаза на секунду обратились к ней, потом опять уставились на дорогу.
- Когда мы приедем в Рим... — он снова поколебался. — Тебе
разумней поселиться в моей квартире. Она расположена ближе к моему офису,
чем гостиница, где ты сейчас живешь.
Лаура удивленно подняла брови. Он снова бросил на нее быстрый взгляд, и вид
ее изумления заставил его нахмуриться.
- Что такое? Ты предпочитаешь вернуться в гостиницу?
Она сглотнула. В растерянности отметила, как сжались сильные, длинные пальцы
вокруг руля.
- Хм...
На его губах мелькнула улыбка.
- Что значит
хм
? Это очень хорошая квартира, — услужливо
подсказал он. — В ней предусмотрен обслуживающий персонал, так что
тебе не придется готовить и убираться. — Он вновь улыбнулся, потом
посерьезнел. — Понимаю, ситуацию усложняет твой дом в Англии. Но если
ты задержишься в Риме на... скажем, на, неделю-две, я выкрою время съездить
туда с тобой. Если ты действительно хочешь сохранить дом за собой, то лучше
всего нанять архитектора и строителей, и пусть работают. Буду, счастлив,
помочь тебе это организовать. Но, так долго манкируя работу, я запустил
дела, поэтому мне следует пожить у себя в квартире, пока мы оба не сумеем
поехать в Англию и...
Он взглянул на нее. Лаура смотрела на него, открыв рот.
Он протянул руку и прикрыл его пальцем, не отрывая глаз от дороги.
- Как говорят американцы, то, что не сломано, чинить не надо, —
загадочно сказал он, прибавляя скорость, чтобы обогнать грузовик. Закончив
маневр, вернулся на ту же полосу, поискал ее руку, поднес ее к своим губам,
снова положил ее к ней на колени и произнес: — Отлично, значит,
решили.
И включил какую-то музыку.
Она наполнила салон машины. Наполнила Лауру.
А может, то было нечто другое. И внезапно снова воцарилось лето.
Квартира Алесандро и правда оказалась
очень хорошей
, как он и обещал.
Тихий дом в историческом центре Рима. Продуманное сочетание старой
архитектуры и современного внутреннего дизайна.
- Ох, — выдохнула она.
- Рад, что тебе нравится, — сказал Алесандро, ставя на пол ее
багаж, и взглянул на часы. — Черт. Мне очень жаль, но я должен тебя
оставить. Обещал моему секретарю быть на совещании в три. Устраивайся пока,
а я позвоню, как только узнаю, когда освобожусь. Множество народу попытается
перехватить меня, потому что меня долго не было, но б
...Закладка в соц.сетях
