Жанр: Любовные романы
Скажи сама...
...го чуть
отливают золотом. Слегка вьются. В данный момент перевязаны первым, что
попалось под руку. Во время заданий, полагаю, вы прячете их под шляпой.
— Он подождал, пока она согласно кивнет, и продолжил описание: —
Овальное лицо с высокими скулами. Кожа гладкая — видимо, хорошо
загорает, но не склонна обгорать. Нос немного искривлен, подозреваю,
результат перелома. Брови красивые, широкие и темные. Глаза... — Он
замолчал, но только для того, чтобы перевести дыхание. — При этом
мутном свете трудно сказать наверняка, но думаю, они слишком темные, чтобы
назвать их голубыми или серыми, и слишком светлые, чтобы назвать их карими.
Может, цвета выстоявшегося шерри? — Вопрос явно не предполагал ответа,
и Рейф продолжил описание: — Волевой подбородок, прекрасно
демонстрирующий ваше настроение, и рот, кажется, будто специально созданный
для улыбок. — Но никто и не подумал улыбнуться, и Кортни продолжал
перечислять особенности ее внешности нарочито спокойным, ничего не
выражающим тоном, словно оглядывал вещь, прикидывая в уме, подойдет ли она
для задуманной цели: — Саймон, конечно, тщательно продумал, кого
прислать для столь необычного задания, а значит, вы, безусловно, в
прекрасной физической форме. На мой взгляд, правда, немного худоваты. Хотя
вы, без сомнения, достаточно сильны для вашего роста. Фигура спортивная,
скорее, пожалуй, мальчишеская, но без угловатости. — И, еще раз окинув
ее оценивающим взглядом, пробормотал уже почти про себя: — И как бы вы
ни были одеты, ни один мужчина в здравом уме никогда не забудет, что вы
женщина. Мне продолжать, мисс?.. — O'Xapa, — поспешил Джо
Коллинз, извиняясь, что забыл их как следует представить. — Валентина.
— O'Xapa, — повторил Рейф. Пожалуй, она и должна была быть
ирландкой. Настоящая ирландка. — Мне продолжать, мисс O'Xapa? —
Сделайте одолжение. — В первый раз на ее доселе бесстрастном лице
промелькнуло легкое раздражение. — Может, посмотрите зубы, чтобы
определить возраст?
Рейф позволил себе усмехнуться. — В этом нет никакой необходимости.
Ваши лицо и тело говорят, что вам двадцать два, зато глаза сообщают —
тридцать два, тридцать три. Лично я склонен больше доверять глазам. —
Браво.
Вы очень наблюдательны. Мне — тридцать три. — Развернувшись,
Валентина сделала несколько шагов в сторону палатки, из которой появилась, и
остановилась около стола — на нем лежала винтовка. Приподняв чехол,
она привычным жестом погладила черную, до блеска отполированную поверхность
ствола. Проведя еще раз пальцами по этой опасной, но явно любимой и хорошо
ухоженной игрушке, женщина снова повернулась к Рейфу и насмешливо процедила:
— Вы разочаровали меня, мистер Кортни. — Чем же, мисс? Меньше
всего мне хотелось бы разочаровать вас. Валентина рассмеялась. — Все,
что вы описали, мог заметить любой глаз и отразить любое зеркало. Я ждала от
вас большего. Как? Никаких вопросов по поводу моего умения? Никаких сомнений
в том, подхожу ли я для этого задания и действительно ли смогу освободить
ребенка Патрика Маккаллума? — Мне нет нужды задавать эти вопросы, и у
меня нет сомнений в ваших профессиональных данных. Потому что я знаю Патрика
Маккаллума, знаю, что он все продумал досконально, прежде чем доверить вам
жизнь дочери. К тому же выбрал вас Саймон, значит, вы — лучшая из
лучших. Никаких других рекомендаций мне не требуется. — Думаю, вы все-
таки намереваетесь внести одно изменение. — Да. Я поеду с вами.
— Его не удивили ее слова. Видимо, она слышала часть их разговора с
Джо. — Я сделаю то, что на моем месте сделал бы Патрик ради Кони и
Джорданы. Это не подлежит обсуждению. — Ошибаетесь, — твердо
возразила Валентина. — Никто со мной не поедет. Я еду одна. Я всегда
работаю одна. — Но не на этот раз. — Именно на этот раз. —
Давая понять, что разговор окончен и Рейф ее больше не интересует, она
отвернулась и пошла прочь. Проходя мимо рейнджера, женщина на минутку
остановилась и пробормотала: — Джо, нет никакой необходимости никуда
звонить. Мистеру Кортни лошадь не понадобится. — Да, мэм. — Ни
Джо, ни Рейф не произнесли больше ни слова.
Мужчины молча наблюдали, как она входит в специальный загон для жеребца,
которого держали отдельно от других лошадей.
Как только она скрылась за построенной на скорую руку изгородью загона,
тишину ночи нарушили громкое ржанье и топот пляшущих копыт. Черный Джек
вскинулся на дыбы, затем отпрянул в сторону. Жеребец вовсю выражал свое
недовольство незнакомой обстановкой и присутствием чужих людей.
Послышался спокойный голос Валентины. Конь с удвоенной энергией заметался по
загону, подняв целую тучу пыли. Уши у него были прижаты, ноздри раздувались.
Всем своим гордым, презрительным видом он давал понять, что совершенно не
собирается подчиняться вошедшей женщине.
В ответ тон О'Хара стал более властным, она заговорила громче. —
Хочешь показать мне свой характер, правда? Прекрасно тебя понимаю. Мне то-;
же вряд ли понравилось бы вдруг оказаться ; в совершенно незнакомом месте с
чужими людьми. Хотя, пожалуй, ты слегка лукавишь — это ведь не совсем
так. Даже совсем не так. Ведь здесь я.., а мы с тобой раньше встречались.
— Жеребец начал успокаиваться, но все еще упрямо отворачивал свою
прекрасную голову от протянутой руки. Голос женщины перешел на шепот, рука
застыла. Черный Джек фыркнул, повел ушами и, повернув морду, сделал к ней
шаг. Вытянув шею, он с любопытством принюхался к руке, бархатные, все еще
раздутые ноздри нежно исследовали ее пальцы. Когда она погладила его, он
вздрогнул и вдруг, шагнув поближе, потерся мордой о ее щеку. — Вот это
да, будь я проклят, — в изумлении пробормотал Рейф. — Точно,
сэр, — вторил Джо, затаив дыхание следивший за сценой в загоне.
И тут все стало на свои места. Рейф сообразил, почему ее лицо кажется ему
таким знакомым. Он никогда не встречал Валентину в жизни, но много раз видел
ее фотографии. Она была олимпийской чемпионкой. Сначала по стрельбе, потом
во всех видах конного спорта. Тогда, много лет назад, ее имя было у всех на
устах. Никогда еще ни одна женщина не получала сразу столько золотых
медалей. Какое-то время чемпионка была героем дня, о ней много писали, ее
портреты были во всех журналах, потом совершенно неожиданно она куда-то
исчезла.
Рейф припомнил, что тогда ей было девятнадцать. Интересно, где же она была
прошедшие с тех пор четырнадцать лет? Чем занималась? Каким образом ее пути
пересеклись с Саймоном? Почему? Когда?
Он не знал ответов. Возможно, часть из них он найдет в досье, которое дал
ему Джо Коллинз? Хотя он сильно подозревал, что главного, того, что
действительно имеет значение, там как раз и не будет. Но, дал себе слово
Рейф, он обязательно докопается до истины еще до конца экспедиции. —
Сделай этот звонок, Джо, — резко проговорил он. — Скажи, чтобы
Тири встретился со мной на рассвете, но не здесь, а в нескольких милях
севернее лагеря. Объясни ему, что на старой карте в кабинете Патрика это
место называется "Ферма Хакера".
Он давал указания, не отрывая глаз от женщины и лошади, потом посмотрел на
небо. — Скоро утро. Иди позвони. И помни: нам предстоит еще многое
сделать до восхода. — Есть, сэр. — Джо откозырял и, торопясь
исполнить приказ, скрылся в тумане.
Рейф проводил его взглядом, потом опять задумчиво посмотрел в сторону
загона. Жеребец не только смирился, но уже явно выражал удовольствие по
поводу ее присутствия. Женщина спокойно и умело объезжала его. Она была
чемпионом по верховой езде, феноменально метким стрелком, на нее пал выбор
Саймона. Но достаточно ли даже всего этого, чтобы выполнить невыполнимое?
Есть ли вообще кто-нибудь, кто может это сделать без помощи Божьей? Поможет
ли им Бог? — Нравится тебе это или нет, O'Xapa, — пробормотал он
мрачно, — но тебе и твоему новому любимцу придется смириться с моей
компанией на горной тропе. А там посмотрим. Будем уповать на Божью помощь.
При первых лучах рассвета все собрались возле стола рядом с командирской
палаткой. — Хижина находится здесь, — ткнул указкой в карту
Ричард Трент, командир поискового отряда. — Единственная ведущая к ней
тропа — здесь, с других сторон вершина недоступна. Мы, конечно, могли
бы моментально доставить вас туда вертолетом, Но это слишком большой риск.
Эти типы, называющие себя "Апостолами Грядущего Дня", сумасшедшие,
совершенно непредсказуемые фанатики. К сожалению, единственное, в чем мы
абсолютно уверены: они выполнят то, что обещали. Раз они сказали, что убьют
ребенка при первой же попытке штурма, значит, так и будет. — Вы
уверены, что девочку охраняет только один человек? — До этого момента
Валентина, стоя немного в отдалении, не принимала участия в разговоре, не
задавала никаких вопросов и только молча слушала Трента. — Будет
большой удачей, если мне удастся сделать один-единственный выстрел. Два
— это уже из области чудес. — Совершенно уверены. Разведка была
проведена очень тщательно. Его зовут Эдмунд Браун — он там один.
— Командир отложил указку и стал теребить шнурок шляпы. — От
этого, к несчастью, задача не становится легче. Не слишком расслабляйтесь
оттого, что он там один. Браун известен в банде своей чудовищной
жестокостью. До того как он ударился в религию, он несколько раз привлекался
за покушение на убийство, нанесение тяжелых увечий и бандитизм. Этот тип и
раньше-то был на грани нормальности. А сейчас у нас есть все основания
считать, что, попав в секту, он окончательно свихнулся.
Валентина, стоящая поодаль, подошла к столу и, склонившись над картой, стала
внимательно изучать ее. В общих чертах местность была ей знакома, но
необходимо было уточнить некоторые детали. — Вы уверены, что это самая
выгодная позиция? — обратилась она к командиру, ткнув указкой в карту.
— В данном случае — да. — Есть там какое-нибудь прикрытие?
— Кое-где кустарник, но в основном камни. — А если он меня
заметит? — Тут же убьет девочку, а потом, по всей вероятности, и себя,
— не задумываясь, мрачно ответил Трент.
На ее лице не отразилось ни удивления, ни волнения. — Что ж, значит,
надо постараться, чтобы он меня не увидел.
Может быть, именно ее спокойный тон и ничего не выражающее лицо заставили
Рейфа, молча и внимательно слушающего весь разговор, вдруг до конца осознать
чудовищность создавшегося положения. Карта и бесстрастное лицо Валентины
сделали то, чего не могли и сотни слов, ибо до этой минуты он подсознательно
отказывался верить в почти полную безвыходность ситуации. Если Валентина
сможет это сделать, это будет почти чудом.
Да, О'Хара — их последняя и единственная надежда. Жизнь Кони полностью
зависит от верности глаза и твердости руки этой странной женщины. Но что бы
она ни говорила, в тот момент, когда она спустит курок, Рейф будет рядом.
Весь лагерь завороженно смотрел, как Валентина вывела из загона Черного
Джека. К седлу были умело приторочены рюкзак, спальный мешок и винчестер.
Все было готово. — Валентина, — Ричард Трент, все еще до конца
не веривший, что женщина сможет справиться с таким заданием, решился на
последнее предупреждение, — помни: этот человек очень опасен и
совершенно непредсказуем. — Ты уже сто раз предупреждал меня об этом,
Ричард, — терпеливо проговорила она. — Не пытайся перехитрить
его, не пытайся вычислить, что он сделает в следующую минуту. Он и сам этого
не знает. — Не волнуйся, я прошла хорошую школу. — Ей уже явно
не терпелось. Пора было заканчивать разговоры и начинать действовать.
— Меня бы здесь не было, если бы Саймон считал, что кто-то может
справиться лучше с этим заданием. — Давая понять, что прощание
окончено, Валентина легко вскочила в седло.
В наступившей тишине кто-то кашлянул. Жеребец испуганно отпрянул, натянул
поводья и попытался встать на дыбы. Женщина, наклонившись, что-то тихо
прошептала ему на ухо, и лошадь моментально успокоилась. — Чертов
конь, — пробормотал с досадой Трент, — он угробит ее еще до
того, как они доберутся до места. — Не думаю, — спокойно
возразила Валентина, услышав не предназначающиеся для ее ушей слова
командира. — Мы прекрасно с ним поладим, как только останемся вдвоем.
— Да, кстати, — Ричард решился подойти на шаг ближе, —
несколько моих ребят могли бы первый день ехать с тобой. Может, так было бы
проще, а потом они вернулись бы... — Послушай, мы уже много раз
обсуждали это. — Голос был все еще спокойный, но стало заметно, что
разговор по-настоящему начинает раздражать ее. — Я еду одна. И работаю
одна. Может, в другом случае я бы и согласилась, но только не сейчас. Твои
ребята просто должны быть наготове, чтобы выступить сразу после выстрела. Мы
не можем рисковать, не зная, наблюдают ли бандиты за лагерем и за тропой или
нет. Пусть я буду для них сама по себе. Если они меня заметят, то могут
решить, что я просто спешу по своим делам и никакой опасности для них не
представляю. — А тот участок, где тебе придется спешиться и идти
пешком? Как тогда? — После того как я спешусь, ни одна живая душа меня
больше не увидит. Это я тебе гарантирую. Давай просто придерживаться плана,
который мы так тщательно обдумали. — Черный Джек снова начал
волноваться, но на этот раз уже не от испуга, а от нетерпения. Заставив его
стоять смирно, Валентина наклонилась и протянула руку командиру. —
Пожелай мне удачи.
Ричард Трент взял протянутую руку и посмотрел ей в лицо. Он познакомился с
женщиной всего двадцать четыре часа назад, но за это время проникся к ней
симпатией и доверием. Она была права. Умом он понимал это. Но это была его
земля, защищать людей было его обязанностью, его работой. Все внутри его
противилось тому, чтобы отпустить ее одну прямо в логово бандита. —
Дьявол, если б я мог приказать тебе остаться и поехать сам! — Но ты не
можешь. У тебя нет власти приказывать специальным агентам. Мне тем более.
— И тихо добавила: — Пожелай мне удачи, Ричард, она мне очень
понадобится. — Удачи, — мрачно кивнул он. — Спасибо.
— О'Хара улыбнулась и ободряюще похлопала его по плечу. — Ждите
меня через три дня. Нет, — тут же поправилась она, — ждите нас с
Кони через три дня. Мы обязательно вернемся.
Слегка коснувшись шпорами блестящих боков коня, Валентина пустила его
сначала шагом, потом перевела в галоп. Развернувшись в седле, она
обернулась, чтобы последний раз взглянуть на лагерь, и тут только
сообразила, что не видела среди провожающих Рейфа Кортни. — Странно,
— удивленно пробормотала она, — я думала... — Отмахнувшись
от вопросов, на которые у нее не было ответов, она отпустила поводья и
предоставила лошади возможность бежать, как ей хочется. — Вот так,
дружок, пусть они думают, что мы просто едем по своим делам. — Три
дня, — бормотал Трент, глядя вслед удаляющейся всаднице. — Бог
вам в помощь, обоим.
Черный Джек, словно поняв его слова, стремительно помчался по дороге, подняв
целую тучу пыли, и, повинуясь еле заметному движению седока, резко, не
снижая бешеной скорости, свернул на тропу, ведущую в горы.
Не успела улечься пыль от копыт жеребца, как вторая лошадь появилась из-за
деревьев. Конь в нетерпении перебирал ногами, сгорая от желания ринуться
вперед, но подчиняясь натянутым поводьям. Гладя его по шелковому загривку,
Рейф внимательно следил за стремительно удаляющейся фигурой. — Истая
ирландка! — в сердцах пробормотал он. — При такой езде ты
сломаешь шеи себе и своему коню еще до того, как доберешься до места. Свою
— это уж точно, а возможно, и мою тоже. — Эль Мирло фыркнул и
нетерпеливо дернулся, решительно не понимая, чего ожидает седок. Рейф
медленно тронулся. Он был опытным наездником, легко держался в седле и любил
быструю езду. Просто время для встречи с Валентиной еще не пришло, он хотел
дать ей возможность подальше отъехать от лагеря.
Глава 4 — Глупая женщина, — снова пробормотал он,
сворачивая на горную тропу, но тут же устыдился, поняв, что не прав.
Если за ними наблюдали, то, пожалуй, никому в здравом уме не пришло
бы в голову связать эту лихую наездницу с командой рейнджеров.
Просто сумасбродка, ради удовольствия бешено скачущая по горной
тропе. Потом, проскакав так несколько миль и отъехав на достаточное,
расстояние от лагеря, она спокойно свернет на нужную тропку и начнет
восхождение.
Стараясь все время держать маленькую фигурку в поле зрения, Рейф пустился по
другой тропе, о которой сказал ему Джо Коллинз, прекрасно знающий местность.
Если кто-нибудь наблюдает за ними, они просто увидят другого наездника, но
уже не такого отчаянного и рискованного. Они даже могут подумать, что это
любовники, спешащие разными тропами к заранее условленному уединенному
убежищу. Ничего подозрительного и необычного.
Он снова вернулся мыслями к Кони, жизнь которой, а может быть, и жизнь
Джорданы зависят от терпения и умения холодной, расчетливой профессионалки.
Он знал этот тип женщин, не раз встречал его в жизни. Бесстрастные, бесполые
создания, для которых победа — все. В жизни и любви они были так же
холодны и бессердечны, как и в работе. Поклоняясь только успеху и власти,
они и в сексе, презирая романтические чувства, искали того же. Подобные дамы
вот уже много лет его не увлекают. Не попадется он на эту удочку и сейчас.
Но я все время буду рядом с тобой, О'Хара, и ни на шаг не отступлю, молча
пообещал он себе. Я сделаю это ради Кони. Дорожка превратилась в узкую, еле
заметную между высокими скалами тропу, и он потерял наездницу из вида. Но
для человека, привыкшего к горам, найти след лошади не представляло особого
труда. Нужно просто очень внимательно смотреть на землю. Целиком уйдя в это
занятие, Рейф не заметил бесшумно приблизившегося и преградившего ему путь
Черного Джека. — Вы заехали слишком далеко, мистер Кортни. —
Холодный голос Валентины застал его врасплох. — Я буду вам очень
признательна, если вы немедленно повернете назад. Дорога каждая минута, вы и
так заставили меня потерять время. — Даже не пытайтесь отговорить
меня, — процедил он голосом, не оставляющим сомнений в его решимости.
— Знайте, О'Хара: ничто и никто не заставит меня повернуть.
Глаза Валентины стали еще холоднее. — Я могу и сделаю это одна. Никто
не справится с заданием лучше меня. — Возможно, леди, так оно и есть.
Очень даже возможно. Только мы будем там вдвоем. Это мою крестницу взял в
заложницы Браун, и, когда вы исполните то, что должны, я буду рядом.
Валентина прикусила губу. У нее не было ни времени, ни желания спорить с
ним. — Так вы отказываетесь вести себя разумно? — На мой взгляд,
я именно так себя и веду. — Ну что ж, только учтите — если
отстанете, я не буду ждать. Если попадете в беду, не только не остановлюсь,
но даже не оглянусь. — Она понимала, что такому человеку, как Рейф
Кортни, просто смешны подобные угрозы и что они уж никак его не остановят,
но все-таки стоило попробовать.
У него заходили желваки на скулах, глаза сузились — эта женщина
начинала всерьез доставать его, но голос остался спокойным. — Уж как-
нибудь справлюсь сам, обещаю. — Не рассчитывайте на то, что лошадь
сделает за вас всю работу. У вас действительно прекрасный конь, настолько
хороший, что Патрика Маккаллума стоило бы отдать под суд за то, что он
превратил его в мерина, но, когда дорога станет по-настоящему опасной, все
будет зависеть только от вас. На такой тропе конь будет настолько хорош,
насколько хорош наездник.
Рейф коротко кивнул. — Обещаю, где вы проедете на Черном Джеке, там
проеду и я на Эль Мирло. — Отлично. — Валентина круто развернула
коня, и тот, подчиняясь легкому прикосновению каблуков, легко, как горный
козел, поскакал вверх. Она ни разу не оглянулась, но в этом и не было
необходимости. Звонкий цокот копыт все время слышался позади нее.
Рейф Кортни был действительно хорошим наездником, и лошадь отвечала своей
отличной репутации, но дорога им предстояла очень трудная и по-настоящему
опасная. А ведь дальше должно быть еще хуже, не говоря уже о том, что самый
опасный участок пути из соображений секретности им придется пройти пешком.
Отмахнувшись от этих мыслей и решив расправляться с проблемами по мере
поступления, Валентина сосредоточилась на дороге, не забывая все время
успокаивающе шептать на ухо лошади. Весь остаток дня прошел в молчании. Куда
направляла жеребца Валентина, туда ехал и Рейф. Он не мог уже не только
говорить, но даже думать о чем-то, не относящемся к дороге. Все его силы
уходили на то, чтобы удержать на тропе лошадь и самому удержаться в седле.
Только редкий звук шуршащих под копытами камней нарушал тишину.
Солнце, похожее на раскаленный огненный шар, было в зените, и жара стала
невыносимой. Чем выше они поднимались, тем тяжелее становилось дышать. Пот
застилал глаза, рубашки прилипли к телу. Оба всадника были с ног до головы
покрыты красноватой пылью, поднимаемой копытами лошадей. Валентина, надвинув
пониже шляпу и смахивая соленый пот с ресниц, продолжала и продолжала ехать.
Там, наверху, ждала маленькая девочка. — Железная леди, — мрачно
бормотал Рейф, глядя на женщину впереди. — Должно быть, и сердце у нее
такое же железное. — Но долго разглядывать ее мокрую, пыльную, но
несгибаемо прямую спину он позволить себе не мог. Удержать лошадь на тропе
было действительно чертовски трудно, и дорога требовала абсолютного его
внимания.
Но все когда-нибудь кончается — и этот длинный день сплошного
изнурительного восхождения был уже на исходе.
Они достигли небольшого плато, и пейзаж сразу изменился: вместо острых
красных скал и узкой пыльной тропы под нещадно палящим солнцем — ковер
мягкой зеленой травы, деревья, дающие благодатную тень, и призывно журчащий
ручей.
Всадница спешилась. Выбрав место, где огромные дубы давали наибольшую тень,
а ручей был поспокойней, Валентина опустилась на колени и голова к голове с
Черным Джеком начала пить холодную прозрачную воду, одновременно следя,
чтобы конь пил не слишком быстро и не слишком много. Рейф последовал ее
примеру. — Разобьем лагерь и переночуем здесь, — проговорила она
и начала привычными ловкими движениями расседлывать лошадь. — Но ведь
еще несколько часов до заката, — попытался возразить Рейф. — Мы
могли бы проехать большой отрезок пути, пока не стемнеет. — Могли бы,
— пробормотала она, снимая седло и раскладывая на камне попону,
— но мы останемся тут. На сегодня хватит.
Первым порывом Рейфа было заспорить, но, подумав, он промолчал. Нравится ему
эта женщина или нет — она явно знает свое дело. После целого дня пути,
где каждую секунду ей приходилось принимать решение, от которого иногда
зависела их жизнь, сомнений в этом у него не осталось. Посмотрев, как она
собирает мягкую траву, чтобы обтереть спину взмыленного жеребца, он спокойно
кивнул. — Ладно.
Валентина остановилась, явно удивленная его покладистостью. — Ладно?
Значит, вы так легко соглашаетесь и не собираетесь спорить? — Не
собираюсь. — И он начал не спеша расседлывать лошадь.
Проведя рукой по мокрой спине мерина, проверяя, нет ли на ней ран от в
обилии летевших из-под копыт мелких камушков, Рейф, последовав ее примеру,
тоже начал рвать сухую траву. — И никаких вопросов? —
подозрительно спросила Валентина, с одобрением отметив про себя, как умело
он обращается с конем. — Нет. — Рейф продолжал, не глядя на нее,
спокойно обихаживать Эль Мирло. — Полагаю, в свое время, леди, вы сами
объясните, почему решили остановиться именно сейчас и именно здесь, —
пробормотал он себе под нос.
Валентина была достаточно честна, чтобы почувствовать себя виноватой и
устыдиться своей резкости. Конечно, она не хотела, чтобы он ехал, но
причины, заставившие его сделать это, были ей совершенно понятны. Она и
сама, наверное, на его месте поступила бы так же. Было очевидно, что он
измучен беспокойством за жизнь своей крестницы и друзей, а тут она еще без
конца придирается к нему.
Конечно, по-хорошему надо было бы извиниться за свою резкость, но почему-то
именно с ним сделать это было чрезвычайно трудно. Решив оставить пока все
как есть, Валентина отвернулась и снова занялась своим дело
...Закладка в соц.сетях
