Жанр: Любовные романы
Тень сомнения
...ы все-таки не опускался. — Клер взглянула
на сына: — Поверить не могу, что ты на такое способен.
— Я ничего не взял!
— Потому что тебя вовремя схватили за руку.
— Ну и что?
— А вот что: ты под домашним арестом. На две недели.
— Подумаешь! — фыркнул Шон. — Здесь все равно делать нечего.
Полное дерьмо!
— Не смей...
Но Шон уже скрылся в доме, сердито хлопнув дверью. Клер готова была рухнуть
прямо на крыльце. В такие моменты, как этот, она особенно остро сожалела о
том, что у нее нет мужа, на которого можно положиться.
— Мне кажется, он не слишком-то доволен своей жизнью, — заметил
Кейн, пытливо вглядываясь в ее лицо.
Она судорожно сглотнула.
— У него есть для этого множество причин.
— Включая его отца?
Клер затаила дыхание. Секунды утекали, отмеряемые частым биением ее сердца.
Как все-таки странно, что Кейн не видит сходства!
— Пол подвел нас всех.
— Он был полным дерьмом.
Ей хотелось возразить, напомнить ему, что это не его дело, но язык так и не
повернулся.
— Он все равно остается их отцом. Не думаю, что есть необходимость его
чернить.
— Я просто называю вещи своими именами. А впрочем, черт с ним. Лучше
расскажи мне о Шоне.
Клер облизнула губы.
Он сам спрашивает, ну так расскажи ему правду! Скажи,
что он отец Шона!
— твердила она себе, но так и не смогла произнести ни
слова.
— Я вижу, он доставляет тебе кучу хлопот, — продолжал Кейн, бросив
взгляд на затянутую москитной сеткой дверь, за которой скрылся Шон.
— С ним все будет в порядке.
— Не будет, если ты не наведешь железную дисциплину. Хочешь, я дам тебе
хороший совет?
— Нет, не хочу. — Клер взялась за ручку двери. — Шон просто
переживает трудное время. Хватило бы и того, что он узнал о своем отце, но к
этому еще прибавился переезд сюда. Ему пришлось расстаться со всеми своими
друзьями. — У нее сердце сжалось при мысли о том, что это она всему
виной. — А здесь он никак не может приспособиться.
— Ну, не так уж все плохо, — тихо сказал Кейн, и ей на миг
показалось, что он сейчас протянет руку и погладит ее по щеке. — Мы же
с тобой пережили переезд сюда — и ничего, справились.
— Разве? — Клер тяжело вздохнула и решительно дернула на себя
сетчатую дверь. — Спасибо, что выручил Шона из беды. Я ценю. Ой!
Кейн хлопнул ладонью по двери, и она со стуком закрылась. Один шаг — и он
оказался рядом, так близко, что их тела едва не соприкоснулись.
— Я приехал сюда по другой причине.
— По какой? — шепотом спросила Клер, чувствуя, как на шее бьется
предательская жилка.
— Извиниться за прошлую ночь.
— Тебе не за что извиняться.
— Но ты сбежала, как испуганный кролик.
— Я не знала, что думать... что делать. — пробормотала Клер,
чувствуя, как горло перехватывает судорогой.
— Да брось, все ты знала! — Кейн уперся в дверь ладонями, поймав
ее в ловушку своих сильных рук. Его губы искривились в невеселой усмешке, он
тяжело вздохнул, словно собираясь сделать нелегкое для себя
признание. — Я не могу держаться в стороне от тебя, Клер. Принимаясь за
этот проект, я решил соблюдать дистанцию, я говорил себе: все, что у нас
было, давно прошло. Но мне никак не удается себя в этом убедить.
Клер вдруг страшно захотелось обнять его, прижаться к его груди. Но в этот
момент из кухни послышался крик Саманты:
— Мама! Мама! Оладьи готовы!
Клер решительно разорвала кольцо его рук.
— Слушай, мне надо идти, но... —
Не делай этого, Клер! —
твердил ей внутренний голос. — Не приглашай его в дом. Откуда тебе
знать, может, он только этого и ждет, чтобы выжать из тебя информацию для
своей проклятой книжки. Он опасен!
— Если ты еще не завтракал...
— Это приглашение? — Такая искренняя радость прозвучала в его
улыбке, что у нее чуть не разорвалось сердце.
— Да.
Кейн заглянул в холл и с сожалением покачал головой:
— Пожалуй, на этот раз я откажусь. Тебе надо заняться детьми, а я
только помешаю.
Ее охватило разочарование, но она заставила себя улыбнуться.
— В другой раз.
— С удовольствием.
Он спустился с крыльца и торопливо пошел к своей машине, словно опасаясь,
что не выдержит и изменит свое решение. Клер в изнеможении прислонилась к
стене дома и с трудом перевела дыхание. Что с ней творится? Да, однажды они
стали любовниками, но это осталось в далеком прошлом. Она похоронила его
глубоко в своем сердце. С тех пор целая жизнь миновала.
— Он козел! — донесся до нее голос Шона, вприпрыжку спускавшегося
с лестницы.
Клер резко повернулась и вошла в дом.
— Прекрати сейчас же! Я не разрешаю ни о ком говорить в таком тоне. И в
подобных выражениях.
— Он козел, — упрямо повторил Шон. — Я видел, как он на тебя
смотрит. Он просто хочет... ну, ты сама знаешь.
Клер мрачно взглянула на сына. Только что из душа, с еще влажными волосами,
в чистых шортах и футболке, он стоял на нижней ступеньке лестницы и
возвышался над ней на целую голову. Как быстро он вырос и как сильно был
похож на Кейна! Почему ни один из них не замечал сходства, она понять на
могла, но в настоящий момент за это следовало благодарить бога.
Подъехав к своему одноквартирному дому в Лейк-Освего, расположенному в ряду
таких же однотипных домиков, Миранда заметила автомобиль, стоявший на другой
стороне улицы, и сразу насторожилась. Она поставила машину в гараж, и стоило
ей войти в кухню через заднюю дверь, в прихожей раздался громкий
требовательный звонок. Оставив портфель и сумку на стуле, она прошла в
прихожую и открыла входную дверь. На пороге стоял Денвер Стайлз.
Отлично! — подумала Миранда. — Только этого мне и не хватало!
—В чем дело?
— Нам нужно поговорить.
— Нам не о чем говорить. Стайлз сурово сдвинул брови.
— Я думаю, есть.
— Я сказала вам все, что хотела, когда отец нас познакомил. Не знаю,
почему он так одержим мыслью, будто я или одна из моих сестер имеем какое-то
отношение к смерти Харли Таггерта.
— Потому что именно Датч тогда остановил расследование. И он знает, что
Кейн Моран не сдастся, пока не докопается до правды.
— Правда в том, что мы были в кино и...
— И я полагаю, вам хотелось бы узнать, куда девался Хантер Райли.
У Миранды чуть не подкосились колени.
— Хантер?
Шестнадцати лет как не бывало, она опять превратилась в восемнадцатилетнюю
девочку, которая бегала по берегу, держась за руку Хантера, встречалась с
ним в коттедже, занималась с ним любовью до самого рассвета. Сердце у нее
едва не остановилось.
— Хантер... Хантер был моим другом.
— Который вас бросил?
— Он уехал работать в Канаду.
— Вы уверены? — Строгие серые глаза Стайлза смотрели на нее не
мигая. — Мне удалось выяснить, что он тогда так и не добрался до лагеря
лесорубов.
Миранда вынуждена была прислониться к стене, чтобы не упасть.
— Но Уэстон Таггерт сказал мне... он показал мне документы о найме на
работу!
— И вы ему поверили? — Стайлз сунул руку в задний карман
джинсов. — Насколько я понял, ваша семья всегда была с Таггертами на
ножах.
— С этим я спорить не стану, — согласилась Миранда, с трудом
обретя дар речи.
Старая рана открылась и запульсировала свежей болью, словно ее нанесли
только что.
— Если не считать вашей сестры Клер. Она ведь была помолвлена с Харли
Таггертом.
— Но она разорвала помолвку в тот самый вечер, — сказала Миранда,
стараясь собрать остатки самообладания.
Она не может себе позволить ни единой ошибки, иначе Денвер Стайлз тут же
найдет трещину в броне ее алиби.
— Совершенно верно. — Он заглянул через ее плечо в
прихожую. — Почему бы вам не пригласить меня в дом? Нам многое надо
обсудить.
Тесса вернулась. И выглядела куда лучше, чем в последний раз, когда он ее
видел.
Трясущимися руками Уэстон зажег сигарету и вышел на заднюю веранду: Кендалл
настояла, чтобы он курил только там. Что заставляло его столько лет терпеть
свою жену, он и сам не знал. Конечно, в ней чувствовался определенный шик. К
тому же он знал, что она обдерет его как липку, если он только заикнется о
разводе. А может, все дело было в том, что она закрывала глаза на его
маленькие шалости?
Уэстон оперся на перила и взглянул на океан. Рыболовецкий траулер медленно
двигался на горизонте, солнце пробивалось сквозь полупрозрачные облака. Из
этого огромного дома на холме Уэстон мог обозревать весь город Чинук и
чувствовать себя королем.
Идея постройки дома принадлежала Кендалл. Возведенный из кирпича, стекла и
кедровой древесины под черепичной крышей, он сверкал подобно бриллианту в
лучах заката. Это был самый крупный и претенциозный дом на северном
побережье. Он идеально подходил Уэстону, одержимому страстью к созданию
собственной империи. Ему было мало управлять предприятием отца. Заняв
руководящий пост, он стал расширять дело, и теперь уже на берегу раскинулись
три новых курорта, на бывших индейских землях к югу он построил казино, а в
западной части штата Вашингтон открылись два новых лесопильных завода. И
всякий раз, как ему удавалось перехватить лишний участок земли у Датча
Холланда, он переживал минуту торжества.
Вот тебе, старый козел!
Вот тебе за то, что спал с моей
матерью! — Ты рано вернулся, — услыхал он за спиной голос Кендалл.
Повернувшись, Уэстон увидел у нее в руках традиционный тонкий поднос с
графином мартини и двумя бокалами. Она поставила поднос на стол под огромным
зонтиком и разлила напиток по тонкостенным бокалам с полой ножкой.
— У меня назначена встреча на этот вечер.
— Здесь? — удивилась Кендалл.
— Нет.
Она больше ни о чем не спросила. Уэстон никогда не обсуждал с ней дела, и
Кендалл не задавала вопросов. Таково было заключенное между ними негласное
соглашение.
— Пейдж собиралась вечером к нам заглянуть.
При мысли о сестре Уэстон поморщился. Пейдж не изменилась — все та же
полоумная, ожиревшая дрянь, вечно всюду сующая свой нос. К тому же она
открыто ненавидела его и даже не пыталась скрыть свою враждебность.
Скрипнув зубами, Уэстон принял бокал из тонких пальцев Кендалл. Она была
красивой женщиной. Светлые волосы, голубые глаза, стройная фигура. Она
держала себя в форме, не прибавила ни фунта за все годы, что они были
женаты, регулярно занималась на тренажерах, одевалась стильно и со вкусом.
Уэстон не мог ее ни в чем упрекнуть. Если не считать того, что с ней было
чертовски скучно.
Чего не скажешь о сестрах Холланд.
— Разве Пейдж не должна сидеть с отцом?
— Сегодня они пригласили сиделку. Вот я и подумала, что мы могли бы
устроить барбекю и все вместе посмотреть кино. — Точеные пальцы Кендалл
обхватили его запястье. — Ну же, Уэстон! В последнее время ты почти не
видишься со Стефани.
Уэстон ощутил легкий укол вины. Он обожал дочь, тут двух мнений быть не
могло. Первоначально он собирался обрюхатить Кендалл, чтобы она могла женить
на себе Харли, утверждая, будто это его ребенок. И план сработал блестяще,
да только было уже слишком поздно: к тому времени, как Кендалл явилась к
нему с благой вестью, Харли успел отдать концы. Уэстон мог послать эту дуру
куда подальше, мог заставить ее сделать аборт или просто надавать ей оплеух.
Соблазн был велик, но он удержался и теперь гордился дочерью. Он любил
Стефани больше, чем кого-либо на этом свете. Вот только одна беда: Кендалл
об этом знала и вовсю пользовалась его единственной слабостью.
— Я успею пообщаться со Стеф завтра. Мы вместе пойдем выбирать ей
машину.
Кендалл засмеялась.
— Ей же всего пятнадцать!
— Скоро будет шестнадцать.
Он затушил сигарету и отпил большой глоток мартини. Коктейль был смешан
безупречно — Кендалл строго за этим следила.
Наверное, я должен ее
любить, — подумал Уэстон. — Да только я на это не способен
. И
вообще, любовь и всякая романтическая дребедень — это для идеалистов, не
имеющих понятия о реальной жизни. А он всегда гордился тем, что твердо стоит
ногами на земле.
— Но ты мог бы сегодня освободиться пораньше.
— Не спорь, дорогая, — предупредил он, и Кендалл тут же закрыла
рот.
Она вообше редко возражала, хотя за годы их брака было всего несколько
случаев, когда ему приходилось применять силу. Ничего особенного: так,
несколько шлепков по ягодицам или пара оплеух. Потом, когда Кендалл начинала
сожалеть о своем упрямстве, он заставлял ее проделывать замысловатые
сексуальные упражнения, чтобы доказать ему, как глубоко она раскаивается,
как сильно любит его, как высоко ценит звание миссис Уэстон Тагтерт.
Она всегда так старалась ему угодить. В общем-то это было даже странно. Когда-
то он считал ее фригидной, но потом понял, что ошибался. Стоило ей
сообразить, что Уэстон — ее талон на обед, ее пропуск в царство Таггертов,
как она превратилась в хорошо смазанную любовную машинку. Неудивительно, что
этот слюнтяй Харли так и не смог с ней порвать.
— Смотри не обмани Стефани завтра, — сказала Кендалл, и Уэстон
чокнулся с ней.
— Не обману, обещаю.
Но это будет завтра. А сейчас его больше интересовал день сегодняшний,
точнее вечер. Этим вечером он собирался встретиться с Денвером Стайлзом и
сделать новому служащему Датча Холланда предложение, от которого тот не
сможет отказаться.
Уэстон улыбнулся, медленно потягивая мартини.
Глава 16
— Итак, вы не получили ни единой весточки от Райли. Ни письма, ни
телефонного звонка. Ничего.
Денвер Стайлз сидел на одном из тростниковых стульев, расставленных вокруг
маленького стола в кухне Миранды, и на протяжении всего разговора не спускал
с нее зоркого взгляда. Этот орлиный взор, не упускавший ничего, невольно
вызывал у нее желание убежать, спрятаться, забиться в какую-нибудь щель. Но,
разумеется, Миранда ничего подобного не сделала. Ей не раз приходилось
смотреть в глаза убийцам и насильникам, она отважно вступала в схватку с
крупными адвокатами и, наконец, пережила ножевую атаку Ронни Клюга. Как ни
грозен Стайлз, она его не испугается!
— Одно письмо все-таки было — сразу после того, как он уехал. Но больше
ни вестей, ни телефонных звонков — ничего.
Солнечные лучи, льющиеся сквозь окно с эркером, пригревали ей спину.
Потрепанная куртка Стайлза висела на спинке свободного стула так
непринужденно, будто ей там было самое место. Не нужный ни ему, ни ей кофе
остывал в керамических кружках, наполняя воздух своим ароматом.
— А вам не показалось, что это странно?
— Да, но я подумала, что все дело в выдвинутых против него обвинениях.
— Сожительство с несовершеннолетней и угон автомобиля? — Стайлз
явно хорошо подготовился к встрече.
— Да.
— Однако обвинения так и не были предъявлены.
— Знаю, но я решила, это из-за того, что он покинул страну.
— Есть такое понятие, как экстрадиция. Вам это должно быть известно.
Разумеется, теперь ей это было известно. Но в то время она была молода,
гораздо меньше осведомлена о нормах права, а главное — глубоко уязвлена тем,
что Хантер предал ее и связался с другой женщиной. Впрочем, к тому времени
все потеряло смысл. Ребенка уже не было.
Старая боль, которую она так отчаянно старалась подавить, прорвалась сквозь
все и сдавила сердце с такой силой, что Миранда едва могла вздохнуть. Боже
милостивый, как она хотела ребенка! Как ей нужно было, чтобы эта частица
Хантера осталась с ней.
— Я была молода, — призналась она вслух. — И испугана.
— И беременна.
Казалось, слово гулко разнеслось по комнате, подобно звону церковного
колокола.
— Да. — Не было смысла отрицать: он и так уже знал слишком многое.
Миранда уставилась на него сухими глазами, не позволяя ему увидеть боль, не
покидавшую ее все эти годы. — Но это никого не касается.
Внезапно искра сочувствия промелькнула в его холодных глазах, но исчезла так
быстро, что Миранда сочла это игрой собственного воображения. Стайлза никак
нельзя было заподозрить в мягкосердечии.
— Не сердитесь. Я просто делаю свою работу.
— Выкапываете грязные секреты. Чудная работа! Он насмешливо выгнул
бровь.
— В чем-то сходная с вашей, советник.
— Я всегда ищу правду.
— Я тоже. — Он отпил глоток чуть теплого кофе и поставил чашку на
блюдце. Его голос неожиданно смягчился: — Что же случилось с ребенком?
Миранда закрыла глаза.
— Я не хочу об этом говорить.
— Знаю.
Несколько секунд прошло в молчании, наконец Миранда открыла глаза. Какая
разница, что он о ней подумает?
— Я потеряла ребенка в ту самую ночь, когда заснула за рулем машины и
она сорвалась в озеро Эрроухед. Не сомневаюсь, что вы изучили медицинские
отчеты. Там, конечно, было упоминание о выкидыше, но я попросила не говорить
об этом моим родителям. Думаю, они сохранили врачебную тайну. Если мой отец
и проведал о чем-то, он никогда об этом не упоминал, а я сама тоже не
заводила разговора. Кстати, откуда вы знаете Датча?
— Он сам ко мне обратился.
— Да, но как он вас нашел? Я почему-то не думаю, что ваш адрес есть в
телефонном справочнике.
Легкая улыбка коснулась его губ, серые глаза на мгновение потеплели.
— Он нашел меня через одного общего знакомого. — Стайлз отпил еще
глоток остывшего кофе и наклонился ближе к ней. — Послушайте, Миранда,
вы умная женщина, но вы были не так умны шестнадцать лет назад. Лично я
считаю, что история, рассказанная вами шерифу в ночь смерти Таггерта, —
одна сплошная выдумка. Вы с сестрами заключили какой-то договор, чтобы
поддержать алиби друг друга, и до сих пор вам это сходило с рук. Но я
уверен, что в один ужасный день правда обрушится вам на голову. Если вы
сейчас мне все расскажете, это останется между вами, мной и вашим стариком.
Но если до правды доберется Кейн Моран или один из политических противников
вашего отца, разразится самый большой скандал, когда-либо потрясавший старый
добрый город Чинук. Вам придется распроститься со своей работой, Тессе
понадобится нечто большее, чем услуги психоаналитика, а Клер увидит, что
скандал с ее мужем в Колорадо — это всего лишь легкая рябь на воде в
сравнении с тем водопадом, который на нее обрушится, когда правда выйдет
наружу.
— Вы ошибаетесь! — воскликнула Миранда. Спасительный гнев пришел
ей на помощь, хотя его слова напугали ее до полусмерти. — Больше того,
вы оскорбляете меня, и в таком случае нам больше не о чем говорить!
Стайлз отодвинул свой стул.
— Вы еще измените свое мнение.
— Мне не на что его менять.
— Посмотрим. — Стайлз подхватил свою куртку со спинки стула, сунул
руку в карман и положил на стол карточку мотеля
Трейдуиндз
в
Чинуке. — Комната 25, если захотите поговорить со мной.
— Только не ждите меня, затаив дыхание, — задохнетесь. Стайлз
перебросил куртку через плечо и свободной рукой вдруг легко коснулся ее
щеки.
— Подумайте об этом, Миранда, — сказал он тихо. — Не надо
меня провожать, я сам найду дорогу.
Она вспыхнула от его прикосновения и долго еще сидела с горящими щеками,
после того как входная дверь открылась и закрылась с тихим щелчком. Все
разваливалось на части. Вся лживая конструкция, которую она с таким
старанием возвела.
Закусив нижнюю губу, Миранда тяжело оперлась лбом на сложенные руки.
— Господи, помоги мне! — прошептала она, зная, что конец близок.
Денвер Стайлз не успокоится, пока не доведет свое дело до конца, и ни потоп,
ни пожар его не остановят.
Тесса ощутила дуновение соленого бриза на лице и пожалела, что никак не
может обрести то душевное спокойствие, которое положено чувствовать
человеку, бредущему по песку и взирающему на бескрайний простор океана.
Зря она вернулась в Орегон, надо было держаться отсюда подальше! Но один из
ее психоаналитиков сказал, что, если она хочет справиться со своими
демонами, рано или поздно ей придется встретиться с ними лицом к лицу. То
есть вернуться в эту чертову дыру и объясниться с теми, кто причинил ей зло.
Мокрый песок был усеян водорослями, панцирями расклеванных чайками крабов,
раковинами моллюсков и выброшенными на берег медузами. Белая песчаная полоса
вилась под утесами вдоль курорта
Камень Иллахи
, где Тесса теперь обитала в
номере люкс — с сауной, джакузи, двумя кроватями королевских размеров и
потрясающим видом на океан. Номер был предоставлен в ее распоряжение на
неопределенное время. Датч хотел, чтобы она чувствовала себя комфортно.
— Спасибо большое, папочка! — прошептала она. — И к черту
психоаналитиков — не буду я ни с кем объясняться!
Тесса вернулась в Орегон с одной-единственной целью, и сейчас, пока она
шлепала по песку в полосе прибоя, ее охватило предвкушение сладкой мести.
Она ждала шестнадцать лет, надеясь, что потребность расквитаться со всеми,
кто ее обидел, рассеется со временем. Но это оказалось ошибкой! Пока она
была в Калифорнии, вдали от сестер, от этого проклятого озера, ей удавалось
отгонять от себя мысли о мести. Но стоило ей вернуться в Орегон, где на нее
обрушились воспоминания об одной ужасной, наполненной болью ночи, как она
оказалось неспособной думать ни о чем, кроме своей вендетты. Тем, кто ее
обидел, придется заплатить сторицей!
Из чердачного помещения над гаражом, где они с Самантой решили устроить
студию, Клер услыхала звук мощного мотоциклетного мотора. Она высунула
голову в окно, и сердце у нее сжалось.
По подъездной аллее к дому верхом на громадном
Харли-Дэвидсоне
приближался
Кейн Моран. Зеркальные очки скрывали его глаза, пыльные джинсы и потрепанная
в боях кожаная куртка довершали наряд. На Клер нахлынули воспоминания о том,
как она сама сидела на таком же мотоцикле позади Кейна. Ее руки обнимали его
мускулистый торс, ветер трепал ей волосы, запах кожи и дыма щекотал ноздри.
Она вспомнила, как мечтала о нем днями и ночами. Ей ничего так не хотелось,
как обнять его и прижать к себе.
— О боже! — прошептала Клер.
— Что там? Что это? — нетерпеливо спрашивала Саманта, выглядывая
через материнское плечо. — Вот это да! — протянула она, увидев
мотоцикл.
Шон отрабатывал броски по баскетбольной корзине, которую сам прикрепил к
стене гаража. Но при виде мотоцикла он забыл о мяче и с благоговейным
трепетом стал следить, как Кейн маневрирует тяжелой машиной. Мотоцикл плавно
остановился в пяти шагах от мальчика, и Кейн соскочил на землю.
— Это ваш? — спросил Шон.
— С сегодняшнего дня.
Не подозревая, что мать и сестра наблюдают за ним, Шон восхищенно
присвистнул:
— Класс! Ведь это же настоящий
Харли
!
Харли. Все дело в нем
, —
подумала Клер.
— Ничего особенного, — пробормотала Саманта. Кейн отер пот со лба тыльной стороной ладони.
— Нравится?
— Еще бы!
— Хочешь прокатиться?
— Эй, минуточку! — закричала Клер и бросилась вниз по ступенькам.
Саманта следовала за ней по пятам. Через несколько секунд они уже были во
дворе. — У Шона нет водительских прав, а в Орегоне еще требуется
местное разрешение.
— Ой, ну ма-а-ам... — протянул Шон, не сводя глаз со сверкающего
чуда.
— И речи быть не может. — Клер повернулась к Кейну. — Разве
вождение мотоцикла не требует специального разрешения?
— По закону — да, — согласился Кейн, с трудом удерживая тяжелую
машину в равновесии.
— Меня интересует только то, что по закону.
— Но, мам...
— Шон, помолчи, пожалуйста.
Она бросила на Кейна взгляд, которым можно было резать сталь, и вновь
увидела поразительное сходство между отцом и сыном. Та же квадратная
челюсть, густые брови, длинный
...Закладка в соц.сетях
