Жанр: Любовные романы
Тень сомнения
...рню, неспособному найти для нее
время!
Чинук был крохотным городком с одним-единственным светофором на центральном
перекрестке, двумя ресторанами, парой закусочных и несколькими мотелями.
Превышая ограничение скорости, Клер пронеслась мимо методистской церкви и
увидела группу молодежи, слонявшейся вокруг местной пиццерии. Вся стоянка
была заставлена мотоциклами и старыми пикапами. Клер нашла место для джипа,
сунула ключи в карман и вошла в заведение, встретившее ее запахами
пекущегося теста, чеснока, томатного соуса и сигаретного дыма.
За столиками расположились семьи с детьми, группы подростков толпились у
декоративного камина, но первым человеком, на которого упал ее взгляд, был
Кейн Моран. Он сидел в угловой кабинке, вытянув перед собой длинные ноги в
джинсах. Его взгляд был устремлен на дверь — он как будто поджидал ее.
Только этого ей не хватало! Она всеми силами старалась его избегать, и вот
надо же. К собственному ужасу, Клер почувствовала, как ее пульс учащается.
Ну нет, прятаться она не будет, он не обратит ее в бегство. Клер заказала
стакан кока-колы у стойки бара, а затем, собрав остатки мужества, подошла
прямо к Кейну.
На скулах у него красовалась суточная щетина, вкупе с мрачноватой усмешкой
это делало его вдвойне опасным и притягательным. На столе перед ним стоял
полупустой стакан кока-колы, в жестяной пепельнице дымилась забытая
сигарета.
— Принцесса? — протянул он, ногой в сапоге подталкивая к ней
свободный стул. — Какими судьбами? Шляешься по кабакам?
— Да, это я. — Клер уселась на предложенный стул и сделала большой
глоток, надеясь смягчить вдруг пересохшее горло. — И вовсе это не
кабак, а вполне приличное заведение. Даже непонятно, что ты здесь делаешь. Я
слыхала, что ты водишься только с местной шпаной и уличным хулиганьем.
Его неотразимая усмешка стала еще шире.
— Браво, мисс Холланд. Только одна поправка: это местная шпана и
хулиганье водятся со мной.
По крайней мере, у него есть некое подобие чувства юмора.
— Скажи, зачем ты все время меня достаешь? Считаешь это своим личным
долгом?
— Ты так это называешь? — Кейн затянулся сигаретой. —
Считаешь, что я тебя достаю?
Его взгляд сверлил ее насквозь, и Клер вдруг показалось, будто пространство
свернулось вокруг них и они остались наедине в переполненном ресторане. Он
смотрел так, словно, кроме нее, не существовало женщин на земле, а сам он
был вынужден предаваться воздержанию в течение многих лет.
Клер пожала плечами, стараясь сбросить охватившее ее смущение.
— А где твой благоверный? — продолжал допрос Кейн.
— Я не замужем.
— Вот уж никогда бы не подумал! Ну, как бы то ни было, это всего лишь
вопрос времени.
— Тебе-то откуда знать?
— Ты приняла решение — значит, добьешься своего.
— Ты же ничего обо мне не знаешь.
— Ты так думаешь? — Насмешливо фыркнув, Кейн потер колючий
подбородок. — Я знаю больше, чем ты думаешь, Принцесса. Пожалуй,
больше, чем мне бы следовало знать. — Он наклонился к ней поближе,
пытливо вглядываясь в ее лицо. — Ты из тех женщин, которые сами
принимают решения и поступают, как считают нужным. Верная, преданная,
наивная... Ты не поверишь ни единому дурному слову о том, кто тебе дорог,
хотя ясно как божий день, что тебя используют.
Ей захотелось закатить ему оплеуху.
— Никто меня не...
— Очнись, Клер! Ты же не глупа, а поддаешься такому явному
обману. — Стремительным движением Кейн протянул руки и схватил ее за
оба запястья. Его пальцы оказались теплыми, но твердыми и властными. —
Так где же он?
— Кто? Харли? Он сегодня работает допоздна. Объяснение показалось ей
самой жалким и неубедительным.
— Брось, Клер! Таггерт в жизни не проработал ни единого дня. Придумай
что-нибудь еще.
— Он выполняет какое-то поручение своего отца. Деловое поручение.
— Харли Таггерт участвует в крупной финансовой сделке? Ты сама этому
веришь не больше, чем я.
Клер упрямо вздернула подбородок.
— Он не стал бы мне лгать!
— Отчего же, Клер? — Пальцы Кейна гладили нежную, чувствительную
кожу у нее на запястьях. Его лицо было так близко. И это молодое лицо
казалось умудренным не по годам. — Любой мужчина может солгать женщине.
— Он мне позвонил и...
Клер умолкла на полуслове. С какой стати она обязана отчитываться перед
Кейном Мораном? По сути дела, он даже не был ее другом — этот взрослый
мужчина, совершенно чужой, да еще и озлобленный на весь мир!
— И отменил свидание? — усмехнулся Кейн.
— Мы встретимся позже.
На один миг, равный биению сердца, его глаза вспыхнули острой болью, но Клер
решила, что это ей почудилось. Моран лишен всяких чувств, он давно огрубел,
и его невозможно ранить или уязвить. Господи, да он на полпути к
исправительной колонии! Во всяком случае, так говорили все вокруг. Но этот
парень, сидевший напротив нее за столом и сжимавший ее запястья в своих
теплых ладонях, вовсе не походил на преступника. Интересно, каково было бы
поцеловать эти тонкие, вечно изогнутые в циничной усмешке губы?..
Мучительно краснея от собственных беззаконных мыслей, она освободила руки.
Ей вдруг стало страшно — Кейн слишком сильно волновал ее.
— Пожалуй, мне лучше уйти.
Кейн сразу поднялся, в последний раз затянулся сигаретой и затушил ее в
пепельнице.
— Хочешь прокатиться? — спросил он, выпуская дым, и в его словах
ей почудился скрытый намек.
— Нет, мне пора идти.
— И куда же ты пойдешь? Будешь сидеть у телефона и ждать, когда Таггерт
позвонит?
— Нет, но...
— Мы просто прокатимся, Клер.
— Чего ради я поеду с тобой кататься?
В его глазах под густыми золотистыми бровями вспыхнул вызов.
— Испугалась?
— Вот еще!
— Тогда поехали.
А почему бы и нет, в конце концов? — вдруг подумала Клер. — Может
быть, Харли сейчас проводит время с Кендалл или какой-нибудь другой
девчонкой, откуда мне знать?
— Ладно, — сказала она наконец и, тряхнув головой, отбросила
волосы за спину.
Его улыбка стала грозной. Он схватил ее за руку.
— Пошли.
По дороге к стоянке Клер терзали сомнения. Вдруг их кто-нибудь увидит? Вдруг
они попадут в аварию? Вдруг Кейн завезет ее бог весть куда и откажется
вернуться к десяти тридцати? Что она вообще о нем знает? Что он хулиган,
подозреваемый чуть ли не во всех мелких правонарушениях, совершающихся в
городе. Что он сыт по горло выходками своего отца, калеки и пьяницы, и горит
желанием отряхнуть прах города Чинук с подошв своих кожаных сапог. И все
равно она нутром чувствовала, что он не так плох, как о нем говорят.
Отбросив все страхи, Клер забралась на сверкающий хромом и черным лаком
мотоцикл и обняла Кейна за талию. Мотор взревел.
— Держись! — прокричал Кейн через плечо, и она уткнулась лицом ему
в спину между лопаток, вдыхая запах кожи и дыма.
Из-под колес полетел мелкий гравий, и через несколько секунд они уже мчались
по шоссе. Неоновые огни мотелей и баров мелькали мимо, фары встречных машин
на миг ослепляли их и тотчас исчезали.
Это безумие!
— мелькнуло в голове
Клер. Должно быть, она и впрямь сошла с ума, если согласилась на эту
головокружительную гонку под луной. И все-таки она чувствовала себя
свободной, почти невесомой, летя мимо железных ворот
Камня Иллахи
,
курорта, построенного ее отцом. Чувство вины за то, что она проводит время с
другим парнем, внезапно рассеялось, Клер еще крепче прижалась к спине Кейна.
Обделенный жизнью и несмирившийся, упрямый и насмешливый, полный едкого
сарказма, он был полной противоположностью Харли Таггерту.
Не обращая внимания на запретительные знаки, они промчались по берегу,
свернули на проселок и углубились в лес. Бледный свет луны слабо пробивался
сквозь завесу ветвей. Единственным настоящим освещением служил яркий и
немигающий луч передней фары мотоцикла, подпрыгивающего на неровной узкой
дороге.
— Куда мы едем? — спросила Клер.
Ей приходилось кричать, потому что голос относило ветром. Внезапно ее опять
охватили сомнения.
— Увидишь.
Ловко объехав ржавеющие столбы ворот, когда-то перекрывавших старую дорогу,
Кейн направил мотоцикл прямо в горы по усеянной старыми пнями пустоши. Эти
белые гниющие пни стояли, словно призрачные часовые, охраняя память о когда-
то шумевшем здесь лесе. Клер вдруг стало не по себе, ее охватывала дрожь
скверного предчувствия. Зря она прыгнула на этот мотоцикл, зря согласилась
поехать покататься с Кейном. Это была ошибка.
Мотоцикл с ревом и воем добрался до вершины, где чудом уцелели несколько
елей, избежавших пилы лесоруба. Кейн замедлил ход и заглушил мотор.
— Знаешь, где мы? — спросил он, взяв ее за руку, и повел к
широкому каменному уступу, откуда открывался вид во все стороны, далеко
внизу мелькали огоньки Чинука. — На лесосеке, в заброшенном лагере
лесорубов.
— Вот как?
Почему его голос прозвучал как похоронный колокол?
Кейн обнял ее одной рукой за талию, положил подбородок ей на плечо, а
свободной рукой указал на противоположную сторону глубокой лощины.
— Вон там мой старик попал в аварию.
У Клер внутри все перевернулось. Несмотря на теплую звездную ночь и близость
его тела, она почувствовала холодок, пробежавший по позвоночнику.
— Ты привел меня сюда, чтобы показать место, где пострадал твой отец?
Кейн не ответил, просто отпустил ее и сел на край уступа.
— Я иногда прихожу сюда подумать.
Он сунул в рот сигарету
Кэмел
, чиркнул спичкой по валуну и глубоко
затянулся. Маленькое пламя спички на мгновение бросило золотистый отсвет на
его мужественные черты.
— И о чем же ты думаешь? — робко спросила Клер. Кейн ухмыльнулся,
его белые зубы блеснули, а потом в темноте затлел красный огонек сигареты.
— Иногда о тебе. Клер обомлела:
— Обо мне?
— Время от времени, — признался он и пристально посмотрел на
нее. — А ты разве никогда не думаешь обо мне?
Клер нервно потерла руки.
— Я... м-м-м... стараюсь не думать.
— Но все-таки думаешь?
— Иногда, — вздохнула она, чувствуя себя предательницей.
— А я, между прочим, завербовался в армию.
— Что? — Сердце у нее едва не остановилось. Казалось, его слова
отразились от окружающих холмов и эхом прокатились по лощине. — Что ты
сделал?
— Записался. Вчера.
— Зачем?
Какая-то часть ее души, та часть, в которую она сама не хотела заглядывать,
съежилась и онемела. Он уезжает. Клер уверяла себя, что ей, в сущности, все
равно, но чувствовала, что без него город опустеет.
— Настала пора.
— Когда ты уезжаешь?
Кейн пожал плечами и глубоко затянулся сигаретой, обхватив одной рукой
колени.
— Через несколько недель. Сядь! — Он без улыбки оглянулся на
нее. — Я не кусаюсь. Во всяком случае, не на первом свидании.
— Это... это не свидание.
На это Кейн ничего не ответил, но она знала, что мысленно он называет ее
лгуньей.
— Ты думаешь, что я тебя боюсь... — начала она.
— Я думаю, что тебе следует меня бояться.
— Почему?
Настороженная, как испуганный жеребенок, готовий в любую минуту броситься
наутек, Клер заставила себя подойти к уступу и сесть рядом с ним.
— У меня скверная репутация. Во всяком случае, многие считают меня
конченым человеком. — Его задумчивый взгляд остановился на ее губах, и
у Клер перехватило дыхание. — Но ты так почему-то не считаешь. По
крайней мере, пока. — С этими словами он затоптал окурок на земле.
— Ну, вряд ли мое мнение изменится после одной-единственной прогулки с
тобой.
Сидя так близко от него, Клер мысленно твердила, что может постоять за себя,
что ей вовсе не страшно, что ладони у нее увлажняются, потому что ночь
жаркая и душная, а ее сердце вообще склонно давать перебои в самые
неожиданные минуты.
— Ты доверяешь мне больше, чем следовало бы, Клер.
— Я так не думаю.
Он ничего на это не ответил, только смотрел на нее, не отрываясь, с таким
напряжением, что ей стало жарко. Тихий ночной ветерок обвевал лицо Клер и
трепал волосы. Ей вдруг ужасно захотелось, чтобы он обнял ее, захотелось
закрыть глаза и разрешить ему делать все, что он хочет. Но она знала, что
никогда этого не позволит. Она любила другого человека.
— Зачем ты привез меня сюда?
Собственный голос, вдруг ставший низким, хрипловатым и томным, напугал ее.
Кейн нахмурился и несколько томительно долгих секунд изучал ее лицо.
— Это была ошибка.
— Почему?
И снова Клер показалось, что в его глазах мелькнула невыразимая боль.
— Ты что, не понимаешь?
— Чего я не понимаю? — Клер вдруг разозлилась. — Ты сам все
это начал, Кейн. Ты уговорил меня приехать сюда с тобой.
— Долго уговаривать не пришлось. Я же не волок тебя на аркане. —
Он наклонился ближе к ней, и Клер пришлось проглотить внезапно подступивший
к горлу ком. — Признайся, тебе просто-напросто надоела твоя скучная,
предсказуемая жизнь, тебе надоело делать то, чего от тебя ждут. Ты же для
того и связалась с Таггертом, чтобы насолить своему старику! Увы, Харли
Таггерт не из тех, кто может свести девчонку с ума, верно?
— Оставь Харли в покое!
Ее сердце колотилось так, словно хотело выскочить.
— С какой стати? Боишься, он узнает, что ты находишь его скучным?
— Он не... — Клер прикусила язык. Бесполезно защищать Харли, этим
она ничего не добьется. — Ты притащил меня сюда, Кейн, и я хочу знать
зачем. А уж почему я согласилась, это мое дело, и не надо строить из себя
психоаналитика.
Кейн скептически поднял бровь.
— Ты играешь с огнем, Принцесса, — предупредил он, придвигаясь
ближе. Его потемневшие глаза манили и пугали ее обещанием запретного. —
Ровно через две минуты я пожалею о том, что сейчас скажу. Но раз уж я все
равно покидаю город, пожалуй, пришло время сказать правду.
Внутри у Клер все дрожало. Ее страшило это признание, но ей отчаянно
хотелось его услышать. Внезапно Кейн с силой сжал ее плечи.
— Весь ужас в том, что я люблю тебя, Клер Холланд, — сухо и
бесстрастно проговорил он. — Видит бог, я этого не хотел. Честно
говоря, из-за этого я сам себе противен, но ничего поделать не могу.
Клер не могла говорить, боялась даже шевельнуться и казалась самой себе
испуганной ланью, застывшей в свете автомобильных фар. Она украдкой скосила
глаза на его губы, не зная, захочет ли он ее поцеловать, но Кейн даже не
прикоснулся к ней.
— Есть кое-что еще, о чем тебе следует знать. Если бы ты была моей, я
не заставлял бы тебя ждать. Харли Таггерт дурак, а ты еще глупее его, если
позволяешь ему так обращаться с собой. Знаешь, почему я зову тебя
Принцессой? Потому что ты этого заслуживаешь. Именно так с тобой и надо
обращаться — как с королевской особой, черт бы тебя побрал.
— О господи... — растерянно прошептала Клер.
Весь ее придуманный мир рухнул. Он любит ее? Кейн Моран любит ее?
Внезапно Кейн поднялся, его подбородок стал твердым, как гранит.
— Пошли, Клер. Я отвезу тебя обратно к твоей машине. Мы же не хотим
заставлять Харли ждать, правда? — С этими словами он повернулся и
подошел к мотоциклу.
— Кейн...
Он замер и оглянулся через плечо. Клер тяжело перевела дух.
— Я... не знаю, что сказать.
— Ничего. Не надо никакой лжи, никаких извинений. Просто ничего не
говори. — Кейн перебросил длинную ногу через седло мотоцикла, включил
зажигание и налег всем весом на педаль. Мотор мощной машины стрельнул и
зарычал, эхо прокатилось по холмам. — Нам обоим будет лучше, если ты
ничего не скажешь.
Но Клер вовсе не была в этом уверена. На негнущихся, словно деревянных ногах
она подошла к мотоциклу и, сама не зная как, устроилась позади Кейна. Обнять
его, обхватить руками за талию казалось таким естественным, таким...
правильным! Сквозь рев мотора ей почудилось, что он пробормотал:
Давай
просто забудем эту ночь, будто ее никогда не было
, — но она не была
уверена. Зато она твердо знала, что навсегда сохранит в сердце воспоминание
об этих нескольких часах.
Мотоцикл с ревом помчался вниз по холму, и Клер крепче уцепилась за Кейна,
подумав, что, наверное, это ее последний и единственный шанс обнять его.
Глава 7
Спустив грот-мачту и закрепив гик, Уэстон ощутил на лице прохладные соленые
брызги океана. Иногда ему нравилось ходить под парусом в одиночку, мериться
силами с бесконечным водным простором, бросать вызов стихиям, чувствовать,
как зыбко качается палуба под ногами. Но не сегодня.
Огни яхт-клуба плясали на темной, вечно подвижной воде. Включив мотор, он
направил изящную яхту через бухту к нужному причалу и механическим,
доведенным до автоматизма движением пришвартовал ее. На секунду ему
вспомнилась Кристи, но снова видеться с ней сегодня не хотелось, и он
отбросил эту мысль. Она всегда была послушна, готова на все, чтобы доставить
ему удовольствие, но с ней ему было смертельно скучно.
Уэстон с тоской сознавал, что едва ли найдет когда-нибудь удовлетворение.
Ему постоянно требовались новые завоевания, но победы давались слишком
легко. Что даст ему какая-нибудь наивная маленькая девственница или
многоопытная шлюха? Или даже Кендалл, если она согласится на его
предложение? Черт, ну и по-скотски же он с ней поступил! Предложил сделать
ей ребенка, как будто тем самым хотел оказать услугу от чистого сердца. На
самом деле ему просто хотелось перепихнуться с ней, не затрачивая при этом
лишних сил на ухаживания. К тому же мысль о ребенке, которого он зачнет, а
воспитывать будет Харли, грела самую темную, извращенную часть его души.
Боже, какой кайф! Во-первых, Кендалл навсегда останется у него в долгу, а
во-вторых, у него всегда будет на руках козырный туз в игре против братца-
идиота.
Уэстон запер кабину и тяжело вздохнул. На самом деле гораздо больше, чем
Кендалл, ему хочется заполучить одну из дочек Холланда. Почему? Наверное,
потому, что в течение чуть ли не двадцати последних лет отец тыкал ему в
лицо этими девочками, напоминая, что они для него под запретом: отпрыски
главного врага семьи Датча Холланда, красивый, но ядовитый плод. И надо же,
у этого слабака Харли хватило смелости или глупости начать открыто
встречаться с Клер!
Такого Уэстон потерпеть не мог. Он сочинил отличную историю с изменением
завещания, чтобы запугать Харли лишением наследства, хотя на самом деле
знал, что старик никогда на это не пойдет. Сам же Уэстон всегда действовал
чрезвычайно осторожно, стремясь сохранить и упрочить свое положение старшего
наследника. Слишком много лет он старался угодить Нилу, играл в его игры,
приветствовал все его начинания, чтобы теперь все потерять. Нил Таггерт не
скрывал, что Уэстон его любимец и ему предназначена львиная доля семейного
состояния. Никакие силы в мире не заставят его сделать какой-то неверный
шаг.
Но вдруг объявится побочный сын,
доселе неизвестный,
никем не признанный ублюдок,
и потребует свою долю ? Когда Уэстон сказал отцу, что вновь пошел старый слушок о существовании
незаконного сына, Нил поклялся, что он чист, а ложные слухи распространяет
Датч Холланд. На какое-то время Уэстон успокоился и даже выкрал экземпляр
завещания отца из его конторы в Портленде. Нил не солгал: когда он сыграет в
ящик, Уэстон будет обеспечен на всю жизнь. Если только сам все не испортит.
Дело в том, что существовала одна проблема, с которой Уэстон не знал, как
справиться. Ему нужна была не любая из дочек Холланда. Ему нужна была
Миранда. Чего бы он только не отдал за одну ночь с ней! За возможность
показать этой царственной, холодной, острой на язык интелектуалке, что такое
животная страсть — кровавая, рычащая, ничем не стесненная. Он был отличным
любовником и знал, что может продемонстрировать ей пару-тройку трюков,
которых она никогда не забудет. Он прямо-таки видел, как она — дрожащая,
задыхающаяся, с бурно колотящимся сердцем — умоляет его не останавливаться.
Но всякий раз, как он пытался заговорить с ней, она обдавала его ледяным
презрением. Поэтому было особенно приятно грезить о том, как она со
взмокшими от пота, растрепанными волосами, с раскрасневшимся лицом
опускается перед ним на колени и тянется своими длинными гибкими пальцами к
молнии
у него на брюках.
— Когда-нибудь это произойдет, — пообещал он сам себе. — В
один прекрасный день она узнает, что может сделать с ней настоящий мужчина.
Уэстон с ухмылкой поддернул брюки, спрыгнул с яхты на пирс и направился к
изогнутой аркой неоновой вывеске
Яхт-клуб Иллахи
, под которой задержался,
чтобы раскурить сигарету. Опять у него перед глазами промелькнул образ
Миранды Холланд. Умная, образованная, неприступная женщина с языком острым,
как бритва, она уже распланировала все свое будущее и хотела заставить весь
мир поверить, будто у нее нет ни времени, ни охоты уделять внимание
представителям сильного пола. Но это была фальшивая вывеска. Уэстон
чувствовал, что под ее ледяной наружностью скрывается страстная натура. В
постели она могла стать настоящей тигрицей.
Он вспомнил, как недавно выследил Миранду на ее черном
Камаро
. С ней был
парень, Хантер Райли, пасынок сторожа, служившего у Датча Холланда. Конечно,
сам по себе этот факт особого интереса не вызывал: Миранда и Хантер были
знакомы годами; наверное, она просто согласилась подбросить его до города.
Но в том, как она повернулась к нему и улыбнулась, было что-то уж слишком
фамильярное. А он так небрежно обнял ее за плечи.
— Сукин сын! — пробормотал Уэстон, внезапно ощутив бешеную зависть
к Райли. Да кто он такой? Голодранец! По мнению Уэстона, Райли был типичным
неудачником. Он с большим трудом закончил среднюю школу, перебиваясь на
тройки, и теперь на средства общины учился в местном колледже, чудом
переползая с курса на курс, а в свободное время помогал своему отчиму
ухаживать за садом. Чем же эта шваль могла привлечь утонченную Миранду
Холланд?
Женщины!
— с презрением подумал Уэстон, срезая поворот так, что шины
завизжали. Опустив верх
Порша
, он помчался к
Камню Иллахи
— курорту,
который его отец ненавидел всей душой. Но он вышел на охоту и уже не мог
остановиться. Надо было как следует перепихнуться. Казалось, машину тянет не
мотор, а нарастающий жар у него между ног. Уэстон даже не знал, что его
больше заводит — непомерный сексуальный аппетит или страсть к соперничеству,
порой толкавшая его на необдуманный выбор партнерш. А впрочем, это не имело
значения.
— Миранда... — прошептал он.
Снизив скорость у въезда в курортную зону, Уэстон проехал через массивные
ворота и медленно двинулся мимо поля для гольфа и теннисных кортов, мимо
чащи цветущих кустарников, отделявшей бассейны от главной автостоянки. Еще
не было и десяти вечера, жизнь била ключом, но Уэстон точно знал, что старик
Холланд уехал из города на все выходные, стало быть, нет риска столкнуться с
ним здесь. И даже если кто-нибудь из сотрудников Датча распознает Таггерта
среди клиентов, никто из них не осмелится поднимать шум и не станет
выдворять его отсюда. Стало быть, он в безопасности.
Так откуда же взялся этот зудящий холодок беспокойства? Почему ему кажется,
что, приехав сюда, он совершил колоссальную и непоправимую ошибку?
Уэстон повернул за угол и увидел перед собой внушительный, отделанный серым
камнем и древесиной фасад главного гостиничного корпуса. Шесть этажей
неотесанного камня, стекла и кедрового дерева, встроенные прямо в прибрежную
скалу и сверкающие в лучах невидимой подсветки, взмывали вертикально вверх.
Чтобы добраться до парадного подъезда, нужно было обогнуть фонтан с
искусственным водопадом, тоже подсвеченным изнутри, который шумно обрушивал
воду на искривленные стволы карликовых сосен и рододендронов.
Чувствуя себя взломщиком, Уэстон поставил машину на стоянке, сунул ключи в
карман и направился в бар. Из распахнутых окон до
...Закладка в соц.сетях
