Жанр: Любовные романы
Солнечная девушка
... Смайту.
— Дайте подумать, — сказала она, стараясь говорить ровным тоном и
глядя в окно машины. — Вечером все будет иначе: они попытаются
соблазнить вас.
Мэтт странно взглянул на нее.
Эбби поморщилась. И зачем только она употребила это слово? Соблазнить. Оно
наводит на опасные мысли. Возможно, на ее подсознание подействовало обаяние
города? Или, она не может унять мысли о новом боссе в раздетом виде... из-за
мускулов, которые ощутила под одеждой?
— Думаю, соблазн — точное сравнение, — Мэтт еще раз мельком
взглянул на нее, прежде чем вновь уставиться на экран монитора. Похоже, он
не заметил ее смущения. Компьютер соединялся с модемом, как успел объяснить
он, что позволяло связываться с любым офисом, а также клиентами и
поставщиками по всему миру.
— Вечером вице-президент австрийской фирмы предложит нам для продажи
свои продукты. Я уж почил сделку с такой же фирмой, обосновавшейся в
Мюнхене, но не удовлетворен качеством их товара.
— Так почему же устраиваете для него прием вы, а не наоборот? —
удивилась Эбби. Отпечатав еще несколько предложений, Мэтт откинулся на
кожаное сиденье и посмотрел на нее с важным видом.
— Я не позволяю, чтобы за меня расплачивались, — сказал он. —
Это одно из моих правил.
Она нахмурилась.
— Почему же?
Он пожал плечами, словно это было неважно.
— Ни я сам, ни мои подчиненные не принимают подарки. Если кто-нибудь из
клиентов пришлет вам нечто большее, чем скромный букет, следует тотчас же
отправить подарок назад со словами вежливой признательности.
— Понятно, — проговорила она, хотя на самом деле не поняла причину
и отнесла это за счет его эксцентричности.
Обед в
Четырех временах года
был обставлен со вкусом и ненавязчивой
импозантностью. Посреди огромной гостиной сверкал зеркальной поверхностью
бассейн, освещаемый лампами, укрепленными на потолке. Места располагались
лицом к центру, что напоминало зрительный зал в театре. Элегантно одетые
официанты были как бы на cцене. Пара, сидевшая с Мэттом и Эбби за одним
столом, почти не говорила по-английски и явно предпочитала немецкий, который
Мэтт знал прекрасно.
— Ich spreche ein bitte, — извинилась Эбби на ломаном немецком в
начале разговора. На память приходили только отдельные фразы из уроков
иностранного языка в колледже.
Мэтт сказал что-то гостям по-немецки и перевел ей.
— Я объяснил им, что ты недавно работаешь в нашей компании.
Он прикрыл ее руку своей, словно демонстрируя особый характер их отношений.
До фрау Греммель, хорошенькой блондинки с живыми глазами, видимо, не дошло.
Она проводила взглядом снующих официантов и уставилась на Мэтью с особым
интересом. Неосознанно Эбби перевернула ладонь, сцепив пальцы с пальцами
Мэтта, будто обозначая свои владения. Она почувствовала, как рука его
вздрогнула в ответ, и поняла, что захватила босса врасплох. Прекрасно,
подумала она, мужчину порой полезно встряхнуть.
Он хотел освободить руку, но она сжала пальцы, не сильно, только чтобы
подразнить его. Если бы он позже спросил, почему она так поступила, она бы
ответила, что просто забавлялась. В глубине душе ей доставляло одинаковое
удовольствие и смущение Смайта, и разочарование прекрасной фрау.
Мэтт, хоть убей, не мог припомнить, что же он заказывал на обед. Он слегка
кивнул, когда официант поставил перед ним жареного цыпленка. Его восприятие,
похоже, замедлилось. Уставившись на кушанье, он чувствовал, как Эбби убрала
руку, чтобы взять вилку и воткнуть ее в толстый кусок первоклассной грудинки
в собственном соку. На миг комната поплыла в голубой дымке, и он чувствовал,
что его руке становится холодно в том месте, где Эбби держала свою руку.
Наблюдая за спокойным выражением ее лица и невозмутимым взглядом кофейных
глаз, когда она отправляла в рот первый кусок розовой говядины, он решил,
что положить свою руку на его — для нее ничего не значащий жест. Но
сцепление пальцев, малейшee движение которых изрядно взволновало его, а
прикосновение шелковистой кожи словно током отдавалось в его теле, о чем-то
говорило. Он никак не мог прийти в себя. Невозмутимость же Эбби оставалась
непробиваемой.
Вполуха слушая Греммеля, который перечислял широкий ассортимент предлагаемых
его фирмой кондитерских изделий, Мэтт все поглядывал на изящную фигурку
справа от него. Эбби усердно налегала на грудинку, откусывая понемногу, но
поглощая с большим усердием.
Она закончила с едой первой, но поддерживала милую беседу, пока доедали
другие.
— Как вам понравился лосось, фрау Греммель? — вежливо
поинтересовалась она.
— Ganz gut. Danke, — ответила та.
— Герр Греммель? — подключился Мэтт, поняв подсказку Эбби.
— Восхитительно, лорд Смайт. Как сказала жена, очень вкусно. Позвольте
нам устроить прием для вас и вашей очаровательной спутницы, когда будете в
Вене, — он добродушно подмигнул Эбби.
Мэтт улыбнулся и кивнул. Ему пришлась по душе мысль показать Эбби элегантный
старый город. Австрия заставила его вспомнить о Томасе. Его старший брат
почти безвыездно жил там, и Мэтт встречался с его женой и детьми, которых
Томас получил в придачу. Любопытно было бы посмотреть, не изменила ли
женитьба закоренелого холостяка. Совсем недавно он поспорил бы на целое
состояние, что ни один из братьев Смайт не женится. Но в прошлом году и
Томас, и младший брат Кристофер подыскали себе невест.
— Ловлю вас на слове, — сказал Мэтт.
Они попрощались, пожав друг другу руки и вежливо выразив надежду на
взаимовыгодное сотрудничество. Эбби сердечно пожелала Греммелям счастливого
пути. Она относится ко всем словно к родственникам, понял он, подивившись
той естественности, с которой она обнимается и целуется с гостями.
По пути в отель Мэтт молчал, а Эбби болтала без умолку под впечатлением от
услышанного и увиденного. Он односложно отвечал, стараясь не прислушиваться.
Нельзя сказать, что ее увлеченность досаждала, скорее наоборот: он впитывал
ее эйфорию. Приподнятое настроение Эбби действовало на него совсем не так,
как ему хотелось бы. Он не мог не думать о маленькой руке, лежащей на
сиденье между ними, о том, как легко было бы взять Эбби за пальцы и
притянуть к себе. И поцелуем заставить смолкнуть.
Он надеялся, что она исчерпает поток слов, когда они поднимутся в пентхаус.
Но Эбби по-прежнему радостно обсуждала вечер, вспоминая все до мелочей,
когда они переступили мраморный порог.
— Я вам еще понадоблюсь сегодня? — весело спросила она.
Вопрос озадачил его.
— Понадобитесь?
— Да. Мне набросать заметки по поводу следующего приема?
Он посмотрел на каминные часы.
— Уже больше одиннадцати. Думаю, это подождет до завтра.
— Замечательно, — она зевнула, потянувшись. От этого ее и без того
узкая талия стала еще изящней, а груди возбуждающе поднялись. — Я
устала. Кстати, угощение и вправду было великолепным.
— Да, вполне, — пробормотал Мэтт, поспешно отворачиваясь. Почему
он теряет самообладание в ее присутствии?
Через мгновение он резко повернулся, намереваясь спросить, что это она
выделывала с руками в ресторане. Но Эбби уже не было. Он услышал шум воды в
ванной. Вздохнув, качнул головой.
Мэтт с нетерпением ждал за дверью ее номера, когда перестанет течь вода, сам
толком не зная, почему. Наконец он расслышал ее шаги. Она напевала
вполголоса, удовлетворенная и довольная собой.
Он приблизился к разделяющей их номера двери.
— Эбби. Шаги прекратились.
— Вы что-то хотели, Мэтт?
— Да. — Да, бешено неслось у него в голове. Снять с тебя одежду и
прижать к себе. — Не могли бы вы выйти на минутку?
Спустя некоторое время, пока он представлял, как она накидывает на ночную
рубашку халат, Эбби появилась в дверях. Она действительно надела простенький
розовый хлопковый халат. Ткань была достаточно плотной, однако девушка
стояла против света, льющегося из комнаты, и сквозь материал просвечивали ее
длинные изящные ноги. А на груди отчетливо выступали соски.
Мэтт почувствовал, что в горле внезапно так пересохло, что он не мог
вымолвить ни слова. Ее волосы огненно-рыжими волнами спадали на плечи, а
глаза смотрели мягко, сонно и доверчиво. Напряжение, сопутствовавшее их
прежним стычкам, ушло. У нее был такой вид, словно она мечтает только о том,
как бы поскорей забраться в постель и уснуть. А ему больше всего хотелось
улечься в постель... с ней... но не для сна.
Он подступил ближе. От нее пахло мылом, мятной зубной пастой и смягчителем
ткани. Приятная сельская девушка, подумал он. Ему хотелось прижать ее,
зарыться лицом в ее роскошную рыжую гриву... вдыхать ее аромат,
почувствовать вкус ее кожи.
— Поразмыслив, — начал он, колеблясь, — я решил, что вам все-
таки нужно кое-что записать, прежде чем отправиться спать. В том числе
некоторые частные замечания, касающиеся Греммелей, — предпочтения в
еде, имя сына, хобби. Я записываю подобные вещи. До завтра может забыться.
У Эбби был озадаченный вид.
— Хорошо.
Она собралась вернуться в номер, но Мэтт неожиданно обнял ее за талию,
останавливая. Он посмотрел на свои пальцы, словно на взбунтовавшихся
служащих, действующих без разрешения.
— Что-нибудь еще? — спросила она хрипловатым голосом, от которого
его бросило в жар. Он мог бы отдернуть руку и сказать
нет
. Но когда Эбби
повернулась, ее свежее дыхание коснусь его лица, и он неблагоразумно
посмотрел на полураскрытые губы. Кофейные глаза расширились, когда она
увидела выражение его лица.
Позже Мэтт понял, что случившееся было неизбежно с самого начала. Он
притянул Эбби к себе и поцеловал ее, страстно и долго. Он уверял себя, что
она в любой момент может разразиться протестующей речью или оттолкнуть его.
Но нет. А раз она не возражала, он не мог оторваться от ее губ... вдыхая
сладостный аромат.
Нельзя сказать, что она отвечала ему, но и не противилась. Это заинтриговало
его. Девушка явно не из тех, кто отдается первому встречному. Он
почувствовал это, как только увидел ее. Она бойкая и кокетливая, однако
умеет быть серьезной. Она не любительница пофлиртовать и не спит с кем
попало, но почему же позволяет целовать себя?
Он не мог удержаться, чтобы не испытать ее.
Не отрывая губ, он осторожно коснулся пальнем ее соска. Эбби вздрогнула, но
не остановила его. Он обхватил рукой ее грудь. Она вздохнула. Он осыпал
поцелуями ее шею и спустился в вырез халата, коснувшись обнаженного соска. И
снова услышал, как из ее горла вырвались нежные звуки. По вдруг она сжалась,
слабо протестуя.
Отпустив ее, Мэтт с сожалением наблюдал, как она торопливо приводит себя в
порядок. Но он успел насладиться видом белой груди. Совершенно
очаровательной. И вдобавок с веснушками. Забавно был бы попытаться слизнуть
их... одну за другой.
— Извини, — произнес он, вовсе не испытывая сожаления. — Не
знаю, почему я так поступил.
Но он знал.
Вспыхнув, она неотрывно смотрела на него, дрожащими пальцами стянув халат у горла, и тяжело дышала.
— Я же говорила, когда взялась за работу...
Он чувствовал по ее дрожащему голосу, что она готова расплакаться, и сразу
же пожалел, что позволил такие вольности. Это непростительно, будь проклято
его либидо!
— Поверь, — поспешно произнес он, — прежде такого не
случалось. У меня и в мыслях не было пользоваться своим положением, чтобы
принуждать служащих... — Он покачал головой, сам дивясь неискренности
своих слов. Она наверняка думает о нем самое плохое. — Страшно сожалею,
Эбби. Больше этого не случится, даю слово.
Она загадочно посмотрела на него, потупила взор и провела босыми пальчиками
по ковру.
— Надеюсь, я ничем вас не спровоцировала.
Теперь, когда она пыталась взять часть вины на себя, он испытал облегчение.
— Как ты могла подумать! Это просто порыв, сам не знаю, почему.
Он, безусловно, знал. Она такая прелестная! Такая неотразимая!
Эбби сделала медленный глубокий вдох и выдох и робко взглянула на него из-
под рыжих ресниц.
— А я не пойму, почему не положила этому конец. Обычно я не теряюсь. Я
даже брала уроки самозащиты, — ее глаза заискрились лукавством. —
Знаю, куда надо бить мужчин.
— Спасибо, что не воспользовалась своими навыками, — Мэтт слабо
улыбнулся. — Клянусь, отныне буду паинькой. Не сомневайся.
Эбби кивнула, повернулась и прошла в свой номер, торопливо захлопнув за
собой дверь. Он слышал, как щелкнул замок. Разумно, подумал он. Его все еще
влекло к ней.
Эбби прислонилась к двери с другой стороны и прижалась к ней лбом.
— Не слишком старайся быть паинькой, Мэтт, — прошептала она..
Целых пять минут Эбби не могла отдышаться, унять дрожь и пройти в комнату.
Она скинула халат и неподвижно стояла перед зеркалом, изучая свое отражение.
В ней еще не улегся трепет, вызванный поцелуями, которыми Мэтт осыпал ее.
Она вздрогнула. Жар медленно разлился по ее телу, и она закрыла глаза,
наслаждаясь нахлынувшим ощущениями, пока оно не угасло.
Открыв глаза, Эбби отшатнулась от зеркала и схватила фланелевую рубашку, но,
поразмыслив, решила, что ночь слишком теплая. Ей хотелось только прикрыть
тело.
Лежа в постели, она жалела, что отступила, что выдала свое потрясение. Тогда
Мэтт мог бы прильнуть к ее губам, и, кто знает, какие чудесные переживания
она бы изведала этой ночью. Ей было уже двадцать пять, а она все еще была
девственницей. Может, поэтому она и не оттолкнула его.
Из любопытства.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Эбби была очарована Нью-Йорком, но еще больше — Мэттом. Ей нравился
пульсирующий ритм жизни Манхэттена — массивные здания из серого камня и
отполированные до блеска бронзовые ручки дверей, на которых играло солнце...
Изысканные модели, выставленные в витринах
Блу-мингдейла
,
Сэкс
на Пятой
авеню и роскошные магазины
Трамп Тауэра
. Но Мэтт казался ей загадочным, и
это еще больше влекло к нему.
Он требовал, чтобы она работала допоздна, усердно и старательно. Но
подготовка к каждой встрече порождала массу вопросов, которые мог решить
только он. Однако после бурной сцены между ними он намеренно держался на
расстоянии. Иногда они не виделись целый день.
На четвертый день она решила, что нужно что-то предпринять, чтобы он
чувствовал себя увереннее в ее обществе. Универмаг
Бергдорф Гудман
стоял
на пересечении Пятой авеню и 57-й улицы, рядом с пентхаусом. Эбби сразу же
прошла в отдел модной женской одежды мимо витрин с элегантными сексуальными
нарядами из шелка сочных тонов, пробежав глазами по прекрасным платьям,
которые она могла теперь себе позволить благодаря щедрым субсидиям на
покупку одежды. Такие платья создадут еще больше проблем на работе. Одежда в
деловом стиле — вот что нужно, чтобы охладить их чувства.
Эбби подобрала пару подходящих нарядов, когда к ней подошел продавец.
— Это и это, — указала она.
Четверть часа спустя она с выбранными покупками уже направлялась в отель,
довольная собственной выдумкой.
Мэтт в третий раз посмотрел на часы, потом на дверь апартаментов для
служащих. Эбби не свойственно опаздывать, но он не стал стучать, опасаясь,
что она опять вылетит в халате. Ему тогда не удержаться.
Он подумывал, не выпить ли сухого мартини, чтобы успокоиться, но ему
показалось смешным искать спасение в спиртном. Из-за чего ему волноваться?
Дверь открылась, и ответ нашелся. Из-за нее.
Эбби вошла в комнату. Нарядный черно-белый костюм сидел на ней великолепно.
Жакет с высоким воротником и расширяющимися рукавами. Прямая юбка скромно
прикрывает ноги до щиколоток. Она улыбнулась, и его внимание тотчас же
переключилось на ее губы — не ярко-красные, что компенсировало бы
изысканность костюма, а нежно-розовые. Волосы были забраны в тугой пучок.
Она выглядела как школьная учительница в нарядах из журнала Вог
.
— Что это, черт возьми? — спросил он.
Она моргнула.
— Я ходила по магазинам сегодня. Ты считаешь, что это не годится для
сегодняшнего вечера?
Возможно, и годится, подумал он. Она выглядела нарядной, элегантной и очень
красивой. Но его волновал намеренный выбор такого наряда. Трудно придумать,
как еще можно прикрыть тело, разве что надеть спортивный свитер и брюки.
Было ясно без слов, что она намеренно изменила свой облик.
Однако ее уловка привела к обратному результату. Высокий воротник и прямой
черный силуэт показались ему возбуждающими, вызывая желание сорвать с нее
всю одежду до последней нитки, прикоснуться к ней, вдохнуть аромат ее тела,
растрепать ее волосы.
— Сними это, — прорычал он.
— Извини? — Ее глаза блестели от ярости, но в них проскальзывала и
тревога.
— Надень ту ярко-красную вещицу, что была на тебе вчера, —
проворчал Мэтт и направился в бар выпить мартини, от которого прежде
отказался.
— Платье для коктейля? Днем?
— Что-нибудь еще... только не это.
Он не слышал, как она вышла. Внезапная тишина заставила его оглянуться.
Повернувшись, он застал ее на прежнем месте бесстрастно смотрящей на него.
— В чем дело? — спросил он, потягивая прозрачную жгучую жидкость,
обжигающую горло.
— Я знаю, почему тебе не нравится мой костюм и почему тебя невозможно
найти в последнее время, — сказала она.
Он рассматривал бокал с коктейлем. Для его приготовления, должно быть,
используют мелкие белые луковицы с жемчужным отливом. Он изо всех сил
пытался сконцентрироваться на бокале, лишь бы избежать встречи с глазами
Эбби.
— Ты слышишь меня, Мэтт?
Он вздохнул.
— Просвети меня. Так почему же мне не нравится твой костюм?
— Потому что ты хочешь провести со мной ночь, но можешь в этом
признаться.
Его смех был слишком громким и натянутым.
— Ну, у вас, леди, и фантазия.
— Я так не считаю, — медленно произнесла она и подошла
ближе. — Думаю, нас влечет друг к другу. Но нам надо работать. Я не
могу выполнять свои обязанности, если ты скрываешься и не общаешься со мной.
Он кивнул.
— Понятно. — Он признал только, что старался попадаться ей на
глаза эти дни, и осторожно продолжил: — Что бы там ни было между нами,
наряжаться как матрона из женского пансиона — не выход из положения.
— Я всего лишь оделась консервативно.
Он уже не мог сдерживаться. Она вела себя слишком самоуверенно, слишком
хладнокровно... он совсем терял голову.
— Будь все проклято, Эбби, хватит вести себя по-детски. Да войди ты
хоть в бикини — я не притронусь к тебе!
Она склонила набок голову и посмотрела на Мэтта.
— Остаюсь при своем мнении.
На другой день Эбби смогла выкроить время, чтобы вкратце расспросить Мэтта о
предстоящей встрече, которая должна была состояться после обеда. Все утро
она была занята с юристом, составлявшим документ с новым экспортером. Мэтт
попросил ее прочитать контракт и засвидетельствовать его подпись. Она была
польщена, что он по-прежнему позволяет ей знакомиться с внутренними
механизмами ведения дел, несмотря на то что отношения босса со служащей дали
опасный крен. Загруженные до предела работой, Мэтт и Эбби тем не менее
постоянно испытывали влечение друг к другу. К моменту, когда они ехали в
машине, у Эбби словно иголки бегали по телу от шейного позвонка до пяток.
Она пыталась полностью отдаться делам, помогая Мэтту быть в курсе всех
новостей, полученных по электронной почте и по телефону.
— Что-то не пойму, — сказала она, проверяя страницу, которую
отпечатала, перед тем как уехать из отеля. — Взгляни. Это из Шотландии.
Что-то о рыцаре замка Донан.
Он со смехом взял листок.
— Это от моего брата Кристофера. В детстве мы писали друг другу
шифрованные письма, чтобы никто, а главное отец, не узнал, что мы замышляем.
Кристофер подписывался как рыцарь замка Донан, одного из наших родовых
владений, которое должно было отойти ему по наследству. Он и его жена теперь
живут там.
Мэтт пробегал глазами страницу, продолжая рассказывать, но улыбка постепенно
сходила с его лица.
— Что-то случилось? — спросила Эбби.
Мэтт откинулся на сиденье. Она заметила, что его красивое лицо застыло от
волнения.
— Ничего нового.
Эбби погладила его руку, в которой он зажал листок.
— Я могу чем-нибудь помочь? — В ее голосе он услышал сострадание.
— Разве что отговорить моего брата от совершаемой им страшной ошибки.
— А что он собирается сделать?
Устроить воссоединение семьи в поместье отца.
Эбби покачала головой в недоумении.
— А что в этом плохого?
— Моему отцу и дела нет, увидится он с кем-нибудь из нас или нет.
Эбби с сочувствием посмотрела на босса. Как страшно, подумала она и
замолчала, терпеливо ожидая, что будет дальше. Наконец Мэтт успокоился.
— Извини, тебе, наверное, трудно понять. Отношения в семьях бывают
очень сложными, — он взглянул на нее. — Ты выросла в атмосфере
любви на своей ферме в Иллинойсе, и никто не исчезал из твоей жизни, когда
ты больше всего нуждалась в нем.
Она неотрывно смотрела на Мэтта, поняв, что пи невольно проговорился.
— Отец бросил тебя и братьев? — мягко спросила она.
— Нет, — с трудом произнес он, — мама. Она бросилa нас с
отцом без всяких объяснений. Граф не знал, что делать с нами. Спихнул нас в
закрытую школу, как только нам исполнилось шесть лет. Мы редко виделись с
ним. Эбби от жалости прикусила нижнюю губу. Какое безрадостное детство!
— Значит, Кристофер живет в Шотландии?
— Да, он младший. Только что женился на американке. Они восстанавливают
замок. Старший брат, Томас, сказал, что это потрясающая женщина, и оказался
прав. И она хорошо относится к дочери Кристофера. Я уже больше года не
виделся с братьями.
— А с отцом?
— С тех пор как уехал в Америку, едва мне исполнился двадцать один год.
Эбби поразилась.
— Больше десяти лет! — Она посмотрела на него с упреком.
Мэтт сжал зубы.
— Не надо на меня так смотреть. Он всю жизнь игнорирует меня. Так зачем
теперь разыгрывать роль преданного сына? Да если бы он хотел повидаться, ему
ничего не стоило бы заказать самолет и прилететь. У отца столько денег, что
он не знает, куда их девать, и отменное здоровье.
Несмотря на то что Мэтт старался ничем себя не выдать, Эбби понимала, как
ему больно.
— Порой мы не можем искренне выражать свои чувства из гордости.
— Что это значит? — резко бросил он.
— Может, твой отец и хочет сказать, что любит тебя и гордится тобой, да
не знает как.
Мэтт вновь гневно нахмурился. Но быстро смягчился, стоило ему только
посмотреть туда, где ее рука грела его руку.
— Хотелось бы надеяться. Трудно поверить, что спустя все эти
годы... — Он замолк, не в силах говорить от переполнивших его
переживаний. — Я все еще помню ее.
— Маму?
Он кивнул.
— Я был совсем маленьким, но помню, какой красивой и нежной она была.
Как сияло ее лицо, когда она наклонялась, чтобы обнять меня. В ней было все
то, чего недоставало отцу. Нежность, любовь, живость.
Тем временем они проехали мимо афиш Бродвея и добрались до 58-й улицы. Эбби
могла бы всю ночь проговорить так. Между ними возникла близость, готовая
сломать все препоны, и она чувствовала, что это поможет понять, кто же
скрывается под непроницаемой оболочкой главы международной компании.
Ей пришло в голову, как, наверное, не раз приходило Мэтту, почему леди
Смайт, так любившая своих детей, покинула их? Он, должно быть, прочел вопрос
в ее глазах.
— Очень долго я думал, что она уехала отдыхать. Просто забыла сообщить,
что уезжает в Канны или Биарриц. Но месяцы сменялись годами, а отец не желал
произносить ее имя или объяснять, почему она уехала и где может находиться.
— Я искренне сочувствую, Мэтт, — прошептала она, ощутив, как к
горлу подступил комок. Едва ли можно представить себе всю глубину его
переживаний.
— Я решил: как только вырасту, уеду из Англии больше не вернусь. Здесь
я обрел душевный покой. Я постоянно занят делами. Я... — Он прервался и
выглянул в окно. Было ясно, что он пытается охранить самообладание.
— Ты искал ее? — спро
...Закладка в соц.сетях
