Жанр: Любовные романы
Мой любимый "негодяй"
...ла исправить положение.
— Он этого не говорил. А ты неправильно рассказываешь. Мы просто
поспорили. И вообще, отправляйся наверх. Тебе пора купаться и спать.
Они помолчали, пока мальчик не вышел из комнаты. Затем Робер снова обратился
к Шарлиз.
— Как ты могла скрыть от меня то, что случилось? Ты же знаешь, что я бы
этого не допустил.
— Да уж, отлично! Начнем грандиозный семейный скандал! Это только еще
больше восстановит твою мать против меня, если только это возможно.
— Она должна, по крайней мере, соблюдать приличия!
— Она всего-навсего приехала навестить нас, так что же, начинать Третью
Мировую? Наверное, мадам Овернуа скоро уедет.
— Не сомневаюсь, особенно после разговора, который у нас с ней будет.
Шарлиз встала.
— Ладно. Дэнни ждет меня, пойду к нему. Обещай, что не будешь злиться.
— Постараюсь.
В это верилось с трудом. Шарлиз не нравилось настроение Робера, но, с другой
стороны, его мать сама виновата, что создала такую обстановку в доме. Шарлиз
еще раз вздохнула и отправилась в комнату Дэнни.
Обычно, когда он плескался в ванне, Шарлиз развешивала одежду племянника и
собирала игрушки, переговариваясь с мальчиком через стенку и время от
времени заглядывая к нему. Но сегодня она принесла в ванную стул и стала
подробно расспрашивать его о щенках, о новом друге Огюсте и обо всех
событиях этого дня, чтобы отвлечь малыша от воспоминаний о мерзком утреннем
скандале.
Впрочем, беспокоиться было не о чем. В памяти четырехлетнего малыша быстро
стирались все неприятности. Дэнни с увлечением рассказывал о дне рождения,
на который его пригласили, и показывал, как здорово
подныривает
его
резиновая уточка.
К концу купания Шарлиз, как всегда в таких случаях, была мокрой с головы до
ног и потому переоделась в джинсы и старую футболку. Пока она приводила себя
в порядок, Дэнни играл в своей комнате. Неожиданно раздался стук в дверь.
Шарлиз поспешно одернула футболку и осторожно подошла к двери. Ей не
хотелось еще раз встретиться с Жозефиной.
— Кто там?
— Это я, Робер. Могу я зайти?
— Погоди минуту. Можешь зайти позже?
— Мне нужно кое-что уточнить, прежде чем я отправлюсь к матери.
Что ж, это важнее ее внешнего вида. Шарлиз перестала волноваться из-за своей
легкомысленной одежды и открыла дверь. Наверное, Робер решил последовать ее
совету и не бросаться в бой, очертя голову.
Сначала он попросту не заметил, что она переоделась. Большими шагами пересек
комнату и спросил, не глядя на нее:
— Я тут подумал о том, что говорил Дэнни. Мама действительно сказала,
что я тебе не доверяю?
— Не совсем так. Она сказала, что ты не веришь, будто я могу вырастить
Дэниэла достойным фамилии Овернуа. — Шарлиз не удержалась от
иронии. — Что ж, не стоит винить ее за это. Именно так ты и сказал во
время нашей
первой встречи.
— Да, но я ошибался. — Робер взял ее за руки. — Я не знал
тогда тебя, твою доброту и нежность, твое отзывчивое сердце.
— Я пыталась тебе об этом рассказать, но ты не верил, — попыталась
отшутиться Шарлиз.
— Я должен был убедиться сам.
Интонации Робера изменились, когда он внимательнее посмотрел на нее. Шарлиз
в панике поняла, что старая футболка практически не прикрывает ее, обтягивая
грудь. Розовые соски были видны так же отчетливо, как если бы она была
просто голой.
Именно такой Робер увидел ее в первый раз, и теперь Шарлиз оставалась все столь же соблазнительной.
Когда ее руки неуверенно поднялись, чтобы прикрыть грудь, он остановил ее
почти умоляющим жестом.
— Позволь мне хотя бы посмотреть на тебя. Твое тело так прекрасно.
— Мне надо переодеться и вести Дэнни ужинать, — шепнула она в
ответ.
— Еще рано.
Его руки скользнули на ее талию и двинулись вверх, медленно освобождая
Шарлиз от одежды. Девушка не удержалась от тихого стона блаженства, когда
кончиками пальцев он коснулся ее груди, провел по напряженным соскам.
— Я не могу оторваться от тебя, — прорычал он. — Я знаю, что
только мучаю и тебя, и себя, но я не могу, Шарлиз, когда я вижу тебя такой,
я теряю контроль над собой.
— Я тоже! — со стоном прошептала она.
Каждая клеточка ее тела, все чувствительные участки кожи кричали, взывали,
молили о близости, несмотря на все попытки сопротивления.
— Я не должен этого делать!
Однако вместо того, чтобы повернуться и уйти, Робер сорвал с нее футболку и
зарылся пылающим лицом в пшеничные волосы Шарлиз. Огонь желания вспыхнул так
ярко, что в ней что-то взорвалось, и она впилась пальцами в напряженную
спину мужа, прижалась к нему бедрами, чтобы теснее слиться, Робер ответил
сдавленным стоном, его тело выгнулось, он прижал Шарлиз к себе так крепко,
что она ощущала напряжение его плоти всем телом. Пока его губы жадно искали
ее рот, он судорожно расстегнул на ней джинсы и просунул руку к ее бедрам,
слегка приподнимая Шарлиз и пытаясь второй рукой освободить ее от одежды.
— Теперь мы не можем остановиться!
— Я знаю!
Она судорожно расстегивала на нем рубашку, искала застежку брюк.
— Девочка моя, это словно исполнение всех снов и желаний! — шептал
он, сдирая с нее джинсы.
Они были так поглощены друг другом, что не сразу услышали настойчивый стук в
дверь комнаты Робера. Голос Жозефины разносился по коридору.
— Робер, я знаю, что ты здесь! Открой не медленно!
— Не могу поверить! — простонал он. — Это уже второй раз,
когда она все портит!
Тело Шарлиз яростно протестовало против внезапной остановки и требовало не
обращать внимания на стук в дверь, но разум взял верх. Девушка прерывисто
выдохнула и отступила на шаг.
— Все это не случайно. Твоя мать пытается помешать нам заняться
любовью. Если вдуматься, то это даже смешно.
Она трясущимися пальцами застегивала джинсы и пыталась улыбнуться.
— Но это же несерьезно. Не может она сторожить нас всю ночь под
дверью. — Робер был бледным от злости.
— Возможно, слуги донесли ей, что мы не спим вместе, вернее, спим в
разных комнатах. Она решила, что наши отношения дали трещину, и изо всех сил
старается не допустить примирения.
— Да, она до сих пор не одобряет наш брак. Но я не думаю, что она хочет
окончательно его разрушить.
— Я уверена, мадам Овернуа считает, что защищает твои интересы, но ей
пора взглянуть в лицо действительности! — Разочарование и
неудовлетворенная страсть распалили ярость Шарлиз, и она была куда
несдержаннее обычного. — Если наш брак развалится, опекунство над Дэнни
станет судебной проблемой. Я прекрасно понимаю, что Овернуа чертовски богаты
и влиятельны, но я не сдамся без боя. Я сыграю на привязанности малыша ко
мне и его антипатии к некоторым, я сыграю на чем угодно, что сможет мне
помочь!
Глаза Робера сузились.
— Так он единственный, кто тебя волнует?
— Благополучие Дэнни — это то, из-за чего мы поженились. Я согласилась,
потому что у меня не было выбора.
— Но ты могла не соглашаться на все остальное, — ехидно усмехнулся
он. — У меня уже была пара-тройка шансов, включая сегодняшний вечер. К
несчастью, ты опомнилась слишком быстро. Это могло бы дать мне большое
преимущество.
Это было как пощечина.
Шарлиз удалось почти молниеносно овладеть собой и своими чувствами, но ведь
Робер был прав, черт побери! Он не хотел упустить шанса заняться с ней
любовью, но собственно о любви тут и речи не шло. Его тайный план
предусматривал полное подчинение ее воли, вот и все.
10
Шарлиз с трудом заставила себя пойти на ужин, хотя ей была противна даже
мысль о Робере и его матери.
Но удача была на ее стороне. Жиль сообщил, что Робер уехал, а Жозефина — вот
действительно чудесная новость! — отправляется в Париж. Должно быть, у
них состоялось непростое объяснение с Робером, что, впрочем, не принесло
Шарлиз никакого утешения. Робер больше не собирался ее защищать.
Следующие несколько дней прошли относительно спокойно, так как Робер все еще
был занят делами в Париже. Шарлиз приходилось одной ходить на приемы и
вечеринки и придумывать бесконечные объяснения и извинения за отсутствие ее
мужа.
Неожиданно выяснилось, что Дэнни скучает без дяди. Он успел привязаться к
Роберу, но Шарлиз даже не представляла, насколько сильно. Мальчик то и дело
спрашивал:
— Когда дядя Робер вернется? Он обещал сводить нас с Огюстом на
рыбалку.
— Вы можете пойти с отцом Огюста.
— Нет, ему надо работать. И потом, я хочу с дядей Робером! Он мне
истории рассказывает, про то, как они с папой были маленькие.
— Я тоже рассказываю тебе истории.
— Твои истории я уже сто раз слышал, а его — нет.
У Шарлиз появилось щемящее чувство, что она потихоньку уходит из жизни
Дэнни. Робер мог исполнить любой каприз мальчика. В тот день, когда он
догадается о привязанности к нему племянника, Шарлиз станет никому не нужна.
Она убеждала себя, что это просто мнительность. Дэнни все еще нуждается в
ней, и очень сильно. Малышу нужна замена и матери, и отца. Как бы то ни
было, Шарлиз пора задуматься о собственной жизни. Надо позаботиться о
карьере, а она совсем забросила свои эскизы с тех пор, как переехала в
деревню. Если ее брак с Робером развалится, а признаки этого налицо, то
Шарлиз снова придется работать.
Робер вернулся к концу недели, к неописуемой радости Дэнни. Малыш играл с
Шарлиз в
ловись, рыбка
на веранде, когда машина Робера подъехала к дому.
Они с Шарлиз сдержанно и вежливо поздоровались, в то время как мальчик в
восторге повис у дяди на ноге.
— А что ты мне привез? Мама и папа всегда привозили мне что-нибудь,
когда приезжали домой.
— Жиль понес мой багаж в дом. Попроси его дать тебе большую
сумку, — Робер ласково взъерошил волосы мальчугана, а тот с веселым
криком кинулся в дом.
Шарлиз вознамерилась последовать за ним, потому что не хотела оставаться с
Робером наедине.
— Погоди. Для тебя у меня тоже есть подарок.
— Это вовсе необязательно.
— Я не мог не отметить месяц нашей свадьбы.
— Всего месяц?!
— Я полагаю, он показался тебе вечностью. — В его голосе звучала
горькая насмешка.
Да, но не в том смысле, который подразумевал Робер. Жизнь разделилась на две
половины, до встречи с Робером и после нее, и вторая половина казалась куда
более яркой, полной и насыщенной.
— Считай это утешительным призом.
Он достал из нагрудного кармана синюю бархатную коробочку и вручил ей.
Внутри лежала брошь в форме птички. Глаза птички — сапфиры, а крылья —
граненые бриллианты, сверкавшие на солнце нестерпимым блеском.
— Она восхитительна, но... ты действительно не должен... Я имею в
виду... после того, что случилось.
Ее голос надломился и сел. Губы Робера скривились в мучительной усмешке.
— А что, собственно, случилось? Ты просто напомнила мне, почему мы
поженились, вот и все. Химическая реакция между нами, как ты это называешь,
оказалась слишком бурной, и я забылся. Даже ты, моя стальная бабочка,
позволила себе забыться.
— Прошу тебя, Робер...
Она с трудом смогла произнести это имя. Ей мучительно было вспоминать о
навсегда утерянном рае.
— Могу лишь сказать, что наше влечение было обоюдным. Я не мог понять
причин такой перемены, но ты мне все объяснила. Ты была предельно честна.
— Ты говоришь со мной так, будто я в чем-то виновата. Ты женился на мне
по той же причине, по какой я вышла за тебя замуж!
— Да, но ты оказалась куда более прагматичной, чем я. Ошибкой было
смешивать бизнес и человеческие отношения.
— Да, ты прав.
Ее голос звучал безжизненно и устало. Его, впрочем, тоже.
— Что ж, теперь, когда мы все выяснили, можешь больше не волноваться,
подобного не повторится. К несчастью, на людях нам придется изображать
влюбленную пару, но теперь, когда мы оба знаем, что это, так сказать,
необходимое зло, у нас все получится легче.
Шарлиз никогда не чувствовала себя более жалкой и беспомощной. Теперь они
больше не друзья. Робер считает ее лишь деловым партнером, от которого
избавится в свое время в мгновение ока. Борясь со слезами, она протянула ему
синюю коробочку.
— Я не могу это принять.
— Считай это компенсацией за пережитое.
— Я никогда не считала, что будет легко, — холодно ответила она.
— Пусть это будет реквизитом нашей постановки. Наденешь ее на ужин в
воскресенье.
— Какой еще ужин?
— Ты просто забыла. — В его голосе звучала издевка. — Лебланы
дают обед в честь нашего маленького юбилея. Придется пойти, ведь все из-за
нас.
— А твои друзья когда-нибудь перестанут праздновать нашу
свадьбу? — безнадежно спросила Шарлиз.
— Нет, до тех пор, пока не женится кто-нибудь другой. Им же нужен повод
для бесконечных вечеринок. Я думал, тебе нравится.
Раньше они ей нравились, до ссоры с Робером. Раньше, когда он целовал и
обнимал ее на людях, ей было просто приятно, теперь это станет пыткой.
Дэнни вернулся, волоча огромную коробку с ярко раскрашенными, но совершенно
непонятными предметами. Малыш сердито хмурился.
— Я пытался сложить это вместе, но у меня ничего не вышло. Глупая
штуковина!
— Что ж, давай попробуем вместе.
Робер уселся прямо на пол, скрестив ноги, и с головой погрузился в собирание
игрушки.
— А что это такое? — робко поинтересовалась Шарлиз.
— Должно стать пожарной машиной. Интересно, как дети могут додуматься
до такого. Тут надо быть настоящим инженером.
— У тебя получится, дядя Робер?
— Спрашиваешь! Как говорите вы, американцы, можешь на меня
рассчитывать.
Дэнни принес Шарлиз коробку, на которой было нарисовано то, что должно было
получиться в итоге.
— Дядя Робер очень умный. Он все может сделать!
Робер поднял голову и посмотрел на Шарлиз, а затем пробурчал:
— Ну, скажем, почти все.
Когда игрушка была собрана, он показал Дэнни, как включать сирену и двигать
лестницы. Мальчик был в восторге.
— Я пойду покажу это Огюсту. Пойдешь со мной, прямо сейчас?
У Шарлиз в горле встал ком, когда она увидела эту картину: высокий мужчина и
маленький мальчик уходят, взявшись за руки. Боль можно пережить. В конце
концов, сын ее сестры куда важнее боли.
На вечер Шарлиз выбрала себе тонкие белые брючки и бледно-голубой
кашемировый жакет, удачно сочетающийся с подарком Робера. Она приколола
брошь на грудь. Это проще, чем спорить и препираться. Да и какая разница?
Этот подарок ничего не значит, ровным счетом ничего.
Робер сразу же заметил брошь, но ничего не сказал. В отличие от шумных дам
на вечеринке.
— Какая прелесть! Потрясающая брошь, — воскликнула Моник, хозяйка
дома.
— Благодарю. Это подарок Робера на наш юбилей.
Шарлиз даже смогла выдавить улыбку.
— Боже, как романтично! Должно быть, ты счастлива с таким мужем, как
Робер.
— Не беспокойся, Шарлиз вполне счастлива, — с этими словами Робер
обнял жену.
В глазах Робера промелькнуло удовольствие, когда он ощутил возбужденное
напряжение ее стройного тела.
— Знаешь ли, мой друг, бриллианты любую женщину заставят быть
счастливой, — заметил кто-то из мужчин.
— Только не Шарлиз. Ее симпатии и реакции непредсказуемы.
— Должно быть, в этом и есть секрет счастливого брака. Надо оставаться загадкой друг для друга.
— Ну, Робер-то прекрасно знает, какие чувства я к нему испытываю.
Она прямо взглянула ему в глаза. Играть так играть! Он ответил тем, что
теснее прижал ее к себе и поцеловал в уголок губ.
— Немногие браки похожи на наш! Приехала Беатрис, как всегда, внося
сумятицу и бурный восторг одним своим появлением. Казалось, она каждый раз
устраивает нечто вроде дефиле для демонстрации самой себя.
Робер немедленно направился к ней. Конец их идиллическому браку, с иронией
подумала Шарлиз. Робер и Беатрис успели о чем-то переговорить наедине, затем
к ним присоединились другие гости.
Чуть позже Шарлиз столкнулась с Беатрис в одной из беседок сада. Обед
Клермоны решили устроить на свежем воздухе.
— Ты выглядишь потрясающе! — воскликнула Беатрис.
— Ты тоже, как всегда. Это что, Диор?
— А ты разбираешься в нарядах от кутюр.
— Это же моя работа. Я узнаю работу известных кутюрье, даже когда не
могу согласиться с их ценами, — усмехнулась Шарлиз.
— Ну, теперь-то можешь.
— Ты права, но я так долго экономила на всем, что это вошло в привычку.
А где Себастьен, его нет с тобой? Что-то я его не вижу.
— И не увидишь. Он стал историей.
— Ужасно жаль. Он был симпатичный.
— С меня хватит. Себастьен довел меня до предела. Надеюсь, Робер отдаст
меня кому-нибудь получше.
Шарлиз потеряла дар речи. Впервые Беатрис говорила об их с Робером
отношениях так откровенно и не скрываясь. Беатрис продолжала:
— Ты даже не представляешь, насколько ты счастлива.
— Что ж, мне только об этом все и твердят. — Шарлиз старалась,
чтобы ее голос звучал легкомысленно, но это получалось все хуже и хуже.
Робер подкрался незаметно. Он обнял Шарлиз сзади и быстро поцеловал ее в
шею.
— О чем болтают две самые прелестные женщины в мире?
— Не подслушивай! Я как раз говорю Шарлиз, что мне надо срочно
подыскать мужчину вроде тебя.
— Она согласна поделиться?
— Ну, было бы слишком смело надеяться на это.
Они продолжали перешучиваться, когда к ним подошел Анри в сопровождении
официанта, который нес поднос с шампанским.
— Вот и хорошо, что все здесь. Позвольте поднять бокалы за самую
прекрасную пару на этом чудесном празднике!
Гости собрались вокруг, зазвенели бокалы, посыпались тосты. Наконец Анри
потребовал тишины.
— Что ж, думаю, надо дать возможность чете Овернуа ответить нам.
Робер заглянул Шарлиз в глаза и медленно произнес:
— Я хочу поблагодарить мою жену за то, что она помогла мне понять, как
много я потерял за прожитые без нее годы. Я всегда буду безмерно благодарен
ей за тот свет, который она принесла в мою жизнь.
Кто-то услужливо принял бокал из его рук, и Робер обнял Шарлиз. Она не
сопротивлялась, она вообще ничего не чувствовала. Когда его губы коснулись
ее губ, мир вокруг просто перестал существовать. Она была сейчас в другом,
волшебном мире, там, где Робер любил ее, только ее, и они жили долго и
счастливо...
Он глухо застонал от удовольствия, а затем прошептал, скользя губами по ее
шее:
— Ты так естественна! Моя сладкая маленькая жена, мне стыдно, что ты играешь талантливее меня.
После тоста Робера были аплодисменты, шутливые комментарии, ничуть, впрочем,
их не смущавшие. Робер не расставался с женой ни на минуту.
Пока он шутил и смеялся, разговаривал со всеми и обнимал ее, Шарлиз
непрестанно думала о его последних словах. Что он имел в виду, говоря, что
ему стыдно? Стыдно так беззастенчиво обнимать ее на глазах у всех? Или за
отношения с Беатрис?
Она задумчиво посмотрела на него, а он поцеловал ее в кончик носа и шутливо
заметил:
— Моя жена слишком вежлива, а вот я тебе честно скажу, Анри, мы страшно
голодны. Моник немедленно всплеснула руками. — О, боги! Я просто не
хотела прерывать тосты, но на самом деле у шеф-повара сейчас случится
обморок. Суфле вот-вот перестоит!
Все расселись за круглыми столами на лужайке, Каждый стол был покрыт
скатертью из оранжевой органзы, а в центре стояла ваза с чайными розами.
Кроме того, на каждом столе стояли хрустальные вазы, полные земляники,
малины и ломтиков манго, что делало сервировку еще более изысканной.
Это не по-настоящему в нашу честь, одернула себя Шарлиз. Впрочем, все было
не по-настоящему
с тех пор, как Робер женился на ней. Официанты разливали
шампанское и разносили закуски.
Все веселились, шумели, и никто, кроме Робера, не заметил, что Шарлиз
непривычно тиха.
— Прости за это испытание, — шепнул он, улучив минутку. — Мы
уедем при первой же возможности.
— Это вовсе не испытание.
— Не нужно притворяться. Я уже достаточно тебя изучил.
— Интересно, а мужчина и женщина вообще могут узнать друг друга
достаточно хорошо?
Она отчаянно вздохнула, вспомнив их взаимное недоверие. Его подозрения не
оправдывались, а ее? Робер тихо ответил:
— Люди могут лучше узнать друг друга, если будут беседовать, а не
ссориться. Я говорю сейчас о себе.
— Мой характер не лучше.
— Вот видишь. У нас немало общего. — Он слабо улыбнулся. — Я
много думал о нас, пока был в Париже. Мы оба...
Он не договорил, заметив отчаянные знаки, которые подавала им Беатрис. Робер
шепнул:
— Закончим позже, хорошо?
После ужина гости разбрелись по парку. Уехать раньше, чем все закончится, не
получилось, потому что Моник предупредила их особо:
— Представление скоро начнется. Вы должны посмотреть на этого
иллюзиониста, он просто великолепен!
— Черт, могут хотя бы двое из этой кучи гостей улизнуть с
представления! — прошипел ей вслед Робер.
— Моник старалась ради нас. Мы должны быть вежливы. Нельзя уезжать
сейчас.
— Думаю, ты права. — Робер взял Шарлиз за руку и увел на аллею
подальше от остальных гостей. — Я хочу поскорее разобраться с тем, что
случилось между нами в тот вечер. Я уже говорил тебе, что много думал об
этом. Мне очень жаль, что так произошло. Я наговорил много лишнего и не
совсем того, что думал.
— В ярости люди, как правило, более откровенны и говорят правду, —
заметила Шарлиз.
— Вся правда заключается в том, что я разозлился, когда узнал, что ты
по-прежнему считаешь меня врагом. Это несправедливо. Ты должна знать: я
никогда не позволю себе разлучить вас с Дэниэлом, независимо от наших личных
отношений. — Он легко коснулся ее волос. — Пусть мы не любовники,
но мы ведь можем быть друзьями?
Шарлиз хотелось бы верить этим словам, но мутный осадок обиды все еще лежал
на дне души.
— Друзья не используют секс, чтобы добиться преимущества. Ты же сам
признался, что рассчитывал именно на это.
— Еще одна из тех глупостей, что я наговорил тебе в тот вечер. —
Робер остановился и развернул ее к себе. — Шарлиз, ты же знаешь, как
сильно я хочу тебя. Когда я тебя целую, когда прикасаюсь к твоей шелковой
коже, неужели ты думаешь, я могу думать еще о чем-то, кроме тебя самой?
Сердце Шарлиз забилось сильнее, когда она вспомнила эти сильные руки, так
нежно ласкавшие ее горящее от страсти тело.
— Мы совершили массу ошибок, но ни одной непоправимой, — продолжал
Робер. — Мы должны сделать все, что можем, чтобы исправить их. Я хочу,
чтобы ты была счастлива, так счастлива, как счастлив я сам с тех пор, как ты
вошла в мою жизнь.
Она смотрела на него, боясь поверить услышанному, боясь обжечься еще раз и
еще больнее.
— Каждый раз нам что-то мешало, Робер...
— Сначала так происходит почти у всех, милая. Это естественно, если два
независимых прежде человека решают соединить свои судьбы. Но мы должны
постараться и сделать наш брак настоящим. Мы растим мальчика, которого оба
любим.
Шарлиз больше не могла не верить ему. Счастье медленно расцветало у нее в
душе, раскрывалось, как огромный и прекрасный цветок. Она с трудом
пробормотала:
— Думаю, нам нужна еще одна попытка.
— Моя любимая!
Робер заключил ее в объятия, скорее нежные, чем страстные. Шарлиз отдыхала
от пережитого в его уверенных сильных руках, жадно вдыхая его чистый мужской
запах, когда издали донесся голос Моник:
— Представление начнется через десять минут!
Они опомнились и повернули назад. В самом начале аллеи стояла Беатрис и
внимательно смотрела на них. Было в этом взгляде нечто, заставившее Шарлиз
поежиться. Она хотела сказать об этом Роберу, но кто-то из гостей увел его
ненадолго.
Свежий вечерний ветерок растрепал волосы Шарлиз. Она подняла руку, чтобы
поправить прическу, и обнаружила, что потеряла одну сережку. Должно быть, та
выпала, когда Робер взял лицо Шарлиз в свои ладони... Она улыбнулась
воспоминаниям, извинилась перед хозяйкой и отправилась обратно в темную
аллею.
Сережка не был
...Закладка в соц.сетях
