Жанр: Любовные романы
Мой любимый "негодяй"
...то немного
подождать, когда все произойдет само собой, — скептически протянула
Шарлиз.
— Сейчас вы уверены в себе, но время на моей стороне, — яростно
прошипела Жозефина. — Я буду наблюдать за вами и выжидать. Я дождусь,
когда вы совершите ошибку. Алчные женщины вроде вас всегда ошибаются. А
когда я поймаю вас с поличным, вы пожалеете, что услышали фамилию Овернуа...
— Я уже об этом жалею, Всего доброго, мадам Овернуа, — твердым голосом прервала ее Шарлиз.
Ей удавалось сдерживаться во время разговора, но теперь ее трясло от ярости.
Никто и никогда не испытывал к Шарлиз ненависти и не был с ней столь груб я
бесцеремонен. Первым ее желанием было потребовать от Робера, чтобы он
укротил свою мамашу, однако, немного успокоившись, она задумалась.
Робер оказался между двух огней и ничего не может изменить. Он прекрасно
знает свою мать, знает и то, что словами ее не унять. Жалобы Шарлиз могут
привести к серьезной размолвке в семействе Овернуа, а это печально. Робер —
единственное, что осталось у старой женщины. Да, она весьма неприятная
особа, но и у неприятных особ есть чувства. Шарлиз вздохнула.
Утренний разговор не стал в этот день ее единственной проблемой. Нужно было
развлекать Дэнни. Робер купил ему обещанную машину и уехал на работу.
Вначале мальчик был в восторге от новой игрушки и возился с ней все утро, но
вскоре она ему наскучила, и он снова начал ходить хвостиком за Шарлиз,
жалуясь, что ему нечего делать. В результате она ни минуты не потратила на
себя.
Когда Робер вернулся вечером домой и взглянул в ее усталое и расстроенное
лицо, он вздохнул:
— Прошу прощения за сегодняшний мамин звонок. Я понял, что она была
неоправданно груба и несправедлива к вам. У нас был длинный разговор, так
что я все знаю. Она больше не потревожит вас.
— Мне жаль, что она вам все рассказала. Надеюсь, вы не наговорили ей
ничего такого, о чем можете пожалеть впоследствии.
Он озадаченно уставился на нее.
— Поведение моей матери было непростительным. Я сказал, что она не
права, она была недовольна. Но почему вас так волнует, не поссорились ли мы?
— Никакие слова не заставят ее изменить мнение обо мне. Мы никогда не
станем с ней друзьями и даже не сможем испытывать симпатию друг к другу.
Однако я представляю, как ужасно для нее было потерять одного сына. А теперь
ей приходится волноваться и за оставшегося.
Несколько мгновений Робер внимательно смотрел на Шарлиз. Когда он заговорил,
голос его немного охрип.
— Какое понимание и всепрощение! Только, боюсь, Овернуа никогда не
отвечали вам тем же.
— Еще не поздно, — откликнулась она, стремясь скрыть за шуткой
охватившее ее удовольствие. Шарлиз не ожидала, что Робер так твердо встанет
на ее сторону.
— Просто скажите, что я могу сделать для вас.
— Для меня — ничего, но надо что-то придумать для Дэнни. Все его друзья
остались в Лос-Анджелесе. Ему не с кем поиграть и нечем заняться. Для
мальчика это нехорошо.
— Я думал об этом. Полагаю, городская квартира — вообще не лучшее место
для воспитания мальчишки. Ему нужны поля, где можно бегать, всякие котята и
щенки, которые будут путаться у него под ногами и о которых он сможет
заботиться.
— Это было бы идеально. И что это за место?
— Мой шато в деревне. Упакуем вещи и отправимся туда. Там есть лошади и
собаки, а я вожу дружбу с мальчишками из соседних поместий. Для ребенка там
настоящий рай.
Шарлиз было немного жаль покидать Париж. Она успела лишь мельком взглянуть
на прекрасный город. Однако Дэнни важнее.
— Звучит как твердое решение, но как насчет вашей работы? Будете
приезжать к нам на выходные?
— Думаете, я смогу продержаться без вас целую неделю?
Шарлиз вновь почувствовала прилив радости, а Робер продолжал:
— И что подумают люди? Мы же новобрачные. Я буду работать не в офисе, а
на виноградниках.
— Замечательно. Когда мы сможем тронуться в путь?
— Сразу после приема. Боже! Еще две недели!
— И что я буду здесь делать с Дэнни так долго?! — в отчаянии
воскликнула Шарлиз. — Я и один-то день его занять не могу.
— Предоставьте это мне, — видя ее растерянность, продолжил
Робер. — Занимайтесь собой, развлекайтесь и отдыхайте. Вы уже
достаточно отдали Дэниэлу.
— Я никогда не считала, что приношу себя в жертву.
— Я знаю. Этим вы и отличаетесь от многих других... — Его голос
вновь стал хриплым.
Шарлиз была удивлена — и испугана — тем удовольствием, которое принес ей
этот комплимент Робера. Ведь Робер просто выразил свое уважение к ней,
ничего больше, убеждала она сама себя. Под обаятельной и привлекательной
оболочкой скрывался все тот же несгибаемый и холодный человек, которого она
увидела в день их знакомства. Об этом нельзя забывать.
Робер положил руки ей на плечи.
— Позвольте мне разделить вашу ношу, chere. Вы больше не одиноки.
Ей не на кого было опереться очень давно — с тех самых пор, как много лет
назад умерли ее родители. И ощущение надежного плеча рядом было удивительно
приятным. Она смотрела в его глаза, желая, чтобы он обнял ее еще крепче и
прижал к себе.
Робер прерывисто вздохнул, не отрывая глаз от ее полуоткрытых губ. Затем он
начал медленно склоняться к ней, и у Шарлиз не было сил отстраниться.
Однако в последний момент он вздрогнул, быстро убрал руки и отступил назад,
пробормотав:
— Извините...
Она почувствовала себя так, словно ее окатили холодной водой — как раз то,
что тебе и нужно, сердито подумала она. Какими еще способами этот человек
может показать ей свое пренебрежение?
Робер быстро сгладил возникшую неловкость:
— Я подыщу Дэниэлу отличный детский сад. Жиль может возить его туда и
забирать после занятий. Дэниэл будет счастлив, а у вас наконец появится
время.
— Я бы хотела взять на прокат швейную машинку и пройтись по магазинам —
за тканью. Нужно сшить платье для приема, а времени осталось не так уж и
много.
Робер обладал удивительной способностью делать все легко и непринужденно,
казалось, не затрачивая никаких усилий. Он созвонился с несколькими своими
приятелями, у которых были дети, и нашел детский сад, заслуживший горячее
одобрение Дэнни.
На следующий день Робер купил и вручил Шарлиз новенькую швейную машинку, а
заодно распорядился переделать спальню на втором этаже в швейную комнату.
Шарлиз уже несколько дней возилась с платьем, когда Робер неожиданно
вернулся с работы пораньше, чтобы пригласить ее на ланч и предложить
проехаться по магазинам.
— Я купила ткань, и мне больше ничего не нужно, — она показала ему
кусок шелка цвета шампанского. — Вот такое будет платье. Вам нравится?
— Да, замечательно. Но наверняка понадобится что-то еще. Мы должны выбрать обручальные кольца.
— Зачем, Робер? По-моему, это ненужная роскошь.
— Это часть ритуала. Мои друзья не заметили в тот вечер, что у вас нет
кольца, потому что были слишком изумлены самим фактом моей женитьбы. Но на
приеме это будет бросаться в глаза.
Шарлиз порядком устала от мысли, что для Робера она всего лишь часть
интерьера. Не то, чтобы ей хотелось, чтобы их брак стал настоящим, но Робер
мог бы обращаться с ней более тактично.
— Мне не обязательно ехать с вами. Меня устроит все, что вы сочтете
нужным купить.
Встревоженный ее тоном, Робер бросил на нее озадаченный взгляд.
— Выбор обручальных колец — это то, чем мужчина и женщина должны
заниматься вместе, — его голос прозвучал сладко, словно мед.
— Вы имеете в виду нормальные пары. Наши отношения не имеют с этим
ничего общего.
— А вы хотите, чтобы было иначе, Шарлиз? — мягко спросил он.
— Разумеется, нет! Так же, как и вы. — Она повернулась к нему
спиной и принялась втыкать булавки в тонкую ткань.
Ее тело трепетало, чувствуя его близость, но Шарлиз не обернулась. И не
видела выражения лица Робера, когда он поднял руку, чтобы коснуться ее
волос. Через мгновение рука вернулась на место, и он произнес своим обычным
голосом:
— Увидимся вечером, если вы уверены, что не хотите поехать со мной.
Платье получилось таким, каким она и хотела его видеть — простым, но
элегантным. Длинный шлейф был скроен по косой, так что ткань легко струилась
вдоль тела. Тоненькие бретельки оставляли плечи открытыми, а декольте было
смелым, но не вызывающим.
В этот вечер она долго занималась макияжем, нанося румяна и помаду столь
искусно, что цвет лица и губ выглядел абсолютно натуральным. Прическа была
простой, но изысканной. Она расчесала свои золотистые волосы, и они легли на
плечи шелковой волной.
Закончив приготовления, Шарлиз с удовлетворением заметила, что выглядит
действительно как жена богатого человека.
Несмотря ни на что, Шарлиз побаивалась встречи с друзьями Робера. Поверят ли
они в их скоропалительный брак? В то, что они полюбили друг друга с первого
взгляда? Свою роль она должна сыграть на
отлично
.
Реакция Робера ее порадовала:
— Вы выглядите потрясающе!
Вспышка желания в его глазах подтвердила, что эти слова — не просто дань
вежливости.
— Не могу поверить, что вы сотворили этот наряд своими руками.
— Я же вам говорила, что это мое призвание.
— А вы думали, я вас опозорю сегодня вечером? — она удовлетворенно
улыбнулась.
Робер взял ее руку и поднес к губам:
— Вы сокровище, chere, и неважно, что на вас надето.
Пряча радость, она шутливо заметила:
— Репетируете роль влюбленного жениха?
— Не все мои слова — расчет. Мне бы хотелось, чтобы вы мне доверяли
хоть иногда.
— Мне бы тоже хотелось вам доверять, хоть мы и не супруги.
— Если я когда-нибудь об этом забуду, вы мне всегда напомните, —
суховато заметал он. — Однако, гости уже должны подъехать, так что
наденьте вот это.
И он протянул ей коробочку синего бархата.
Внутри лежало обручальное кольцо с изумрудом. Настолько прекрасное, что она
застыла в изумлении, Сияющий зеленый камень был окружен бриллиантами,
подчеркивавшими его величину и красоту.
— Робер, это потрясающе, но вы не должны были... Это же целое
состояние!
Его губы искривила сардоническая усмешка:
— Я должен быть уверен, что моя любимая выглядит соответственно своему
положению.
Что за странное напряжение существовало между ними? Шарлиз лихорадочно
думала об этом. Восхищение Робера казалось вполне искренним, а уже через
несколько секунд между ними возникла явная враждебность. Чего он хочет от
нее?
Гости уже съезжались, а Шарлиз была все еще слишком занята своими мыслями. У
Робера оказалось так много друзей и знакомых, что она, в конце концов,
отказалась от попыток запомнить их по именам.
Как и ожидалось, друзья рассматривали ее придирчиво, пытаясь разглядеть, что
же в ней привлекло самого желанного и недоступного жениха из их
университетской компании. Они задавали бесконечные вопросы, не только о том,
как они познакомились, но и об их дальнейших планах.
— Где вы собираетесь провести медовый месяц? — спросила Кларисс
Леруа, приехавшая со своим мужем Марком. Именно их Шарлиз и Робер встретили
две недели назад в
Амбассадоре
.
Шарлиз решила: пусть выкручивается Робер, тем более что об этом они не
подумали. Он обнял жену за талию и ответил:
— Мы пока не решили. Были заняты — нужно было узнать друг друга
поближе.
— Ничего лучше медового месяца я не помню. Ури был так романтичен. Мы
отправились на Гаити... — женщина по имени Сандрин вздохнула, счастливо
улыбаясь воспоминаниям.
— Нам с Шарлиз не нужно никуда ехать в поисках романтики. — Робер
приподнял ее подбородок и нежно заглянул ей в глаза.
Тело девушки затрепетало, несмотря на ее безуспешные попытки расслабиться и
успокоиться. Шарлиз была необычайно взбудоражена нежным прикосновением его
пальцев к ее коже, его мускулистых бедер, прильнувших к ее телу. Робер был
прекрасным актером. Она вполне могла бы поверить — как и все
присутствующие, — что их ночи полны страсти.
— Как поэтично. — Кларисс повернулась к своему мужу. — Почему
ты никогда не говоришь мне таких прекрасных слов?
— Они же молодожены, — усмехнулся тот. — Подожди несколько
лет, и они будут такими же, как и большинство из нас.
— Ты не прав, Марк, — мягко заметил Робер. — Волшебное
чувство, связавшее нас, будет только расти с годами, не так ли, мой ангел?
— Да... — прошептала Шарлиз, загипнотизированная его хрипловатым
голосом и огнем желания в его глазах. Они смотрели друг на друга, словно
забыв об окружающих. Паузу нарушил один из приятелей Робера:
— Ты здорово усложнил нам жизнь, Робер.
— Возможно, я даю вам шанс вернуть романтику и в вашу семейную
жизнь, — улыбнулся Робер, увлекая Шарлиз к следующей группе гостей.
— Неплохо я вывернулся, не так ли?
— Лучше некуда, — холодно ответствовала она, незаметно отдергивая
руку. — Вы были похожи на влюбленного по уши школьника.
— Любовь всех делает такими. Но я имел в виду вопрос Кларисс о нашем
медовом месяце. Вы же не станете отрицать, что здесь я был великолепен.
— Полагаю, я играю свою роль не хуже, — едко заметила она. —
Я тоже заслуживаю похвалы, нет?
— Вам следовало бы стать актрисой. Вы провели даже меня, —
насмешливо бросил он, вновь беря ее за руку.
Они присоединились к остальным гостям. Робер был очарователен со всеми,
однако лицо его просияло при виде последней гостьи, — невысокой
рыжеволосой красавицы. Она была одета в зеленое шелковое платье, на шее у
нее сверкало ожерелье из изумрудов и бриллиантов. Беатрис Паскаль
собственной персоной.
— Вот и Беатрис. Идем, я познакомлю вас, — Робер увлек Шарлиз за
собой.
После того, как женщины познакомились, он обратился к рыжей гостье, словно
только ее и ждал весь вечер:
— Ты опоздала до неприличия. Я уже боялся, что ты вовсе не явишься.
Она расцеловала его в обе щеки.
— Разве я могла упустить шанс посмотреть на женщину, которая смогла
заарканить такого дикого жеребца, cher.
— Не слишком ли сильно сказано, chere?
— Кто же знает тебя лучше, чем я? — Она задорно рассмеялась.
Обернувшись к Шарлиз, она дружелюбно заметила:
— Полагаю, вы уже поняли, что все страшно вами заинтригованы?
— Да, и я уже подумываю, не разослать ли всем свое резюме. —
Шарлиз старалась, чтобы ее голос звучал как можно легкомысленнее. Появление
этой женщины вносило полную ясность в их отношения с Робером. Дружелюбие
Беатрис говорило о том, что она прекрасно осведомлена о подоплеке дела.
Я вела себя неосторожно, ну и пусть, убеждала себя Шарлиз. Со временем мы
оба научимся быть сдержаннее.
— Вы — американка, как вы думаете, вам понравится жить в Париже?
— Мне больше по душе Лос-Анджелес, но Робер настоял... — Шарлиз
бросила на Робера взгляд, который тот попросту проигнорировал.
— Я сказал Шарлиз, что ты поможешь ей с тем, в чем я не
разбираюсь, — обратился он к Беатрис. — Скажем, с парикмахером и
тому подобными штучками.
— С удовольствием. Кстати, я отведу ее в один маленький магазинчик, там
совершенно потрясающие платья. Все наши кутюрье слишком помпезны.
Шарлиз была поражена, услышав ответ Робера:
— А вот это ей как раз ни к чему. У Шарлиз золотые руки. Это платье она
сшила сама.
— Он шутит? — Беатрис с изумлением глядела на нее. — Оно
потрясающее! Я просто не могу поверить, что ты сделала это сама.
Несколько женщин услыхали возгласы Беатрис и присоединились к ней. В их
голосах звучали восхищение и недоверие.
— Держу пари, вы сказали Роберу, что сшили его сами, чтобы он не узнал,
сколько вы за него заплатили, — рассмеялась одна из гостий, Симона.
Робер обвил рукой талию Шарлиз:
— У нас нет секретов друг от друга. Наш брак основан на взаимной искренности, не так ли, chere?
— И на полной откровенности, — иронично добавила она.
Беатрис глядела на нее, прищурившись, но все остальные были заняты
разглядыванием платья. Спрашивали, где она научилась так божественно шить,
сама ли придумала фасон и тому подобное, между тем Робер и Беатрис незаметно
удалились.
Шарлиз отвечала на вопросы, внимательно следя за этой парой. Они не покидали
гостиную, по их увлеченность друг другом была явной и неоспоримой — Беатрис
что-то серьезно говорила Роберу, а он, как показалось Шарлиз, в чем-то ее
разуверял. В чем же? Что его женитьба никак не скажется на их отношениях?
Шарлиз переполняла холодная ярость. Ей плевать на Робера, но он должен был
вести себя соответственно, хотя бы в день приема по случаю их свадьбы!
Привлекательный молодой человек присоединился к группе вокруг Шарлиз, громко
выражая свое восхищение. Его звали Анри Леблан, и он был старинным другом
Робера.
Через несколько секунд он уже увлек Шарлиз прочь, подведя к высоким
французским окнам, где они могли побыть одни.
— Мы все были страшно удивлены женитьбой Робера, но, видя вас, я его
прекрасно понимаю, — галантно заметил Анри. — Жаль, что я не
встретил вас раньше.
— Думаю, Беатрис тоже об этом жалеет, — усмехнулась Шарлиз. —
Мне кажется, у них с Робером трудный разговор.
— Они всегда были... э-э-э... дружны, и не думаю, что его брак должен
что-то изменить.
Шарлиз улыбнулась:
— Похоже, мне многое предстоит узнать о Франции.
Его интонации мгновенно изменились.
— Я буду счастлив научить вас всему, чему вы пожелаете учиться, —
прошептал он.
Робер неожиданно возник у нее за плечом. Он улыбался, но в глазах его был
холод:
— Что бы тебе ни говорил Анри, не верь ему.
— Я только старался, чтобы твоя прелестная невеста не чувствовала себя
одинокой, — ответил Анри.
— И я высоко ценю это, — тепло откликнулась Шарлиз, с
удовольствием наблюдая, как хмурится ее супруг.
— Надеюсь, ты извинишь нас. Мне нужно поговорить с моей женой, —
произнес он, твердо взяв ее под локоть. Когда они отошли подальше от чужих
ушей, Робер заявил довольно суровым голосом:
— Сегодня не самый подходящий день для флирта с Анри. Мы — счастливая
молодая пара, не забывайте.
— А вы сами помнили об этом, забиваясь в укромный угол с той девицей?
— Это не одно и то же. Я уже говорил вам, Беатрис — мой старый друг.
— В таком случае, Анри — мой новый друг.
Робер грозно выпятил подбородок, и было видно, что он вот-вот даст волю
гневу, но тут появился Жиль и деликатно откашлялся. Дворецкий пришел
сообщить, что ужин уже накрыт. У Шарлю и Робера не было возможности
поговорить до конца приема. Когда же гости разъехались, Робер уже позабыл об
их размолвке.
— Мне кажется, вечер удался. Мы были весьма убедительны, правда?
— Полагаю, да.
— Я сделал все, что было в моих силах.
— Не считая одной ошибки.
Улыбка Робера поблекла:
— Я надеялся, что вы с Беатрис подружитесь.
— Мне плевать на ваши отношения, но требовать, чтобы я с ней
подружилась — это уже слишком!
— О, кажется, вы начинаете входить в роль жены.
— Могу прекратить это в любой момент, как только вы пожелаете.
Глядя в ее сердитые голубые глаза, Робер заметил примиряющим тоном:
— Вы устали, chere. Столько незнакомых людей сразу — это серьезное
испытание. Но теперь все пойдет по-другому, я обещаю. — Он поднес ее
руку к губам. — Спокойной ночи, Шарлиз.
Шарлиз страшно устала, но заснуть не могла. Что его связывает с Беатрис? Не
может быть, чтобы дружба такого мужчины с такой женщиной была абсолютно
целомудренной. Впрочем, какая ей разница, с кем он спит!
Однако разница, несомненно, была. То, что чувствовала Шарлиз при взгляде на
Робера и Беатрис, было самой обычной ревностью. Но ведь она не влюблена в
него!
Шарлиз вздохнула и взбила подушку: собака на сене я, вот что, подумала она.
Не позволяю Роберу прикоснуться к себе, но ревную ко всем остальным. Такое
объяснение должно было бы удовлетворить ее, однако ничего подобного не
случилось. Шарлиз забылась беспокойным сном.
6
Первое впечатление от шато Робера было ошеломляющим. Больше всего дом
напоминал средневековый замок, стоящий в зеленой долине и окруженный лесом.
Едва шофер Макс остановил лимузин прямо перед высокими дверями из резного
дуба, из-за угла дома вылетели две громадные собаки, бешено виляющие
хвостами от счастья при виде хозяина. Дэнни был в восторге.
— Это твои собаки? Они здесь живут?
— Теперь они и твои тоже.
Дэнни метнул на Робера обожающий взгляд — и начал выкарабкиваться из машины.
Тем временем к ним подошел высокий степенный мужчина. Рядом с ним топал
маленький мальчик, должно быть, ровесник Дэнни. Это были управляющий Жан и
его сын Огюст.
Пока Жан рассыпался в поздравлениях, Огюст молча стоял и с любопытством
смотрел на Дэнни, который ответил ему таким же прямым и спокойным взглядом.
Должно быть, мальчишки понравились друг другу, так как вскоре последовало
предложение вместе посмотреть щенков, недавно родившихся и живущих в саду.
— Я могу пойти с ним, тетя Шарлиз? Пожалуйста, мне очень хочется.
Шарлиз разрешила, и малыши вприпрыжку умчались вместе с собаками, прыгающими
вокруг детей с радостным лаем.
— Я еще никогда не видел его таким счастливым, — заметил Робер,
когда они шли к дому.
— Он всегда был таким. Просто теперь у него снова есть, с кем поиграть.
Когда они вошли в дом, все слуги высыпали в огромный холл, чтобы
приветствовать хозяина и молодую хозяйку. Поскольку шато был размером с
настоящий отель, на его содержание требовалась небольшая армия. Кроме Жиля и
Марлен, приехавших в следующей машине, здесь прислуживало бессчетное число
горничных, а также молодых людей, чьи обязанности были для Шарлиз полнейшей
загадкой.
Робер рассмеялся, увидев растерянность и легкое отчаяние на ее лице.
— Не волнуйтесь, со временем запомните, как кого зовут.
— Надеюсь, но у меня мало опыта в общении с прислугой. Видите ли, у
себя дома прислугой была я сама.
— Теперь ваш дом здесь, и вы можете вообще ничего не делать, даже
пальцем не шевелить.
Его довольная улыбка задела Шарлиз. Он может себе позволить все, что угодно.
Не думает ли он, что и ее он купил?
Мрачные мысли выветрились мгновенно, когда Робер привел ее в
хозяйские
покои
. Громадная кровать казалась не очень-то и большой по сравнению с
размерами самой комнаты. Кроме того, здесь была небольшая удобная кушетка и
несколько уютных кресел и стульев, стоящих вокруг большого камина.
Эта комната, несомненно, принадлежала мужчине. Покрывало на кровати и
тяжелые шторы на высоких, во всю стену, окнах были синего цвета, на столе и
комоде не нашлось места ни единой безделушке, повсюду только книги да
несколько фотографий в серебряных рамочках.
На одном из фото — Робер, на другом — Беатрис. С неожиданной обидой Шарлиз
подумала, что он мог бы убрать эту фотографию, ведь теперь он — женатый
человек.
— Прекрасная комната. Сразу видно, что здесь живет мужчина.
— Немного мрачновато, наверно? Если хотите, можете все переделать по
своему усмотрению, — слова Робера звучали вполне невинно, однако в его
глазах плясали огоньки.
— Зачем? Здесь все замечательно, кроме того, я не собираюсь делить эту
комнату с вами.
— Ну, как известно, женщины часто меняют свое мнение.
Шарлиз проигнорировала это замечание и нахмурилась.
— У нас и без того есть проблемы. Что подумают слуги, видя, что мы не
спим вместе?
— Не думаю, что они нас об этом спросят. В случае чего скажу, что один
из нас храпит.
— Естественно, это буду я! Где моя комната?
Робер не стал реагировать на эту ядовитую реплику и молча распахнул дверь в
соседнюю комнату, столь же большую и элегантную. Впрочем, Шарлиз больше
занимало отсутствие замка. Робер заметил это.
— Всему есть свой предел. Многие семейные пар
...Закладка в соц.сетях
