Жанр: Любовные романы
Чувства в заточении
...ская ерундистика.
В своих книжках ты волен закрывать глаза на то, что кажется тебе
несущественным, и изобретать всяческие чудеса. И я бы первый с тобой
согласился, но существуют обстоятельства, которые крайне сложно поддаются
коррекции или не поддаются вовсе.
— Какие, например? — поинтересовался Дэниель.
— Психологическая несовместимость.
— Ой! — насмешливо воскликнул Дэни.
— Да... Даже при всем желании вряд ли мы сумеем ужиться. Мы с Каролин —
как птица и рыба.
— Как ястреб и акула, учитывая вашу профессию, — уточнил младший.
— Вот именно.
— И я в очередной раз убеждаюсь, что ты, брат, не способен о ней не
думать. Бездействие тебе не поможет. Лучше сделать все от себя зависящее и
упереться в непреодолимое препятствие, чем не пытаться вовсе. Таково мое
мнение. А главное, что бы ты ни предпринял, не бойся совершить ошибку. Если
все так безнадежно, как ты говоришь, считай себя уже ко всему готовым. Но
нужно хотя бы убедиться в этом, а не быть голословным... Слушай, брат, что
ты задумал?
— Ты о чем? — спросил Николас.
— Ну, я тебя не первый год знаю. Ты все такой же буян, как и в детстве.
Уверен, ты что-то замышляешь, памятуя девиз твоей юности.
— Появление Николаса Гилберта не пройдет незамеченным...
— И им вряд ли удастся о нем забыть! — закончил младший
брат. — Ты все еще способен на фортели? Ну, например, отправить
помощницу в импровизированный тур на Ямайку?
— Ты же знаешь, я сделал это в воспитательных целях.
— А пение без музыкального сопровождения в зале судебного
заседания? — захохотал Дэни.
— То дело я выиграл, — в оправдание того безумства заметил
Николас.
— А зоопарк на заднем дворе в день рождения племянника, так что у
сестренки чуть инфаркт не приключился?
— Она же потом меня и благодарила, — отозвался Ник.
— Я помню, она благодарила тебя за то, что ты не приволок слона,
крокодила или анаконду... Я всегда восхищался твоей энергией, брат. Но твое
чувство юмора оставляет желать лучшего. Всегда складывалось такое
впечатление, что целью шуток Ника Гилберта является возможность просто
посмеяться... И тебе неважно, как на это посмотрят те, кому ты свои шутки
посвящаешь.
— Ты сгущаешь краски, Дэн, — слабо возразил Николас. — Все не
так трагично...
Каролин Дафф была единственной девушкой в кампусе, которая абсолютно
равнодушно относилась ко всем его уловкам и ухищрениям. И от этого желание
поразить сдержанную студентку становилось с каждым днем все сильнее. Так что
однажды, добившись-таки от нее легкой полуулыбки, Ник ощутил себя на вершине
блаженства. Рассмешить или разыграть кого другого ему было не в пример
проще.
В Каролин Дафф сразу же чувствовался характер сильный, несгибаемый. Общение
с ней стало для многообещающего студента юридического факультета
своеобразным камертоном. Каролин не была занудой и зубрилой. Но ей были
присущи серьезность, обстоятельность, глубина. Она со всей ответственностью
подготавливала себя к профессиональной деятельности, к значительному месту в
обществе. Она не позволяла себе халтурить даже в мелочах.
Когда они сошлись ближе, стали общаться более доверительно, у эмоционального
Николаса буквально снесло крышу от счастья. А в Вегасе он и Каролин заразил
этой своей необузданностью. Отрезвление пришло к обоим одновременно и
быстро. И все же те несколько ночей в Вегасе он считал самым счастливым
периодом своей взрослой жизни...
— Нет, Дэни, ничего такого на этом пикнике я делать не
собираюсь, — разуверил Ник младшего брата.
— Стареешь?
— Взрослею, — уточнил он.
— Ой ли?.. — насмешливо отозвался младший братец.
— Вполне подходящее время, чтобы покончить с баловством. При моем
нынешнем статусе это даже как-то неловко.
— Опасаешься за свое реноме в профессиональных кругах? — поддел
его Дэниель.
— Считаю нужным стать более предсказуемым и сдержанным.
— Имей в виду, что далеко не все можно предсказать. Ты вот сейчас
раздумываешь, как вести себя с Каролин на пикнике. Хочешь определить свою
линию поведения. А она появится в красивом платье, в новых туфельках, со
своим славным личиком и белокурыми прядями, обдаст тебя волшебным ароматом
духов, и вся твоя оборонительная стратегия тотчас забудется, — предрек
молодой писатель.
— И все-таки ты считаешь своего старшего брата слабаком, — с упреком резюмировал Николас.
— Нет, болван, я считаю тебя человеком.
— Я сам буду выглядеть хоть куда, вылью на себя полфлакона одеколона. И
пусть она думает, как ей быть. Я иду помогать детям, а не флиртовать с
барышнями из прокуратуры.
— О, да! Охотно верю! — рассмеялся Дэниель.
Каролин Дафф сидела за большим столом, установленным в городском парке.
Она надела купленный накануне вечером наряд. И это был легкий летний сарафан
с ярко-голубыми цветами на белоснежном фоне.
— Помогите, мисс Дафф, — обратилась к ней девочка, которая до
этого представилась как Кимберли. — Нас учили, а я не запомнила.
— Что именно? — спросила Каролин.
— Делать из бумаги орлика.
Кимберли переложила в руки Каролин свою неудавшуюся поделку — кусочек мятой
бумаги. Каролин озадаченно посмотрела на листок. Дети за столом — кто сам,
кто при помощи взрослых — пытались соорудить что-то из подручных средств.
Каролин повертела в руках бумажку. В оригами она ничего не смыслила, но кое-
как решилась:
— Орлика, а тем более белоголового орлана не обещаю, да это, как мне
кажется, и не обязательно, ну а какая-нибудь пташечка-букашечка у нас,
может, и получится. Только давай возьмем другой лист. Согласна?
Кимберли покивала головой, внимательно всматриваясь в манипуляции Каролин,
которая постаралась банальному самолетику из бумаги придать птичьи черты.
Отогнула острый носик, красиво заломила крылья и отдала изделие девочке.
— Это кто? — спросила та.
Каролин пожала плечами и предположила:
— Может быть, малиновка?
— Да, это малиновка, — уверенно подтвердила Кимберли и убежала
хвастать своей птичкой.
— Малиновка? — с сомнением поинтересовалась Мэри, сидевшая
напротив Каролин.
— Пусть будет малиновка, — строго проговорила ее начальница.
Однако покой был недолог, поскольку вернулась Кимберли с разочарованным
лицом и проговорила:
— А я хотела, чтобы был орлик. У других орлик, как на гербе, —
кивнула она в сторону символа американской независимости.
— А у тебя малиновка, — твердо сказала Каролин, взяв расстроенную
девочку за руку, и сурово добавила: — Не раскисай. Мы сейчас нарисуем флаг.
Есть красный и синий фломастеры? Вот, садись. Это такой же символ, как и
орел.
— Правда? — обрадовалась девочка.
— Чистая правда, — подтвердила Каролин.
Каролин принялась вместе с Кимберли рисовать национальный флаг и постоянно
ловила себя на противоречивых чувствах. С одной стороны, она старалась быть
дружелюбной, заинтересованной и отзывчивой, каким всегда был ее папа, когда
они затевали какое-то общее дельце. И в то же время все это чрезвычайно ее
утомляло, и она с трудом сдерживалась, чтобы не раздражаться
медлительностью, неловкостью, непонятливостью малышки. На такое раздражение
она всегда наталкивалась, живя с тетей Гретой, которая не понимала, для чего
нужно время от времени устраивать для одноклассников и соседских детей
посиделки с чаем и пирожными, почему маленькие девочки испытывают желание
заиграться допоздна и заночевать в доме подружки, с тем чтобы проболтать всю
ночь. Она никогда не интересовалась, чем живет ее маленькая подопечная, и
оставляла без отклика все ее попытки рассказать о своих буднях в школе. Она
была уверена, что выполняет свой долг перед сиротой, так как заботится о ее
пропитании, дает кров и одежду. А уже Каролин должна, хотя бы из чувства
признательности, стараться причинять своей родственнице как можно меньше
хлопот, быть незаметной.
Каролин собрала волю в кулак и, деликатно отстранив малышку Кимберли от
рисунка, который оказался не по силам крохе, сделала все возможное, чтобы
достоверно изобразить звездно-полосатое американское знамя, после чего
вручила картинку благодарному существу и вздохнула с облегчением, когда та
убежала к подружкам.
Мэри Хадсон покачала головой.
— Это не помощь.
— Наверное, я бездарная наставница. Но мне всегда было проще все
сделать самой, — призналась Каролин.
— В таких мероприятиях, как это, важно не количество добротных флажков
и птичек, — тихо проговорила ее помощница. — Вы же знаете, что эти
дети испытывают недостаток общения с взрослыми.
— Значит, я не гожусь, — сухо резюмировала Каролин.
— Просто вы не стараетесь, — резко заметила Мэри.
— Не думала, что у меня сегодня экзамен. В противном случае
подготовилась, бы, — едко бросила помощник прокурора.
— У Вероники тоже флаг, — грустно объявила Кимберли, положив перед
Каролин ее художество. — А еще у нее орлик, — провокационно
добавила маленькая девочка. — (Каролин Дафф смерила ее острым
взглядом.) — Но мисс Ларами сказала, что это ничего не значит.
— Вот и чудесно, — с облегчением отозвалась Каролин. — Мисс
Ларами очень умная женщина. Слушай ее всегда.
— Мисс Ларами сказала:
Флаг и орел в придачу
. В какую такую придачу,
мисс Дафф? Это хорошо или плохо? — осведомилась девчушка.
— Не хорошо и не плохо. Это значит, что к флагу еще и орел
прилагается, — попыталась разъяснить Каролин.
Но девочка лишь сильнее нахмурила брови, пытаясь сообразить, что взрослые
имеют в виду.
— Есть у тебя флаг? — спросила ее Каролин.
— Да, — кивнула малышка.
— И малиновка есть. Вот она и идет к флагу в придачу.
Кимберли моментально просияла и вновь убежала куда-то.
— Малиновка не может идти к флагу в придачу, потому что малиновка — не
национальный символ, — ехидным полушепотом заметила Мэри Хадсон. —
Мисс Ларами имела в виду нечто совершенно другое.
— Умоляю тебя... — процедила Каролин сквозь зубы, вызвав у своей
дерзкой подчиненной приступ гомерического хохота.
— Я вижу, ты заводишь друзей! — раздался за ее спиной тотчас
узнанный мужской голос.
Каролин медленно обернулась. Она пыталась скрыть ошеломление, но у нее это
плохо получилось, поскольку Николас выглядел совершенным мальчишкой.
Поутру он все переиграл и решил надеть не обычный свой строгий костюм,
тщательно выглаженную Дэном рубашку и потуже затянуть на шее галстук. Нет.
Это показалось ему излишне чопорным.
Он перетряхнул свой гардероб и был рад обнаружить в нем шорты и тенниску. То
ли отдавая дань своей старой привычке шокировать окружающих, то ли из-за
жары, которая способна из безнадежного сноба сделать нормального человека,
он оделся очень по-летнему и умудрился выглядеть при этом весьма элегантно.
Каролин оглядела его с ног до головы, отчаявшись скрыть свое изумление, и,
улыбнувшись сказала:
— Что ж... Присоединяйтесь к нам, мистер Гилберт. Ваша подопечная уже
справилась с заданием?
— О, да, благодарю, — отозвался он, присаживаясь возле
Каролин. — Она оказалась очень толковой девчушкой. Сделала все, не
прибегая к моей помощи, чему я очень порадовался, поскольку не мастак
варганить всякие поделки. Зато, насколько могу судить, наблюдая со стороны,
ты в этом вопросе весьма востребованный специалист.
— Ошибочное умозаключение, Ник, — сдержанно возразила ему бывшая
супруга.
— Выглядишь чудесно, Каролин, — великодушно отпустил комплимент
мужчина?
— Спасибо, ты тоже, — отплатила она.
— А где же твой подопечный Бобби? — осведомился он. —
Грузовичок ему понравился.
— Грузовичок понравился и альбом для раскрашивания тоже. Он где-то
здесь. Очень самостоятельный ребенок. Это радует...
Тут же к ней приблизился строгий не по годам мальчик, который до этого уже
одаривал ее истинно джентльменским вниманием.
— Мисс Дафф, — церемонно обратился он.
— Да, Пол, — так же церемонно ответила Каролин.
— Это ваш друг? — ревниво спросил мальчик, не глядя на Ника.
— Коллега, — уточнила она.
— Я думал, колли — это собака, — заметил малыш.
— Колли — собака, а коллега — это человек одной со мной профессии. Мы
оба юристы, Пол, — внесла ясность Каролин.
— Хотите посмотреть фокус? — привлек к себе внимание мальчика и
женщины Николас Гилберт.
Пол мгновенно сменил настороженное выражение лица на благосклонно
заинтересованное, а Каролин лишь спросила:
— Фокус?
— Ага, — кивком подтвердил Ник и достал из кармана шорт колоду
карт. Виртуозно стасовал их, к восторгу собравшихся детей, и протянул колоду
Каролин со словами: — Окажите честь, мисс Дафф. Снимите карту, мне не
показывайте, запомните ее и положите обратно.
Каролин сделала все в точности по инструкции.
— Это была...
— Молчи, Пол, — одернула мальчика Каролин, и Ник тоже на него
шутливо шикнул.
Николас неожиданно приложил ладонь ко лбу Каролин и театрально закатил
глаза, словно в трансе. Стал что-то бубнить, а после заговорил замогильным
голосом:
— Я вижу... Да-да... Я вижу. Это что-то красное, как кровь, —
зловеще прошипел он.
Маленькие девочки тихонько защебетали, утроив внимание.
— Какие-то пятна... И в то же время — это ромбы. Я точно вижу красные
ромбы. Что бы это могло быть? — озадаченно пробормотал он, страшно
вращая глазами. — Туман рассеивается. Я уже могу сосчитать эти ромбы.
Сколько их? Один... Два... Три...
Николас убрал ладонь со лба Каролин, тряхнул головой, прокашлялся и
совершенно прозаическим тоном резюмировал:
— Ваша карта, мисс Дафф — тройка бубен.
— Ух ты! — воскликнул Пол. — Круто!
— Да, я крутой! — подтвердил Николас.
— А научите, как вы это делаете! — попросил кто-то из детей.
— Ну, милые мои, это магия, — скромно сообщил специалист по
корпоративному праву. — Нужно в течение многих лет учиться по старинным
манускриптам, после чего выдержать сложное и опасное испытание, и только
после этого становишься посвященным в тайны бытия. Я не вправе разглашать
их.
Среди ребятишек разнесся ропот разочарования. Но Ник хранил стойкость.
Постепенно компания разошлась.
— Что? — настороженно спросил Ник, заметив, как странно Каролин на
него смотрит.
Женщина застенчиво улыбнулась и пожала плечами. Ей вспомнился отец. Он как
никто умел веселить дочку и ее друзей, не превращаясь при этом в шута.
— Хороший денек, Ник, — тихо сказала она.
— Да, хороший, как и прогнозировали, — подтвердил он.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Я знаю, я уже это делала, — резко дернув плечиком, отказалась от
навязчивой помощи Ника Анжела. — Я сама, мистер Гилберт. Вы здесь,
потому что вас заставили, — под нос проворчала она.
— Никто меня не заставлял, Анжела, — тихо возразил Николас.
— Вы не первый, мистер Гилберт, — заявила она, сердито посмотрев
на него.
— Да, ты права, Анжела. Я здесь, потому что меня об этом попросили. Но
никто меня не заставлял. Просто люди, которым ты небезразлична, предложили
мне и другим моим коллегам сегодня на праздничном пикнике составить вам
компанию. Но сделали это они не потому, что мы вам нужны. А, скорее,
наоборот. Сама посуди: юристы — это такие люди, которые всю свою жизнь
проводят в зале судебных заседаний или общаясь с разными преступниками. Не
лучшая, согласись, компания. И в суде мы все время друг с другом спорим.
Прокурор спорит с адвокатом, и вместе они спорят с судьей, хотя с судьей и
не следует спорить. Никакого дружеского общения. Понимаешь?
— Вы лжете! — упрекнула его недоверчивая девчушка.
— Чтобы доказать, что я не лгу, я должен и с тобой поспорить. А мне
этого не хочется. Я пришел сюда, чтобы дружить, Анжела. И мне грустно и
обидно, что ты отказываешься верить на слово.
Анжела закусила губу, раздумывая.
— Вы знаете Маделейн, мистер Гилберт? — спросила наконец она.
— Маделейн? Нет, не знаю. А кто она?
— Маделейн — сирота. Про нее написали книжку. Ее жизнь — как
приключение... Но ведь книжки — это выдумка. На самом деле все не так.
— Да, милая. Настоящее сиротство — это трагедия.
— И приемные родители... Они... Может быть, не все, а только
некоторые... — с трудом выговорила Анжела.
— Ты говоришь о своих приемных родителях? — осторожно
поинтересовался Ник, аккуратно сжав ее хрупкую ладошку своими большими и
горячими ладонями.
Крылышки маленького носа вздрогнули и напряглись. Анжела кивнула.
— Теперешние лучше, чем прежние, — шепотом призналась она. —
Я стараюсь привыкнуть.
— Анжела, они хорошо с тобой обращаются? — старательно подавляя волнение, спросил адвокат.
— Да, я думаю, они добрые и очень стараются. Я пока у них поживу. Они
говорят, что, если я к ним привыкну, они удочерят меня насовсем.
— А ты бы этого хотела? — строго спросил Николас.
— Да, очень... Но, может, они только так говорят, — неуверенно
добавила девочка.
— В любом случае, Анжела, мы будем с тобой дружить. Договорись? —
(Анжела кивнула в ответ.) — А сейчас иди, поиграй с ребятами. Я буду
здесь, — сказал он.
Анжела, похоже, рада была возможности упорхнуть. Но Ник остановил ее,
спросив:
— Так ты не веришь книжкам?
— Нет, — убежденно ответила она.
— А в магию?
— Не очень, — улыбнулась девочка. — Ваши фокусы, мистер
Гилберт, для маленьких.
Ник состроил обиженную физиономию и отпустил свою подопечную.
Впервые его очарование не сработало, как планировалось. Он еще некоторое
время просидел, наблюдая за резвящейся Анжелой и другими детьми. Никто не
может знать наверняка, что ждет ребятишек, кажущихся такими счастливыми, по
возвращении в дома, где они сейчас обитают. И почему вообще им это выпало на
долю? Его же детство было не в пример счастливым и совершенно безоблачным.
Чем он это заслужил? Чем теперь должен оправдать этот дар?
— Помощь не требуется? — спросил Ник, приблизившись к Каролин и ее
маленькому другу.
Женщина познакомила его с Бобби Лестером.
Бобби осваивал грузовик. Он оказался очень улыбчивым и легким в общении
мальчишкой.
Каролин заставляла себя вникнуть в условия игры. Бобби великодушно прощал ей
ошибки. Воображение частенько ее подводило, и потому вполне логичные, с
точки зрения мальчика действия, ставили ее в тупик.
— Слоны сегодня маршируют по небу, Каролин, — сообщил Ник,
понаблюдав за ее мучениями.
— Что за вздор! — воскликнула женщина.
— Отнюдь не вздор, и Бобби меня поддержит. Присмотрись к облакам — вот
истинный источник творческого вдохновения. Убедись — по меньшей мере дюжина
слоновьих спин.
— Где ты их увидел? — скептически спросила Каролин, прищурившись.
— И обезьянка, — добавил Бобби.
— Это ты о той козявке говоришь? — спросил Ник у мальчика, ткнув
пальцем вверх. Бобби рассмеялся. — А это... Каролин, обрати
внимание! — призвал мужчина, заставив ее запрокинуть голову. — Это
бульдог, который трудится без устали. Он одинок, и некому ему помочь. Он
очень устал.
— Где ты все это видишь? — снова сконфуженно пробормотала она,
вглядываясь в небо.
— А я вижу, — хитро промурлыкал ее маленький подопечный, с
интересом наблюдая за смешными взрослыми.
— Этот бульдог... Вон как быстро он бежит по своим делам. Ему никто не
нужен. Он уже привык все делать сам. Вот так и носится по всему небу с
портфельчиком, набитым дурацкими бумагами... — резюмировал Николас.
— Ник, прекрати! Я думала, там действительно есть что-то, чего я не
вижу, — раздраженно пробормотала она, опустив голову. — Нехорошо
подтрунивать над коллегой при свидетелях, да еще при детях! — негодующе
добавила женщина. — И я не бульдог!
— Я и не имел в виду тебя, — сообщил Николас. — Это был
собирательный образ юриста. Тебя, Каролин, я бы никогда с бульдогом и не
сравнил. Ты, скорее, очаровательный йоркширский терьерчик. Да?
— Нет!
— Как скажете, советник. Спорить не стану, — согласился он.
— Ты все подвергаешь осмеянию, Николас. Так нельзя! — взволнованно
воскликнула она.
— Это была шутка, милая Каролин, — попытался он ее
успокоить. — Скажи, дорогая, ты все еще спишь с включенным светом?
— Ник! Я в порядке. Преступник в тюрьме. Мне ничто не угрожает.
Спасибо, конечно, за заботу, но тут нечего обсуждать. Я ответила на твой
вопрос? — сдерживая негодование, отчеканила Каролин.
— Просто, если захочешь поговорить... Мы ведь все еще друзья?
— О чем ты, Ник? Какие друзья? Мы давно уже друг другу никто. Если мне
и понадобится с кем-то поговорить, то это будешь не ты, — небрежно
бросила она.
— Почему не я? — всерьез осведомился мужчина.
— Николас, умоляю, исключи меня из круга своего внимания. Очаровывай
детишек, воспитательниц, сотрудниц юридического департамента. А про меня
забудь. Выражаясь образно, я не даю согласие на эксгумацию останков наших с
тобой отношений!
— Все было не так уж плохо, — проговорил уязвленный Николас.
— Было! Ты правильно сказал — было. И было это давно. И здесь мы не для
того, чтобы вспоминать общее прошлое. Нам следует посвятить наше время и
внимание тем, кто в этом нуждается, — напряженно выпалила она.
— Ты, как всегда, права, а я болван!
— Прекрати все обобщать и упрощать, Николас. После нашей вчерашней
встречи я пришла сюда, искренне веря, что нам хватит здравого смысла, чтобы
держать себя в рамках и не провоцировать недоразумения. Но ты, похоже,
сознательно муссируешь дела давно минувших дней. Как еще я могу объяснить
тебе, что мне это неинтересно?
— Спасибо, уже объяснила! — сухо отозвался бывший супруг.
— Хорошо, если так, — вздернув носик, подвела черту Каролин,
внезапно обнаружившая, что малыш Бобби Лестер деликатно отбыл со своим
грузовичком, полным животных, играть с другими детьми. — Для чего ты
здесь? — не вынеся напряженного молчания, спросила она.
— Ты сама только что очень точно сформулировала смысл моего присутствия
на пикнике: посвятить свое время и внимание тем, кто в этом нуждается.
— А вместо этого ты зачем-то подсел ко мне. Зачем, спрашивается?
— Ошибочно полагал, что тебе будет приятно пообщаться со старым
знакомым.
— Интересно, что тебя заставило так думать? — язвительно
проговорила Каролин.
Николас склонился над ее ухом и прошептал:
— Твой чересчур откровенный наряд. Такое декольте определенно больше
подходит для свидания, нежели для детского утренника. Ты ради меня надела
этот очаровательный сарафан? Или здесь есть иной объект соблазнения?
Его нашептывание прервала Анжела, появление которой не позволило Каролин
излить на Николаса праведное негодование.
—&nbs
...Закладка в соц.сетях
