Жанр: Любовные романы
Вечер в переулке Грез
...лотнула немного коктейля в надежде, что это поможет ей
окончательно успокоиться.
— Наверное, зрелище действительно забавное, — усмехнулся Грант,
продолжая наблюдать за ней. — Жаль, что я не мог видеть себя со
стороны.
— Да...
В очередной раз обведя взглядом знакомую с детских лет гостиную, Грант
спросил:
— Но как получилось, что Доррис стала заядлой курильщицей? Что
заставило ее взяться за сигарету?
— Не что, а кто, — усмехнулась Мерси. — Эзра, конечно!
— Что, и он пристрастился к куреву?
Мерси махнула рукой.
— Я не о том. Не знаю, правда, каковы его привычки сейчас, но раньше за
ним пристрастия к табаку не замечалось. Дело не в этом. Эзра заставил Доррис
взяться за сигарету в переносном смысле.
— Намекаешь на историю, в которой замешана островитянка с обнаженной
грудью? — сообразил Грант. В следующее мгновение он заметил выражение
лица Мерси. — Ну не хмурься! Что ты так болезненно реагируешь на мои
слова?
— Далась вам всем ее обнаженная грудь! — в сердцах воскликнула
она. — Все сосредоточились на пикантной детали той истории, закрыв
глаза на суть проблемы.
— Что ты, я понимаю, в чем дело, даже очень, — живо возразил
Грант.
Мерси подняла на него взгляд.
— Правда?
Он усмехнулся.
— За кого ты меня принимаешь! Яснее ясного, что пережитый стресс
заставил Доррис искать какую-то отдушину. К несчастью, она не нашла ничего
лучше, чем начать курить. — Немного помолчав, Грант добавил: — Но, по-
моему, это еще не самое плохое, она ведь могла пристраститься к выпивке.
Прерывисто вздохнув, Мерси призналась:
— Я тоже этого опасалась. Но, как говорится, Бог миловал, хотя порой
Доррис все же заглядывает в бутылку.
После короткой паузы Грант твердо произнес:
— Тебе придется проконсультироваться у врача. Для таких случаев, как у
Доррис, существует лечение.
Мерси отвернулась от него и, глядя в пустоту прямо перед собой, обронила:
— Если бы еще нашлось средство от расточительности.
Грант внимательно посмотрел на нее.
— Прости, но в данном случае я не понимаю, к чему ты клонишь.
— А, все очень просто... Доррис тратит слишком много денег на своих
ухажеров. Сейчас у нее некий Ронни, самый опасный из всех, потому что
умудряется вытягивать из нее больше прежних. Ради него Доррис запускает руку
даже в наш общий, предназначенный для развития бизнеса бюджет. Совсем
оторвалась от реальности.
Грант покачал головой.
— Ничего себе! Неужели дело зашло так далеко?
— Представь, — кивнула Мерси. — В данный момент это главная
моя проблема. Если с сигаретным дымом еще можно как-то бороться с помощью
аэрозолей, то с тем, что творится в голове Доррис, справиться невозможно. Во
всяком случае, у меня не получается.
— А к психологу она не обращалась?
— Нет. — Мерси вновь вздохнула. — Несколько раз я
заговаривала с Доррис на эту тему, однако особого успеха мои попытки не
принесли.
— Что так?
— Видишь ли, она не считает, что у нее существует какая бы то ни было
проблема. Говорит, я всего лишь живу в собственное удовольствие и не
понимаю, кому до этого какое дело. Мол, у нее еще не такой возраст, чтобы
можно было обходиться без секса.
— У тебя тоже, — тут же негромко заметил Грант.
14
В первую минуту Мерси не поняла намека и повторила машинально:
— У меня?
Он медленно улыбнулся, скользнув взглядом по изгибам ее стройного тела.
— Именно у тебя.
Только сейчас Мерси сообразила, что угодила в искусно расставленную ловушку.
Грант не забыл, с чего начался разговор, и сейчас явно хотел продолжить
тему.
Вот наказание! — подумала она, отхлебнув из бокала. Что же делать?
Встать и уйти?
Идея была хороша, но уйти от Гранта, который неожиданно появился в здешних
краях и сейчас, в эту самую минуту, сидел практически рядом, на расстоянии
вытянутой руки и даже ближе, — разве можно всерьез рассматривать
возможность подобного исхода вечера?
Строго говоря, да, однако не в случае с Мерси. Да и какая девушка на ее
месте оставила бы человека, в которого так давно и безнадежно влюблена?
Вдобавок когда предмет ее тоски, желаний, слез наконец-то объявился после
долгих лет разлуки...
Так и вышло, что Мерси предпочла продолжить опасную беседу, вместо того
чтобы прервать ее самым решительным образом.
Окажись на месте Гранта кто-нибудь другой, скажем тот же Эрик, разговор был
бы коротким. Но Эрик давно укатил домой зализывать душевные раны, — или
заливать спиртным, кто знает? — а Грант по-прежнему оставался самим
собой, а не кем-либо иным.
— Не понимаю, к чему ты клонишь, — с оттенком раздражения,
показного разумеется, произнесла Мерси.
Ответ последовал немедленно.
— Брось, все ты прекрасно понимаешь! — В голосе Гранта сквозили
откровенно насмешливые нотки. — Для девушки твоего возраста секс играет
далеко не последнюю роль.
— Это если предположить, что все девушки одинаковы, — тут же
парировала Мерси.
С прищуром взглянув на нее, Грант сказал:
— По моим наблюдениям, в большинстве случаев так и есть.
— Ко мне это не относится, — с независимым видом вздернув
подбородок, ответила Мерси.
— Да-да, помню: ты не видишь смысла в замужестве и не собираешься
рожать детей, но все это не исключает возможности интимных отношений с
мужчиной.
Прежде чем что-либо произнести, Мерси мысленно исследовала последнюю
услышанную фразу на предмет наличия подводных камней и только потом сказала:
— Верно, не исключает.
Грант блеснул глазами.
— В таком случае почему ты сама отказываешься от них?
— С чего ты взял? — Мерси произнесла это как будто даже с вызовом,
но на самом деле вдруг почувствовала себя очень неуютно. Своим вопросом
Грант угодил в самую точку: она даже не помнила, когда последний раз
ложилась в постель с мужчиной. После случая, завершившегося абортом, у нее
был длительный перерыв в отношениях с парнями. Потом произошло еще несколько
эротических приключений — после горького опыта уже с применением средств
защиты. Однако ни одна подобная история не принесла Мерси ни радости, ни
физического удовлетворения, поэтому она постепенно перестала обращать
внимание на представителей противоположного пола. Исключением становились
лишь эпизоды, когда парни сами проявляли инициативу — как, например, случай
с Эриком.
— С чего? Ведь я сам только что своими ушами слышал, как ты отшила
своего приятеля!
Мерси вздохнула.
— Тебе не кажется, что наш разговор двинулся по второму кругу? Этот
вопрос мы уже обсудили: я отказалась продолжать отношения с Эриком, потому
что он хочет сделать меня своей женой, а мне этого не нужно. Теперь наконец
понятно?
— Да, — кивнул Грант. — Но у меня создалось стойкое
впечатление, что в конечном итоге Эрик удовлетворился бы и просто интимными
отношениями, без формального их закрепления.
Еще бы! — усмехнулась про себя Мерси. Уж в этом можно не сомневаться.
— Допустим, — произнесла она вслух. — И что из этого следует?
Грант неспешно переменил позу, ленивым и одновременно грациозным движением
вытянув длинные мускулистые ноги, и только после этого обронил:
— Из этого следует, что ты могла бы использовать данное обстоятельство
в своих интересах.
— А какие у меня интересы? — не без любопытства спросила Мерси.
Одновременно она искоса проследила за действиями Гранта, которые не оставили
ее равнодушной, потому что были преисполнены скрытой чувственности.
Собственно, ничего необычного Грант не сделал, но, тем не менее, его простое
движение вызвало где-то в глубинах ее тела сладостный отклик. Ощущение было
настолько приятным, что Мерси, не удержавшись, и сама слегка пошевелилась.
Почему-то с Эриком у меня ни разу не возникало ничего подобного, подумала
она. А до того с Робертом. И с Риччи... Я уже не говорю про Билла,
который...
— Секс, — произнес Грант, прервав ее размышления.
Она вздрогнула.
— Что?
И встретила удивленный взгляд Гранта.
— Ты забыла, о чем мы говорим?
И впрямь, забыла. Мерси смутилась, лихорадочно пытаясь нащупать нить беседы
и все еще ощущая волнение в крови. Ах да...
— Почему, прекрасно помню. Ты полагаешь, что меня интересует секс?
Грант даже хохотнул, до того его позабавила эта фраза.
— Я еще не встречал женщины твоего возраста, которую бы не интересовала
физическая сторона отношений с мужчинами! — Он вдруг умолк и
внимательно взглянул на Мерси. — Постой, не хочешь ли ты сказать,
что... хм... что тебе вообще это не нужно?
— Секс? — уточнила Мерси, постаравшись окрасить свой тон
язвительностью. Отчасти это ей удалось, но в то же время в мозгу вспыхнула
мысль: ты даже не представляешь, как мне это нужно, но только с одним
человеком на всем белом свете — с тобой!
Глядя на нее, Грант покачал головой.
— О как скверно... Неужели мое предположение верно и ты... э-
э... — Он умолк, очевидно подбирая слово помягче.
Мерси решила облегчить ему задачу:
— Отношусь к категории холодных женщин? Это ты пытаешься сказать?
Он слегка смутился.
— Ну... в общем-то да.
А может, дело так и обстоит? — вдруг с ужасом подумала Мерси. Сама я
себя фригидной не считаю, но не зря ведь говорится, что со стороны виднее.
Однако следом за этой мыслью возникла другая: но если я и впрямь безразлична
к мужчинам, то почему вспыхиваю страстью, стоит мне лишь на миг представить
себя в объятиях Гранта?
— Не знаю, — проворчала Мерси, видя, что Грант всерьез настроился
услышать ответ. — Ты судишь по одному случайно услышанному разговору, а
всей картины не видишь. Да, у меня было несколько свиданий с Эриком, а
сегодня мы вместе ужинали в ресторане, однако, с моей точки зрения, меня это
ни к чему не обязывает. Или ты считаешь, что девушка должна улечься с парнем
в постель только потому, что он накормил ее ужином?
— Что за чушь! — повел бровью Грант. — Разумеется, нет. Ужин
в ресторане ни к чему девушку не обязывает.
— Приятно слышать, что ты так думаешь.
— Неужели Эрик думал иначе?
— Эрик? — Мерси на миг представила себе того, о ком зашла
речь. — Не знаю. Возможно. А может быть, и нет... Честно говоря, мне
все равно.
— Это ясно. Иначе бы ты не держалась с ним так холодно и не обошлась бы
так жестоко.
Мерси сердито засопела.
— Почему жестоко? Просто я не кокетничала с Эриком, а сразу дала
понять, что между нами все кончено. Иначе это растянулось бы еще неизвестно
на сколько времени. У меня правило: если что-то не так, рвать отношения
сразу, без раздумий, не загоняя ситуацию в тупик!
— Ох какая ты!
— Какая?
— Гм... серьезная... Правило у тебя, видишь ли. Неужели ты действуешь в
соответствии с правилами?
— Конечно. Иначе зачем мне их было создавать?
— Ну, не знаю... Разве в интимных отношениях есть какие-то правила?
— Должны быть, — уверенно кивнула Мерси. — Пусть интимные, но
все равно это человеческие отношения и для них не должно быть исключений.
— Даже для любви? — вкрадчиво произнес Грант.
— Даже для нее! — Выпалив это, Мерси умолкла, так как ей вдруг
пришло в голову, что, по сути, она ничего толком о любви не знает. Вернее,
любовь известна ей лишь с одной стороны — как чувство без взаимности. Какой
она бывает, когда оба — мужчина и женщина — что называется, души друг в
друге не чают, Мерси могла только догадываться. Не исключено, что именно
тогда и перестают действовать любые правила...
Словно догадавшись, о чем она думает, Грант спросил с плохо скрытым
сомнением:
— А ты вообще-то любила когда-нибудь?
— Конечно! Я и сейчас... — Мерси осеклась, ужаснувшись тому, что
только что едва не слетело с ее языка. Я и сейчас люблю... А хороша бы я
была, если бы Грант спросил — кого! — лихорадочно пронеслось в ее
мозгу. Но нужно было как-то выкручиваться. — Э-э... то есть я хотела
сказать, что сейчас пересмотрела свои взгляды на любовь. Она сродни желанию
иметь ребенка, поэтому мне не подходит.
Грант сел прямо.
— Это что-то новенькое! Такого я еще не слышал. Ну-ка объясни, что ты
такое сказала!
— Что?
— Ну вот это:
любовь сродни желанию иметь ребенка
. Лично я не
усматриваю здесь параллели.
Мерси пожала плечами.
— Все очень просто. Желание обзавестись малышом подразумевает
вступление в брак, создание семьи и прочее, о чем мы недавно говорили. С
любовью то же самое. Если любишь кого-то, хочется, чтобы он постоянно был
рядом. Проще всего это достигается путем официального оформления отношений.
Конечно, даже брачное свидетельство не дает полной гарантии, что влюбленные
всегда будут вместе, но хотя бы иллюзию подобную обеспечивает.
Грант выслушал ее очень внимательно, затем усмехнулся.
— Боже правый, целая теория!
— А что такого? Она помогает мне сохранить то, что я ценю превыше
всего.
Грант чуть склонил голову набок.
— Одиночество?
— Свободу!
— Тише, тише, успокойся, не кипятись. Не посягаю я на твою свободу!
Увы... Мерси подавила вздох. Если бы ты узнал о моей любви и ответил на нее,
не развивала бы я сейчас никаких дурацких теорий.
— Вот и замечательно, — тихо слетело с ее губ.
— Но знаешь что?
Мерси вскинула на него взгляд, не в силах подавить совершенно иррациональный
всплеск надежды.
— Что?
— Я, конечно, не вправе вносить поправки в выработавшиеся у тебя
взгляды, но хочу лишь заметить, что в жизни всякое случается, —
многозначительно произнес Грант. — Не стоит зарекаться. Знаешь
выражение:
никогда не говори никогда
?
— Разумеется, — буркнула она, опуская ресницы. Если бы ты знал!
Ох, если бы ты только знал...
— И все равно настаиваешь на своем отношении к любви?
Мерси вдруг негромко рассмеялась.
— Постой, ты меня совсем запутал! О чем мы все-таки говорим — о любви,
о сексе, браке или детях?
Он тоже улыбнулся.
— Что касается меня, я бы не проводил жесткой разделительной черты
между всеми этими понятиями. Но, с другой стороны, мне подсознательно
хочется объединить любовь с сексом, а брак с детьми.
Логично, подумала Мерси. Против этого трудно что-либо возразить, при условии
что любовь взаимна, а рождение детей возможно.
Вздохнув, она сказала:
— Не понимаю, зачем ты все это говоришь.
Грант провел рукой по лицу.
— Сам не знаю. Просто наша нынешняя встреча вызвала у меня столько
воспоминаний... Впрочем, дело даже не в этом. Видишь ли, когда я наблюдал за
тобой и твоим приятелем, мне показалось, что ты ни на минуту не
расслабляешься, все время начеку, как рефери на ринге.
— При чем здесь ринг? — удивленно взглянула на него Мерси. —
Прости, я плохо понимаю спортивные аллегории.
— Это ты меня прости, наверное я выбрал неудачное сравнение. Рефери —
это тот судья, который следит за поединком боксеров на ринге. Так вот ему
нельзя расслабляться ни на мгновение, иначе он может пропустить нарушение
правил, недозволенный прием и тому подобные детали боксерской встречи.
— Но при чем здесь я?
— Вообще-то ни при чем, — усмехнулся Грант. — Но своей
постоянной напряженностью ты напоминаешь мне рефери. Складывается
впечатление, будто ты даже на минуту боишься выпустить ситуацию из-под
контроля, словно, если это произойдет, кто-то преодолеет барьер, которым ты
себя окружила, и тогда случится что-то ужасное для тебя.
Это привычка, подумала Мерси. Сохранившаяся с юности, с тех пор, когда я
поняла, что Грант воспринимает меня только как друга, и начала скрывать свою
любовь к нему.
Она бросила на Гранта взгляд, но ничего не сказала. А затем вдруг и вовсе
будто онемела, потому что ей в голову пришла неожиданная и в какой-то
степени даже оригинальная — во всяком случае, до настоящего момента ничего
подобного не случалось — мысль.
А может, с самого начала не стоило скрывать свои чувства?
Хорошо, что в разговоре наступила пауза, иначе Мерси выдала бы себя
внезапным молчанием и у Гранта непременно возник бы вопрос, что с ней
происходит.
Надо же! — подумала она, продолжая оставаться в состоянии ступора. И
почему меня раньше ни разу не посетило подобное соображение? Если бы это
произошло, не исключено, что моя жизнь сложилась бы совсем по-другому.
В самом деле, если бы Мерси не таила своей любви, Грант узнал бы о ней и
поневоле задумался, как быть. Хотел бы он этого или нет, но ему пришлось бы
учитывать данное обстоятельство, то есть чувства Мерси.
В этом случае события могли развиваться в двух направлениях: или Грант сразу
и безоговорочно прекратил бы с Мерси всякое общение, или — чем черт не шутит
— обмозговал бы все хорошенько, понял, что сама судьба распорядилась таким
образом, чтобы рядом с ним оказалась именно эта девушка, и... сделал бы
предложение.
Лишь на миг представив, как круто могла бы измениться ее судьба в этом
втором — желанном! — случае, Мерси испытала приступ головокружения.
Боже правый, как близко, оказывается, она находилась от того, чтобы
сделаться миссис Гордон, то есть стать женой Гранта Гордона!
Впрочем, в равной степени мог осуществиться и первый вариант — прекращение
отношений.
Сердце Мерси сжалось. Нет, только не это! Подобной пытки она не перенесла
бы. Только не в те времена.
Позже, когда Грант уехал, Мерси сама постаралась забыть его, — правда,
без особого успеха, но все же попытка была предпринята! — однако, если
бы он оборвал общение, продолжая жить по соседству, это было бы еще хуже.
Знать, что Грант рядом, наблюдать из-за занавесок, как он проходит мимо их
коттеджа по улице, и не иметь возможности даже просто поздороваться с ним
или перекинуться несколькими незначительными фразами — потому что подобное
действие оказалось бы расценено им как шаг к сближению, — все это было
выше ее сил.
Но все сложилось так, а не иначе. И нечего горевать об утраченных
возможностях, они достаточно эфемерны!
— Однако я помню, как однажды ты сама вырвалась за пределы тобой же
установленного барьера.
Еще неизвестно, как бы все обернулось, если бы я открыла Гранту сердце,
думала тем временем Мерси. Если бы призналась, что мои чувства к нему не
столько дружеские, сколько...
— Что? Ты что-то сказал?
Внимательно посмотрев на нее, Грант повторил:
— Говорю, однажды ты сама перешагнула этот свой барьер.
Мерси бросило в жар. Что это? О чем он говорит?
— Не понимаю, — медленно произнесла она, сознательно оттягивая
время.
Губы Гранта тронула едва заметная улыбка.
— Нет?
Мерси молча покачала головой, в которой уже забрезжила догадка.
— Напомнить? — вкрадчиво спросил Грант.
— Как хочешь, — ответила она, чувствуя, что из-за нарастающего
волнения ее кожа постепенно покрывается пупырышками.
Когда Грант еще только начал произносить очередную фразу, Мерси уже знала,
что сейчас услышит.
— Это произошло в день моего отъезда. — Он вдруг на мгновение
умолк и в который уже раз за нынешний вечер обвел взглядом гостиную. —
В этой самой комнате.
Мерси похолодела.
— Мало ли что случалось в этой комнате, — одеревеневшими губами
начала она на опережение. — Всего и не упомнишь...
— Ну, этого ты не можешь не помнить, — чуть шире усмехнулся Грант.
Однако его глаза странным образом сохранили серьезное выражение.
— Ты слишком высокого мнения о моей памяти, — храбро возразила
Мерси. — Она у меня девичья. Знаешь, что это означает?
— Догадываюсь. Сейчас ты начнешь все отрицать. Скажешь, я все выдумал.
Или мне пригрезилось. Или выдаю желаемое за действительное.
Желаемое, вспыхнуло в мозгу Мерси. За действительное...
Она прерывисто вздохнула. Нет, к сожалению, Грант не желал того
поцелуя, — а подразумевается конечно же именно это — скорее был изумлен
ее поступком.
Его можно понять. Я сама не ожидала от себя подобных действий, подумала
Мерси.
— Так напомнить? — сказал Грант, ставя на столик опустевший бокал.
Она с показным безразличием пожала плечами.
— Как хочешь.
— Тогда слушай. В этой самой гостиной я прощался с тобой и твоими
родителями, перед тем как уехать в Эдинбург. Вспомнила? Нет? Я тебе не верю,
но хорошо, слушай дальше. Сначала мы перекинулись несколькими словами с
Эзрой, твоим отцом. Потом небольшую напутственную речь произнесла Доррис. Ну
как, прояснилось что-нибудь в памяти? Молчишь? Ладно, продолжим... Твои
родители ушли, и мы остались вдвоем. Рассказать, что было потом?
На миг Мерси плотно сжала губы, затем сдержанно произнесла:
— Я пожелала тебе успехов.
Грант изумленно уставился на нее.
— Успехов? — Он рассмеялся словно над удачной шуткой. —
Верно, пожелала. Но как!
Мерси нервно пошевелилась на диване. Этот разговор становился для нее все
более мучительным.
И почему я сразу не поднялась к себе? — запоздало пожалела она. А
теперь Грант сочтет мой уход бегством. Что же делать? Предпринять встречную
атаку?
— Что особенного ты углядел в том, как и что я тебе пожелала? — с вызовом произнесла она.
— Но это было ни на что не похоже! — воскликнул Грант.
Мерси промолчала. Смешно спорить с очевидной истиной: ее тогдашний поступок
действительно являлся чем-то из ряда вон выходящим.
— Не спрашиваешь почему? — сказал Грант.
— Зачем? И так ясно, что ты что-нибудь выдумаешь. — Произнося эту
фразу, Мерси сама удивлялась собственной выдержке.
— Я выдумаю? — возмущенно вырвалось у Гранта. — Я? Не хочешь
ли ты сказать, что не целовала меня, не прижималась ко мне всем телом и не
трепетала как осиновый лист?
Все это было правдой, отрицать которую не имело смысла. Тем не менее
пространство для маневра все еще оставалось.
— Ты преувеличиваешь, — с нарочитой невозмутимостью сказала Мерси.
Грант окинул ее взглядом, в котором читалось:
Ну что я говорил!
.
— То есть, по-твоему, ничего не было?
— Не то чтобы ничего, — повела Мерси бровью. — Но и не так
драматично, как ты описываешь.
— Хм... понятно. Что ж, с удовольствием послушаю твою версию. Так как
же все-таки это было?
Чуть помедлив, Мерси произнесла:
— Я действительно чмокнула тебя на прощание, но не более того. Не вижу
в этом ничего особенного. Прощальный поцелуй самое обычное дело, даже для
людей, которые до того никогда не целовались. Жест вежливости, так сказать.
Не понимаю, зачем тебе понадобилось наполнять его каким-то особенным
смыслом... И ничего я не прижималась и не трепетала, это у тебя фантазия
разыгралась. Допускаю, что тебе просто хотелось чего-то подобного, вот ты и
дал волю воображению. — Умолкнув, Мерси мысленно поздравила себя с тем,
что ей так ловко удалось выстроить линию защиты.
С оттенком удивления глядя на нее, Грант покачал головой.
— Вот как? Я дал волю воображению? А на самом деле ничего особенного не
произошло... Странно, у меня осталось совсем другое впечатление от нашей
последней встречи.
— Какое? — машинально спросила Мерси и тут же выругалась про себя.
Вовсе незачем поощрять Гранта расписывать тот злосчастный момент.
Знать бы тогда, что мы еще встретимся, никогда бы не бросилась ему на
шею! — сверкнуло в ее голове.
— Я понял все однозначно: ты намеренно поцеловала меня, тебе этого
хотелось. Более того, ты вела себя как женщина, которая сгорает от желания.
Мерси издала смешок, даже ей самой показавшийся очень ненатуральным.
—&nbs
...Закладка в соц.сетях
